Дегенератов не жалко

      Наше утро очень отличалось от всех остальных. Сегодня мы все были злые друг на друга: Марк дулся на Мирона, Мирон на меня, а я на Мирона.       Вот так мы дружненько встали и не разговаривали всё утро, а когда настало время ехать в суд, то первым вышел (хотя, если быть точной, то почти убежал) из квартиры – Мирон.       Мы с Марком через полчаса приехали в суд. Нас отвели к одной из комнат где, скорее всего, будет проходить слушание дела. В коридоре стояли лавки и там сидели мои одноклассники и их родители.       - Привет. У всех родители пойдут туда?       - Привет, - улыбнулся мне Енов Максим. - Да, Мир, все пойдут.       - Твои–то приехали?       - Неа, у меня братишка пойдёт, - ответила я, указав на Марка.       - Что думаете насчёт этой херни? – Ханукевич подошёл к нам.       - Ничего хорошего, - ответил Онтронов.       - А где твоя Аня?       - С мамой разговаривает.       - А кто–нибудь знает в каком мы порядке пойдём? – Стулько Саша подсел ближе к нам.       - Может в порядке смертей? В плане, типа первые были Шала, Адя, Чурбин, Норик и Ингуш и с ними должны были погибнуть Енот и Трон, может в таком порядке всё будет происходит, - предложила я.       - Возможно, - согласились со мной ребята в один голос.       - А географа кто–нибудь видел? – Аня Клушкевич вернулась и села рядом со своим парнем.       - А вас не должен он волновать, он больше не ваш учитель! – Анна Серговна появилась из ниоткуда. Мы аж вздрогнули от её строго голоса.       - Он был хорошим учителем, - заявила Клушкевич.       - Анна, Вы бы…       - Вообще–то она права, - перебил директрису Енов Макс.       - Да, согласен, - поддержал друга Онтронов Кирилл.       - Мы тоже полностью согласны, - произнесли все мои одноклассники (и я вместе с ними) почти в один голос.       Анна Серговна не смогла выдержать «бунт на корабле» и, развернувшись на своих каблучках, ушла невесть куда. Мы дружно засмеялись и продолжили болтать.       - Что–то твой брат не очень–то довольный, - шепнула Нина Негрий мне на ухо.       - Да, не выспался, - почти не соврала я.       Марк, действительно, не выспался. Я же не сказала из–за чего он не выспался. Скорее всего, он всю ночь ворочался, обдумывая то, что произошло ночью.       Через час к нам, наконец–таки, подошёл работник суда.       - Так, родители, те, кто хочет присутствовать на слушание, то попрошу пройти в зал суда. А дети тут останутся, вы же у нас свидетели, - мужчина улыбнулся нам.       Приёмные родители встали и направились в зал суда.       - А Мирон Янович здесь? – Енов подорвался с места, заставляя работника не уходить.       - Кто?       - Ну, подсудимый, - произнёс Онтронов.       - А, да, он давно приехал, мы судью только ждали, - ответил он и ушёл.       - Вот медлительный какой этот судья, - заметил Ханукевич Сергей, когда работник ушёл.       - Да, - поддакнул Факелов Олег другу.       - Только не скажи так ему, - предостерегла я, - а то не видать нам с вами географа.       - Да, кстати, ребят, контролируем базар, - заявил Енов Макс, поднимаясь со своего стула.       Я подождала пока последний родитель (а им оказался мой брат) зайдёт в зал и произнесла:       - Енот, тебя это тоже касается, ты ж у нас вспыльчивый.       - Я постараюсь, Мир.       Мы улыбнулись друг другу. Но через секунду прекратили, так как услышали, что суд начался.

***

      Мы все старались прислушиваться к тому, что происходило за дверью, но фразы до нас доносились обрывочно.       Через двадцать минут молодой парень вышел в коридор, нам так страшно всем было, что всех дружненько парализовало. Мы смогли лишь повернуть головы к вышедшему из зала.       - Енов Максим Валерьевич, - лишь произнёс парень.       Макс поднялся со стула и направился в зал.       - Удачи, - шепнула я тихо ему перед тем как он зашёл.       Я сидела у самой двери и поэтому слышала больше остальных. Хотя я и боялась вслушиваться в то, что там происходит.       - Да сколько можно его терроризировать? – Бондарев Дима не находил себе места и ходил по коридору туда–сюда.       - Да успокойся ты. Хорош мельтешить перед глазами, - не выдержал Онтронов.       - Да, Дим, сядь, пожалуйста, - попросила Аня.       Ещё через минут пять, после того как Бондарев уселся на стул, вышел тот же парень, с которым ушёл Енот.       - Онтронов Кирилл Олегович, - вновь холодным голосом произнёс он.       Кирилл выдохнул и встал.       - Удачи, - повторила я.       Когда за ними закрылась дверь, Нина произнесла:       - Кажется, ты была права. Они будут вызывать нас по тому, как наши погибали.       Я смогла лишь выдохнуть, руки ужасно тряслись. Нервы сдавали у всех.       Через несколько минут мы опять услышали:       - Адеев Павел Аркадьевич. Игнушевич Алексей Викторович. Нортильскевич Михаил Антонович. Чурбин Михаил Александрович. Шалапупкин Сергей Максимович. – Их имена звучали, как приговор.       Мы вздрагивали при упоминании каждого из них.

***

      Через пятнадцать минут объявили перерыв и все мы выдохнули. Присутствующие на суде выходили из двух дверей. Марк же вышел из той, в которую и заходил.       - Ты как? – Он подсел ко мне и приобнял.       - Не очень, мне страшно, - прошептала я.       - Я не думаю, что они сегодня будут рассматривать все смерти. Может половину сегодня, половину завтра. Хотя кто их знает.       - Пошли подышим свежим воздухом?       - Пошли. Я ужасно хочу покурить.       - Давай только через чёрный выход выйдем?       - Хорошо, пошли.       Мы стояли на улице. Марк курил. Не прошло и минуты как мы пришли, а дверь чёрного входа отворилась. Через неё вывели Мирона, который похоже также хотел покурить. Пришлось сделать вид, что мы мало знакомы.       Я отвернулась в другую сторону и пыталась унять дрожь. Подул прохладный ветерок, от которого меня передёрнуло. Марк приобнял меня, успокаивая. Я кивнула в сторону здания и мы зашли обратно, так и не переглянувшись с Мироном.       - Хочешь чего–нибудь?       - Воды, если не сложно, принеси, - ответила я брату, усаживаясь на свой уже законный стул.       - Хорошо, посиди здесь. Я сейчас принесу. Видел где – то на первом этаже автомат.       Он ушёл, а я сидела одна в коридоре. Все мои одноклассники разбрелись кто куда вместе со своими родителями. Закрыв глаза, я откинула голову назад и опёрла её о стену.       Через мгновение меня передёрнуло от всей ситуации, которая была очень неприятна. Захотелось умыться холодной водой, тем самым привести себя в порядок и нормализовать мысли. И вот я уже через полминуты нахожу туалет, который почему–то оказался общим, но на тот момент было плевать. Я же умыться пришла. Умываясь, я услышала скрип открывающейся двери. Плевать, кто бы это ни был, хоть сам судья. Подняв голову, я подошла к стене, к которой прикреплялось устройство для хранения сухих салфеток. Пока я вытирала лицо, из кабинки вышел парень, которого я, кажется, где–то видела. Городок–то небольшой, я определённо его где–то видела. Кажется, он работает в супермаркете недалеко от моего дома. Только что этот парень делает здесь?       Точно, вспомнила. Я оказалась права, мы с ним знакомы и он работает в магазине рядом с моим домом.       - Привет, Феон, - произнёс он, улыбаясь.       - Привет, Вань, как дела?       - Такое себе. Вот на слушание.       - На том, где географа судят?       - Ага, а ты чего здесь?       - Не поверишь, по той же причине. Он мой географ.       - Фига, - очень удивился Ваня, но перед последующими словами понизил голос, - а он реально убил тех подростков?       - Нет, - также тихо ответила я. – Да, немного не доследил, но он ведь даже ничего не подписал. Они его заставили поехать, - последние слова я произносила одними губами, почти не издавая звука.       - Же-е-есть, - прошептал Ваня. – Мне пора, скоро начнётся новое слушание.       Он дошёл до двери, но вдруг я кое–что вспомнила.       - Ты так и не ответил почему ты здесь.       - Я один из присяжных, - он развернулся, ответил мне и подмигнул.       Я поняла к чему был этот жест и улыбнулась. Почувствовав, что меня опять начало трясти, я решила ещё раз умыться ледяной водой.       Дверь снова скрипнула, я решила, что Ваня что–то забыл или Марк, не найдя меня в коридоре, решил поискать меня именно здесь.       - Могу тебя попросить? – раздалось сзади меня.       Я повернулась. Мирон стоял, облокотившись на стену. Ничего не ответив, я лишь подняла одну бровь (как сам Мирон очень любил делать).       - Говори только правду, пожалуйста. Как бы ты ко мне сейчас не относилась, я очень тебя прошу, - Мирон оторвался от стены и начал приближаться, дойдя до меня почти в плотную, он продолжил, - говори только правду. – Его голос звучал тихо и с хрипотцой, что добавляло сексуальности.       Дыхание перехватило, и я забыла всю ту обиду, что только утром ещё была к нему. Сейчас мне хотелось только поцеловать его. Затаив дыхание, я приподнялась и почти поцеловала его, но тут дверь открылась. Дабы не подавать вида, Мирон даже не шелохнулся.       - Закончил?       - Да, но могу я поговорить со своей бывшей ученицей? – Мирон был спокоен как никогда.       Мужчина, что его сопровождал, закатил глаза.       - Помни, что я тебе говорил, - напоследок бросил Мирон.       - Всегда, - ответила я, а он ушёл со своим сопровождающим.       Выйдя из уборной, я вернулась в коридор.       - Извини, там народу много было, - сказал Марк, когда вернулся.       - Да ничего.       - Не знаешь, где здесь туалет?       - Уже знаю, - ответила я, улыбнувшись своим воспоминания минутной давности.

***

      Слушание продолжилось через несколько минут как мы все собрались на наших местах.       - Кто же следующий? Кто же? Кто? – Факелов Олег не унимался и повторял одно и тоже, раздражая всех нас.       - Не беси. Да прекрати ты, - Ханукевич Сергей уже устал его отдёргивать, чтобы друг не озвучивал свои мысли.       После его слов вышел всё тот же парень и огласил:       - Звонков Александр Михайлович.       - Удачи, - в третий раз шепнула я.       Он кивнул мне, как Енот и Трон до этого.       После всего нескольких минут допроса, работник суда вышел к нам, озвучив следующее имя.       - Стулько Александр Александрович.       - Удачи, - в четвёртый раз шепнула я.       - Ага, - ответил мне Саша и ушёл в зал суда.       Прошло ещё минут десять. Работник вновь вышел, чтобы огласить имя.       - Ловарская Мария Николаевна.       - Удачи, - пожелала я в пятый раз.       Маша ушла и мы все вновь замолчали.       - Сколько её можно мучить там? Они же с Цветиком подружками были. Как же они не понимают, что ей очень тяжело переживать это снова? – Ульяна Юнная ходила из стороны в сторону, всё переживая за подругу.       - Тише, Юная, успокойся, - начала я. – Они также с тобой будут разговаривать насчёт Моны.       - Ой, да, - Ульяна замолчала, задумавшись. – Не хочу, - она это так по–детски произнесла, что ей оставалось только топнуть ножкой, дабы окончательно походить на обиженную принцессу.       - Ну всё. Успокойся, - сказала Нина Негрий, вставая со своего места.       Она усадила Юную между нами и мы её обняли, чтобы она хоть немного перестала истерить. Аня Клушкевич села перед Ульяной на корточки.       В итоге втроём мы девочку успокоили, но стоило работнику суда вновь выйти в коридор и огласить следующее имя, то Ульяну начало трясти.       - Юнная Ульяна Олеговна, - огласил парень.       - Удачи, - в очередной раз пожелала я.       - И тебе, - ответила Уля, улыбнувшись.       Она ушла и прошло где–то минут пятнадцать перед криком.       - Это я её убил! – уверенно заявил Енот, но через секунду уже неуверенно добавил, - вроде.       - Так, Максим Валерьевич, успокойтесь, - начал судья, останавливая моего одноклассника.       Макс замолчал. После мы услышали какое–то шебуршание. Потом оказалось, что это Енов вылезал со своего места.       - Ребят, тут щёлочка есть, - шепнул Факелов Олег.       - Где? – Ханукевич Сергей тут же подбежал к двери.       - Может, это тот работник не до конца её закрыл, - предположил Пустовит Андрей, которого до этого момента мы ни разу не слышали.       «Редко, но метко», как говорится.       - Возможно, - согласилась с ним Нина.       - Посмотрим? – Нервишки–то шалили, из–за которых я не могла успокоиться.       Сейчас мне ужасно хотелось увидеть Мирона, хотя я знала какой будет его реакция на слова Енота.       Всё же подойдя к щёлочке, я первым делом нашла глазами подсудимого. Как я и думала, его выражение лица ничем от повседневного не отличалось. Он был спокоен, в принципе, как всегда.       - Капец, он такой уставший, - заметила Аня.       - Кто? – Прокофьев Максим пытался найти того, на кого она смотрела.       - Мирон Янович, - ответила Нина.       Чёрт, я и не заметила в туалете, что он не выспался. Хоть это и было очевидно.       - Интересно, а как бы ты выглядела, зная, что завтра тебя будут судить за убийство тринадцати подростков? – почему–то съязвила я, пытаясь оправдать Мирона.       Просто иногда меня бесила наивность нашей Клуши, которая, конечно же, уже перестала быть ею.       - Ну да, ты права. Он, наверное, всю ночь не спал, - предположила Аня.       - Или очень поздно уснул, думая обо всём этом дерьме, - прошептал Бондарев Дима. –       А вот интересно, он сожалеет, что не доследил? – Бонд нас чуть не спалил, приоткрыв немного дверь, она заскрипела, но к нашему счастью никто этого не заметил.       - Тише ты, дурак, - отдёрнула его Нина.       - Да, Бонд, ещё не хватало, чтобы нас выгнали со слушания, - закончила за подругу я. – И видели бы мы потом Фёдорова за решёткой.       - Да, ладно, не орите. Я сам обосрался.       После Диминых слов мы тихо засмеялись и успокоились.       Сейчас Енота до сих пор допрашивал судья. Он задавал вопросы, но в какой – то момент ему это наскучило и он дал Енову слово, чтобы тот рассказал всё от начала и до конца. И тут понеслось. Я мысленно поблагодарила парня за то, что он не вспомнил тот случай после смерти Держнова Максима. Она останется только в памяти присутствовавших там и той поляны.

***

      Судья выслушал Максима и хотел вновь прервать слушание, но присяжные отказались совещаться. Надеюсь, что они примут новые сведения правильно.       - Миронова Феона Марковна, - огласил работник суда.       - Удачи, - произнесли все, оставшиеся в коридоре.       - Спасибо, ребят, и вам.       Я улыбнулась и прошла в зал суда за молодым человеком. Встав за стойку, я посмотрела на судью, боясь повернуть голову влево и увидеть Мирона.       - Вы Миронова Феона Марковна, верно?       - Да, - подтвердила я, боковым зрением замечая еле заметную улыбку Мирона.       - Вы были свидетелем всех смертей?       - Почти, я не видела только как Держнова Максима Анатольевича и Ульянову Марину Викторовну раздавило деревьями. Смерть Держнова вообще никто не видел.       - Сочувствую, - произнёс судья, - я про то, что видели весь этот ужас.       Я кивнула.       - Как Вы считаете, Фёдоров Мирон Янович виноват хотя бы в одной смерти? Хотя я должен спросить Вас о каждой смерти сначала и только потом задавать этот вопрос. Давайте так: Вы ответите на этот вопрос дважды. Сейчас и после того как мы разберём каждую смерть.       Я вновь кивнула.       - Я считаю, что Мирон Янович виноват, но только частично.       - Ладно. Давайте начнём с первых утонувших. А это: Адеев Павел Аркадьевич, Игнушевич Алексей Викторович, Нортильскевич Михаил Антонович, Чурбин Михаил Александрович, Шалапупкин Сергей Максимович. Где был Мирон Янович, когда они разбились?       - Стоял вместе с нами в полнейшем шоке.       - А когда они строили плот?       - Ушёл с Прокофьевым Максимом Алексеевичем, Ханукевичем Сергеем Кирилловичем и Факеловым Олегом Викторовичем за хворостом для костра.       - То есть получается, что он оставил детей без присмотра. – Анна Серговна чуть ли не соскочила со своего места рядом с прокурором от возмущения.       - Если бы он не пошёл никуда, то вышеперечисленные погибшие, да и остальные замёрзли бы насмерть ещё в первый день похода, - ответила я спокойно, смотря судье прямо в глаза.       Анна Серговна замолчала, а судья и присяжные приняли мои слова во внимание.       - Так, хорошо. Теперь те, что упали с обрыва: Ангелова Марина Валерьевна и Сучнова Дарья Максимовна.       - Он, конечно, мог не послушать Сучнову и пойти другой дорогой.       - Хорошо, дальше. Держнова Максима Анатольевича мы пропустим, так как никто не видел его смерти. Следующие это: Моноварская Варвара Александровна и Цветкова Марина Анатольевна. Эти девушки умерли одной и той же ночью.       - Про Держнова могу сказать лишь то, что его можно было привязать к бревну и когда он встал и ушёл, то никто за ним не побежал. Тут мы все, получается, виноваты. Цветкова с Моноварской сами виноваты, что плохо закрыли палатку, так бы змея не укусила первую и вторая, может быть, не погибла.       - Вы правы, Феона, экспертиза доказала, что Цветкова погибла первой, но откуда Вы узнали?       - Это логично. Мы знаем как погибла Моноварская. Из–за, - я откашлялась, прежде чем продолжить, - характерных звуков, Цветкова бы проснулась и выгнала Енова Максима Валерьевича из палатки. Обе остались бы живы. Хотя, мы не можем этого знать, ведь змея могла заползти позже и убить их двоих.       - Согласен, мы не можем этого знать.       - Также насчёт Моноварской. Мирон Янович мог услышать те же сами характерные звуки, хотя надо признать их не слышал никто, даже те, кто сидел неподалёку.       - И кто же сидел неподалёку?       - Я с Негрий Ниной Назаровной.       Судья кивнул.       - Что насчёт Волкова Данилы Андреевича, который тоже утонул?       - Мирон Янович мог запретить ему ловить рыбу в реке, но Данил утверждал, что он умеет. Он, действительно, поймал много рыбы, но зачем – то полез за ещё одной партией и в тот момент и утонул. Его пытались вытащить, но не успели.       - Кто?       - Пустовит Андрей Геннадьевич.       - Хорошо. Так, что скажите по поводу Ульяновы Марины Викторовны? Её тоже деревом размозжило, как и Держнова. Хоть Вы и не видели её смерти.       - Тут уж Мирон Янович всех мог собрать, чтобы никто никуда не ушёл в разные стороны, я, кстати, в их числе. Поэтому я не видела как моя подруга погибла, я ушла прогуляться. Кто же мог знать, что то дерево было подпиленным.       - Сочувствую Вам. – Судья кивнул мне в знак принесённых мне сожалений. – А что насчёт последнего погибшего, - судья замолчал, очередной раз заглядывая в список погибших, - Рысёва Алексея Сергеевича? Он с дерева упал и разбился.       - Рысёв сам с дерева упал, но залез туда, чтобы поймать мобильную связь. В его случае, я не знаю чем мог Мирон Янович ему помочь. Разве что сам залез бы на дерево, ибо поймать Алексея было нереально. Он был ужасно высоко, как ему только страшно там не было. Хотя он уже просто обезумел, возможно, даже просидел там всю ночь. Потому что, когда проснулся Мирон Янович, а он всегда просыпался самый первый, то Рысёва уже не было.       - Подсудимый, во сколько Вы проснулись в тот день?       - Часов в пять, может в шесть.       - Хорошо. Помните, Феона, вопрос, на который Вы должны были ответить дважды? - Да. - И что Вы ответите мне сейчас? - Мирон Янович не виновен. - Я Вас услышал, надеюсь, что услышали и присяжные. Позовите следующего свидетеля – Негрий Нину Назаровну.       Паренёк пошёл за моей подругой, через минуту она уже стояла на том месте, где «отчитывалась» ранее я.       И всё по старой схеме. Одни и те же вопросы, что и мне.       Мне на плечо легли чьи–то ладони. Их обладатель шепнул мне на ухо:       - Сегодня набухаемся.       Я, повернув голову, увидела улыбающегося Марка. Улыбнувшись в ответ, я согласилась с ним кивком.       - Пригласите следующего свидетеля – Пустовита Андрея Геннадьевича.       Опять одни и те же вопросы.       - Следующий свидетель – Ханукевич Сергей Кириллович.       Снова всё по новой.       - Факелов Олег Викторович.       Один и тот же разговор. Да когда же это кончится? Все говорят одно и тоже.       - Ещё один свидетель – Бондарев Дмитрий Витальевич.       Судья поинтересовался как нога Бонда сейчас, которую он порезал веткой в походе.       - Прокофьев Максим Алексеевич.       Судья поговорил с Максом о его травме руки, остальное же было как у всех.       - И последний наш свидетель на сегодня – Клушкевич Анна Игоревна.       Аня, как обычно, долго и муторно описывала свои ощущения. Плакала по Игнушевичу Лёше, но потом успокоилась, подсаживаясь к Онтронову Кириллу, который её тут же обнял.

***

      Суд закончился со словами судьи: «Подождём, когда все присяжные придут к единому мнению».       Мы с Марком вышли из зала суда и направились домой. По пути, конечно же, зашли в магазин. Мирон приехал через полчаса. Ему повезло, что судья заставил подписать его только подписку о невыезде. Кстати говоря, Мирон тоже подумал сходить в магазин за алкоголем.       Мы все собрались за столом и принялись безбожно бухать.