Поворот

— Обидой делу не поможешь, — говорит Гарри. Он сидит на краю кухонного стола, свесив ноги на стул и уперевшись локтями в колени. Фрэнк буравит его взглядом с камина, а потом демонстративно отворачивается. Гарри вздыхает. — Если помнишь, это не я запретил тебе идти. — Не боролся за меня. Бросил в одиночестве, и ушёл праздновать в другое место, — скорбно говорит Фрэнк, укладывая голову на свёрнутый кольцами хвост. — Не одобряю такое кидание. — Знаю, — устало отвечает Гарри, пытаясь побороть улыбку. Не исключено, что змей Фрэнк — самое картинное существо, с которым он когда-либо имел дело. — Поверь, я бы с удовольствием тебя взял, просто чтобы посмотреть на физиономию Люциуса Малфоя, но ты ведь знаешь Драко. — Бессердечный. Чёрствый. Никогда не делится беконом, — подсказывает Фрэнк, мстительно шелестя языком. — Бекон вреден, — напоминает Гарри, поправляя рукава пальто и размышляя, почему Драко так долго копается на втором этаже. Лишних вопросов лучше не задавать, но они почти опаздывают. — Тебя не останавливает, — замечает Фрэнк. — Верно. Но тебе всё равно нельзя с нами в поместье. Фрэнк скользит по плитке и просачивается между ножками стула, подрагивая чешуйками. — Жестоко. Так жестоко. Одинокий, оставленный чахнуть. Какая трагичная и прекрасная судьба, какое… — Всё-всё, довольно, — прерывает Гарри, спрыгивая со стола и заглядывая в шкафчик. Когда он выныривает с беконом в руке, язык Фрэнка выстреливает вперёд, с энтузиазмом пробуя воздух на вкус. Гарри сворачивает несколько ломтиков в удобный для глотания комок и протягивает змею. — Я угощу тебя, если пообещаешь остановить мелодраму. У меня и без тебя достаточно тревог на сегодня. — Вкусно, — шипит Фрэнк, пьяно покачивая головой из стороны в сторону. — Обещай, — настаивает Гарри, убирая руку с беконом и надеясь, что Драко не заявится на кухню ровно в эту минуту. Подкуп нервного питона он хотел бы сохранить в тайне. Фрэнк рьяно кивает, и Гарри позволяет ему схватить бекон широко распахнутой пастью. Змей мгновенно исчезает под столом. Гарри вздыхает, рассматривая липкие пальцы, и направляется к раковине. Страсти накалены с самого утра — грядёт День с Малфоями и необходимость тащить чёртову лампу через каминную сеть. Даже сейчас, когда Фрэнк нейтрализован, сердце тревожит всё более осязаемая перспектива опоздать, которая зловеще нависает над Гарри. — Ну же, Драко, — бормочет он, снова усаживаясь на кухонный стол. Может, будет лучше, если Драко останется наверху простукивать стены или поправлять волосы — или чем он там занимается. Воспоминание прошлой ночи всё ещё вспыхивает внутри с бурной живостью, а извивающееся существо вместо того, чтобы успокоиться после поцелуя, окончательно сорвалось с вожжей. К счастью… точнее, теперь уже к сожалению, у ситуации пока не было шансов перейти черту неловкости. Драко понятия не имеет, насколько переломными были вчерашние события. И даже не представляет, что он поцеловал растерянного, возбуждённого, предположительно гетеросексуального и быстро влюбляющегося Гарри Поттера. Поэтому вчера он завалился в дом, аккуратно сложил одежду и без лишних слов нырнул под одеяло. К тому моменту, когда Гарри отыскал одобренное расположение для каждого предмета своего гардероба, Драко уже свернулся калачиком и тихонько сопел, пошевелившись только для того, чтобы прижаться к Гарри холодным телом. А сейчас… Сейчас без двух минут десять, и за всё утро они перекинулись лишь парой фраз: «Боже правый, нам точно надо идти?»,  «Будешь тост?» и «Следи за своим змеем, пока я не пустил его на чучело». —  Ну что ж, давай покончим с этим, — вздыхает Драко, появляясь на кухне с большой сумкой, закинутой на плечо, и дорогой на вид корзинкой в руках. — Со стороны может показаться, что ты не в восторге от родителей, — тихонько говорит Гарри, всё ещё не до конца понимая, в каких отношениях Драко с Люциусом и Нарциссой. Хоть бы кто подсказал. Драко фыркает. — Ты прекрасно знаешь, что они хороши в ограниченных дозах, — отвечает он. — Очень ограниченных. Не забудь свой… это, — добавляет Драко, указывая на поблёскивающий клочок воздуха рядом с камином, где надёжно спрятана лампа под промышленным объёмом дезиллюминационных чар. — Маловероятно, — мрачно отзывается Гарри. Драко вскидывает бровь. — Что ж. Одежда сочетается, причёска… сойдёт, противообидчивые доспехи приготовлены… надеюсь. Сердце Гарри сжимается чуть сильнее. Надежда, что сегодняшний день окажется приятнее мракоборческой физподготовки, потихоньку улетучивается. — Ага. — Он через силу улыбается. — И на крайний случай у меня всегда есть Селестина. Уголки губ Драко подрагивают, взгляд на мгновение смягчается. Корзинка в руках похрустывает, когда он перехватывает её поудобнее, привлекая внимание Гарри. Тот сводит брови. — Это наш подарок? — уточняет он, недоверчиво рассматривая подарочный набор. Внутри несколько коробок с печеньем — некоторые названия Гарри видит впервые, — красиво упакованный сыр и две бутылки выдержанной медовухи. Подарок вполне привлекательный, просто Гарри никак не может поверить, что они с Драко не приготовили для Малфоев чего-то более… экстравагантного. Драко на мгновение прикрывает глаза и умудряется выразить вселенское негодование одним тихим вздохом. — Только не говори, что хочешь поменять корзину. Если ты не заметил, сегодня Рождество и все магазины закрыты. — Нет, я просто хотел сказать… а подарок не маловат? Драко издаёт короткий смешок. — То есть ты забыл, насколько легче проходит ежегодное фиаско, с тех пор как мы оставили попытки впечатлить родителей подарками? — Да нет, просто, эм… я думал, что ты купишь корзинку с тремя бутылками медовухи, — нескладно врёт Гарри и немедленно жалеет о своих словах. Взгляд Драко ожесточается. — Я бы никогда не купил три вещи, — раздражённо говорит он. — Ты прекрасно знаешь. — Прости, ляпнул не подумав, — бормочет Гарри. «Плохие цифры», — напоминает он себе. — Тебе лучше поторопиться, иначе отец сожрёт тебя живьём. Пошли, а то опоздаем, — говорит Драко с обвинительной ноткой в голосе, которая заставляет Гарри насупиться. — Я уже сто лет как готов, — бормочет он себе под нос, прихватывая лампу, и следует за Драко в языки пламени. Гарри никогда не любил летучий порох.

* * *

Выйдя из малфоевского камина, он испытывает внезапную благодарность к своему пальто: в комнате царит арктический холод. Гарри едва успевает окинуть взглядом отполированный мраморный пол и четыре гигантских картины — по одной на каждую стену, — прежде чем дверь распахивается, впуская маленькую эльфийку-домовика в неожиданно чистой красной льняной наволочке. — О боже, — восклицает она, прижимая обе ладони к лицу. — О боже, боже. Господин Малфой, мистер Поттер, Сенька очень сильно извиняется. Сеньке пришлось тушить маленький пожар на кухне, сэры, — объясняется она, сморгнув слезу на потемневший участок наволочки и хлопая огромными голубыми глазами. — Прошу прощения, сэры. — Всё в порядке, — поспешно говорит Гарри, подавляя инстинктивное желание защитить эльфийку. Сколько бы ни прошло времени и сколько бы раз Рон ни подтрунивал над Гермионой по поводу Г.А.В.Н.Э., один взгляд на эльфийку воскрешает воспоминания о добром друге Добби. Она не сводит глаз с Гарри и часто дышит. — Успокойся, Сенька, ради всего святого, — говорит Драко, а потом с улыбкой добавляет: — Какой же праздник без маленького инферно? Уши Сеньки опадают, и она громко выдыхает. — Вы так добры, — вздыхает она. — Мистер Малфой рассердится.  — Очень может быть, — признаёт Драко, разматывая шарф, и рассеяно похлопывает Сеньку по плечу, направляясь к двери, — но ты же его знаешь. Отец ужасно скучает, когда нет поводов для нытья. Гарри и Сенька обмениваются взглядами, но почти сразу эльфийка несётся к двери, едва не сбив Драко с ног в своей спешке первой дотянуться до ручки и открыть дверь перед гостями. — Спасибо, — бормочет он, и уши эльфийки подрагивают в ответ. Взгляд огромных глаз падает на почти невидимую лампу в руке Гарри. — Мистер Малфой и госпожа Нарцисса ожидают в малом зале, если сэры пожелают следовать за Сенькой, — сообщает она, и Гарри едва не подпрыгивает от хлопка двери за спиной, когда эльфийка припускает дальше по коридору. — Если Сенька поторопится, они могут не учуять запах, — откровенничает она. — Слишком много горючего в начинке. Сенька предупреждала Билби, но у Билби проблемы со слухом. Гарри усмехается, мысленно сочувствуя несчастному Билби, который упахивается где-то в глубине поместья, и впервые замечая лёгкий восточноевропейский акцент в торопливых словах Сеньки. Драко молчит, но вид у него позабавленный. Взгляд потеплел, а выражение лица заметно смягчилось. В нём больше не читается желание «поскорее покончить с этим». — К счастью, мы приготовили ещё и гуся, — сообщает Сенька. — Может, никто не заметит. Драко фыркает. — По-моему, с каждой новой встречей в тебе прибавляется оптимизма. Сенька смеётся. Такой странный звук — что-то вроде негромкой задорной мелодии, — и Гарри поражается мысли, что домовому эльфу позволено смеяться в поместье Малфоев. Он улыбается. — Сенька понимает, что это не лесть, господин Малфой, — говорит она и продолжает, прежде чем Драко успевает ответить: — Всё готово. Сенька надеется, всё сложится так же хорошо, как в прошлом году; у нас было столько проблем с мишурой… Она не всегда поддаётся, — мрачно сообщает эльфийка, но тут же расцветает. — Подарок мистера Поттера очень красив — Сенька видит, конечно. Гарри бросает взгляд на тяжеленную бандуру, а потом отвечает уже вслед Сеньке: — О. Спасибо. Драко вскидывает бровь. — Ты его даже не упаковал? — наигранно возмущается он. Гарри показывает ему язык и следует за Сенькой сквозь лабиринт коридоров. На каждом повороте он подмечает запоминающиеся элементы: доспехи, портрет уродливой женщины. Наверно, он смог бы найти дорогу назад, но это будет серьёзное испытание: поместье огромно. Воздух здесь прохладный, а отсутствие праздничности поражает. Но если сильно напрячься, можно почуять запах жареного мяса и специй, который поднимается с нижних этажей, где упорно трудится несчастный Билби. И тем не менее, приходится признать: дом красив. Намного светлее, чище и ухоженнее, чем в последнее посещение Гарри, что неудивительно, учитывая обстоятельства. Интересно, это поместье Малфоев тоже служило декорацией к ужасам, которые творились в его двойнике? Разумеется, других ужасов, о которых Гарри уже немного наслышан. Он бросает короткий взгляд на травмированную ногу и отгоняет назойливое любопытство. Сейчас не время. — Нет, господин Малфой, Билби пока не сжёг запечённый картофель, — говорит Сенька, заставляя Гарри улыбнуться в пол и напомнить себе, что надо сосредоточиться. — Но вы его знаете, так что у Сеньки есть план «Б». Запасная картошка. В этом году Сеньку не подловят. Вот уж нетушки. А в следующем году понадобится ещё и запасная индейка, — вздыхает эльфийка, наконец делая паузу для вдоха. — Не сомневаюсь, всё пройдёт хорошо, — заверяет Драко как раз в тот момент, когда они внезапно останавливаются перед тяжёлой дубовой дверью. Она ничем не отличается от остальных дверей, мимо которых они прошли, но, похоже, это и есть место назначения. Гарри глубоко вдыхает. Сенька распахивает дверь и делает короткий реверанс. — Мистер Малфой, госпожа, ваши гости прибыли. — Спасибо, Сенька, — мягко произносит Нарцисса, вставая с дивана-канапе и присоединяясь к мужу, который стоит у камина, вытянувшись в струну и заложив руки за спину. На этот раз Гарри замечает, что все части сложного, строгого и формального образа Люциуса — чёрные. Лишь четверть дюйма белоснежного воротника осмеливается нарушить эту мрачную гармонию, а светлые волосы будто мерцают в резком утреннем свете, заливающем комнату. Мужчина выглядит устрашающе, как бы Гарри ни хотел это отрицать. Едва касаясь руки Драко одной ладонью и хмуро придерживая лампу другой, Гарри настороженно выжидает. Драко молча снимает пальто, обнажая тонкий серебряный галстук поверх ярко-бирюзовой рубашки. Малфой-старший на долю секунды вскидывает бровь. «Бунтарь», — мелькает мысль в голове Гарри, но он не спускает глаз с Люциуса. — С Рождеством, матушка, — произносит Драко, и Нарцисса улыбается. Она ничего не говорит, как будто тоже чего-то ждёт. А потом это «что-то» происходит. Люциус прищуривается, вскидывает подбородок и раскатисто запевает: — Волшебство в глазах твоих как капкан меня пленяет! Напряжённый взгляд в сочетании с романтичными словами выбивает  почву из-под ног, но Гарри быстро приходит в себя и прокручивает в голове отрывки текстов, которые успел запомнить. Волшебство в глазах… драма… капканы… пленяет... и… — Яркий свет твоей улыбки силы возвращает, — победно подхватывает Гарри, чуть громче, чем планировал. Бледная бровь дёргается, и Гарри с трудом сдерживает триумфальную ухмылку, но вовремя одёргивает себя, сильнее сжав ножку лампы и избегая смотреть на Драко. Приосанившись от успеха, он выдаёт первую строчку, которая приходит в голову: — Ты вошёл в мою жизнь, как неизбежность. Люциус хмурится. Морщинка появляется всего на долю секунды, но эта реакция не укрывается от Гарри, и, судя по замешательству на лице Нарциссы, от неё тоже. Драко тихонько ахает от удивления, и внезапно Гарри приходит в голову: может быть, раньше он никогда не бросал ответный вызов? Что ж. Дело сделано. Молчание растягивается на долгие секунды, и Гарри почти слышит напористый голосок Сеньки с нижнего этажа и ответный грохот и треск её неуклюжего товарища. А потом Люциус прокашливается. Сжимает и разжимает руки за спиной. — Разрушитель проклятий, возьми меня нежно, — пропевает он, глядя Гарри прямо в глаза. Несмотря на настораживающий подтекст, на этот раз Гарри не сдерживает улыбку. Брови Люциуса вызывающе изгибаются, и он снова начинает петь: — Прошепчи слова, не держи в оковах?  — Пузырится любовь в русалочьих строфах, — выпаливает Гарри в ответ, и успех разливается по венам. Творится какое-то восхитительное безумие, а крошечные проблески досады на лице Люциуса Малфоя приносят такое удовлетворение, что Гарри почти забывает, что они в комнате не одни. — Под парадом планет, в ночной покой?  Люциус медлит, на мгновение прикрыв глаза, как будто собирается с духом. — Займёмся сладкой любовью мы с тобой. — Какая тревожная картинка, — бормочет Драко, напомнив Гарри о своём присутствии. — Сказал: «Я гибель твоя, сердце ночи чернее», — рокочет Люциус. Он наконец выходит из жёсткой стойки и отводит руку в сторону. Гарри пристально на него смотрит. Прикусывает губу. Снова и снова перерывает архивы отвратительных стихов в голове, но тщетно.  — Боюсь, эту песню я не слышал. Люциус широко улыбается, обнажая ровные белые зубы. — У вас нет последнего альбома, мистер Поттер. — Эм… нет, у Риченды его не было, — бормочет он больше для себя. — Разумеется, — говорит Люциус. — Альбом поступит в продажу только в новом году, до тех пор его не достать. Если, конечно, не имеешь нужных связей. — Поразительно, как поменялось твоё значение «связей» за прошедшие годы, — произносит Нарцисса. Выражение её лица непроницаемо, но Гарри улавливает лёгкие нотки сарказма в голосе, и начинает проникаться к ней симпатией. — Так же поразительно, как изменились черты твоего лица, дорогая, — обиженно огрызается Люциус. — Никто не молодеет, Люциус, — говорит Нарцисса, окидывая его оценивающим взглядом. — Ширина талии тоже бывает весьма красноречива, не правда ли? Люциус ощетинивается и держится очень прямо, а Гарри заинтригованно переводит взгляд между ними. Кажется, он стал невольным наблюдателем того, чего никогда не должен был видеть — человеческой стороны Малфоев. — Только не начинайте, — вздыхает Драко. Он проводит рукой по волосам и устало смотрит на родителей. Люциус и Нарцисса молча переглядываются, и вид у них почти — но не вполне — виноватый. — Кто хочет выпить? — предлагает Нарцисса, ища взглядом домовика. — В десять утра? — брюзжит Люциус, но всё же отвечает: — Я буду медовуху, если ты настаиваешь. — Я ни на чём не настаиваю, — настаивает Нарцисса и щёлкает пальцами. — Сенька! Когда в гостиной появляется слегка подпалённая эльфийка, Гарри осторожно просит яблочный сок, следя за тем, чтобы заказ прозвучал в пределах слышимости Люциуса. Нужно доказать мистеру Малфою, что он не пьяница. Люциус не удостаивает выбор Гарри комментарием — похоже, его отвлёк запах... хорошо прожаренной еды, который принесла с собой Сенька. Он принюхивается и хмурится. — Почему пахнет горелым? Сенька поспешно делает реверанс и скрывается. — Странное существо, — вздыхает Люциус, окидывая взглядом сначала то место, где мгновение назад стояла Сенька, а затем переводит его на Гарри. — И всё же я ни разу не пожалел, что вложился в заграничную прислугу. Эти русские — большие трудяги, — доверительно говорит он.  — Мхм, — неопределённо выдаёт Гарри, не уверенный, какого ответа от него ждут. — Ему неинтересны твои огульные обобщения, отец, — говорит Драко, ладонью направляя Гарри в сторону неожиданно удобного дивана. Гарри не сопротивляется, сосредоточив все усилия на чёртовой лампе, которую дотаскивает-таки до подлокотника, и падает на мягкие подушки. Интересно, получится ли убедить Драко тащить её назад? В конце концов, это же его  лампа. — Я лишь пытаюсь поделиться информацией, Драко, — прохладно отвечает Люциус. — Не беспокойся, его мозг не взорвётся. Сомневаюсь, что он обременён знаниями. Гарри оскорблённо прикусывает щёку, стараясь сохранить нейтральное выражение. Итак, Люциус Малфой считает его тупицей. Это открытие неудивительно, но всё равно уязвляет. Интересно, как его второе «я» терпит регулярные оскорбления и обидные намёки со стороны почти-тестя. — Прекрати, — говорит Драко, и его слова тут же подхватывает Нарцисса: — Не унывайте, мистер Поттер. По крайней мере, молодость на вашей стороне… в некоторой степени. На этот раз Гарри не может удержаться от смеха. Он смеётся. Драко качает головой и тихонько фыркает. Люциус вздыхает, пристально изучая свои ладони. Нарцисса смотрит на пламя в камине; на её губах играет лёгкая полуулыбка. Это уже самое странное Рождество в жизни Гарри, а обед ещё даже не начался. Сенька возвращается с напитками, и Гарри благодарно потягивает яблочный сок, который эльфийка сочла нужным подогреть и приправить. Напиток получился вкуснейшим. — Это восхитительно, спасибо, — благодарит Гарри, пропуская мимо ушей пренебрежительное фырчание со стороны Люциуса. Наверно, не принято благодарить прислугу, какой бы деятельной и русской она ни была. Зато Сенька радостно улыбается. — Мистер Малфой, Сеньке принести подарки сейчас? Люциус утвердительно кивает, и Драко поднимается, оперевшись рукой на бедро Гарри, и, извинившись, покидает комнату. — Нет-нет, господин Малфой, — восклицает эльфийка, торопясь вслед за ним. — Сенька сходит, Сенька принесёт! — Он тяжёлый, — спокойно отвечает Драко и ещё сильнее расстраивает эльфийку, самостоятельно открывая дверь гостиной. — Тем более ты не знаешь, где подарок. Я его спрятал. — Господин Малфой! Позвольте Сеньке помочь! — выкрикивает она, испаряясь вслед за ним. До Гарри доносятся её отчаянные протесты и звук шагов Драко, пока они вдвоём удаляются по коридору. Комната снова погружается в молчание. Гарри охватывает неловкость, и он рассматривает интерьер, чтобы случайно не встретиться взглядом с любым из старших Малфоев. Просторная гостиная со вкусом оформлена в насыщенных кремовых и золотых оттенках и усеяна роскошными диванами, кушетками, креслами, изящными столами и полками. Он с некоторой гордостью узнает дерево, из которого они сделаны, — вишня. Здесь полно антиквариата и ковров, которые наверняка изготовлены гватемальскими гоблинами и стоят дороже, чем годовая зарплата мракоборца. Обстановка роскошная, но Гарри не верится, что они будут открывать рождественские подарки в комнате, мучительно лишённой праздничного настроения. Он и не ожидал увидеть здесь ёлку в мишуре и ярких гирляндах, но во всей гостиной нет ни венка, ни веточки остролиста. Это глупо, но Гарри с тоской вспоминает разношёрстные безделушки в Норе и усыпанные блёстками чулки, которые вешают Лили, Альбус и Джеймс. Даже в аскетичном доме на Гриммо висят огоньки и полка с яркими рождественскими открытками. — Можно взглянуть, мистер Поттер? — Простите? — Гарри быстро поднимает голову и встречается взглядом с Нарциссой. Она жестом указывает в сторону лампы, и Гарри только теперь понимает, что машинально снова обхватил ладонью невидимую деревянную ножку. — Эм, да, — бормочет он, захваченный врасплох, и снимает дезиллюминационные чары взмахом палочки. — Как необычно, — произносит Нарцисса. Гарри бросает на неё испытующий взгляд, но впервые в словах нет подтекста. Она улыбается. — Спасибо, — благодарит Гарри, мысленно похлопав своего двойника по плечу. Люциус прокашливается и медлит, как будто заранее понимает, что следующая фраза доставит ему физические неудобства. — Очень изысканно, мистер Поттер. Редкое проявление вкуса. Где вы её купили? Когда до Гарри доходит смысл слов, приятный трепет в груди подсказывает, в каком завидном положении он оказался. Люциус Малфой только что случайно сделал ему комплимент. И да, ситуация абсурдная, а хамоватый бывший Пожиратель Смерти — последний человек, на которого следует производить впечатление. Но здесь, в этом странном месте, логика кажется неуместной. — Это моя работа, мистер Малфой, — отвечает Гарри, ловя взгляд грифельно-серых глаз в самый нужный момент. — Неужели? — выдавливает он с искренним изумлением. Бледные брови дёргаются, выдавая внутренние метания, в которых этот человек никогда бы не признался. — Я думал, вы делаете столы и другую мебель. Гарри криво усмехается, решая умолчать о том, что столы — это сейчас самый больной вопрос. — Я занимаюсь разными проектами. Кстати, недавно мы начали экспериментировать со стеклом, — внезапно продолжает Гарри, оживляясь от воспоминаний. — Мы купили несколько выдувных трубок и сейчас пробуем сделать стакан — это довольно увлекательно. — Мы? — переспрашивает Нарцисса, заправляя прядь светлых волос за ухо. — О, я имею в виду нас с Артуром Уизли. И малышка Мора нам помогает — дочь Джинни и Блейза, — говорит Гарри. — Мы с ней проводим много времени в мастерской, пока в школе каникулы, а родители заняты работой. При упоминании Уизли, Люциус морщится и переводит взгляд на окно, но Нарцисса улыбается и склоняется ближе, сцепив ладони. За последние двадцать лет возраст почти не сказался на её лице, но его выдают сетка морщинок на истончившейся коже и узловатые пальцы в серебряных кольцах, усыпанных бриллиантами. — Мора прекрасная девчушка, — говорит Нарцисса с лёгкой тоской в глазах. — Но мы с ней давно не виделись. Нужно послать сову Блейзу. Как он поживает? — Хорошо, — заверяет Гарри. — Как и всегда. К его удивлению, Нарцисса негромко смеётся. — Рада слышать. Мне всегда казалось, что он положительно влияет на Драко, ещё со школьных лет. Люциус фыркает, Нарцисса бросает на него пристальный взгляд. — Хочешь что-то добавить, Люциус? — Нет, — угрюмо отзывается он. — Не женитесь, мистер Поттер, — советует Нарцисса. — Со временем все мужчины превращаются в своих отцов, и нет нужды пояснять, какими неприятностями это может обернуться для вас. Гарри улыбается. Вопреки ожиданиям, он начинает получать удовольствие от происходящего. — В таком случае не будем упоминать твою мать, — бормочет Люциус, не отрывая взгляда от пейзажа за окном, и добавляет: — Куда подевался Драко? И куда пропала эта проклятая эльфийка? — Сенька извиняется, мистер Малфой! — восклицает она, вбегая в комнату с подарками. Драко появляется вслед за ней с чем-то громоздким и тяжёлым в руках, но резко останавливается, устремив взгляд в точку слева от Гарри. Тот слишком поздно понимает, что забыл восстановить заклинание. — А, — говорит Гарри и вздыхает. Проводит рукой по волосам. Пожимает плечами. — Я сделал тебе лампу! — сообщает он, хотя теперь в этом нет никакой нужды. Секундное удивление на лице Драко тает, и теперь он раздражающе спокойно присоединяется к общей компании, скинув свою ношу на свободный диван.  — Уверен? У Гарри панически перехватывает дыхание, мысли путаются, пытаясь выдать подходящую ложь. — Это правда, — настаивает он, потихоньку краснея. — Я сделал её в мастерской. Драко удивлённо вскидывает бровь. — Не сомневаюсь. Я имел в виду… Ты уверен, что это не лобстер? Или чашка? Или набор разделочных ножей? Гарри растекается по дивану и на мгновение прикрывает глаза. — Ты ужасный человек, — бормочет он. — С Рождеством. — Весь в мать, — вставляет Люциус. Драко возводит глаза к потолку и игнорирует отца, делает шаг к лампе и с любопытством протягивает руку, скользя ладонью по изгибам дерева — точно так же, как это сделал Гарри, когда впервые увидел её. Без лишних слов Гарри вытаскивает палочку, зажигает лампу в стеклянном абажуре и отходит назад, чтобы полюбоваться масштабом и сложностью узоров, отброшенных тенями на стены такого большого помещения. — Поразительно, — бормочет Драко, переводя взгляд с танцующих узоров на стене на движущиеся фрагменты зелёного стекла и, наконец, на Гарри. Острые скулы едва заметно покраснели, серые глаза блестят, а губы растянуты в широкой улыбке — не усталой или сардонической, а искренней, восторженной и совершенно губительной для сердца Гарри. Он тяжело сглатывает. — Значит, тебе понравилось. — Ты запомнил. Как я жаловался, что мне не хватает лампы для чтения, — уходит от прямого ответа Драко. — А в статике она тоже работает? — Эм… — неопределённо мычит Гарри, но Драко уже выхватил палочку и тихонько постукивает по стеклу. — О, замечательно, — восторгается он, когда мягкие зеленые фигуры замирают, и комната наполняется нежным светом. — Конечно, работает, — говорит Гарри, иррационально впечатляясь своими способностями. Однако эта гордость быстро превращается в чувство несостоятельности. Его двойник точно знает, чего хочет Драко. А сам Гарри даже не подумал завернуть лампу и не смог сохранить подарок втайне до официального вручения. — М-м-м, — тихонько восторгается Драко, проводя пальцами по гладкому зеленому стеклу. Гарри задерживает дыхание, сам не зная почему. — Спасибо, — наконец говорит Драко, его глаза светятся счастьем. А потом, не давая одуматься, притягивает Гарри ближе. Руки ложатся на бёдра, губы касаются щеки, и повсюду распространяется тёплый цитрусовый аромат. Драко повторяет «Спасибо» и «Я люблю тебя», запечатлевая слова дыханием на коже. Сердце Гарри почти болезненно сжимается, пульс рвано скачет, а извивающееся существо выворачивает живот наизнанку. «Скажи что-нибудь», — шипит одинокий рациональный голос в голове, но Гарри примёрз к полу. — Подождём, пока вы про нас вспомните, — едко замечает Люциус. Гарри поражён и смущён, но благодарен за это вмешательство. Он поворачивается к мистеру Малфою, который уселся рядом с женой на канапе. Красный как помидор, Гарри выдавливает из себя извиняющуюся улыбку. — Уверен, за это время вы не растеряете своей манерности, — отзывается Драко. Нарцисса невинно хлопает ресницами, сложив руки на коленях, но Люциус сощуривается на сына. — Немного уважения не помешало бы, Драко, — вздыхает он. — Ты не собираешься вручить мистеру Поттеру его… — Он делает паузу и, поморщившись, указывает на обернутую в серебряную бумагу массу, которая занимает большую часть дивана. — Эм, это. Надеюсь, там не полено? — спрашивает он, пытаясь сострить, но вопрос всё равно звучит пренебрежительно. Драко тяжело выдыхает, бросает страдальческий взгляд на Гарри, потом присаживается на подлокотник и молча указывает на подарок. Гарри озадаченно втискивается на последние незанятые дюймы дивана и осторожно разворачивает обертку. Она сделана из мягкой, тонкой серебристой ткани, на ощупь — гладкой и прочной. Ткань переливается в зелёном свете. Внутри оказывается груда аккуратно сложенных ветвей. Теперь причина раздражения Драко становится очевидной. — Ты только посмотри, Нарцисса, — бормочет Люциус. — Это не полено, — замечает она. И чисто технически она права, конечно. Из ткани на Гарри смотрит набор гладких ветвей медового оттенка, каждая шириной с его предплечье и каждая — с небольшим изгибом, начинающимся посередине. Гарри инстинктивно подносит к лицу верхнюю ветку и рассматривает текстуру, вертит в руках, вдыхает необыкновенно сладкий аромат дерева. Он понятия не имеет, что это за порода, но понимает, что ветви особенные. Гарри поднимает взгляд. — Они потрясающие, — искренне говорит он. Драко улыбается, выстукивая пальцами нервный ритм на подлокотнике дивана. — Это сучья, — говорит Люциус так, будто ему нанесли личное оскорбление. — Это ветви венификуса, — поправляет Драко, не спуская глаз с Гарри. — Канадского венификуса, если быть точнее. Мне сказали, их волшебные свойства сильнее, чем у европейских видов… Прости, что так мало — их чертовски сложно достать хоть в каком-нибудь количестве. Название кажется смутно знакомым, и Гарри вдруг отчётливо осознаёт, насколько эти ветви особенные. Драко наверняка приложил немало усилий, чтобы их достать. Гарри делает глубокий вдох, успокаивая внезапно нахлынувшие чувства. — Не извиняйся, они великолепны, — говорит он, встречаясь с Драко взглядом. Тот слегка пожимает плечами и с притворной беспечностью откидывает волосы с лица. — Я знаю, что ты давно хотел поиграть с венификусом. Ты получил бы подарок ещё в прошлом году, но в Онтарио были проблемы с урожаем. Какое-то нашествие жуков-шаманов. Нарцисса легонько вздрагивает и опускает взгляд на руки, как будто одно упоминание насекомых могло их материализовать. — Боже мой, Драко, — наконец говорит она, возвращая лицу бесстрастное выражение, — где же ты достал венификус? Он отвечает улыбкой. — Друг с растительным бизнесом всегда приходится кстати, — говорит Драко. — Когда дело застопорилось, я изводил Блейза днями и ночами. — Он добился больших успехов, правда? — одобрительно кивает Нарцисса. — Я же говорил, как важны связи? — вставляет Люциус, но без особого рвения. Гарри продолжает увлечённо рассматривать ветви. Даже не разбираясь в древесине, он способен оценить их изысканность, а мистические волшебные свойства ощущаются едва слышным гулом — как невидимое пульсирующее энергетическое поле. Гарри никогда не дерзнёт принести этот дар в жертву к алтарю Маленького Столика, но ему кажется, что с ветвями венификуса всё сработало бы чудесным образом. — Спасибо, — наконец произносит Гарри, испытывая то ли облегчение, то ли разочарование от того, что Драко не может к нему прикоснуться из-за разделяющих их веток.  Зато он сказал: «Я люблю тебя». А как же иначе. Драко действительно любит Гарри. Другого Гарри. Того, кто мастерит лампы, а в Сочельник тащит его кормить бездомных. Гарри тихонько вздыхает от растерянности. Драко не видит его смятения — он наклонился, поднимая что-то с пола. — А вот и традиционная корзинка, — сообщает он, выпрямляясь, и передаёт подарок Нарциссе. Удивительно, но бледные глаза зажигаются энтузиазмом, и миссис Малфой с любопытством изучает содержимое. — Сыр! Ох… — Нарцисса прищуривается, поднося упаковку к глазам, чтобы рассмотреть повнимательнее. — Сыр «Пьяный козёл». Драко, ты находишь такие странные экземпляры. — Вообще, эту корзину выбрал Гарри, — сообщает он и добавляет гораздо тише: — Кажется, ты сказал, что она ассоциируется с отцом. Образ, возникший в голове Гарри, настолько комичен, что он громко прыскает от смеха, чем немедленно привлекает внимание всех в комнате. Даже Люциус отвлекается от жадного изучения этикетки на бутылке медовухи. — Что-то не так, мистер Поттер? — вопрошает он. — Простите Сеньку, — прерывает их негромкий голосок. Внутренности Гарри подскакивают от облегчения. — Не желают ли сэры и госпожа пройти в обеденный зал? Рождественский ланч скоро будет подан. Драко потягивается и встаёт с дивана, одаривая Гарри улыбкой. — Пойдём. Пришло время основного мероприятия. Его слова вызывают тревогу, но Гарри отмахивается от этого чувства, аккуратно прикрывает свой венификус и следует за Драко и Сенькой, которые снова соревнуются на пути к двери. В конце концов, это всего лишь обед.

* * *

В отличие от остального дома, столовая Малфоев богато украшена к празднику: стол задрапирован тканью благородного тёмно-бордового оттенка и уставлен сверкающим серебром; огромная ёлка с нетающим снегом, который выглядит совсем как настоящий, сгибается под весом сверкающих безделушек; а Билби под бдительным оком Сеньки наготовил столько праздничной еды, что хватит накормить небольшую страну. Но Гарри почти не обращает внимания на окружающую обстановку, заворожённый подарком Малфоев. Даже еда на тарелке остаётся нетронутой из-за этого… нечто. — Что с тобой? — тихонько интересуется Драко, склонившись вдоль их стороны огромного стола и едва не пырнув Гарри вилкой в бедро. — Я не могу от него оторваться. — От лебедя? — От лебедя, — подтверждает Гарри, ковыряя еду в тарелке и медленно покачивая головой. — А что с ним? — шепчет Драко. Гарри несколько раз моргает, но лебедь остаётся на прежнем месте. Он никогда в жизни не видел ничего похожего на это... изделие, украшающее край стола. Лебедь пристально следит за ним в ответ. Сенька с Билби извлекли подарок по щелчку пальцев Люциуса между третьим блюдом из дыни и нынешним блюдом из жареного мяса с овощами. Драко невозмутим. Ситуация его как будто забавляет, но Гарри выбит из колеи. Он даже не понимает, что перед ним: сюрреалистичный пейзаж или обнаженная женщина. Или жуткий стеклянный лебедь. — Так что тебя смущает? — повторяет Драко, склоняясь ещё ближе. — Иногда я подумываю о том, чтобы зашить тебе рот, пока ты спишь, — мрачно говорит Нарцисса. — Что мы будем с ним делать? — шепчет Гарри. — Не забудь позвать домового эльфа, — огрызается Люциус. — Ты за всю жизнь ни одного стежка не сделала. Драко улыбается уголком рта. — Что за вопрос? Разумеется, мы поставим его в Гостиную Кошмаров вместе с другими Кошмарными Вещами. Гарри хмурится. Его взгляд неумолимо возвращается к лебедю. — Какой же он уродливый. — Конечно. Они все уродливые. Почему ты решил, что в этом году что-то поменяется?— уточняет Драко. — Мне кажется, этот хуже всех, — бормочет Гарри, разглядывая зловещую стеклянную морду и пытаясь свыкнуться с мыслью о коллекции гротескных подарков от самопровозглашенных короля и королевы хорошего вкуса. — Шутишь? — переспрашивает Драко, чуть повысив голос от искреннего изумления. — Думаешь, лебедь уродливее лося? Лося — этого аршина, которым измеряется всё безобразие? Гарри сцеживает смех в льняную салфетку, стараясь игнорировать благоговейный трепет на лице Драко, но с треском проваливается. Не переставая ухмыляться, он ещё раз окидывает взглядом лебедя и твёрдо решает отыскать коллекцию Кошмарных Вещей сразу по возвращении. — Сдаюсь. Лось хуже. — Прекрасно. Я уже начал волноваться, что произошёл сбой в матрице, — говорит Драко, засовывая в рот кусочек идеально прожаренного гуся и задумчиво пережёвывая его. — Думаю, Мора оценит лебедя. Она обожает уродскую утку, которую мы получили два года назад. Странный ребенок. Образ Моры внезапно возникает перед глазами. Гарри почти уверен, что Драко и её настоящий дядя не забыли бы о ней на Рождество. Мора столько раз его выручала, что хочется немедленно отвести девочку в Косой переулок и купить всё, что она пожелает. — Вам не нравится гусь, мистер Поттер? — спрашивает Нарцисса. Гарри поднимает голову и видит уставленные на него две пары малфоевских глаз. Это нервирует. — Нет, то есть да, конечно, — запинается он, подавляя порыв маниакально затолкать в рот всё мясо с тарелки. Вместо этого он одаривает Нарциссу спокойной улыбкой. — Всё замечательно. — Оставь его, Нарцисса, — советует Люциус, рассматривая Гарри поверх своего кубка со смесью жалости и пренебрежения, к которым тот уже привык. — Поздно исправлять вкус, особенно если он берёт начало в… незавидном происхождении. Вскипев от ярости, Гарри откладывает приборы и уже собирается ответить, но на колено ложится ладонь, и раздаётся тихое: — Он говорит не про родителей, ты же знаешь. Нарцисса бросает на мужа резкий осаживающий взгляд, комната словно наэлектризовывается. — Эти маглы были отвратительными существами, — несколько пристыжено бормочет Люциус. — Насколько знаю, они и сейчас не лучше, — говорит Гарри чуть громче, чем следовало, подавляя злость, которая клокочет внутри. Люциус не в первый раз его задел, но каждая попытка наряду с жирной едой, лебедями и язвительными замечаниями усиливает давление. Гарри хочет сбежать отсюда, прихватив венификус, лампу и Драко, который стал самым верным союзником в этой вакханалии. Но он так не поступит. Хотя немного свежего воздуха не помешало бы. Совсем чуть-чуть. Из обеденного зала его словно выкачали. — Я выйду на минутку, — говорит Гарри, положив салфетку рядом с тарелкой и поднимаясь из-за стола. — Сенька, принеси одежду, — зовёт Нарцисса, пока он направляется к двери. — Я не виноват, что он такой чувствительный, — бормочет Люциус, и это последнее, что слышит Гарри, выйдя в коридор. Он быстро шагает, выбирая случайные повороты и надеясь на лучшее — дорога напрочь стёрлась из памяти. Когда Гарри уже кажется, что он окончательно заблудился, ноги выносят его в огромный вестибюль с мраморным полом, где возвышается вычурная изогнутая лестница и наряженная ёлка — ещё выше, чем та, что в столовой. Но самое прекрасное в интерьере — пара дверей, которые, хотя и заперты, определённо ведут к свежему воздуху. Не замедляя шага, Гарри взмахивает палочкой, и серия тяжёлых щелчков вышибает засовы, двери распахиваются, а нога предательски подкашивается.  Он скользит по мрамору. В последний момент руки цепляются за дверную ручку, останавливая тело. Сердце бешено колотится, ладони скользят по холодной латуни. Последнее, чего Гарри хотелось бы, — это бесславно закончить жизнь у парадной двери малфоевского дома. Правильно говорит Блейз: время всегда найдётся. Тряхнув ногой, он выходит на портик и глотает ледяной, пахнущий зимой воздух. Прислоняется к ближайшей каменной колонне и закрывает глаза. Они болят — верный признак усталости. Гарри вдруг чувствует себя старым. Уставшим, старым и объевшимся, хотя едва осилил половину четвертого блюда из обещанных семи. — Только не это, — стонет он, вспомнив, с каким упоением Сенька описывала огромные, пропитанные коньяком кексы — своё фирменное блюдо. Гарри открывает глаза. Солнце потихоньку скрывается за горизонтом, заливая пространство жидким оранжевым светом. Сколько же он провёл за столом? Здесь красиво. Обескураживающе красиво. Он вздыхает. — Подумал, тебе захочется выпить. Гарри оборачивается на голос Драко. Светлые брови взволнованно приподняты, а рука протягивает тяжёлый стеклянный стакан с неопределённой коричневой жидкостью. К чёрту. Гарри одним глотком опустошает большую часть горячительного содержимого. — Не волнуйся, я не собирался просидеть тут всю ночь… вечер… или сколько там времени. — Гарри хмурится. — Я уже ничего не знаю. И это только первая выпивка за день. Драко мягко улыбается. Потом пожимает плечами, забирает у Гарри стакан, приканчивая напиток, и изучает стеклянное дно. — Прости за отца. Иногда он ведёт себя как… — Заноза? — заканчивает Гарри. — Я хотел сказать «кусок говна», но можем использовать твоё определение. Гарри смеётся. — Спасибо. — Самое интересное — мне кажется, что он уже несколько лет не пытается тебя обидеть, но привычку сложно изжить. — Драко прислоняется к широкой колонне рядом с Гарри, и их плечи соприкасаются. Он вздыхает. — Мать не оставляет попыток его выдрессировать, но мы-то понимаем, что битва обречена. Гарри провожает взглядом закат, давление в голове ослабевает. — Она немногим лучше. Почему она до сих пор зовёт меня «мистер Поттер»? — Она всегда звала тебя мистер Поттер, — говорит Драко. — Изменений можно не ждать. Так не бывает. — Люди не меняются? — Только не Малфои, — говорит Драко, соединяя их пальцы на холодной поверхности камня. — Я бы поспорил, — почти шёпотом отзывается Гарри, вздрагивая от внезапного порыва ветра, который треплет волосы. — Выбери неизведанный путь. — Разовая акция, — бормочет Драко, но уголок рта приподнимается в едва заметной улыбке. — Я непоколебим. На этот раз Гарри целует его не раздумывая.

* * *

Несколько минут спустя душевное равновесие Гарри частично восстановлено благодаря Драко и отменному огневиски, и он возвращается за стол, принимаясь за четвертое блюдо с чуть большим энтузиазмом. Малфои ещё спорят, но рот пока никому не зашили. Хороший знак. — Боже правый, — говорит Люциус, наконец заметив их возвращение. — Что ты сделал с волосами? Гарри инстинктивно поправляет взъерошенную ветром шевелюру, умудрившись испачкать волосы подливкой с вилки, которую забыл отложить. Брови Люциуса дёргаются в немом отчаянии. — Погода сегодня… эм, буйная, — выдавливает Гарри, мгновенно желая провалиться сквозь землю. — Буйная? — тихонько подшучивает Драко, скрыв половину лица за кубком. — Заткнись, — шепчет Гарри, пиная его под столом и наслаждаясь искоркой озорства, которая вспыхивает внутри. Драко фыркает и бормочет что-то, подозрительно похожее на «скормлю тебя лебедю». — Сенька, тарталетки, пожалуйста, — зовёт Нарцисса, и недоеденный гусь Гарри испаряется. Осталось три блюда. А потом… Честно говоря, он не уверен, что будет потом. — Ты точно не хочешь остаться на ночь, Драко? Гарри не отрывает взгляда от замысловатой тарталетки, которая только что возникла перед ним. Необязательно смотреть на Драко, чтобы представить его выражение, и Гарри почти слышит скрежет зубов. — Нет, мам, спасибо. — Я думаю, вам стоит переночевать здесь. — Знаю. Но я очень хотел бы вернуться домой. — Я сказала Сеньке приготовить твою спальню. — Спасибо. У меня дома есть спальня. — Драко делает паузу. — У нас дома есть спальня. — Мистер Поттер тоже может остаться. — Очень щедро с твоей стороны, — сухо говорит Драко, откидываясь на спинку стула. Нарцисса вздыхает. — Не надо так. Гарри слушает молча, отчасти пытаясь идентифицировать круглые фиолетовые кусочки в своей тарталетке, отчасти размышляя о том, что — по его скудному опыту — все матери в сущности одинаковы. Они могут быть нежнее, жёстче, прямолинейнее, но все хотят защитить своих детей, сдувать с них пылинки в любом возрасте и мечтать о том, чтобы проводить больше времени вместе. — Прости, — уже гораздо мягче говорит Драко. — Но ты же знаешь, что здесь я плохо сплю. И Гарри тоже. Гарри порывисто вдыхает и прикусывает губу. Действительно, ведь здесь многое произошло. Это так. — Ты бы прекрасно спал, если бы соизволил принять усыпляющее зелье, которое я постоянно предлагаю, — вставляет Люциус, сузив глаза. — Ты бы заснул хоть здесь, хоть на грёбаной метле. Что-то в его голосе заставляет Гарри поднять голову; Сенька спешит наполнить кубок Люция медовухой, а пальцы Драко крепко сжимают салфетку на коленях. Нарцисса деликатно жуёт тарталетку и устало смотрит в окно, как будто знает, что будет дальше, и совершенно не заинтересована в происходящем. Когда Драко отвечает, его голос звучит натянуто. — Предпочту вообще не спать. — Вернёмся к этому разговору, когда отсидишь пять лет в Азкабане. — Пожалуй, поверю тебе на слово, — огрызается Драко, подаваясь вперёд и яростно впиваясь приборами в тарталетку. Застигнутый врасплох внезапным напряжением, Гарри с тревогой смотрит кругом и случайно встречается глазами с Нарциссой, сидящей напротив. Её рот печально кривится, она бросает на Гарри разочарованный, но заговорщицкий взгляд, который тот возвращает после мимолётного замешательства. — Ты… — Довольно, Люциус, — мягко вмешивается Нарцисса. — И прошу, оставь нам немного медовухи. Люциус мрачно хмурится, но замолкает, отодвинув тарелку и уткнувшись в кубок. — Ты в порядке? — шепчет Гарри, искоса глядя на Драко, который медленно жуёт, сжимая нож и вилку побелевшими пальцами. Драко встречается с ним взглядом сквозь растрёпанные волосы как раз в тот момент, когда остатки еды исчезают. Нетронутая тарталетка Гарри тоже испаряется, унося с собой тайну фиолетовых кусочков. — Ещё два блюда.