Не могу

      Это был ад. Голова хотела расколоться на две части. Мигрень преследовала на протяжении нескольких лет, но сейчас было невозможно. Перед глазами всё плыло. Мелкая дрожь после истерики не стихла. Лежала на полу, пытаясь сосредоточиться и встать. Так тупо. Так хуёво.       Сделала глубокий вдох. Не плакать... Она стиснула зубы. Сука... Постаралась отодвинуть все воспоминания о прошлом на второй план. Заткнись... В глазах жгло и уже стало влажно. Блять... Не плачь! Не вздумай! Держись! Нет... Правильно! Плачь! Слабая, никчёмная тряпка! Не способна ни на что кроме мерзких слёз.       Она закусила губу. Держаться. Спрятать всё глубоко-глубоко в себя. Просто закрыть глаза, сделать вздох, и... — Блять! Нет. Молчи. Нет! Не надо... — не надо. Бесконечное. Сидящие внутри демоны торжествовали.       В дверь позвонили. Она была благодарна тому, кто так отчаянно пытался вломиться в дверь. Это был кто-то очень настойчивый. Звонок трещал с такой силой, как будто снаружи по нему колотят. Ощущала себя этим самым звонком. Трещит. Раскалывается на части.       Она быстро подбежала к умывальнику и ополоснула лицо. В зеркале её встретил бледный, немного посиневший скелет. Внутри херова пустота. Настолько глубокая. Как будто кожу разъедает серой пустотой. Блядской бесконечностью.       Прошлёпала босыми ступнями по серому от пыли и потёртостей паркету к входной двери. Щелчок замка. Дверь открыта.       Блять.       Просто нет слов.       На пороге стоял... О Боже, нет.       На пороге стоял Гарри Поттер. Со взъерошенными волосами и раскрасневшимся лицом. Первое, что пришло Гермионе в голову — захлопнуть дверь перед его носом. Эта мысль показалась самой оптимальной. Дверь хлопнула, скрывая Поттера от её глаз.       Резкие толчки в дверь и вновь оглушающий звонок. Спустя секунд десять резкое "Алохомора" выбило дверь. В квартиру ввалился Поттер. Он самый. Гермиона закрыла глаза. В голове пустота. — Г... Гермиона. — Гарри. — Я, конечно, понимаю всё, но... Какого чёрта?! — Гермиона выдохнула, закрывая за Поттером дверь, впуская в квартиру. — Это всё, что ты хотел сказать или есть ещё что-то?       Гарри помотал головой. — Ладно. Слушай, давай поговорим. — Давай, о чём? У Джинни родился тридцатый ребёнок? — она скрестила руки на груди. Как будто это как-то могло бы отгородить её от друга. Как будто "в домике". — Что ты хочешь этим сказать? — вдох. Выдох. Спокойно. Гнетущее молчание. — Так. Я понимаю, тебе непросто. Давай поговорим. Не обо мне. Пойдём, попьём чай... — О-о, вот этого мне точно не надо. Могу кратко рассказать обо мне. Я закончила Хогвартса, сейчас живу в квартире моих умерших предков. Всё хорошо, хожу в институт, всё как обычно замечательно! — на одном дыхании произнесла Гермиона. — На самом деле звучало довольно убедительно, — ответил Гарри. — Для слепого. — М-м... И в чём проблема? — Гермиона кивнула на очки Поттера. — Прошу, давай просто поговорим. Просто поговорим. — Ладно. Пойдём, — так неохотно. Если бы Поттер бы не знал Грейнджер, ему бы стало противно. Противно от её грязной квартиры, от её внешнего вида, от её самой. Но он был рад. Он был рад даже такому общению. Всё-таки, когда-то Гарри был её другом. Лучшим другом. Они прошли на кухню и сели за стол. — Не предложишь чай? — Закончился. В принципе, ты можешь сходить за ним в магазин, — с отдалённой надеждой в голосе предложила Гермиона. — Я знаю, ты потом меня не пустишь. — Какой ты, однако, догадливый! — фыркнула она. — Почему ты в таком виде? За тобой дементоры из Азкабана опять гнались, да? — Я за тебя переживал. Ты не открывала. Я испугался. — Зачем ты вообще пришёл? — с упрёком. Глупый вопрос. Она и сама знала ответ на него. Ответ будет. Лживый. — Неужели старые школьные друзья не могут повидаться? — Гермиона скептически посмотрела на него. — Итак, — Гермиона приподняла брови. — Гермиона! Послушай же меня! Мы не виделись уже... Сколько мы не виделись? — Довольно мало. Можно было бы и побольше, скажем так на... лет пятьдесят. Потом, как ни крути, всё равно встретимся на том свете. Жаль. — Я, — он сделал глубокий вдох. — Прости. Прости меня. Прости нас всех. Джинни, Рона. — В чём дело? Ты всё же решил отправиться на тот свет пораньше и перед этим попрощаться со мной? Что же, тогда ладно. Хотя можно было бы и без этого обойтись. — У тебя не всё хорошо, я знаю. Но пойми, это можно исправить! Просто старым друзьям нужно держаться вместе. Давай. Всё... получится! — на последних словах голос дрогнул, переходя в шёпот. Гарри встал и подошёл к Грейнджер.        Следующий жест был... он был. Слишком.       На языке крутился только только один вопрос: "Какого хера?!"       Им обоим это нужно. Особенно ей.       Мужчина подал ей руку. И тут она заметила. На нём тот же серый свитер. Тот самый. Он был на Гарри, когда они искали крестражи. Тогда Рон их бросил. Потом... Потом Гермионе было плохо. Без Рона, без родителей. Она чувствовала себя одной, пусть и с Гарри. Она чувствовала себя одним целым с Гарри. Из-за этого одиночество ощущалось вдвойне. Гарри тогда буквально спас её. Подал спасательную руку. В прямом смысле. И она спаслась. От одиночества. От душевного одиночества. Если, если она даст ему руку сейчас, она... спасётся? Снова? Но её не надо спасать. Она не хочет, чтобы её кто-то спасал. Не хочет.       Не хочет!       Но...       На губах Гермионы появилось подобие улыбки. Подобие улыбки! Когда такое было в последний раз? Она протянула ему руку. Гарри потянул девушку на себя. Гермиона обняла шею мужчины, утыкаясь носом в его плечо. О-о, этот запах. Запах Гарри. Только этот запах она никогда не сможет забыть. Только этот. Гарри бережно сжал её талию. Они начали медленно двигаться в несмелом танце. Просто покачивались из стороны в сторону, перемещаясь по комнате. Просто. Медленно. Так... Так как раньше. Так странно. Так прошлым. Пахнет. Запах прошлого. Она втянула носом воздух. Прошлое. Боже... Как она мечтала об этом и сама не подозревала.       Гарри улыбнулся. Улыбнулся так, как никогда не улыбался. Настолько нежная улыбка, не похожая на обычную манипуляцию губами. Нет, это определенно было что-то потустороннее. Она чувствовала его улыбку. Дыхание, горячо касающиеся её шеи, улыбалось. Воздух улыбался.       Медленные движения не были похожи на танец. Похожи на нечто другое. Такое... Настолько незабываемое. Точно как в тот день. Только не так.       Сколько прошло времени? Десять минут? Час? Неделя? Вся её жизнь? Если это и так, она была бы рада. Умереть. Сейчас. В объятиях именно этого человека. Закрыть глаза и не проснуться. Забыться. Забыть всё и никогда-никогда не вспомнить. Не жить дальше и не возвращаться назад.       Не знать...       Гарри осторожно отстранился, продолжая сжимать талию Гермионы. Ни слова. Просто молчи. Пожалуйста. Не останавливайся. Не говори ничего. Ничего... Только шёпот мыслей, я пойму.       Этот момент невозможно было не нарушить. Всё когда-нибудь заканчивается, и... — Погуляем? — прошептал Гарри. — Только если мы зайдём в магазин, и ты купишь вина, — всё тем же шёпотом сказала Гермиона, закусывая нижнюю губу и безуспешно пытаясь спрятать хитрую улыбку.       Гарри ласково улыбнулся и кивнул. Да, конечно, он не хотел споить свою подругу, но... что поделать, если это единственный способ с ней поговорить. Точнее, просто побыть рядом. Сказать, что Гарри был счастлив — ничего не сказать. Сейчас он понял. Понял, как не хочет отпускать её. Как будто она его дочь, сестра или... Или друг. Вот. Идеальное слово. Некоторые считают своими друзьями всех знакомых. Тогда, скорее всего, у них действительно нет друзей. А вот если просто знаете. Просто чувствуете это непонятное счастье, находясь рядом с этим человеком, то да. Это настоящая дружба. Если можете передать это чувство без слов. Одним лишь прикосновением. Взглядом. Мыслью.       И вот, они плелись по тому же мосту, по которому Гермиона вчера гуляла с Малфоем и Паркинсон. Содержимое бутылки плавало на самом донышке. Со стороны они могли показаться милой парочкой, отмечающей какой-то праздник. Эти люди окажутся настоящими глупцами. Это не любовь. Это большее. Дружба — больше любой влюблённости. Дружба — это то, что можно прожить, но невозможно пережить.       За всю прогулку они не перемолвились не одним словом. Только в конце сказали "Пока". Гермиона не знала, что ей двигало, но... Она уже собиралась уходить, уже повернулась, как... Кинулась Гарри на шею. Это было странно и для Гермионы, и для Гарри, но с другой стороны, Гермиона была счастлива. Не хотела отдавать отчёт своим действиям. Танец, прогулка, весь день в целом. Всё казалось таким родным и знакомым, стоило её другу вновь появиться в её жизни.       Именно так.       Именно с другом.       Будто и не было тех долгих месяцев.       Будто бы раньше.

***

      С того сумасшедшего дня прошло... А сколько прошло? На календаре, жирным красным маркером было обведено двадцать пятое июня*. Гермиона была всё той же Гермионой. Учёба по-прежнему важна для неё. А двадцать пятое июня сдача экзаменов. Благо, эта страшная дата миновала. Сегодня воскресенье. Со дня встречи с Гарри прошло уже несколько месяцев. Гермиона забыла тот день как страшный сон. Она боялась допускать даже мысль, что всё могло стать как раньше. Она боялась этого.       С Паркинсон за всё это время Гермиона почти не виделась. Подготовка к экзаменам. В воскресенье, то есть сегодня, они договорились встретиться в гостях у Гермионы и "отпраздновать" сдачу экзаменов. Под словом "отпраздновать" подразумевается посидеть на кухне, пожрать и развалиться около телевизора, с первым попавшимся фильмом.       Гермиона основательно подготовилась к приходу Панси и заклинанием "Терего" очистила пыль с кухни. Панси сказала, что с ней, возможно, придёт Малфой, если Гермиона не против. За время подготовки к экзаменам Гермиона волновалась. Да. Как бы это странно не звучало, но она всегда волновалась перед контрольными со времён Хогвартса. Поэтому она ела. Как в Хогвартсе. Она ела, ела и ещё раз ела. Только массы жира совсем не прибавлялось. Под глазами залегли чернющие круги из-за недосыпания. Гермиона решила, что этот элемент её внешности она способна убрать. Заклинания в помощь.       Гермиона была полностью готова, когда пришли Паркинсон и Малфой. Они, не смотря на правила приличия, трансгрессировали прямо к ней на кухню. Самой Гермионе бы не очень понравилось, если бы кто-то увидел её в истерике. Экзамены в институте не давали ей времени на подобное, что для неё было несомненным плюсом. — Привет! — бодро поздоровалась Паркинсон и обняла Гермиону. — А мы тут с Драко небольшой сюрприз принесли! — Малфой ухмыльнулся и достал из-за спины бутылок пять огневиски. — О, где вы его достали? — Представь себе, Грейнджер, мы волшебники, и нам открыт доступ к Косому переулку. Кстати, тебе, вроде, тоже. — Гермиона скривила губы. — Предлагаю приступить к... — девушка потянулась к руке Малфоя, сжимающей бутылку. — Паркинсон, сейчас день. — Ну и что? К вечеру вкус не изменится. Но если ты надеешься, что огневиски настоится и станет крепче, то боюсь тебя расстроить... — Ладно. Что у тебя тут можно поделать? — поинтересовался Малфой. Он явно не был намерен тупо сидеть за столом, употребляя спиртное. — Ну-у, особо ничего и нет. Можно телевизор посмотреть, не знаю. — Валяй.       Гермиона махнула рукой, призывая гостей идти за ней. Они вошли в её спальню. На столике у стены стоял пыльный телевизор. Она стряхнула рукой грязь с экрана. — Уже не помню, когда я его в последний раз включала. Вполне возможно, что он не работает.       Телевизор оказался в рабочем состоянии. Выбрать предложили Паркинсон. Она остановилась на "Укрощении строптивого". Гермиона приподняла бровь. Почему-то у неё возникли некоторые сомнения, касаемые этого фильма. На первом курсе института они с Панси хорошо так подсели на фильмы и сериалы. Телевизор был только у Гермионы, поэтому каждый вечер они ходили к ней и пересматривали всё, что находили среди имеющихся дисков, потом они оставались у Гермионы на ночь — Паркинсон живёт далеко от института. Этот фильм Паркинсон любила, а вот на счёт Малфоя Грейнджер сомневалась.       Они уселись на старый, потрёпанный диван, в сопровождении бутылки огневиски. Гермиона нашла на кухни сырные шарики. Прямо настоящий кинозал. Малфой смотрел этот фильм заинтересованно, иногда на его губах можно было рассмотреть лёгкую улыбку, а иногда он и вовсе откровенно смеялся. Больше половины бутылки они не осилили. Почему-то не хотелось. Почему-то и так было хорошо. Просто сидеть. Просто смеяться.       Фильм пролетел незаметно. За ним последовали "Один дома". Все части досмотреть не удалось, уже к началу третьего всем надоело. На часах было за семь вечера, Паркинсон с Малфоем, похоже, уходить не собирались. На середине третьей части, Гермиона спросила: — Как кто сдал экзамены? — О-о! Я уж и не надеялся! Узнаю Грейнджер, — воскликнул Малфой. — О-о! Я уж и не надеялась! Узнаю Малфоя и его идиотские шуточки! — А это даже и не шутка. Так просто, констатация факта. — Малфой. — Ладно. Я сдал нормально. — У него есть одна "отвратительно", — шепнула Паркинсон. — Ну! Кто бы говорил, ты, когда в Хогвартсе училась, вообще каждый урок минус десять баллов как минимум получала!       Паркинсон явно перестала нравится эта тема. Она посмотрела на часы и отметила, что неплохо бы возвращаться домой. Панси встала с дивана, смотря на Гермиону. — Что же, уже поздно. Не хотелось бы слишком поздно лечь спать. — Оу, да. Тогда... Когда встретимся? — спросила Гермиона. — М-м, не знаю. Я завтра улетаю в США, и... Прости, я тебе не сказала, да? — Гермиона кивнула. — Мне предложили практику в Лос-Анджелесе. Не хочу упустить такую возможность. — А, а... Ладно. Хорошо! Замечательно! Я рада за тебя! — Гермиона улыбнулась и тоже встала с дивана. — И когда ты приедешь? — О, это не на долго. Всего две недели. Я напишу тебе письмо, хочешь? — Да что на меня бумагу зря переводить? — усмехнулась Гермиона. Её сарказма хватало не на много. — В общем, жди письма. Не отвертишься! — Панси порывисто обняла Грейнджер. Гермиона неуверенно похлопала её по спине. — Я буду скучать, — тихо сказала она. — Может вы потом пообнимаетесь? Так, Грейнджер, пока Паркинсон не будет, ты пополней хоть килограмма на два, а то на тебя смотреть больно. — Тебя так волнует моя внешность? — Да. Мне неприятно общаться со скелетом. У которого под глазами чёрные круги, — Гермиона посмотрела на своё отражение в экране телевизора и поняла, что её заклинание против кругов под глазами перестало действовать. — Очень смешно. — А мне грустно. — Пошёл вон, — Грейнджер указала пальцем на дверь. — Тише-тише. Я не хочу, чтобы мои лучшие друзья в последний день перед моим отъездом ссорились. — А вот с этого места поподробнее. С каких это пор Гермиона стала лучшим другом Панси? Они... они об этом и не говорили. Да она и не думала про это. Просто общалась. Как со знакомой. Это же проще — ты никому и ни чем не обязан. Так Гермиона не чувствовала себя с Хогвартса. Она невольно сравнила Паркинсон и Малфоя с Роном и Гарри. Нет, совершенно разные люди. Но почему-то и те, и те хотят общаться с ней. Ну ладно, с Малфем она преувеличила. — Паркинсон, тебе пора. И мне тоже. — Паркинсон, я хотела сказать, — Гермиона остановилась. Она не знала, что хотела сказать. Должна же что-то сказать, да? — Счастливо. Счастливого пути. — Спасибо, — она улыбнулась. — Мы действительно засиделись. Пока, ребята. Я вам напишу обязательно! — Панси помахала рукой и аппарировала. Гермиона осталась наедине с Малфоем. Она абсолютно не представляла, как будет говорить с ним без присутствия Паркинсон, а такой момент должен быть настать. Как это? Молча. — Грейнджер, — Малфой подошёл к ней. Расстояние оказалось не больше вытянутой руки. Он медленно выдохнул, смотря ей в глаза. — Да? — почти неслышно. Она сглотнула, не отводя взгляда от него. Отойди-отойди-уйди-замолчи! — Ты... — он медленно осмотрел её с ног до головы. Гермиона нахмурилась. Малфой говорит непонятно, странно. И ей его манера разговора совсем не нравилась. Её выбешивает, что она не понимает его. Хочется влепить ему хорошую пощёчину. Он склонился над ней и тихо прошептал в ухо, почти касаясь губами: — ты действительно похожа на скелета. — сказал он. — Я не шучу.       До Грейнджер не сразу дошёл смысл его слов. Терпение было на исходе. Малфой рассмеялся. — Всё! Уходи! — выкрикнула Гермиона и сделала несколько резких шагов назад. Малфой остался стоять на места. Стоял и смотрел с таким видом, как будто это глупый детский спектакль. После недолгого молчания Малфой ещё раз ухмыльнулся. — Грейнджер, ты же понимаешь, что мы не сможем стать друзьями? То, что сказала Паркинсон... — Малфой смотрел на неё серьёзно. Всё веселье внезапно испарилось. Его глаза вводили её в ступор. Они гипнотизировали, не давая сказать ей не слова. Он мог перебить одним взглядом. Гермиона терялась в его взгляде, и все слова она выдавливала из себя с огромными усилиями. — Я знаю. Мы не можем стать друзьями, потому-что ненавидели друг друга с первого курса Хогвартса. Ты мне тоже омерзителен. Всё ещё. — Грейнджер, Грейнджер. Ты такая глупая. Такая глупая, Грейнджер. Ты даже себе не представляешь, насколько, — он издал смешок и покачал головой. — Не представляешь, Грейнджер...       И он испарился в воздухе, аппарировав. Гермиона не знала, что думать. Не хватало слов, чтобы объяснить, что она чувствует. Это какой-то бред. Она ничего не понимает! Не понимает! Либо Малфой издевается, как и всегда, либо он прав. Бре-е-ед.       Грейнджер подошла к зеркалу в ванной. Да и не такая она уж и страшная. И синяки под глазами не настолько страшные. Она улыбнулась своему отражению. Улыбка стала напоминать оскал. А какого ответа он хотел? Он же это имел ввиду? Или... нет? ...такая глупая, Грейнджер. Ты даже себе не представляешь, насколько... Не представляет. Так объяснил бы! Она всё прекрасно понимает. Малфой не хочет вспоминать прошлое, а общение с ней и Паркинсон явно напоминает ему о Хогвартсе. Или причина не в этом? Тогда в чём? Боится общаться?Грейнджер, Грейнджер... Малфой говорил её фамилию так, что в одном только слове миллионы мыслей. Как можно в одно единственное слово вложить столько... строчек? Как?