Сошедший с ума ветер

Село с трудно переводимым названием, Южный Хазаристан. 31 декабря, вечер.              В доме стояла отвратительная духота, характерная для зимы в тёплых странах, так что окна на кухне запотевали, едва Витязь включал плиту. Витя бился с не самой лёгкой задачей — приготовить классический русский новогодний стол в южноазиатской стране, где Новый год праздновался намного позже. За некоторыми салатными ингредиентами приходилось устраивать почти охоту, но тем не менее удалось найти всё, так что теперь дело было за кулинарным даром Валина.       В соседней комнате вовсю проходила подготовка к встрече праздника. После тщетных попыток добыть из радиоприёмника, который был старше ребят всех вместе взятых, хоть какие-нибудь живые радиочастоты, когда Мастер почти сдался, внезапно раздался бархатный голос Фрэнка Синатры, воодушевлённо распевавшего, что Санта-Клаус уже в городе. Не бог весть какая музыка, местами прерывающаяся на помехи, но всё же лучше, чем ничего. Ворон, стараясь материться только мысленно и не рухнуть с пронзительно скрипящего табурета, протягивал гирлянду по периметру комнаты, где-то совсем под потолком, под чётким руководством Маши. Это было достойно картины или хотя бы смешного видео, которое стало бы классикой в интернете. Балансируя на табурете в какой-то из балетных поз, Коля пытался приклеить скотчем гирлянду к потолку, который, кажется, был сделан из материала, отталкивающего всё, кроме пыли и разочарования. В итоге она, кстати, загорелась — но только наполовину, потому что в Южном Хазаристане даже китайские гирлянды работали с оговоркой «ну, вроде как должно светиться, но мы не гарантируем». Маша, не отрываясь от своего блокнота, где она уже зачёркивала план «Как украсить комнату, если все украшения — говно», просто вздохнула и сказала: — Ладно. Будем считать, что это символично. Половина гирлянды — как наша работа: то ли есть свет, то ли нет.       Из кухни донёсся громкий треск — Витя, судя по всему, вступил в неравный бой с банкой майонеза, которая, вопреки всем законам физики, отказалась открываться. Это была финальная стадия битвы с оливье. Уже пройдены этапы, когда батат (оказавшийся дешевле морковки) отказывался резаться ровно, а горошек периодически выскальзывал обратно в банку с подлым хлюпающим звуком. Дело оставалось за малым, только открыть майонез с гордым названием «Сливочный Деликатес», по консистенции напоминал то ли клей, то ли строительную смесь. Какой год, такие и деликатесы.       Это ещё никто не слышал, как Витязь пытался объяснить местному продавцу, что «селёдка» — это не ругательство, а вполне себе съедобная штука, особенно под свеклой. Хотя все объяснения на ломаном иностранном языке привели к тому, что торговец явно решил, что русский турист либо сошёл с ума от жары, либо зашифровывает наркокурьерский код, потому что в ответ воцарилась долгая пауза, а затем вежливое: «Извините, сэр, но у нас только рис басмати и жареные кузнечики. Очень празднично!».       Закончив с мучениями и таки отколупав крышку от банки, Витя щедро сдобрил майонезным подобием подобие оливье и торжественно внёс в комнату. Оливье это даже трудно назвать было, разве что если закрыть глаза и не пробовать. Битва с местными аналогами ингредиентов была проведена на славу: вместо докторской непонятной природы мясо, выданное честнейшим продавцом как козлятина, батат, заменяющий морковь, но в остальном весь классический рецепт был сохранён. — Ну и ладно, — проворчал Витязь, энергично перемешивая салат. — Главное — дух, а не ГОСТ. — Это… нам? — Это… оливье? — Это… съедобно? — Ну, если зажать нос и думать о Родине, — пожал плечами Витя. — Кто бы не придумал оливье, он бы в гробу перевернулся, — отрезюмировал попробованное Ворон. В этот момент из радиоприемника, который, казалось, вот-вот испустит дух, вместо Синатры вдруг прорвался какой-то местный поп-хит на языке, который никто из них не понимал. Даже Коля, который, казалось бы, знал даже здешние диалекты. — Ну вот, — вздохнул Мастер, постукивая по корпусу приёмника. — Похоже, Фрэнк сдался первым.       А вот ёлки не было. Вообще. Никакой. Даже похожей метлы, притворяющейся ёлкой. Посреди всего этого хаоса гордо возвышалась финиковая пальма в кадке, которую Маша «временно позаимствовала» у соседа. Как говорится, когда нет ёлки — наряди всё, что стоит вертикально. И не спрашивай «зачем». Кто такое говорит, спросите вы. Но я ведь опять всё свалю на Ворона ради комедийного момента, так что приберегите свои вопросы на другой праздник. — Ну… технически это дерево. И оно зелёное, — неуверенно сказала Маша, уставившись на пальму, которая отбрасывала тень на полдома. — Если прищуриться, оно даже немного похоже на ёлку. — Если прищуриться, Стратег из «Пандоры» похож на интеллектуала, — проворчал Мастер, пытаясь обхватить ствол руками и перенести в центр комнаты. — Всё просто, — заявил Витя, уже привыкший к роли капитана абсурда. — Листья — это новые ветки. А финики вместо шишек. Вон, смотрите — они уже как готовые игрушки! — Финики вместо шишек? — Ворон приподнял бровь. — Тогда давайте и гирлянду из перца намотаем. Или из того, что осталось от твоего «оливье». — Если замкнуть её через радиоприёмник, будет как дискотека, — Мастер пытался прикрутить к стволу гирлянду, которая, как всегда, мигала только наполовину. — Только не вздумайте трогать — там моя прошивка для хазаристанского интернета! Батя мне голову открутит, а Бизон прикрутит на место, чтоб открутить ещё раз.       Гирлянду всё же заменили фонариками из подручного хлама, а вместо дождика нацепили на ветки полотенца с надписью «Отель Шахерезада», найденные в недрах дома. Звезда на макушке, кстати, была сложена из картона, который в свою очередь вырезали из коробки от местных сладостей с надписью «Съешь меня — обретёшь просветление». Возможно, в процессе этого странного декорирования кто-то и просветлился, но не признался в этом. — Красота! — Витя отступил на шаг, любуясь произведением искусства. Наверняка современного и не очень понятного. — Прямо как в Сочи!       Когда «украшательство» было готово, все четверо замерли в созерцании. Финиковая пальма теперь напоминала помесь ёлки с маскарадным костюмом бабуина, а вместо традиционного хвойного аромата витало благоухание фиников и отчаяния. Вдруг радио снова зашипело, и голос диктора, говорившего на ломаном русском, торжественно объявил: — Дорогие гости Хазаристана! Сегодня ночью ожидается редкое атмосферное явление — песчаная буря с элементами дождя! Советуем вам оставаться дома и… праздновать Новый год! — Ну вот, — вздохнула Аврора. — Даже погода решила добавить нам экзотики. Витязь, как командир, налил всем по стакану местного «аналога шампанского» — мутной жидкости, которая, по заверению продавца, «точно не ядовитая». Впрочем, что может случиться с командой, в которой есть врач? И если есть на свете чудеса, они точно предотвратят новогодние отравления. Ну… хотя бы на этот раз!       Тем временем за окном уже послышался далёкий гул ветра, несущего с собой песок, дождь и, возможно, ещё пару сюрпризов разной степени паршивости. — Ну что, — Егор поднял кружку, заменявшую бокал. — С наступающим нас! Пусть этот год будет… хотя бы не хуже прошлого. — Это мы ещё оливье не попробовали, — с явным намёком пробормотал Коля. Не успел отгреметь первый тост, так в дверь настойчиво постучали. Ребята переглянулись, потому что гостей они точно не ждали, да и подкрепления начальство не обещало. Так и сказало: «ребята, вы там держитесь. Ну а если совсем припрёт — махайте шапкой-ушанкой в небо. Может, спутник заметит. Или шакалы испугаются. И да… Если выживете — отпишитесь. А то отчетность страдает». А значит могло попахивать не только аналоговым оливье, но и злодейскими кознями! Витязь спрятался за входной дверью, Ворон решил открывать, поскольку был единственным, кто владел местными диалектами, Мастер замер в следующем дверном проёме, а Аврора… прикрывала пальму. Просто, чтобы не позориться. — Доставка, Ворон-джан! — бормочет на фарси взмокший и усталый курьер. Коля аккуратно выглянул из-за плеча, оглядывая улицу. Всё было как обычно, только курьерский ослик махал длинными ушами и флегматично жевал деревянный забор. Тогда остальные вышли из своих укрытий, чтобы посмотреть, в чём дело. Когда Ворон расписался за получение письма, курьер вручил ему письмо и попросил поставить звёзд. Акулы торжественно пообещали поставить хоть десять, если они выживут после прочтения известий. Конверт был бархатным, тёмно-бордовым, с логотипом «Пандора» в виде зловеще ухмыляющейся коробки. Внутри — лёгкий аромат дорогого парфюма (Геката настояла) с едва уловимыми нотами пороха (Директор добавил «для атмосферы») и перегара (Стратег случайно пролил ром). Стали читать:

Открытка от информационно-исследовательского центра «Пандора»

Дорогие «друзья»!

Пока вы там ковыряетесь в своём «оливье» из местных кактусов и пытаетесь понять, почему у вас вместо ёлки — финиковая пальма в гирляндах, мы решили проявить великодушие и поздравить вас с Новым годом!

Поздравляем вас! Наконец-то настал тот волшебный момент, когда даже такие упрямые акулы боевых действий, как вы, на минуту отвлекаются от того, чтобы портить нам бизнес, и садятся за стол.

Директор: Надеюсь, ваш праздничный ужин не отравили (хотя мы могли бы помочь с этим, ха-ха). Желаю вам в новом году больше здравого смысла — может, тогда перестанете лезть не в своё дело?

И да, ваш оливье — это преступление против гастрономии.

Мы подаём в Гаагский суд.

Геката: С наилучшими пожеланиями… Хотя, если честно, я уже составила список ваших вероятных неудач на следующий год. Он довольно длинный. Пусть ваши планы рушатся так же эффектно, как ваша гирлянда после подключения к местной электросети.

Кстати, у нас есть стабилизатор напряжения. Но мы вам его не отдадим.

Стратег: А Я ПРОСТО ХОТЕЛ СКАЗАТЬ, ЧТО ВЫ КРУТЫЕ ПАЦАНЫ И АВРОРА, ДАЖЕ ЕСЛИ МЕШАЕТЕ. ВСЕГО ВАМ ХОРОШЕГО. И ПИРОЖКОВ. Ой, это писать не надо было?

P.S. Не проверяйте почтовый ящик 1 января. Это не угроза. Ну ладно, угроза. С сарказмом и надеждой на ваше благоразумие, ИИЦ «Пандора» P.P.S. Мы уже заказали у местных шаманов дождь из змей на вашу вечеринку. Просто для антуража.