Гарри Поттер и Чёрный принц

Потолок Большого зала был снова усыпан звёздами, почти как настоящее небо. Они мерцали миллионами огней, притягивали, манили, обезоруживали, но в тоже время придавали сил. В ночном небе люди издавна видели загадку, объект поклонения и даже какую-то Божественную силу. Волшебники тоже придавали ему огромное значение. По расположению звёзд и планет они могли, открывать неизведанное, изучать уже найденное, даже приоткрыть завесу будущего. Правда предсказания всегда были весьма сложной наукой… Но для Гарри сегодня в этих звёздах был совершенно иной смысл. Они заставляли его задуматься о вечном, о чём-то, чему смерть не смогла бы помешать. Ведь к этим самым звёздам, таким правдоподобным, но таким ненастоящим сегодня и отправилась Полумна. Точнее то, что от неё осталось, если что-то вообще осталось. От подобных мыслей волшебнику стало дурно, к горлу подкатил тошнотворный ком, глаза начали слезиться, а руки предательски дрожать. В это невозможно было поверить, Луна не должна была умереть, по крайней мере не так. Парень громко сглотнул и из последних сил сжал дрожащие руки в кулаки. Вдруг он почувствовал, что что-то теплое опустилось ему на плечи. Это была Гермиона, она приобняла Гарри за плечи и выглядела очень уверенно. Девушка даже попыталась улыбнуться, но вышло это у неё мягко говоря не очень. — Всё будет хорошо Ггарри, я и сама не понимаю чч…то — тут она запнулась — побудило Полумну поступить ттак. — Грейнджер сжала кулаки и замолчала на несколько секунд — Но я уверена, что у неё были на это причины, не нам судить её, Гарри. — на этих словах голос девушки уже не дрожал, она говорила размеренно и очень тихо. Со стороны могло показаться, что она и вовсе перестала волноваться, что она уверена в своих словах, но её выдавали колени, трясущиеся где-то под длинным столом и глаза. Они блестели от наворачивавшихся слёз. И девушка не выдержала. На глазах выступают слёзы. Они переполняют девушку. Стекают тонкими обжигающими струйками по горячим щекам и собираются маленькими лужицами на ключицах. — Это просто несправедливо… — шепчет девушка сквозь слёзы. Гермиона отдала бы всё за смерть убийцы Луны, она собственноручно придушила бы его. Но как бы это ни было иронично, убийца уже был мёртв. И это просто не укладывалось у девушки в голове, как можно отобрать у себя жизнь? Грейнджер с силой ударила кулаком по столу, чашка с кофе, стоявшая в неудачной близости, опрокинулась прямо на мантию девушки. Гриффиндорцы понимающе посмотрели на неё, каждый из них был сильно подавлен и каждый чувствовал в точности тоже самое. Лавгуд была очень светлым человеком. После все факультеты разом замолчали, не сговариваясь, даже не посмотрев друг на друга. Это молчание было посвящено Полумне Лавгуд. Даже слизеринцы, не отличавшиеся особой толерантностью, не произнесли ни слова. Гарри тихо прошептал заклинание и на конце его волшебной палочки зажёгся синий огонь, волшебник вскинул руку к почти настоящим звёздам и прокричал: — « За Полумну!» И все гриффиндорцы вскинули свои руки вверх, повторяя за героем те-же слова. Остальные факультеты тоже присоединились к ним. Лишь некоторые слизеринцы не подняли свои палочки. — Слишком много чести! — Сама ведь виновата! Послышался шёпот со стола зелёного факультета. Но недовольных быстро усмирили сокурсники толчками в плечо или тихим шипением. Учителя тоже присоединились к минуте памяти, некоторые из них даже прослезились. Хагрид утирал нос огромным грязным носовым платком, больше напоминавшим скатерть. От его всхлипов содрогались столы предназначенные для профессоров. А потом зашла Минерва Макгонагалл, она держалась спокойно, шла ровно и выглядела так, словно это был совершенно обычный день. — В это сложное послевоенное время я рада объявить, что Хогвартс вновь открыл свои двери и готов вновь исполнять своё предназначение, а именно учить столь юных студентов таким сложным искусствам, как магия и волшебство. — могло бы показаться, что всё в порядке, что это совершенно обычный день, и что тело мертвой девушки вовсе не было найдено некоторое время назад. Могло, но не показалось, ведь голос директора дрожал. Еле заметно, но всё-же уловимо. Макгонагалл пыталась поднять дух своих студентов, к сожалению безуспешно. После она представила нескольких новых преподавателей, а затем началось распределение первокурсников. Правда практически никто на это уже не смотрел. Студенты грустно уставились в свои тарелки, которые в конце вечера практически полными отправились обратно на кухню.

***

Этой ночью Гарри просто не мог уснуть, парень сидел в своей кровати с головой закутавшись в одеяло и всё равно чувствовал, как холод пробирает до костей. Лежать и пялиться на полог своей кровати было совершенно бессмысленно, поэтому парень тихо сполз с неё на пол, стараясь при этом не разбудить соседей по комнате, и вышел в коридор, так и оставшись закутанным в одеяло. Волшебник как можно тише направился в сторону Северной башни, как вдруг что-то останавливает его. Поттер услышал голос, такой спокойный, окутывающий словно кокон, увлекающий за собой. Голос звал его, словно направляя куда-то. Парень повиновался, он просто не мог не повиноваться, голос словно заполнил собой всё, погружая Гарри в некий транс. Очнулся он уже на вершине Астрономической башни, из-за звука шагов позади себя. Волшебник обернулся и увидел Малфоя. Наваждение прошло, словно само собой. — Поттер? — Голос Драко звучал удивлённо, но без насмешки, не так как всегда. — Малфой, это ты звал меня? Это был твой голос? — Какой голос, Поттер? Ты за кого меня принимаешь? Я вообще не знал, что ты здесь! — возмутился блондин и был готов уже уйти, но Гарри остановил его. Поттер больше не испытывал к Малфою какой-то неприязни и уж тем более не собирался враждовать с ним. После войны все ссоры с Драко казались ему такой ерундой. Просто двое мальчишек чего-то не поделили. — Подожди, не уходи. Ведь зачем-то ты пришёл сюда? — Я не мог уснуть. — отмахнулся Малфой — А ты, Поттер чего тут забыл? — Да я тоже. Никак не мог уснуть. — Она не заслужила смерти — тихо прошептал слизеринец — она была достойна жизни больше, чем многие из нас. Почему я вообще говорю тебе об этом, Поттер? — Ты почти не знал её, как ты можешь сожалеть о её смерти! — слова Драко показались Гарри ужасно лицемерными. Малфой быстро подскочил к гриффиндорцу и прижал его к стене. — Не смей говорить о том, чего не знаешь Поттер! — огрызнулся он — Она умерла из-за меня, ясно?!! Это я виноват в её смерти! — волшебник уже не говорил, он кричал. — Это ещё почему, Малфой? — Гарри оттолкнул от себя блондина и с недоумением уставился на него. — О, Поттер, только не делай такое лицо! — парень закатил глаза — Она была влюблена в меня, а я отказал ей. Я, мать вашу, посмеялся над ней и теперь она мертва! Девушка которая любила МЕНЯ — мертва. И только попробуй сказать мне, Поттер, что в этом нет моей вины! — голос Драко дрогнул, а потом и вовсе сорвался на всхлип. Слизеринский принц плакал… В это было трудно поверить, практически невозможно, но это было так. — Я бы рад, Драко, сказать что в этом нет твоей вины, но боюсь, что это не так. Это именно твоя вина, Малфой, и тебе придётся научиться с этим жить. Гарри быстро спустился с Астрономической башни, оставляя Малфоя одного, наедине со своей виной. Он и сам не знал, почему назвал бывшего врага по имени, просто тот выглядел очень беззащитно и плакал. А когда кто-то выглядит беззащитным и плачет, его просто нельзя не назвать по имени.