Всё, что случилось по глупости

      Популярность. Как же сладко это звучит. Аж мурашки бегут по коже и под коленками появляется холодок. У вас нет? А у Славы, да. Кому карьерная лестница, а кому американские горки. Славу всё устраивало. Теперь уже и на улицу просто так не выйдешь. Его везде узнавали и иногда даже просили сфотографироваться, на что парень охотно соглашался, особенно, если речь шла о молоденьких девушках. На стримах, которые Карелин устраивал и раньше, теперь можно было собирать больше денег, что уж и говорить об аудитории, в чьём полку прибывало с каждым днём добровольцев. Разве не это в народе называют простым понятным словом «счастье»? Жизнь прекрасна! Но всё же не сравнимое с этим всем исключительное удовольствие артисту доставляли концерты. Раньше о подобной роскоши парень мог только мечтать, а теперь залы, до отказа забитые фанатами, и эмоции, которые те дарили, были для Карелина высшей степенью признания и мотивацией двигаться дальше. С песнями у Славы по-прежнему было напряжённо, но он, наверное, был единственным исполнителем, которому для того, чтобы собирать площадки, не нужно было иметь ни одного хита.       А кроме того, за парнем числилась и ещё одна заслуга — это диалоги с Мироном. Да, они продолжали общаться в твиттере, обмениваясь последними событиями и своими мнениями на этот счёт. Фёдоров, конечно, не всегда отвечал и часто был немногословен, но и эта малость вызывала у Карелина такой восторг, что сравнить его с чем-либо ещё было трудно. Тёплое, родное чувство долгожданного внимания со стороны кумира согревало одинокую душу. Он всегда писал первый, в противном случае, разговора не состоялось. Правда, когда парень реально перегибал палку Мирон не стесняясь посылал его, но, наверное, он тоже страдал от одиночества, а потому, в конечном счёте, всегда прерывал Славины монологи, краткими, содержательными ответами, превращая их в диалоги, как и задумано сервером.       Вскоре и друзья Гнойного заметили некие изменения в его поведении, но решили ничего не расспрашивать об этом, уверенные в том, что если Слава захочет, то сам всё расскажет. Не убивается, и ладно будет. А Карелин тем временем стремился не упустить момент и максимально подняться на волне хайпа. Он уговаривал Замая организовывать побольше концертов, зависал на стримах и ходил на работу. А однажды вечером по пьяной лавочке, Слава рассказал корешам, что ему в твиттер пришло приглашение от организаторов канала СТС, которые предложили исполнителю сниматься в новом телешоу «Успех» в роли судьи. Парни поржали над ним, точно подмечая, что это скорее всего вершина карьерной лестницы товарища Гнойного, и придя к мнению: «Да ну их нахуй», закрыли эту тему.       Слава активно продавал свой образ и давал интервью совершенно успешного и состоявшегося репера, пока это было возможно. Но неизбежное всегда подстерегает в самых неожиданных местах. Особенно теперь, когда Гнойный находился в центре внимания и был совершенно беззащитен перед массами.       Очередной день прошёл по заезженному сценарию и ничем не отличался от тысячи других, которые Слава провёл наедине с обязывающей рутинной работой. Вернувшись поздно вечером домой он привычно подёргал компьютерную мышь, заставляя процессор загудеть, а экран загореться, затем заварил себе чаю и зашёл на свою страничку в соцсети. Немного полистав обновления, парень открыл новые письма и среди них не сразу обратил внимание на то самое послание, предназначавшееся ему от весьма навязчивого собеседника. Когда Слава открыл и прочитал сообщение, единственное в диалоге, у него буквально спёрло дыхание. Сердце в груди забилось быстрее, а руки предательски задрожали, подгоняемые воспоминаниями и новыми перспективами, летевшими в его адрес по милости отправителя. Перечитывая сообщение снова и снова, он чувствовал, как его охватывал страх. Давление резко подскочило, а в ушах зазвенело так, словно парня только что оглушили. Неизбежность ситуации давила мёртвым грузом, как и ощущение беспомощности удушающе вцепившееся в пересохшее горло. Мысли в голове путались, не имея возможности сложиться в единый план действий. Только одно стало ясно наверняка, и пока это было первое и единственное, что ему, по всей видимости, придётся сделать.

— Добрый день. Я по поводу вашего предложения, поступившего неделю назад. Вы просили меня подумать над ним. И, знаете, я согласен.

***

      Мирон, находясь ещё в заспанном полусонном состоянии, не спеша помешивал утренний кофе в турке. Вот уже несколько дней подряд он нормально спал и хорошо высыпался ночами. Депрессия наконец свалила на все четыре стороны, уступая место полноценному отдыху, а настроение заметно улучшилось и больше не попадало, по мнению психиатра, под описание нестабильного. Должно быть, не малую роль в этом сыграл, как ни странно, Гнойный. Он каждый день что-нибудь да писал Мирону, и разброс интересующих его тем для диалога был воистину безграничным. Слава, то неожиданно начинал выспрашивать мнение Мирона относительно какого-нибудь забытого Богом произведения любого из существующих писателей, не зависимо от темы и направленности работы, то дурачился и неуместно шутил, как пятиклассник, а на пьяную голову не редко подкатывал к Фёдорову при помощи тошнотворных пошлых шуток. Это было так необычно и не стандартно, что каким-то необъяснимым образом манило и интриговало искушённую натуру Мирона. Он, должно быть, совсем утратил чувство собственного достоинства, раз продолжал поддерживать переписку с таким типом как Гнойный. Иначе объяснить своё поведение Мирон просто не мог, но и желания послать Карелина куда подальше, пока тоже не возникало.       Дни пролетали быстро и относительно спокойно, вот только расслабляться было ещё слишком рано. Самое время взять себя в руки и заняться подготовкой к грядущему состязанию. До баттла с Дизастером оставалась всего неделя, а он хоть и учил свой текст бессонными ночами, но всё ещё не закончил его. В голове то и дело вертелись идеи, которые казались достойными для того, чтобы выступить с ними на мировом уровне, но Мирон никак не мог изложить их на бумагу. Всё же баттлить в стиле Гнойного он был не способен, а преобразовывать правильные мысли и умозаключения в формат панчей стоило огромных усилий даже исполнителю с его стажем.       Билеты на самолёт, разумеется, были уже куплены, и летел он не один. Саня любезно предложил ему вместе поехать в Америку, когда интересовался его самочувствием пару дней назад. И Мирон, испытывав неописуемую благодарность, согласился. Отступать уже было некуда, позади Москва — в прямом и переносном смысле. Концерт в Олимпийском мог оказаться под угрозой в случае очередного провала Оксимирона на баттле. Столь призрачная, но столь умопомрачительная мечта исполнителя вот-вот могла стать реальностью. Осталось пройти последний рубеж на пути к ней.       Мирон снова сидел за столом и снова пролистывал злосчастную тетрадь, крепко сжимая в руке ручку. Счётчик концентрации зашкаливал. Он то одухотворённо начинал что-то писать, то, хмурясь, размашисто зачёркивал неровные строки. Снова гудел компьютер, отображая вкладки с какой-то инфой, а Фёдоров пытался погрузиться в атмосферу баттлов. Воссоздать ту обстановку и то эмоциональное состояние, которое смогло бы ему помочь сдвинуться с мёртвой точки. И, кажется, у него это получилось. Процесс пошёл быстрее, а материал уже был более годным.       В тот день он тоже не закончил работу над текстом, но время ведь ещё было.       Так прошло ещё два дня, в течение которых исполнитель собрал самые необходимые вещи в чемодан и до конца осознал насколько он нихрена не готов баттлить с американским вышибалой через пару дней, а заботливые друзья вдобавок решили устроить ему своеобразные проводы, закатив не фиговую такую пирушку в баре с кучей еды и выпивки. Они искренне радовались и поддерживали Фёдорова, но в данной ситуации это только сильнее давило, обременяя парня больше, чем когда-либо. Что ни говори, а предстоящая встреча была большим шагом как для Оксимирона, так и для всего русского репа. На плечи Фёдорова легла серьёзная ответственность и не оправдать ожидания на этот раз было нельзя. В разгар тусовки Мирон узнал, что некоторые его друзья тоже собираются лететь в Америку и фанаты, возможно, отправятся за ним на другой материк. Оставалось надеяться, что это произойдёт другими рейсами и не все смогут позволить себе лететь первым классом, как было указано в их с Саней билетах. Всё-таки что-что, а группа поддержки у Оксимирона была отменная и их вера в него воистину не рушима.       Вечер в баре прошёл на «Ура». На душе Мирона стало немного спокойнее и даже характерная нервозность временно притупилась под воздействием спасительного алкоголя, обещая всё же скоро вернуться с удвоенной силой. Но сейчас парень чувствовал себя безмятежно, и больше ему ничего не нужно было вовсе. Находясь уже дома и слегка пошатываясь, Фёдоров снял кроссовки, небрежно оставляя их рядом с небольшим чемоданом, он переоделся, принял душ и пошёл спать. Вылет был назначен на завтрашнее утро, и ему следовало отдохнуть и протрезветь хоть немного. Уже лёжа в кровати Мирон взял в руки телефон, чтобы завести будильник, как вдруг вспомнил, что Слава так и не написал ему сегодня, впервые за последнюю неделю. Это уже даже стало казаться странным, а алкоголь без колебаний поддержал идею написать первым.

— Привет. Я завтра улетаю.

      Долго ждать ответа не пришлось.       — Вау! Ну, что ж, удачи.       — Порви его там за меня. А я обязательно посмотрю на это по телику.

— Я даже не сомневаюсь.

      — Эй!       — Я не для себя. Я стрим сделаю.       — Кому-то же надо будет переводить.

— А ты что знаешь английский?

      — На уровне пятого класса, да.

— Ну, тогда мне жаль тебя огорчать, но это тебе не поможет.

      — Ну, я же могу и спиздеть, если чё.       — Никто же всё равно ничего не поймёт.

— Какой же ты мудак.

      — Какой есть.       — Ладно, солнышко. Пока.       — Я буду болеть за тебя всем сердцем.       — Удачи!!!

— Пока, — он отложил в сторону телефон, повернулся на другой бок и вскоре крепко заснул.

      Утро началось с будильника. Мирон недовольно разлепил глаза, ощущая лёгкие симптомы похмелья. Всё же было ещё очень рано, но нужно ведь успеть привести себя в относительный порядок и добраться до аэропорта. Их рейс был только через три часа, но утренние пробки обещали слегка продлить их маршрут. Благо, в такую рань ещё не очень сильные, так что времени должно хватить. Мирон, преодолевая сонливость, оделся, умылся, затем, перехватив чего-то съедобного из холодильника, похватал сумки и покинул квартиру. А тем временем на улице его уже ожидало такси и добрый друг, который предусмотрительно сообщил ему, что они подъехали.       Аэропорт. Такой же, как и тысячи других, большой, шумный, забитый снующими туда-сюда людьми. И процедуры весьма однотипные: очереди, рамки и бирки на малогабаритный багаж. Они наконец заняли свои места в салоне, ожидая взлёта. Сколько перелётов уже было у Мирона за плечами не сосчитать, да и у Сани тоже. Всегда одинаковая взлётная полоса и ощущения полёта уже даже не пугали, как в далёком детстве. Самолёт плавно набирает скорость, поднимается в воздух и выравнивается. Порядок. Теперь можно расслабиться. Лететь им предстояло примерно 13-14 часов. Главное со скуки не сдохнуть.       Мирон достал из пакета всё ту же потрёпанную жизнью тетрадь и открыл на последней странице. Заметив это, Саня заинтересованно заглянул в неё.       — Что это? — спросил он. Озадаченно рассматривая каракули, кляксы, циферки и скобочки.       — Текст для баттла.       — А что за цифры и…       — Ну последовательность типа. Что зачем говорить буду. Но это всего лишь черновик.       — …       — Сейчас перепишу всё и будет норм. Но третий раунд не закончен. Надо его как-то эпично завершить.       — Ну, ты сначала перепиши, а там глядишь и дойдёт до тебя. А то это ж пиздец. Как ты тут вообще что-то понимаешь, — Саня откинулся на спинку кресла, скорее всего, собираясь подремать.       — Да. Я так и сделаю, — Мирон достал новую, чистую тетрадку и начал переписывать текст, а когда закончил, то неожиданно даже для самого себя написал недурную такую концовку к третьему раунду.       Ну всё, Америка, встречай!