Save me

«Say a prayer to yourself, - He says, - close you eyes, - Sometimes it helps». And then I get a scary thought: That he’s here means he’s never lost…» Rihanna, «Russian Roulette»*.

«… И придёшь, потому что не сможешь отказаться…» - едва слышно бормотал волшебник, скользя взглядом по аккуратным чернильным строчкам изрядно помятого пергаментного листа. Окончание письма он прочёл молча. Про себя. После чего вздохнул и устало потёр переносицу. - Я знаю про этот приём. Кингсли прислал вчера утром сову с приглашением для нас с Джинни. Там соберутся самые богатые и влиятельные волшебники, Гермиона. Это не увеселительное мероприятие. Это благотворительный ужин. Думаю, тебе придётся туда пойти, хочешь ты того или нет. - Будто я не знаю, что у меня нет выбора, - угрюмо ответила девушка, даже не взглянув на него. Она сидела в мягком кожаном кресле и неотрывно смотрела на пламя, разведённое в камине. Огонь, яркий и обжигающий, весело потрескивал, медленно, но верно пожирая сухие поленья. Огонь был похож на прекрасного убийцу, который вначале ослеплял свою жертву красотой, спутывал её мысли и чувства, а потом беспощадно уничтожал. Огонь был похож на Малфоя. Хотя, пожалуй, в случае с бывшим слизеринцем на ум волшебнице почему-то всегда приходил один только лёд. Холодный и равнодушный. Но от того не менее опасный. - Тогда чего ты от меня ждёшь? – Гарри подошёл к её креслу и встал за его спинкой, на самом деле, прекрасно понимая, чего ждала от него лучшая подруга. Только он до последнего надеялся, что она сама озвучит истинную цель своего визита и произнесёт, наконец, вслух имя дорогого ей человека. – Если ты боишься, что Малфой попытается как-то обидеть тебя на этом ужине, то, даю слово, я этого не допущу. Но в остальном… - Обидеть меня? – девушка невесело усмехнулась. – Думаешь, ему ещё под силу меня обидеть после всего, что было между нами в школе? Думаешь, я ещё способна обижаться? Или не могу за себя постоять? Нам больше не по пятнадцать лет, Гарри. Если я превращу его в хорька, с Гриффиндора уже не отнимут баллы. Ей снова вспомнился шестой курс и тот дурацкий эпизод в классной комнате, когда Паркинсон, как ей казалось, оштрафовала Гермиону и весь её факультет. Сейчас воспоминания вызывали лишь грустную улыбку, но в тот момент девушке было совсем не смешно. Думать, что по её вине пострадали другие. Там, в пустом кабинете, стоя напротив девчонки и её приятеля, всей душой ненавидевших таких как она, Гермиона на какое-то короткое мгновение вернулась в кошмар, который устроила для студентов на пятом курсе несравненная Долорес Амбридж. Обида на Паркинсон и даже на Малфоя уже давно прошла. Но мерзкое лицо старой ведьмы часто терзало девушку в кошмарах и несколькими годами позже… - Значит, ты пришла ко мне не для того, чтобы я защитил тебя от Малфоя. Хорошо, - Гарри подошёл к мини-бару и щедро плеснул в два стеклянных стакана огневиски. – Не пойми превратно, - проговорил он, вручая один из стаканов подруге, - я рад тебя видеть. Но у меня сложилось впечатление, будто ты пришла ко мне не затем, чтобы просто поделиться этой новостью. Я слишком хорошо тебя знаю и не могу понять, почему мы до сих пор ходим вокруг да около? - Я просто… - Гермиона сделала глоток и поморщилась, когда золотистый напиток обжёг её горло. - Понимаешь… - Всё дело в Роне, так? – волшебник залпом осушил свой стакан и сразу же наполнил его вновь. Ну вот. Имя лучшего друга всё-таки прозвучало в этом огромном кабинете, пропахшем сухими поленьями и терпким огневиски. Только произнёс его он сам, а не Гермиона. И это начинало порядком его злить. - Откуда ты… - она взглянула на старого друга и осеклась. – Да, разумеется. Ты и правда слишком хорошо меня знаешь. - Именно, - кивнул Гарри, и в голосе его появились ледяные нотки. – И мне не совсем понятно, почему ты допустила, чтобы Малфой встал между тобой и человеком, которого ты, как мне казалось, уже очень давно любишь. Нет, не нужно разубеждать меня. Не надо списывать всё на то, что Рон упрямый и ревнивый осёл. Это я знаю и сам. Дело тут в другом. - И в чём же, по-твоему, тут дело? - поинтересовалась Гермиона, чувствуя нарастающее в груди раздражение. - В чём? – Гарри взял со стола письмо и принялся отыскивать в тексте зацепивший его фрагмент. – Ах, да. Вот. «Шестой курс многое изменил. Очень многое. Но ещё больше изменили твои слова. Вспоминай, Грейнджер. Ты запоминала тексты всех наших учебников, наверняка запомнила и то, что сказала одним холодным октябрьским вечером обо мне в коридоре третьего этажа». Что это? О чём вообще речь? Не смотри на меня так. Не делай вид, будто не знаешь, Гермиона. Мне трудно подобрать этому какое-то объяснение, но зато я знаю, почему Рон перестал приходить к тебе. Что-то происходит между вами. Между тобой и Малфоем. Происходило тогда, на чёртовом шестом курсе, и происходит теперь. И пока это не прекратится, пока вы не перестанете обмениваться такими вот… - он вернул ей письмо, - посланиями… Рон не вернётся, потому что будет чувствовать себя третьим лишним. Закончив свою гневную тираду, Гарри шумно выдохнул и подошёл к окну, за которым уже начинало темнеть. Гермиона смотрела на лучшего друга и пыталась разозлиться на него за то, что позволил себе говорить с ней в таком тоне, но не смогла. Потому что в глубине души понимала, что Гарри был прав. Переписка с Малфоем начинала медленно, но верно сводить её с ума, заставляя раз за разом воскрешать в уме события, о которых девушка всей душой предпочла бы забыть. Заставляя старые шрамы, оставшиеся не только на теле, но и в душе, болеть как прежде. - Это не… - она вздохнула и подошла к волшебнику, осторожно коснувшись ладонью его плеча. – Не то, о чём бы ты мог подумать. Он не нравится мне. Вовсе нет. И я не нравлюсь ему совершенно. Дело в другом. Гарри молчал, не оборачиваясь и не убирая её руку. - Малфой сказал мне одну вещь в тот день, когда мы встретились. И я до сих пор не могу понять, что именно он имел в виду. И вся моя переписка с ним, это всего лишь попытка выяснить… - Знаешь, - друг крепко сжал её пальцы и улыбнулся уголками губ. – Не имеет значения, что он тебе сказал. Не имеет значения, что это могло означать. Имеет значение только то, что для тебя это стало очень важным. Гермиона Грейнджер, которую когда-то знал я, скорее послала бы Малфоя куда подальше, чем вступила бы с ним в переписку. Я люблю тебя. Ты это знаешь. Я ценю нашу дружбу и очень дорожу ею. Он обернулся и накрыл её руку своей. - Но дружбу с Роном я ценю не меньше. И потому… Да, я попытаюсь поговорить с ним, вразумить и наставить на путь истинный, но на самом деле, мы оба это знаем, всё зависит только от тебя. Играя с Малфоем в загадки из прошлого, постарайся не забыть о том, что имеешь в настоящем. Мы поняли друг друга? Гермиона кивнула, решив для себя раз и навсегда, что никаких игр с Малфоем больше не будет. Она, конечно, была умной волшебницей. И, конечно, ошибалась. *** Одному Мерлину было известно, как Гарри Поттеру удалось найти нужные слова, чтобы заставить лучшего друга одуматься и вернуться к возлюбленной. В тот вечер между ними не было ссор, скандалов, истерик. Рон был нежным и ласковым, и Гермиона даже поверила, что теперь у них всё будет как прежде. Они планировали свою свадьбу, занимались подсчётами накопленных средств и всё оставшееся время целовались, словно влюблённые подростки, беззастенчиво крадущие у судьбы драгоценные минуты счастья. Она первой услышала, как сработал дверной звонок, напоминающий звонкий птичий щебет. И, наверное, ей следовало подойти к двери самой. Или не открывать вовсе, чтобы избежать последствий. Но она этого не сделала. И поплатилась. - Звонят в дверь, - нехотя прервав поцелуй, пробормотал Рон. – Ты кого-то ждёшь? - Все эти дни я ждала только тебя, - ответила девушка, касаясь губами его уха. – Ты со мной. Больше никто не нужен. Рону её слова пришлись по душе, но в дверь, тем временем, по-прежнему продолжали настойчиво звонить. - Я открою, - вздохнул волшебник, бережно отстраняя девушку, которая сидела на его коленях. – Если кто-то ошибся адресом, превращу его в карту, - мрачно пообещал он. - Я верю в твоё благоразумие, - улыбнулась Гермиона, поправляя волосы и сбившуюся от нетерпеливых ласк парня одежду. - Зря, - хмыкнул он и ушёл открывать. За время, что его не было, она успела расстелить постель, чтобы продемонстрировать приятелю новые простыни, которые приобрела на прошлой неделе; зажечь ароматные свечи и вынуть из причёски шпильки, позволив волосам обрушиться на её плечи и спину мягким водопадом. Прошла одна минута, другая, третья. Рон всё не появлялся, и, заподозрив неладное, Гермиона вышла из спальни, чтобы выяснить, куда запропастился её возлюбленный. Он был здесь. Стоял у входной двери к девушке спиной и что-то держал в руках. - Я уже заждалась, - улыбнулась Гермиона, приблизившись к нему вплотную. – Что ты тут… Она не договорила. Да ему и не нужны были её слова. Дрожащими бледными пальцами Рон держал нарядную подарочную коробку изумрудно-зелёного цвета и с ненавистью смотрел на серебристую змейку, которая ползала по упаковке, играя роль своеобразной ленты. - Кажется, - нервно сглотнув и лишь каким-то чудом не теряя самообладания, пробормотал Рон, - тебе посылка. От… старого приятеля. На этом его самообладание закончилось. Волшебник отшвырнул от себя коробку в самый дальний угол комнаты и, не говоря больше ни слова, вышел вон. «Я хочу, чтобы ты была в этом», - гласила записка на крышке, из-под которой виднелась изумрудно-зелёная ткань. *** - Я хочу, чтобы ты была в этом, - в сотый раз проговорила девушка, с ненавистью глядя на расшитое изумрудами платье, доставленное, судя по всему, для субботнего вечера. Сегодняшнего вечера. Идти на благотворительный приём расхотелось окончательно. А прийти на благотворительный приём в «этом» Гермиона не согласилась бы даже под страхом смертной казни. Ужасно хотелось упаковать платье обратно и вручить вконец обнаглевшему слизеринцу прямо во время ужина. Но Гермиона не стала опускаться до подобного и просто закинула коробку с нарядом под стул, словно бы это могло хоть как-то решить все её проблемы. Туда же, под стул, отправилась и серебристая карточка, подписанная аккуратным почерком. «Я хочу, чтобы ты была в этом». Хочет он. Ну, надо же! А вот чего в тот день хотелось больше всего ей, она даже не знала: вернуть Рона, отыскать его и умолять простить за вольности, которые позволил себе Малфой по отношению к ней; или же навестить самого Малфоя и уничтожить его любым заклятьем разрушения, которое только придёт ей на ум. Что, чёрт подери, этот мерзавец о себе возомнил? Решил, что сможет купить её? Это миссис Дженнингс считает, что ради заключения выгодной сделки, её сотрудница должна продать демонам душу или продаться первому же богачу, который плевать хотел на приюты и детей-сирот. У Гермионы на этот счёт имелось другое мнение. И сегодня она с большим удовольствием продемонстрирует своей работодательнице и «потенциальному спонсору» всё, что думает о них обоих и о каждом в отдельности. В недрах её старенького шкафчика, доставшегося девушке ещё от матери и отца, которые совсем недавно обновили всю мебель в своём доме, нарядных вещей было мало. Если уж на то пошло, все нарядные вещи Гермионы Грейнджер сводились к одному единственному платью насыщенного винного цвета. Не то чтобы девушка считала, что подобные оттенки ей идут. Не то чтобы собиралась его когда-нибудь надеть, но Джинни почти силой всучила ей вызывающую тряпку, когда девушки в первый и последний раз выбрались в Косой Переулок, чтобы пройтись по магазинам. Наверное, именно из-за этого платья, Гермиона решила, что ходить по магазинам с супругой Гарри Поттера, идея не очень удачная. Сама Джинни на тряпках не экономила и в одежде предпочитала походить на своего старшего брата Билла. Нет, разумеется, младшая из детей Уизли не собиралась прокалывать уши для серёжек-клыков или покупать кожаные брюки и жилетки, но наряды её были довольно дерзкими и смелыми, хотя… чего уж греха таить, чертовски своей владелице шли. Платье оказалось длинным, до самого пола, имело умопомрачительный разрез с левой стороны, начинающийся от середины бедра, и почти полностью открывало постороннему взору обнажённую спину волшебницы. К нему прилагались длинные чёрные перчатки – единственное, благодаря чему, Гермиона всё-таки позволила подруге уговорить себя и купить его в тот злополучный день. Не очень хотелось демонстрировать окружающим старые шрамы, оставленные на её левой руке милой тётушкой Малфоя, Беллатрисой Лестрейндж. Поколдовав немного над своими непослушными волосами и собрав их в изящную высокую прическу, девушке удалось более или менее придать им приличный вид. И вот уже из зеркала на неё смотрит совершенно незнакомая особа. Довольно привлекательная, но абсолютно чужая. - Поздравляю, Грейнджер, - мрачно сообщила она своему отражению. – Ты похожа на одну из этих расфуфыренных дамочек, которые сорят деньгами налево и направо, не имея ни малейшего представления о том, что такое труд и мозги. А всё это только ради того, чтобы позлить Малфоя, решившего, что тебе подходит исключительно зелёный цвет. И отомстить ему за очередную размолвку с Роном. И, да… Так низко ты ещё не падала, дорогуша. Понимая, что медлить больше нет никакого смысла, она набросила на плечи лёгкую шаль, надела не слишком удобные туфли и решительно вышла на улицу, чтобы трансгрессировать прямо в новенькую резиденцию Министра магии. *** - Мистер Малфой, я очень рада, наконец-то, с вами познакомиться! Моё имя миссис Дженнингс, и я являюсь владелицей того самого фонда, куда вы… - Пока что не вложил ни одного галлеона, - холодно улыбнулся Драко, даже не взглянув на престарелую волшебницу. – Да, я помню. Мне тоже чертовски приятно познакомиться с вами лично. Но где же ваша помощница? За время нашего непродолжительного сотрудничества я привык вести дела с ней. Драко, наконец, удостоил женщину насмешливым взглядом, упиваясь её растерянностью и страхом. Да, Грейнджер ещё не объявилась, и теперь, когда от неё стало зависеть так много, её работодательница наверняка испугалась, что девчонка непременно всё испортит. - Она придёт с минуты на минуту, - пробормотала миссис Дженнингс. – В противном случае я незамедлительно уволю её. - Уволить – это всегда успеется, - хмыкнул Малфой. – Я бы, на месте работодателя этой особы, придумал для неё какое-нибудь наказание. Что-нибудь запоминающееся, что навсегда отбило бы у мисс Грейнджер желание опаздывать. Драко отвернулся от своей собеседницы и принялся отыскивать взглядом девчонку. В конце концов, она действительно опаздывала. Снова. А ему действительно приходится её снова ждать, будто в пожертвовании денег благотворительному фонду в большей степени был заинтересован он, а не она. Толпу разодетых гостей, явившихся на благотворительный приём к министру, Малфой условно для самого себя поделил на две группы. К первой он отнёс всех, кто раньше поддерживал Тёмного Лорда, но вовремя переметнулся на сторону Ордена Феникса, когда повелитель был повержен. Эти, как правило, пожимали ему руку, либо едва заметно кивали, словно давая понять, что его с ними объединяла какая-то общая тайна. Ко второй группе Драко причислил всех, кто с самого начала был на стороне Дамблдора и Поттера, и теперь не слишком рад был видеть бывшего Пожирателя смерти и уж тем более вести с ним какие-то дела. И министр, сухо поприветствовавший его в саду своей резиденции, как раз относился к последним. Это сейчас они стоят друг напротив друга, одетые в дорогие костюмы, и крепко сжимающие в руках бокалы с шампанским. Но ни Драко, ни уж тем более Кингсли Бруствер не забыли о том, что встречаться им приходилось и при других обстоятельствах. Когда один был обвинителем и главным судьёй, а второй – подсудимым и главным свидетелем по делу Волан-де-Морта. - Мистер Малфой, - кивнул ему министр. – Миссис Дженнингс, - повернулся к волшебнице мужчина. – Я рад, что этот ужин хоть как-то поспособствовал общей цели, которой мы все верно и преданно служим. Время войн, побед и поражений, слава Мерлину, осталось в прошлом. Сейчас настало время исправлять ошибки. - Звучит как отличный тост, - улыбнулся Драко уголками губ. Улыбка так и не достигла его холодных, похожих на кусочки льда глаз. - Вы так считаете, мистер Малфой? – прищурив глаза, поинтересовался Кингсли. - Безусловно, министр, - он приподнял свой бокал, салютуя обоим своим собеседникам, и медленно, намеренно растягивая слова, проговорил: - За работу над ошибками. Я думаю, что наше сотрудничество будет взаимовыгодным. Дети получат тёплый дом, а мы… - Чистую совесть? Вам бы в политику, мистер Малфой, - услышал он за спиной едкое замечание. – Очень уж вам хорошо даётся ораторское искусство. Драко обернулся, чувствуя, как по телу начало разливаться приятное тепло, едва ли вызванное одним только шампанским, да так и замер. Она стояла в паре шагов от него, сжимая длинными пальцами тонкую хрустальную ножку бокала, и смотрела прямо ему в глаза. Нет, Грейнджер не надела подаренное им платье, но Драко, пожалуй, перестал бы её уважать, если бы увидел свой подарок на ней. Он прислал ей эту коробку просто так, от скуки. И (бывший слизеринец почти стыдился этой мысли) для того, чтобы напомнить о себе. Выглядела девушка просто потрясающе. Малфой и забыл, что она может быть такой… Женственной? Красивой? - Вы так считаете, мисс Грейнджер? – Драко, наконец, опомнился и попытался придать своему лицу привычное равнодушное выражение. - О, я в этом убеждена, - девушка подошла к нему чуть ближе, и насмешливая улыбка тронула её губы. – Только политики умеют произносить красивые речи и давать обещания, которые не собираются сдерживать. Не в обиду вам, министр. Кингсли рассмеялся, крепко пожал её руку и, пожелав приятного вечера, исчез в толпе гостей. - Думаю, тебе следует извиниться перед нашим деловым партнёром, дорогуша, - миссис Дженнингс растеряла всё своё благодушие и выглядела сейчас как злая ведьма, какой её изображают в магловских книгах сказок. - Извиниться? – девушка сделала глоток из своего бокала и склонила голову на бок. – Это за что же? - Мало того, что ты опоздала, так ещё и вздумала хамить. Это… - Всё нормально, миссис Дженнингс, - решил вмешаться Драко. – Если вы позволите, я бы хотел обсудить все наши дела с мисс Грейнджер лично. И нет, я не держу на неё зла. Ещё со школьных времён я привык к тому, что эта девушка не знает о том, что такое высшее общество и понятия не имеет, как себя вести с уважаемыми людьми. Думаю, нам стоит простить её, она в этом не виновата. Ошибкой было бы ожидать от выросшей в семье маглов девчонки хороших манер и сдержанности. Обращался он как будто бы к миссис Дженнингс, но смотрел при этом на Гермиону и ожидал от неё хоть какой-нибудь реакции. Пощёчины, оскорбления, хоть чего-нибудь, что выдало бы её с головой. Показало бы ему и всем остальным, что его слова способны её задеть. Только вот Гермиона даже бровью не повела. Вручила ему свой бокал с остатками шампанского и, извинившись за то, что вынуждена их оставить, скрылась в толпе гостей, среди которых только что увидела Гарри и Джинни Поттеров. - Наказание, мистер Малфой? – скрипя зубами от злости, пробормотала миссис Дженнингс. Драко взглянул сначала на бокал, который отдала ему девушка, потом отыскал взглядом её саму, и шумно выдохнул. - Наказанием она не отделается, - едва слышно ответил он.