Дегенератов не жалко

      Проснувшись, я пошла умываться и готовить завтрак. Заглянув в комнату Марка, я смогла лишь посмеяться над ним. Кажется, вчера у него не было сил даже для того, чтобы раздеться. Он как упал на кровать, так и уснул. Я разбудила его и мы поехали в школу. У самых дверей наш класс ждал автобус, а рядом с ним стоял Мирон Янович и загонял всех в автобус. Выглядел он плохо, так как я уже знаю, что они с Марком вчера прекрасно напились в баре, то есть погуляли.       Ехали мы всего несколько часов, но автобус привёз нас в какую–то глушь. Вокруг был лес и тишина. Автобус по-быстрому слинял и оставил нас в этом месте. Тут и начались наши приключения…

Капризы Ловы-Ловы и Юной.

      Маша Ловарская нацепила на себя самые лучшие (по её мнению) замшевые сапожки. Хорошо, что хоть она не додумалась взять с собой туфли на каблуках.       Кстати говоря, Ульяна Юнная тоже додумалась до этой «гениальной» мысли.       Господи, да за что нам это? Эти две дуры шли вдвоём и всю дорогу ныли. Сначала, что им не удобно идти, потом, что они запачкали свою «прекрасную» обувь. А затем, чтобы мы сделали привал.       Мирон Янович никак не реагировал на их жалобы, что мне безумно нравилось. Я ликовала.

Новая дружба. Звон и Стул.

Ко всему прочему - падение Звона и неожиданная помощь Стула.

      Так-с, теперь об этих двоих. Пока мы шли, а Маша с Ульяной ныли, Саша Звонков наступил на какую–то ветку, оступился и в итоге подвернул ногу. Казалось бы, что можно прекращать поход, но не тут–то было. Мирон Янович лишь спросил как себя Звонков чувствует и может ли дальше идти.       Я то думала, что Бондарев тут же подбежит к своему соседу по парте поможет ему, но рядом с Сашей стоял второй наш Саша. Стулько подхватил Звонкова и понёс, говоря на ходу нашему «проводнику», что всё в порядке.       Мы сделали привал и некоторые девчонки (Нина Негрий умела оказывать первую помощь, поэтому и подошла одна из первых) помогли Звонкову с ногой. Весь оставшийся путь Стулько помогал парню. Так зародилась новая дружба между двумя Сашами.

Очередная бредовая идея Енота (или плавание с Шалой, Чурбином, Нориком, Троном, Ингушем и Адей).

      Нога у Звонкова обработана, а значит, что можно и повеселиться. Так как мы решили остаться здесь и, только переночевав, двинуться дальше, то у Енова Макса родилась «потрясающая» (конечно же, как только он думал; не считая Шалапупкина Серёги) идея.       - Ребят, у меня классная идея, - начал Енов, даже не спрашивая ничего у Мирона Яновича.       - Какая? – тут же подхватил Шалапупкин.       - Видишь эту реку, Шала?       - Да, Енот, вижу.       - Давайте прокатимся на ней?       - В смысле, прокатимся? – не понял Онтронов Кирилл.       - Это называется справляться по реке, или хотя бы плыть, - влез в их разговор наш проводник.       - Да-да, именно это я имел в виду.       - Нет, я запрещаю. Она слишком крутая для вас, ребята. Убьётесь ещё, а мне потом отвечать. Я не хочу сидеть из–за тебя, Енов. Вот из–за кого из–за кого, но только не из–за тебя. Я всё сказал.       Мирон Янович ушёл собирать хворост для костра, прихватив с собой Прокофьева Максона, Ханукевича Сергея и Факелова Олега. У Звонкова Санька вывернута нога, так бы и он пошёл, а Стулько Саша остался приглядывать за ним. Девчонки же разбрелись кто куда и наслаждались природой. Мы с Ниной Негрий разговаривали поодаль оставшихся пацанов.       - Ох, не к добру это, - заметила Нина.       Наверное, она, действительно, что–то чувствовала. Теперь я жалею, что я не почувствовала.       Итак, Енов с Шалапупкиным, Чурбиным, Нортильскевичем, Онтроновым и Адеевым на скорую руку соорудили плот (что–то похожее на него), воспользовавшись тем, что нашего проводника нет поблизости.       Оставшиеся парни (помимо тех, кто строил «недоплот»): Лёха Рысёв, Даня Волков, Саша Стулько, Лёша Игнушевич, Андрей Пустовит, Санёк Звонков, Дима Бондарев и Максим Держнов – даже и не думали что либо сказать этим идиотам.       Про девчонок я вообще молчу.       - Кто ещё с нами? – спросил Енов, осматривая других пацанов.       - Я бы пошёл, Енот, - начал Звонков, - но не могу. Нога капец как болит.       - Да забей, Звон. Мы потом ещё повеселился. Макс радужно улыбнулся. Не думала, что именно эта улыбка будет мне снится сегодня ночью.       - А ты, сыкло? – Онтронов обращался к Игнушевичу.       - Отвали, Онтронов.       - Заткнись, Ингуш.       Они сделали по одному шагу навстречу друг другу и им не хватило какого–то мгновения, чтобы начать драку. Была бы драка – не было бы плавания на плоту, потому что Мирон Янович успел бы вернуться к этому времени.       - Хорош, парни. Прекратите, иначе мы не успеем свалить до прихода географа. Погнали, Трон.       - Я с вами, - вдруг произнёс Лёша Игнушевич, выйдя вперёд.       У шайки округлились глаза. Слышала бы это Аня Клушкевич, то она бы ни в коем случае не пустила бы Лёшу плыть с ними (я как–то говорила, что он ей нравится, но чуть позже я узнала, что Аня была влюблена в Лёшу).       «Плот» был поставлен на воду. Этим придуркам пришлось подняться с ним повыше (местность холмистая, местами скалистая), чтобы с ветерком прокатиться.       Через минут пятнадцать, как раз наш проводник с ребятами начали возвращаться с огромной кучей хвороста. Они заставили представление, почти наблюдая с первых рядом нашего мини-театра. Река же была сценой. Свалив хворост в кучу, вернувшиеся начали подходить ближе, потому что услышали весёлые крики и громкий смех (вода далеко разносила все звуки), а также они не досчитывались семерых человек.       Вдруг весёлые крики сменились криками Енова «Поворачивай», «Тормози», «Мы сейчас врежемся», «Трон, Шала, сделайте что–нибудь».       Дальше мы услышали просто крик ребят, причём кричали они все вместе, да так, что сердце останавливалось. Настоящий крик страха.       Я стояла слишком близко к реке и, когда плот с одноклассниками был уже в нашем поле зрения, то кто–то потянул меня назад. Может, это было по инерции или этот человек реально соображал, что если меня оттуда не убрать, то я попаду в воду. Андрей стоял тоже очень близко к реке, почти рядом со мной. Его тоже потянули назад, спасая.       Нам оставалось только наблюдать за происходящим. Никто не мог пошевелиться. Они пронеслись мимо меня. сердце остановилось, руки дрожат, ноги приросли к земле. Я заставила повернуть себя голову вправо. Плот подлетел и перевернулся. Люди, что до этого сидели там, разлетелись и продолжили плыть по реке. Никто не выжил.       Немного придя в себя (в принципе, как и все), я повернула голову. именно Нина отодвинула меня от реки, а Андрея – Максим Прокофьев.       Я даже забыла о своём предмете воздыхания. Вспомнила, точнее он напомнил о себе, сказав охрипшим голос:       - Ставьте палатки, уже холодает.       Все посмотрели на него, думая, что он спятил. Он также, как и мы, видел смерть семерых подростков. Может кто–то и думал, что ему чуть проще справиться с мыслями о смерти, потому что он старше. Я поняла его истинную причину заставить нас ставить палатки. Мы хотя бы на время отвлеклись от ужасных мыслей. За что ему огромное спасибо.

Походная ночь №1.

      Все легли спать, но, конечно же, не спал. Уснуть было невозможно. Хоть и такое потрясение и вывело всех из колеи, но всё же мысли и воспоминания не давали уснуть. Где–то к двум часам ночи, я вышла из палатки. Я так и не уснула и решила подышать свежим воздухом. Костёр так и горел, но я не сразу заметил, что потухнуть ему не давал наш проводник. Сев слева от него, я притянула к себе колени и поставила на них локти. Руки были в сжаты в замок и ужасно дрожали. Прижав ладони ко рту, было не так заметно в них дрожь.       - Не спится? – Голос Мирона Яновича звучал как–то в унисон со звуками природы, что немного успокаивало.       Я лишь кивнула, не ответив.       - Замёрзла? – Он заметил дрожь, которая из рук продвинулась по всему телу.       Подвинувшись ближе, Мирон Янович накинул на меня плед, который был на его плечах. Ну, вообще, он остался на его плечах, но теперь укрывал и меня. Стало намного спокойнее, я выдохнула и прикрыла глаза.       Наши локти и плечи соприкоснулись, когда он укрыл меня пледом и так и продолжали соприкасаться, Мирон Янович не отодвинулся, что меня очень обрадовало.       - Спасибо, - хриплым, осипшим ответила я, поднимаясь.       Только тогда я поняла, что не разговаривала полдня. Последняя фраза мной была сказана Нине перед происшествием с ребятами.       Он поднял на меня взгляд и улыбнулся. Спасибо этим прекрасным голубым глазам, которые избавили меня почти от всех кошмаров. В ту ночь мне снилась только счастливая улыбка Макса, я чувствовала как улыбалась вместе с ним и по моим щекам стекали слёзы.