Игра стоит свеч

      По какой-то причине анкморпоркская зима была особенно суровой в этом году. Температура стояла преимущественно отрицательная, а ветер был, в основном, таким, что легко срывал с горожан их шапки, если те не были крепко привязаны к головам или хотя бы не придерживались руками их достопочтенных (и не очень) хозяев. Снег валил, не переставая, засыпал крыши и маленькие переулки, набивался в воротники и недостаточно высокие сапоги. Весь город закружило во вьюгах и холодных метелях…       Поговаривали даже, что это боги Плоского мира опустили свой взгляд на Анк-Морпорк и, прогневавшись на скупость и мелочность его горожан, наслали на них холода[1]. [1]Но это, конечно же, были всего лишь слухи. Боги уже давно не засматривались на Анк-Морпорк — перед Страшдеством у них было полно совершенно других забот. Но снег всё равно шёл и шёл…       Но анкморпоркские мальчишки, разумеется, были в восторге. Они оголтело носились по заснеженным улицам города, возводили снежные «крепости» — которые по сути своей являлись обычными снежными кучами, примятыми подошвами затёртых ботинок, — и в значительной степени мешали движению повозок и кэбов, когда пытались проехать перед ними на обломках деревянных ящиков…       Последние дни перед Страшдеством тоже будто бы закружились в снежно-колючем вихре. Улицы были полны горожан, в спешке пытавшихся расправиться с делами уходящего года. Кто-то подыскивал себе домой подходящее деревце дуба. Кто-то спорил с мясником на скотобойне, пытаясь вернуть деньги за окорок, который оказался отнюдь не свиным. Кто-то вырезал из бумаги сосисочные гирлянды. Члены Гильдии Воров усердно перевыполняли годовой план по кражам…       Дворец Патриция дела тоже не обошли стороной. Да и едва ли могли бы — ведь все они, даже относясь к совершенно разным областям городской жизни, стекались во дворец, подобно тому, как тонкие паутинные нити стекаются к центру кругового узора — туда, где сидит паук.       Пауком в данный момент выступал лорд Ветинари, вероятно, специально поставивший встречу с иностранными послами на улице. А вот командор Ваймс ощущал себя полным идиотом. Впрочем, это с ним случалось достаточно часто. Всякий раз, когда дело касалось политики, он чувствовал, будто землю вытащили из-под подошв его парадных сапог и вместо неё подсунули нечто зыбкое и покачивающееся…       И мало было всех этих светских разговорчиков и политиканских интрижек, к которым Ваймс хотя бы мало-мальски привык, так на этот раз делегация Противовесного континента ещё и оказалась неспособной изъясняться по-морпоркски. И хотя под пристальным взглядом патриция переводчика нашли достаточно быстро, количество многозначительных переглядываний, в которых Ваймс и так не понимал ничего, возросло в разы.       Но командору стоило отдать должное: он всё же старался вести себя деликатно. В основном, правда, только потому что его об этом попросила леди Овнец… но тем не менее. Он стоял по стойке смирно в паре шагов от патриция и рассеяно кивал, когда этого требовали обстоятельства[2]. [2]Которыми в данном случае являлись либо наивно-навязчивые взгляды послов, требующие от него подтверждения слов патриция, либо в равной степени тяжёлый и резкий, подобный гильотине взгляд лорда Ветинари, требующий того же.       Но иногда простого кивания оказывалось недостаточно. Например, когда лорд Ветинари напрямую обращался к нему. Или когда у послов возникали вопросы — и не к Его Светлости, а к светлости Сэма Ваймса…       Или когда кто-то из иностранных послов принял их с Ветинари за супружескую пару.       Ваймс не совсем понял, в какой именно момент это произошло. Просто один гостей с Противовесного континента внезапно задал вопрос, от которого у переводчика случился приступ кашля и, вероятно, в тот же момент несколько подкачало здоровье, т.к. во время озвучивания вопроса присутствующим бедолага заметно побелел и несколько раз запнулся…       И вот уже ошалевший командор, до которого с запозданием доходит суть выясняемого, краснея, начинает доказывать, мол, нет, всё не так, и лорд Ветинари, вообще-то, его начальник, а сам Ваймс, вообще-то, женат…       И наблюдающий за ним Ветинари прикрывает лицо рукой и слегка улыбается.       Переводчик, чьи нервы сдают окончательно и бесповоротно, отлучается в самый разгар объяснений Ваймса, и послы, не говорящие по-морпоркски, смотрят на него с недоумением…       Ваймс замолкает, когда понимает это, они с послами растерянно смотрят друг на друга. Кто-то неловко пытается улыбнуться. Взгляды обращаются на патриция.       Проходит несколько мучительно долгих секунд… после чего лорд Ветинари вдруг снисходительно улыбается и переводит слова командора.       Все присутствующие вздыхают с облегчением, а послы отмечают, что Ветинари превосходно владеет языком. Патриций сдержанно, но почтительно кивает.       «Вот же…ублюдок», — думает Ваймс, понимая, что от него снова кое-что утаили, но чувствует себя гораздо уверенней.       На улице постепенно темнеет. В кармане командора тикают маленькие стрелки часов от «друзей на часах». Вроде бы всё переведено, но послы почему-то продолжают пялиться на них с патрицием. Ощущение дискомфорта возвращается к Ваймсу в двойном объёме. Он догадывается о причине.       С трудом сдерживая раздражение, командор анк-морпоркской Городской Стражи просит патриция узнать у послов, всё они поняли относительно их семейного положения, и если нет — прояснить этот момент ещё раз. В эту минуту он даже не думает о вероятных последствиях своей наглости.       Ветинари коротко усмехается, однако переводит. Но вот эффект от его слов оказывается, эмм… странным?       Послы поддерживающе улыбаются и жестами показывают, что всё в порядке. И многозначительно смотрят на Хэвлока. Ваймс не понимает этой реакции и чувствует себя максимально неловко из-за того, что так херово разбирается в этих светских штучках, но вынужден таскаться по всевозможным приёмам да ещё и выряженный, как какой-то герцог. То есть… он и так герцог… но Ваймс всё ещё к этому не привык.       Наконец возвращается переводчик, встреча продолжается уже в деловом ключе. Откуда-то сверху мягко падает снег, ложась на тяжёлые шапки и укрытые плащами плечи послов, на сверкающие доспехи командора анк-морпоркской Стражи и даже на седеющие, но всё ещё угольно-чёрные волосы Хэвлока Ветинари. На разные лады шмыгают покрасневшие носы, покрасневшими пальцами подписываются важные документы. А затем уставших и замерзших гостей великодушно приглашают во дворец на символический ужин в честь праздника. Животы послов наполняются различными блюдами из свинины (предварительно проверенными на наличие ядов), по телам растекается приятное тепло от каминов. А дружеские отношения между Анк-Морпорком и Противовесным континентом укрепляются воистину магическим образом…       И всё оставшееся время гости города беседуют с патрицием и командором. И всё это время смотрят на них как-то особенно. И всё это время с лица командора не сходит смущенное выражение, а с лица патриция — мягкая и совсем чуть-чуть самодовольная улыбочка…