Поворот

На следующее утро Гарри просыпается от странного давящего чувства. Достаточно одного затуманенного взгляда, чтобы установить причину: в поисках тепла Фрэнк забрался под одеяло и тугими кольцами обвил его грудь. Змея сложно винить — окно распахнуто настежь, — но Гарри чудом ещё не задохнулся. — Слезай, — распоряжается он, тыкая пальцем в чешуйчатое тело. — Сплю, — отзывается Фрэнк. — Если раздавишь, Драко даже не вспомнит тебя покормить, — замечает Гарри с лёгкой хрипотцой, и она лишь отчасти наигранная. — Драматично, — говорит змей, распутывая кольца и поворачивая голову таким образом, чтобы Гарри увидел записку, приклеенную к макушке. — Не одобряю такое. Нет. Невольно вспомнив об Але и его записках, Гарри с грустной улыбкой протягивает руку, чтобы осторожно отклеить колдоленту с головы Фрэнка. — Извини, — говорит он, глубоко и благодарно выдыхая, когда змей перемещается на матрас. — Не почтовый сервис. Не табло. Не доска для объявлений! Позабавленный его негодованием, Гарри гладит блестящую голову и читает записку. С Сочельником тебя, ленивая задница. Я отлучился по делам в «Забологию» (на самом деле мне надо увидеться с Блейзом по поводу твоего рождественского подарка, но Гермиона заверила, что такое выражение в ходу), так что увидимся позже. Пожалуйста, передай Франкфурто мои извинения — я правда не знал, куда ещё приклеить записку. Веди себя хорошо. Д. — Захочу и не буду, — сообщает Гарри пустой спальне. — А ты остряк, — дерзко отзывается зеркало. — Спасибо, — польщённо благодарит он и расплывается в улыбке. Как же много собеседников в этой вселенной. С ним говорит не только Драко Малфой, но незнакомцы на улице, зеркала и змеи. — Драко просит прощения за своё поведение, — говорит Гарри, и Фрэнк презрительно шелестит языком. — Безалаберный полосатый человек, — жалуется он, скрываясь под одеялом. Гарри наблюдает за ним со смесью веселья и растерянности. Что-то в этом любопытном сочетании эмоций остро напоминает ему о детях: о голубых волосах Джеймса, о том, как Ал упорно разделяет еду на тарелке, а Лили обожает купать Фрэнка-кота. Сердце сжимается. Гарри ударяет кулаком в подушку и сворачивается калачиком, закрыв глаза от всего мира и позволяя себе тоску по детям. Острые края записки Драко напоминают про Сочельник. Они с Джинни всегда пытались сделать этот день особенным для детей. Джинни хотела подарить им семейный праздник, который знала с детства, а Гарри — безопасность и тепло, которых никогда не знал. И задумка сработала. К рождению Ала их уютные весёлые посиделки вытеснили воспоминания о детских годах в доме Дурслей и то мрачное Рождество, которое они с Гермионой провели в бегах. К появлению Лили семейные традиции прочно укоренились. Для Санты оставляли чашечку чая (по словам Джеймса, взрослые постоянно пьют чай), а для оленей — белую морковь (Ал утверждал, что от обычной моркови их наверняка уже тошнит). Дети пытались бороться со сном до полуночи, но удалось это лишь однажды Джеймсу, вооружённому сладостями и кофе. Гарри улыбается от нахлынувших воспоминаний, крепко прижимая подушку к глазам, которые зудят от слёз. Он чувствует себя глупцом, хотя поблизости нет никого, кто мог бы осудить его за проявление эмоций. Дети не здесь, но с ними всё в порядке, всё хорошо — так сказал Борис. И пусть Борис тот ещё старый пройдоха, Гарри ему верит. С детьми ничего не случится, но… …их здесь нет. Или его самого нет там. Неважно. Сейчас он должен вместе с Джинни упаковывать последние подарки, ужинать вместе с детьми в Норе, спотыкаться о животных, мебель и многочисленных Уизли. Вместо этого он… ещё не вылез из постели в четверть одиннадцатого, если верить медным часам, и всё, что от него требуется, — это хорошо себя вести. А завтра ждёт феерия неловкости в поместье Малфоев. Просто прекрасно. Гарри мысленно даёт себе пощёчину и выбирается из кровати, потягиваясь и выглядывая из окна на падающий снег. Вздох. Всё будет хорошо. Обязательно. В поисках утешения он плетётся в ванную и включает такой горячий душ, какой только может вытерпеть. Пусть этот почти-кипяток обрушится на тело и смоет остатки уныния. Волосы намокают, и Гарри отстраняется, ловя ртом воздух и моргая сквозь ручейки, стекающие с мокрой чёлки. Затуманенным взглядом он окидывает взглядом ванную из роскошного мрамора. Ванную, которую он делит с Драко Малфоем, проникающим в вены и выворачивающим наизнанку всё, что Гарри знал о себе. Он смотрит перед собой, позволяя каплям чистой горячей воды скатываться по шее. Ванная красивая. Чистая, блестящая и — совсем немного — напыщенная.

* * *

Гарри давно потерял счёт времени, когда Драко возвращается на кухню через каминную сеть. За окном темно, и он так долго лежал на кровати в позе морской звезды, что часы пролетели незаметно. Он побродил по дому, полистал альбомы, покопался в ящиках и изучил содержимое буфета, поедая готовые продукты прямо из упаковок, но так и не смог избавиться от тяжёлой пустой подавленности. А теперь Гарри валяется на постели, уставившись в тёмный потолок невидящим взглядом, и рассеянно поглаживает те части Фрэнка, которые оказываются под рукой, пока змей лениво исследует скомканную простынь. Если верить босым ногам и пальцам, в спальне очень холодно, но Гарри не может заставить себя закрыть окно и вздыхает. — Он надвигается, — сообщает Фрэнк где-то рядом с ухом. — Я знаю, — отзывается Гарри, прислушиваясь к шипению чайника и шагам Драко на кухне. — Как и моё смертельное возмездие, — продолжает змей, и эта пустая угроза вызывает у Гарри усталую улыбку. Звучат лёгкие стремительные шаги вверх по лестнице, а затем недовольное: — Держись своей стороны, чёртов паук. Мгновениями позднее Драко распахивает дверь, и свет из коридора врывается в спальню. Гарри морщится. — Обязательно так делать? — ворчит он, прикрывая глаза рукой, и снимает с себя Фрэнка, который награждает его парочкой нецензурных ругательств на парселтанге, прежде чем скрыться под одеялом. — Что случилось? Ты заболел? — хмурится Драко. — Нет, — признаётся Гарри и замолкает, не в силах подобрать слов, чтобы описать своё состояние. Драко заходит в комнату, зажигая лампочки и наполняя воздух ни с чем не сравнимым ароматом зимы и улицы. Он останавливается у изножья кровати и с оценивающим прищуром смотрит на Гарри сверху вниз. Коричневое кожаное пальто расстёгнуто, под ним — узкие потёртые джинсы и свитер с замысловатым узором, а длинный шарф в разноцветную полоску делает двойной оборот вокруг шеи и свисает почти до колен. Волосы взъерошены ветром, чёлка упала на глаза, наполовину скрывая возмущённый взгляд, который приковывает Гарри к месту. — Тогда почему ты ещё не готов? — вопрошает Драко, с явным недовольством рассматривая его облачение. — Уже почти восемь! — Готов к чему? — ворчит Гарри, приподнимаясь на локтях. Голова кружится, привыкая к вертикальному положению. Он одним глазом наблюдает, как Драко распахивает дверцы шкафов у дальней стены. — А ты шутник, — бормочет Драко, копаясь в содержимом. — Ты очень-очень большой шутник, Гарри Поттер. Но если мы опоздаем, придётся тебя немножко проклясть. — Не думаю, что мне это понравится, — отрешённо говорит Гарри, сладко потягивается и вновь падает в позу морской звезды, размышляя, чью вечеринку или приём необходимо посетить сегодня. Каким бы ни был ответ, он наверняка предполагает неудобную одежду и незнакомцев, чьи имена нужно вспомнить. — Тогда веди себя прилично, — наставляет Драко, выбрасывая несколько предметов одежды на кровать, а потом возвращается вдоль ряда шкафов и ритмично постукивает пальцами по каждому из них, прикрыв глаза и беззвучно шевеля губами. Обычный наблюдатель мог бы подумать, что он колдует, но Гарри понимает, как обстоят дела на самом деле. Знает, что некоторые странности не менее важны, чем магия. — Я и веду, — негромко бормочет он, не желая нарушать тишину. Драко замирает лицом к окну и постукивает пальцами по бокам: раз, два, три, четыре, пять. Он поворачивается к Гарри, его взгляд проясняется. — Тогда скорее одевайся, или самых лучших разберут! — Что? На лице Драко отражается полное отчаяние. — Ребят с самыми безумными историями! — Он пересекает комнату, склоняется к Гарри, чтобы оставить на нём холодный мятный поцелуй, и скрывается за порогом. — Пойдём! Гарри озадаченно наблюдает за его действиями, а потом переводит взгляд на груду одежды, оставленную на кровати. Он хмурится и садится, дотягиваясь кончиками пальцев до губ. Они ещё чувствуют недавнее прикосновение. — Вот это уже необычно, — тихонько говорит Гарри, изучая шерстяное пальто в зелёную крапинку, толстый свитер, две пары носков и ботинки из цельной кожи, которые придётся шнуровать целую вечность. — Что думаешь, Франкфурто? — спрашивает он. — Я об одежде, если ты не понял. — Отличная лежанка для сна, — отзывается змей, выбираясь из одеял, и переползает на синий свитер. — Не думаю, что это будет хорошо воспринято, — вздыхает Гарри, стряхивая Фрэнка и натягивая свитер. Потом надевает носки, засовывает ноги в ботинки и пару секунд молча их изучает, прежде чем вытащить палочку. Магия завязывает шнурки плотно, пусть и не очень аккуратно. Пальто сидит как влитое, а на дне стопки Гарри обнаруживает ярко-синий шарф с бахромой и наматывает его на шею. Он изучает отражение в зеркале. За неимением лучшего слова, образ получился гармоничным. Этот факт почти компенсирует пугающее осознание, что его одел Драко Малфой. Снова. И по неизвестной причине он выглядит готовым к любым невзгодам. — Гарри! Боже праведный, ты там занялся вязанием? Решил подоить корову? Или рожаешь? — Всё вышеперечисленное, — отзывается Гарри, пригибая голову на лестнице, чтобы не задеть паука, и вваливается в прихожую. — Наконец-то, — выдыхает Драко, окидывая его взглядом. Он постукивает ногой от нетерпения, но губы всё равно растягиваются в улыбке, которая вызывает у Гарри желание поцеловать его. Нестерпимое желание. Дыхание перехватывает, и он покрывает разделяющее их расстояние в три больших шага, обхватывает Драко за плечи, закрывает глаза и тянется к этим мягким, чётко очерченным, насмешливым губам. Гарри не знает, откуда взялся этот порыв, и просто растворяется в моменте. Прикосновение до боли нежное. Драко запускает руки ему под пальто, обхватывает за бёдра. Сердце Гарри панически колотится в груди, но он прижимается ещё ближе, пока Драко не отталкивает его с тихим смешком. — Я так не думаю. У нас ещё куча дел, — упрекает он, хватая Гарри за руку и утягивая его в ночь.

* * *

Улицы сверкают, искрятся и хрустят под ногами. Воздух, проникающий в лёгкие, почти болезненно ледяной, но Гарри смакует его и выдыхает во тьму клубы белого пара. В магловском квартале редкие машины оставляют причудливые узоры из снежной каши на дорогах, а Драко с восторгом указывает на самые безвкусные уличные украшения. Гарри хочет спросить, куда они идут, но сдерживает любопытство и наслаждается прогулкой, смакуя возможность просто шагать куда угодно. И думать о том, как поцеловал Драко. Или почти поцеловал, если придираться к деталям. Гарри не уверен, что именно произошло, но воспоминание поселилось в животе и теперь извивается там, как живое существо. — На самом деле снег не очень холодный, — туманно говорит он, пробегая пальцами по припорошённому подоконнику магазина, мимо которого они проходят. — Снег не холодный? — смеётся Драко, ткнув Гарри локтем. — Вот это откровение. — Нет, серьёзно, — настаивает Гарри, демонстрируя горсть свежего снега. — Смотри, он… — Приятный и тёплый? Однозначно, — соглашается Драко, выхватывая снег и заталкивая Гарри за шиворот. — Как же я тебя ненавижу, — ворчит Гарри, извиваясь, чтобы весьма холодный комок поскорее вылетел наружу, пока они пересекают тихую улочку в направлении площади с высоченной сверкающей ёлкой. — Знаю, — улыбается Драко. — Только не матерись — у девчонки такой слух, что летучие мыши позавидуют. — Ты о ком? Драко указывает на противоположную сторону площади, где уже ждут Джинни, Блейз и Мора, закутанные в пальто, шапки и шарфы. Гарри расплывается в улыбке, искренне радуясь встрече, хотя всё ещё не понимает, зачем они здесь собрались. — Вы опоздали! — выкрикивает Джинни, заметив их издалека. Драко многозначительно смотрит на Гарри. — Прости, — извиняется тот, когда они подходят ближе. — Кажется, это моя вина. — С ним было сложно договориться. — Со мной было сложно договориться, — признаёт Гарри. Джинни улыбается. — Ты не одинок. Кое-кто должен был остаться с бабушкой, — мрачно говорит она, бросая короткий взгляд на дочь, — но этот ребёнок вьёт верёвки из отца. — Ох, Мора-федора, — восклицает Гарри в притворном изумлении. Мора озадаченно поднимает на него свои большие тёмные глаза. — Что значит «федора»? — Это такая шляпа, — поясняет Драко. Он снимает с неё красно-белую шапочку с помпоном и крутит в руке. — Вот, смотри. — Драко достаёт палочку, концентрируется и превращает шапочку в шляпу с мягкими полями и тремя вмятинами на тулье. Интересно, можно ли запрячь Драко смастерить столик? Он явно гораздо лучше разбирается в бытовой трансфигурации. Драко возвращает шляпу. Мора с восторгом принимает подарок и натягивает на непослушные кудряшки. — Как Индиана! — светится она от счастья. — Кто? — уточняет Драко, слегка нахмурившись. Блейз смеётся, как обычно слишком громко и радостно для окружающей обстановки. — Из двигающихся картинок дяди Рона, — поясняет Мора, напевая смутно знакомую мелодию и возмущаясь глупости взрослых. Гарри расплывается в улыбке. — Не бери в голову, — шепчет он и обменивается с Джинни понимающим взглядом, который наполняет грудь теплом и будит извивающееся существо в животе. — Хорошо. Они уже здесь? — спрашивает Драко, стараясь заглянуть за гигантскую ёлку. — Да, поэтому я и сказала, что вы опоздали, — отзывается Джинни, беззлобно закатывая глаза. — В этом году подают роскошный куриный суп, — вставляет Блейз, потирая большие ладони в перчатках. — Сэндвичи тоже ничего, но с супом не сравнятся. — Он ухмыляется, и белые зубы ослепительно сверкают в темноте. — Какой кошмар, — вздыхает Джинни. — Суп не для тебя. Ты что, нуждающийся? — А вдруг, — спорит Блейз, поворачиваясь к Гарри в поисках поддержки. Увы, тот по-прежнему не знает предмета разговора и воздерживается от комментариев. — Ты явно не голодаешь, — усмехается Джинни, тыкая пальцем мужу в живот. С ней сложно не согласиться: Блейз не толстый, но точно не пропустил ни одного приёма пищи в последнее время. — Зачем сотрясать воздух? — вздыхает Драко. — Блейз, который заговаривает зубы, чтобы попробовать суп, — это такая же традиция, как старик, флиртующий с Джиневрой, падение Гарри об лёд и всеобщий дефицит носков. — Отлично сказано, дружище. — Блейз поправляет шляпу на голове дочери и одаривает Драко сияющей улыбкой. — Мне по душе человек со здоровым уважением к традициям. Не пора ли нам на разведку? Кусочки пазла встают на место. Сердце Гарри трепещет, а изумление мешает сдержать улыбку, с которой он встречает предложение Блейза. — Вперёд.

* * *

— Привет, Драко! Гарри! Рада снова тебя видеть! А это у нас кто? — спрашивает низенькая женщина средних лет с рыжевато-каштановыми волосами под вязаной двуконечной шапкой, которая придаёт ей сходство с улиткой. Женщина стоит рядом с открытой задней дверью грузового фургона, сжимая в руках папку-планшет. — Привет, Джулия, — отвечает Драко и продолжает, указывая на Мору, которая сбежала из-под родительского контроля и прочно уцепилась за Гарри. — Это наша племянница Мора… которой следует вести себя прилично, иначе её быстренько отправят спать. — Приятно познакомиться, Мора, — говорит Джулия и с полной серьёзностью протягивает ей руку. — Какая замечательная шляпа. Мора улыбается, но отвечает на рукопожатие молча, внезапно засмущавшись. — Где нужна наша помощь, Джулс? — спрашивает Блейз, появляясь позади них вместе с Джинни. Джулия смотрит в планшет, сосредоточенно поджав губы. — Начните на Кинг-стрит, потом можно переместиться на Ламберт, а затем… Гарри отвлекается, краем уха поймав другой разговор. Боковым зрением он видит, как высокий мужчина в толстовке и с планшетом в руках даёт ценные указания молодой кудрявой блондинке, которая не скрывает беспокойства. — Не волнуйся, Сила, ты не останешься одна. Мы поставим тебя в пару с опытным человеком, — объясняет мужчина. — Прежде всего нужно сказать им, что неподалёку есть открытый ночлег и показать маршрут. Но некоторые отказываются идти, на этот случай у нас есть гуманитарные наборы. Там еда, носки, нижнее бельё, предметы личной гигиены и всё такое. — Некоторые отказываются идти? — переспрашивает Сила, кусая ногти. Гарри сочувственно прикусывает губу — ему и самому пришёл в голову тот же вопрос. — Со временем человек привыкает к чему угодно, — мягко поясняет мужчина. — Уверен, тебе знакомо желание держаться за привычное… даже если это порог магазина посреди декабря. Гарри точно знакомо это чувство, но ответ Силы он уже не слышит, потому что Мора дёргает его за руку, а Джулия-улиточная-шапка протягивает холщовую сумку. Оглядевшись, он замечает, что такую же сумку держит Драко, и Мора, поборов смущение, протягивает руки за своим набором, настаивая, что ей хватит силёнок тащить груз. И вот уже Блейз поторапливает их в сторону площади, на прощание показав неприличный жест парню с планшетом, который кричит: «Суп для клиентов, Забини!». Когда они заходят за угол, Гарри оборачивается, бросая последний взгляд на Силу — его сестру по благотворительной неопытности — и надеется, что они оба справятся. Он надеется, что за ней кто-то присмотрит. Так же, как за ним с Морой. Кто-то внушительный, как Блейз, умный, как Драко, и энергичный, как Джинни. Это уютное чувство: не нуждаться в заботе, но быть в окружении тех, кто позаботится о тебе не спрашивая. — Пойдём, Мора, — зовёт Джинни. — Тебе не помешает провести немного времени с родителями. Гарри выпускает её ладошку, машет на прощание и ускоряет шаг, чтобы не отставать от Драко, который идёт впереди, похрустывая грязным снегом. Холщовая сумка болтается на боку, полы кожаного пальто развеваются позади. — Налево или направо? — громко бросает он через плечо. — Эм… налево, — выкрикивает Гарри в ответ, и Драко переходит на правую сторону дороги. Гарри делает глубокий вдох, медленно окидывает взглядом улицу. Оранжевые фонари почти не борются с темнотой, и в их свете снег, машины и витрины магазинов выглядят грязнее и тоскливее. Он не торопится, пиная ледяное сало носком ботинка и встречая на пути столько заколоченных окон, сколько никогда не видел в одном месте. Проходит совсем немного времени, прежде чем Гарри натыкается на тощую молодую женщину, которая свернулась калачиком в спальном мешке на пороге магазина. Шапка натянута поверх жиденьких тёмных волос, а на коленях устроился плешивый кот. Женщина не спит, но как будто не замечает Гарри, пока он к ней не обращается. — Извините? — шепчет он и прокашливается, привлекая её внимание. Женщина вскидывает голову, прищурив тёмные глаза. — Что? — огрызается она, вцепившись в кота узловатыми грязными пальцами. — Я никуда не пойду! Сколько раз повторять вашей шайке, я никуда не пойду! — Нет, я… — Гарри протягивает руку. — Какой шайке? — Свиньи, — шепчет девушка, бегая глазами из стороны в сторону, словно что-то выискивая. — Грёбаные свиньи. Пытаетесь отнять моего малыша. — Она крепко прижимает кота к груди, и тот тихонько мурлычет. — Я не… из полиции, — заверяет Гарри, опускаясь на колени, чтобы оказаться на одном уровне с девушкой. Ледяная вода мгновенно просачивается сквозь джинсы, но он не обращает внимания и достаёт из сумки гуманитарный набор. — Я просто… кое-что вам принёс. Тут еда и вещи. Сегодня Сочельник. — Правда? — хрипло уточняет девушка, на мгновение встречаясь с ним взглядом, а потом опускает глаза на набор, завёрнутый в коричневую бумагу. — Да. — Гарри тяжело сглатывает. — Внутри нет ничего дурного, обещаю. Всё ещё крепко удерживая кота одной рукой, она нерешительно принимает свёрток и перекладывает на колени. — Там найдётся что-нибудь для Чарли? — В супе есть курица, и, кажется, немного ветчины в сэндвичах… Ему должно понравиться. У моей… у моей дочери есть кот, и он просто обожает ветчину, — отвечает Гарри. Грудь стягивает тугим узлом. Девушка кивает. Кот лениво поворачивает голову и оценивающе рассматривает его, подёргивая разноцветными ушами — один чёрный, другой белый. — Ты ему понравился, — бормочет девушка. — У тебя красивые глаза. — Спасибо, — улыбается он. — Гарри? — раздаётся голос Драко в морозном ночном воздухе. — Мне пора идти. На коробке написан адрес, если вы передумаете. — Гарри сдерживает машинальное поздравление с Рождеством и поднимается на ноги, смахивая остатки снега с одежды. — Берегите себя. Удаляясь вверх по улице, он чувствует, что с ним случилось что-то важное. И, кажется, за спиной действительно прозвучали хриплое «мяу» и тихое «Спасибо».

* * *

К тому моменту, как Гарри отыскивает Драко, помогает ему восстановить симметрию и раздаёт гуманитарные наборы бездомным на (очень длинной) Кинг-стрит, волнение потихоньку отступает. Каждый диалог отличается от предыдущего — кто-то хочет поговорить, кто-то злится и кидается оскорблениями, но всё равно выхватывает еду из рук, а кто-то кажется таким ранимым и беззащитным, что Гарри хочется бросить своё в общем-то тщетное занятие и избавить их от страданий взмахом волшебной палочки. И сколько бы раз он ни повторял себе, что магия так не работает, желание не ослабевает. Он со вздохом наблюдает, как Драко подходит к старушке с коллекцией грязных использованных пакетов. Развернувшись, Гарри сворачивает на Ламберт-лейн и идёт по краю тротуара, избегая снежной грязи, которая потихоньку просачивается вверх по штанинам, стремясь соединиться с мокрыми ледяными пятнами на коленках. Он замечает старика, свернувшегося в дверях лавки зеленщика, и пробирается к нему по снегу, крепко держа сумку и пытаясь рассмотреть лицо между несоразмерной кепкой и густой бородой. — Привет, — негромко говорит Гарри, приподнимая полы пальто и опускаясь на корточки. — Приветствую, юноша, — отвечает голос из бороды. Гарри прячет лицо в ладонях и громко стонет. — От тебя можно хоть где-нибудь скрыться? — бормочет он. Старик смеётся. — О, да. И поверь, есть много мест, где я предпочёл бы оказаться, вместо того, чтобы сидеть здесь, — отвечает он, поскрипывая старой штормовкой. — Чудная работёнка. — И в чём же заключается твоя работа? — Это к делу не относится, — отвечает Борис. — Где мой суп? Гарри вскидывает бровь. — Тебе суп не положен. Ты ненастоящий бездомный. — Я старый человек. И готов обменять еду на информацию, — предлагает он, улыбаясь во весь рот. Гарри медлит, но лишь секунду. — Уговорил. — Он роется в сумке и протягивает Борису картонную коробочку с супом. Информация. Что Гарри хотел бы узнать? У него так много вопросов, но как понять, какие ответы окажутся важными? — Зачем мы здесь? — наконец выпаливает он. — На этот вопрос может ответить только главный босс, — отвечает Борис, прихлёбывая суп. Гарри закатывает глаза. — Здесь, — уточняет он, указывая на уходящую вниз Ламберт-лейн, силуэт Драко дальше по улице и крошечные фигурки Джинни и Блейза с Морой на плечах у подножия спуска. — Почему мы здесь? В канун Рождества… Драко… — Гарри замолкает. — Должен признать, вопросы у тебя очень странные, приятель, — говорит Борис, запуская руку в карман в поисках своего пергамента. — Это многолетняя традиция, судя по моим записям. И началась с твоей подачи… Как думаешь почему? — Глаза, затянутые молочной поволокой, с любопытством поднимаются на Гарри. — Потому что… — Гарри хмурится и опирается рукой о стену, скользя пальцами по ледяным кирпичам. — Потому что я не хотел, чтобы моя жизнь была бессмысленной, — наконец заканчивает он, встряхнув головой, и прикусывает губу, чтобы сдержать улыбку. Он смотрит на землю и прислушивается к внезапному, но такому прекрасному смеху Драко в отдалении. — А зачем ты здесь? — Я знал, что здесь будешь ты, — отвечает Борис. — Вижу, кое-кто разочаровался в красных искрах? — Очень смешно, — бормочет Гарри, прекрасно заметив, как озорно дёрнулась щетинистая бровь. — Одни шутники вокруг. — Он делает паузу, нахмурившись от внезапно промелькнувшей мысли. — Моя нога пострадала, потому что Драко не было в поместье той ночью… верно? — Борис не отвечает, но Гарри продолжает, подавшись вперёд и игнорируя холодный порыв ветра, который треплет волосы. — А Фред Уизли выжил, потому что Драко оказался в нужном месте? Он участвовал в битве? Борис тоскливо изучает пустую коробку. — Слишком много информации за такой маленький объём супа. — Больше не получишь, — говорит Гарри. — Можешь взять сэндвич. Или носки. — Проехали, — вздыхает Борис и склоняется ближе, поскрипывая штормовкой и заглядывая Гарри в глаза. — Ответ на твой вопрос — да. Но это последнее, что ты выпытаешь, юноша, иначе у меня будут проблемы. И вообще, ты гораздо больше узнаешь о своём мистере Малфое, если просто будешь с ним, вместо того чтобы копаться в прошлом в поисках ответов на вопросы, которые уже не имеют значения. Гарри торопливо выдыхает. — Хорошо… хорошо. — Он кивает. — Но… ещё один вопрос… пожалуйста, — просит он, заглядывая старику в глаза. — Я не готов к новым сюрпризам. Все остальные… кто погиб… они мертвы? — с трудом заканчивает он, не зная, какой ответ хочет услышать. — Да, приятель, — просто отвечает Борис, и Гарри прикрывает глаза. — С кем ты разговариваешь? — раздаётся голос Драко где-то позади. Гарри пошатываясь поднимается на ноги и оборачивается. Один конец шарфа Драко почти волочится по земле, волосы растрепанны. — Это просто… — он поворачивает голову к Борису, но порог магазина пуст. — Ни с кем. — Дядя Гарри! — раздаётся на удивление громкий голосок. — У тебя ещё остались коробочки? — Кажется, ты нужен в другом месте, — с улыбкой замечает Драко. Уличные фонари отбрасывают необычные тени на его бледную кожу и волосы, на снежинки, прилипшие к пальто. Эффект настолько завораживающий, что Гарри с трудом отводит взгляд. — Ты прав. — Он смотрит на грязный снег и чувствует себя полным идиотом. В последнее время это ощущение стало слишком знакомым. — Пойду найду её родителей, — с ухмылкой говорит Драко и направляется вниз по склону. — Я уже раздала свои наборы, — сообщает Мора, появляясь в поле зрения с федорой, лихо сдвинутой набок. — И мама просила узнать, упал ты уже или нет. Ну как? — Нет, пока не падал, — отвечает Гарри, делая мысленную пометку угостить Джинни жалящим сглазом при первой возможности, и мгновенно чувствует неловкость от того, с какой лёгкостью думает о ней. Извивающееся существо яростно крутится в животе, но он с усилием его игнорирует. — Давай я поделюсь с тобой наборами, — предлагает Гарри. — Папа говорит, время всегда найдётся, — заботливо говорит Мора, берёт его за руку и тянет за собой. — Это обнадёживает, — вздыхает Гарри, окидывая взглядом крутой уклон Ламберт-лейн. Сейчас было бы неплохо остаться в вертикальном положении. Если возможно. Но даже падение не самая большая из насущных проблем. Дело в том, что в своём мире Гарри мог с кем-то поговорить, поделиться мыслями, спросить, не сходит ли он с ума. Там у него есть Гермиона и Рон. Они не восприняли бы отношения с Драко Малфоем как нечто обыденное. А здесь есть только загадочный старик, который возникает, когда вздумается, и маленькая девочка в шляпе Индианы Джонса. Гарри бросает на неё косой взгляд. Мора скачет рядом и вертит головой в поисках страждущих. Глаза сверкают, и в них нет ни капли усталости, хотя время приближается к одиннадцати. — Мора? — М? Гарри медлит. К чёрту. — Ты же знаешь, что я… эм, дядя Гарри любит дядю Драко… как твоя мама любит папу? Мора сосредоточенно сдвигает брови. — Да. — Понимаешь, там, откуда я пришёл… я был влюблён только в одну леди. И, эм, не то чтобы я не испытывал к нему чувств, но это всё немного странно, — скомкано заканчивает Гарри, снова чувствуя себя предельно глупо. Мора вздыхает. — Тут я не смогу тебе помочь. — Прости, — извиняется Гарри, сжимая её ладошку. — Тебя эти проблемы не касаются. Просто мне совсем не с кем поговорить. — Дело не в этом, — поясняет она, взглянув на него снизу вверх и сморщив носик. — Просто… мальчишки такие противные. — Мора пожимает плечиками. — Только не обижайся. Гарри смеётся. — Никаких обид. Что ж, с этой задачкой мне придётся разобраться самому. Слова Моры не сильно воодушевили, но помогли временно смириться с положением дел. В конце концов, суп сам себя не раздаст.

* * *

Следующий час пролетает в угаре безумной активности, и Гарри почти не замечает, как сильно замёрз, даже после неминуемого падения, когда своенравная нога счастливо соединяется с гололедицей, заставив Джинни смеяться до хрипоты. Но лишь до тех пор, пока Гарри не достал палочку и не уронил Джинни рядом с собой. Мора театрально охает, а Блейз разражается хохотом на добрую минуту, потом без усилий поднимает жену на ноги одним рывком и прижимает к себе. — Я люблю тебя, правда, но это было заслуженно, — говорит он, когда Джинни демонстративно надувается, отряхивая пальто от снега. — Пойдём, третий лишний, — вздыхает Драко, протягивая руку Гарри, который всё ещё сидит на холодном асфальте, наблюдая за своей не-женой и её семьёй. Он позволяет Драко крепко ухватить себя за руку и поставить на ноги. Ровно в этот момент он вознаграждён короткой потаённой улыбкой, которая прорывается сквозь усталое возмущение. Гарри улыбается в ответ, и извивающееся существо одобрительно крутится в животе. Наконец, они возвращаются на площадь, чтобы по очереди оказаться в крепких объятиях Джулии-улиточной-шляпы и пообещать вернуться в следующем году, а может быть, и раньше. Попрощавшись, друзья растворяются в ночи: Джинни, Блейз и Мора уходят в одном направлении, Гарри и Драко — в другом. Пересекая площадь, Гарри замечает на автобусной остановке Силу — она пытается согреть пальцы дыханием. Внешний вид девушки отражает его внутреннее состояние: грусть, смирение и воодушевление одновременно. Гарри машет ей, и она с улыбкой машет в ответ. Снег валит густо, и, несмотря на усталость и мороз, пробирающие до костей, Гарри наслаждается, запрокинув голову и ловя снежинки языком. Рядом с ним Драко медленно идёт по бордюру, спрятав нос в складках шарфа и раскинув руки в стороны, как канатоходец-стиляга. Гарри молча сохраняет эту картинку в голове, не решаясь заговорить, чтобы не смутить его. Драко первым нарушает молчание. — Знаешь, когда ты впервые заставил меня заниматься благотворительностью, я решил, что ты сошёл с ума. Но в этой розово-пушистой филантропии что-то есть, — говорит он, не глядя на Гарри. — Теперь я весь год могу творить что угодно. Гарри ничего не отвечает, искоса взглянув на Драко, но его лицо непроницаемо. По крайней мере, до тех пор, пока не дёргается уголок рта. Гарри фыркает, засунув руки в карманы пальто, чтобы не толкнуть Драко на пустынную грязную улицу. — Иногда я не знаю, что с тобой делать, — признаёт Гарри. Он дрожит от холода и прибавляет шаг, когда они наконец сворачивают на площадь Гриммо. Драко смеётся. — После стольких лет это впечатляет, согласись. Наверно, так и есть. Гарри ждёт, пока очередная снежинка растворится на языке, и вдыхает терпкий зимний воздух, который холодком пробегает по носу и горлу и приносит перезвон далёких церковных колоколов. — Слышишь, — негромко говорит он, замирая. — Полночь. Драко тоже останавливается и посреди пустынной искрящейся улицы поворачивается лицом к Гарри. — Верно. Хорошо поработали сегодня. — У нас была маленькая помощница, — отзывается Гарри, почти не анализируя слова, которые срываются с губ. Сейчас он может думать только о нежности в глазах Драко, о снежинках, которые цепляются за кончики его светлых волос, о румянце на коже и близости между ними. Последний удар колокола повисает в воздухе и растворяется, а Гарри наполняется воспоминаниями, которые отдаются ноющей болью, растекаются и обволакивают его, приковывая к моменту и перехватывая дыхание. И всё из-за человека, который стал значить для него гораздо больше, чем он когда-либо мог представить. — Я знаю, о чем ты думаешь, — бормочет Драко. Теперь он так близко, что его дыхание согревает губы Гарри. Так близко, что Гарри может различить идеальный узор снежинки, которая повисла на его левой брови. — Сомневаюсь, — говорит он, подавляя желание рассмеяться несмотря на ситуацию. — Боюсь, я слишком хорошо тебя знаю. У тебя такой празднично-ностальгический вид, — вздыхает Драко. — Пойдём, — говорит он, отступая, — пора согреться. Гарри сглатывает комок в горле. Что бы это ни было и что бы ни значило, чувства обуревают его, и он должен… что-то сделать. Пора выбрать неизведанный путь. — Драко, — шепчет он и обрывает остаток фразы, подаваясь вперёд, запускает обе ладони в волосы Драко и целует его, прежде чем мозг придумает причину этого не делать. Когда замёрзшие губы соединяются, изумление Драко сменяется удовольствием. Из горла вырывается приглушённый стон, и он хватает Гарри за бёдра, притягивая ближе, пока снежные порывы холодят кожу. Гарри в свободном падении, он едва цепляется за реальность. Движения языка Драко такие жаркие, они разрушают изнутри каким-то ещё неизведанным образом. Гарри помнит единственное слово — да — и оно снова и снова эхом отзывается в голове, пока он целует Драко, а пронизывающий мороз становится отдалённым воспоминанием. — Что ж, должен признать, этого я не ожидал, — бормочет Драко, наконец отстраняясь и возвращая холод одним прикосновением кончика носа к шее Гарри. — Это новое пальто так на тебя повлияло? Или мне идёт снег? А может, тебя возбуждает альтруизм? Гарри широко улыбается, восстанавливая равновесие. Не полностью, но этого хватит, чтобы удержаться на ногах. — Заткнись, Драко. И с Рождеством.