Сошедший с ума ветер

Городской каток 12:24       От кристальной глади свежего льда веяло морозной прохладой, и Кот недовольно вжимал шею ещё ниже в тёплый воротник шерстяного свитера, который как-то удачно подарила Багира. Вокруг все пребывали в весёлом настроении по случаю праздника, а Василий недовольно косился на огромный циферблат часов, висящий на дальней стене катка. Хотел бы он сейчас побегать, чтобы согреться, но ледовые коньки не позволяли ему даже пройтись пешком. Ионов трепетно прижался к борту, лишь бы ноги не разъезжались в разные стороны, потому что на коньках ему доводилось стоять второй раз в жизни. И если в первый раз он встал на лёд ради симпатичной одноклассницы-фигуристки, то во второй раз тоже была причастна женщина. Ну, как женщина, скорее его особое, стихийное бедствие чувств под кодовым именем Мура. Она стремительно, словно смерч (вот ирония, да?) ворвалась в его жизнь и перевернула в ней всё вверх дном. В размеренную жизнь Василия вдруг ворвалось буйство эмоций и чувств, поглотившее его в мгновения ока.       Неожиданно чьё-то тело сделало покушение на равновесие Кота, въехав в него на небольшой скорости. Ионов уже собирался сказать нерадивому фигуристу всё, что он о нём думает, но, вовремя признал Женю и тут же подобрел. Мурашова была одета в тёплый спортивный костюм, короткую светло-голубую куртку и белую шапку… С кошачьими ушками, которые ей потрясающе шли. — При-и-вет! — поздоровалась Мура, тут же обхватив лицо Кота и притягивая для поцелуя. — Извини, что опоздала, я кое-что тебе выбирала! — Мне? — глаза у Васи округлились и расширились одновременно. — И что же? Женя радостно захлопала в ладоши и подпрыгнула на коньках, заставляя Ионова удивиться её равновесию, словно девушка не на коньках, а в родных берцах. Мурашова вытащила из кармана нечто оранжевое и немедленно натянула на голову Кота. Вася сначала не понял, как собственно и потом, пока Мура не всучила ему своё зеркальце… А оттуда он смотрел на самого себя, но уже в задорной шапке с кошачьими ушами как у Жени только рыжего цвета. — Я даже не буду спрашивать, где ты это нашла, — сквозь смех выдал Ионов. — Где нашла, там больше нет, — Мура аккуратно поправила его шапку, чтобы ушки расположились ровно. — Правда, последние взяла. Кот пошатнулся от прикосновений, вцепившись в девушку, чтобы самым обидным образом не распластаться по льду. Все его былые грация и равновесие умерли под лезвиями массивных чёрных коньков. Вася жалобно поглядел на Мурашову в поисках поддержки, но ожидаемо прочитал на её лице нечто другое. — Ты не умеешь кататься? — в глазах Жени вспыхнули хитрые огонечки, не предвещающие ничего хорошего. — Нет! Ну, да… — помявшись, Кот всё же признался. — Значит, будем учиться! — зловеще скомандовала Мура. Учиться Ионов не любил ещё со школы, но сейчас смиренно согласился, в конечном итоге придти на каток, чтобы просто стоять, будет верхом глупости. Женя натянула мягкие варежки и взяла Кота за руки, становясь спиной по ходу движения. Вася хотел было возразить, что это небезопасно, но тут же стих под грозным взглядом Мурашовой, которая судя по настрою собиралась сделать из него олимпийского чемпиона произвольной программы. И Вася скользил по льду — на одной ноге, на двух, на животе и даже на чьём-то ребёнке — словно в последний раз, чувствуя себя при этом донельзя глупым, но Женя уперто продолжала с ним заниматься. Когда угол борта стал Коту уже родным после всех разов, когда он с глухим стуком в него въезжал, пошли первые сравнительные успехи. Ионов уже стоял на льду и мог ехать на весьма маленьких скоростях, чем явно вызывал гордость у Муры, которая до этого не могла смотреть на его езду без слез. Кот разогнался, радостно махая рукой Муре, но тут же на его пути возникла преграда в виде беспечно едущего молодого парня, так что Васе пришлось круто вильнуть в сторону. Маневр он рассчитал не полностью и впечатался в борт, тут же по инерции отскочив в противоположную сторону катка. Поочерёдно поднимая все конечности, Ионов постарался сохранить баланс, как учила Женя, но на скорости, которую он набрал, это было совсем уж непросто. Фееричным финалом проката, за которым следил весь каток, оказалось сальто вперёд в головой и полный вылет Кота с катка. В переносном смысле в мечтах Муры и в прямом смысле через борт площадки. Мурашова тоже вышла со льда и подошла к нему. — Вау, Вась! — тяжело дыша, отрезюмировала Женя. — Да это же четвертной лутц через неходовую ногу, переходящий в крученный тулуп и сальто вперёд. А говорил, не умеешь кататься… — Слушай, а поехали, лучше попьём чего-нибудь горяченького! — предложил Кот, уже предвещая под ногами стабильный пол. — Глинтвейн! — мечтательно предложила Мура, предвещая согревающие градусы во рту. — Глинтвейн! — кивнул Ионов и приобнял девушку за талию, но уже вовсе не для того, чтобы устоять на льду. До невозможности разгорячённые и уставшие они вышли с катка, направляя на площадь, с которой доносился манящий запах горячих напитков. Была только середина дня, а значит впереди ещё куча времени случайно выпавшего выходного, которое Кот с Мурой кажется проведут в постели, приходя в себя после спортивных активностей. Казарма специального отряда ВМФ 15:33       Настроение Зарецкой топталось у плинтуса, пытаясь рвануть ниже пола, куда-то, где по Данте располагаются круги ада. Нахождение в прохладной казарме вместе с Витязем и Мастером романтики сегодняшнему дню не добавляло. С утра Аврора уже успела поссориться с Колей, потому что он не считал 14 февраля праздником и не собирался с ней его как-то отмечать. Ворон с его насмешливым сарказмом и язвительными шутками вообще не был похож на романтика, но Маша надеялась, что хотя бы раз в году он снимет свой железный панцирь и покажет ей, что их чувства действительно нечто большее, чем бытовые отношения, скрытые от командования. Теперь Маша даже жалела, ведь после их разговора на повышенных тонах Ворон недовольно нахмурился, внешне весь подобрался и ушёл. Просто взял куртку и вышел из казармы на морозную февральскую улицу. Витя с Егором молча играли в шахматы и Аврору съедала сгустившаяся тишина, прерываемая деревянным постукиванием, когда кто-то из парней делал ход. Без шуток и ехидства было как-то убийственно спокойно. Без Коли было слишком непривычно… Кочнев за неполный год успел стать неотъемлемой частью её жизни, добавлявшей приятной остроты и непредсказуемости. Зарецкая тяжело вздохнула и вновь перечитала отрывок книги, но смысл вновь выскользнул из головы, освобождая место мыслям.       Витязь и Мастер, оторвавшись от шахматного дерби, которое подходило к концу, оглянулись на Николая, явно мявшегося в дверном проёме. Ещё бы после их ссоры с Машей, он выглядел как подбитая охотничьим ружьём птица, а сейчас, кажется, вернулся извиняться. Савин тактично пнул командира по ботинку и выразительно кивнул на дверь, хотя Виктор собирался предложить ему тоже самое. — Мы пойдём… — нарочито громко сказал Валин, поднимаясь с места одновременно с Егором. — Воздухом подышим, что ли. — У вас полчаса на… примирение. — тихо шепнул удивлённому Ворону Мастер, по своему обыкновению саркастично усмехаясь. Мужчины исчезли в коридоре, по-видимому действительно собираясь проветриться, потому что градус напряжения в помещении стремительно рос. Зарецкая уставилась обратно в книгу, как будто происходящее касалось её в последнюю очередь, а обида в душе разыгралась с новой силой. Кочнев неловко улыбнулся, подойдя ближе к девушке, которая старательно делала вид, что никого не замечает, в сотый раз перечитывая одну и ту же страницу. — Вот! — улыбка Коли стала шире, когда он протянул Маше коробочку. Аврора оторвалась от книги, переведя взгляд сначала на подарок, а потом на самого Ворона. По тому как нежно-розовая атласная лента перекрутилась в нескольких местах, а бантик выглядел потрёпанным жизнью, можно было сделать вывод, что упаковкой Кочнев занимался самолично. Но Зарецкая ждала от него кое-чего другого. — Прости, что я не понял, как для тебя важен этот праздник… — проговорил Ворон, виновато отводя глаза от девушки. По напряжённым скулам мужчины было видно, что эти искренние слова даются ему с трудом. — Коль, дело не в празднике совсем, — уклончиво ответила Зарецкая, беря мужчину за руки. — Просто мне важно понимать, что я для тебя неочередная Катя, Надя или пианистка твоя, а у нас с тобой действительно серьёзные отношения, но ты… Не так часто мне это говоришь, поэтому я думала, что сегодня что-то будет по-другому. Аврора опустила голову вниз, созерцая из обувь и игнорируя колющую внутри обиду. Надеяться, что один день что-то изменит было бессмысленно, но запретить себе Маша не могла. Зарецкая никогда не переделывала людей, которые её окружали, под себя, подгоняя их поступки под свои ценности, но сейчас же девушке хотелось… Чтобы у Коли возникло собственное желание измениться в лучшую сторону и открыться ей? Пожалуй, так. — Хочешь правду? — голос Ворона вдруг стал по настоящему серьёзным. — Да, — без раздумий ответила Зарецкая. Ей было плевать с каким знаком для неё окажется откровение Коли, которое он, по всей видимости, собирался сделать. Чистая правда без примесей полулжи и утаённого всегда лучше, как бы глубоко и сильно она не ранила. — Ну, слушай, — Кочнев выдохнул, в последний раз собираясь с силами, и продолжил. — Временами я веду себя как настоящий придурок, но такой уж я и таким буду всегда. Я никогда не умел говорить красиво или что-то приторно романтическое устраивать, потому что раньше я мог склеить девушку и без этого. Но когда появилась ты… Я ещё никогда так не влюблялся и не боялся всё испортить, потому я очень тобой дорожу. И ни с одной девушкой в отношениях я никогда не был настроен так серьёзно, поэтому, наверное… Я просто не умею? Буду рад, если ты научишь меня. — Вау, — отозвалась Аврора, неожидавшая такого потока искренности. — И последнее… — пальцы Ворона скользнули по её щекам, притягивая девушку ближе для поцелуя, чтобы окончательно разрушить все сомнения. — Я тебя люблю. — Я тоже тебя люблю, — Маша наконец улыбнулась в ответ.       Когда Мастер и Витязь вернулись, то застали самую смешную сцену в жизни. Оставленная ими парочка сидела на кровати в позе лотоса и с упоением разворачивала жевачку «Love is…», поочерёдно показывая друг другу вкладыши. Но главное, что широко улыбающаяся Аврора выглядела счастливо, привалившись к Ворону, а значит примирение действительно удалось, а то Егор с Витей порядком подмерзли, кукуя на улице. — Мы лишние на этом празднике жизни… — поморщился Савин, едва сохраняя маску равнодушия при виде такой картины. — Однозначно! — полностью соглашаясь с другом, кивнул Виктор. Дом по улице Самойловой 17:08       Дело пахнет жареным! Что уж тут даже горелым, и не дело, а квартира Бориса! Очень сильно испугавшись за сохранность своих пожитков, а в особенности за целостность Умы, которую он оставил всего на полчаса, Бизон решительно двинулся на кухню, к источнику запаха. Олеся стояла у распахнутого окна и дышала исключительно кислородом из вне квартиры, тут Тарасов не мог её винить, потому что иначе находиться на кухне было невозможно. На столе красовался, видимо источник запаха, сгоревшее мясо с не аппетитной угольной корочкой. — У меня много вопросов, — Бизон так и застыл в проходе с сумками из магазина наперевес. — Даже не знаю, с чего начать… Ума вздрогнула от неожиданности и обернулась на мужчину с самым печальным на свете видом, что у Бориса даже кольнуло в груди. Олеся была в мягком домашнем костюме с растрепанным пучком на голове и донельзя грустными карими глазами. — Ты уже вернулся? — Уманова подошла к столу, переводя взгляд на остатки мяса. Бизон кивнул, раскладывая пластиковые пакеты и упорно игнорируя не вышедшее блюдо, словно оно и не занимало центр стола. По местам отправились крупы, которые умудрились закончиться одномоментно, подсолнечное масло и мука, а потом и фрукты с овощами. По мере того, как Борис раскладывал купленные продукты, Ума понимала, что в общем-то надо бы извиниться за то, что она по неосторожности чуть не спалила их квартиру. Но в горле будто всё пересохло, и она не могла произнести ни слова. — Баран приказал долго жить, — тоскливо ковырнув ножом обугленное мясо, заключила Олеся. — И за это ты решила его кремировать? — подсказал Бизон, раскладывая купленные продукты. — Не смешно, Борь! — обиженно надулась Ума, подпирая подбородок руками. — Я ведь всё делала по этому чёртовому рецепту, а оно всё равно испортилось! Да почему это постоянно происходит со мной! Почему я такая непутевая! Тарасов оставил сумки и подошёл к девушке, совсем расклеившейся от неудачи на поле кулинарного боя. Уманова во время своей тирады успела сесть за стол, так что Борис просто склонился к ней сзади и обнял. Расстроенная Ума не сопротивлялась, лишь тихо шмыгнула носом, откидываясь к спинке стула, чтобы оказаться поближе к Бизону. Не то чтобы готовка её сильно измучила, но вот одинаковое отсутствие результата каждый раз, когда Олеся бралась за дело, начинало удручать. — Давай я приготовлю ужин, — мягко предложил Тарасов, наклонившись к самому уху девушки. — Я хотела сделать тебе сюрприз… Ты готовишь что-то вкусное, даже когда приходишь усталый… — Уманова вновь шмыгнула носом. Романтичный вечер оказался под угрозой из-за какого-то, смешно сказать, барана, причём в прямом смысле. Но допустить срыва редкого совместного выходного Бизон не мог, поэтому его мозг тут же перешёл в стадию разработки плана по спасению праздника. — Тогда у меня идея! — вдруг просиял Борис. — Приготовим вместе! — И из-за меня опять ничего не получится… — печально заявила Олеся. — А ну отставить! — грозно пригрозил Тарасов, проявляя шутливое недовольство. — Всё у нас получится, давай-давай! Выбор пал на относительно несложный рецепт тушенного мяса с овощами и картошкой, что как раз было довольно быстрым блюдом. Пока Бизон занимался мясом, Олеся чистила картошку, лишь каким-то чудом не отрезав себе пару пальцев в качестве гарнира, но умудрилась закончить невредимой. Хотя со временем стало получаться лучше, так что овощи были нарезаны вполне приличными кубиками. Возможно это получилось, потому что Тарасов стоял впритык к девушке и, обхватив её ладонь своей, направлял действия их рук. На второй раз мясо уже уцелело, несмотря на то, что пара отчаянно хотела забыть обо всем вокруг во время горячих поцелуев на подоконнике.       Закончили они полностью перепачканные во всех ингредиентах, которыми только можно было испачкаться, а по каждому углу кухни были раскиданы непригодившиеся овощи. На уборку всего этого антиромантичного бедлама придётся потратить целый день, к счастью или невероятному ведению, завтра у них тоже выходной. А сейчас ничего не мешает Бизону и Уме насладиться свеже испеченным в духовке сочным мясом…