Всё, что случилось по глупости

      Сегодня в «1703» было очень шумно и непередаваемо весело, на что само-собой был повод, хотя едва ли в нём обычно здесь нуждались. Громкая музыка и радостные возгласы звучали со всех сторон и вполне могли бы сбить с толку трезвого человека, благо Мирон уже этим не страдал. Алкоголь в баре лился рекой, и его количество в крови постоянно росло, что, естественно, не мешало суровым реперам просить бармена повторять заказ раз за разом. Фёдоров быстрее обычного сегодня напился, поскольку сам же являлся виновником торжества. Да и как он мог не отметить свою собственную победу, когда на неё ушло столько сил моральных и физических, сколько он давно уже не вкладывал в баттлы. Конечно, читать на другом языке оказалось далеко не комильфо, но он справился и теперь вполне мог себе позволить обмыть это дело по полной программе. Народу в баре уже привычно было много, что давно считалось здесь нормальным, и кто бы что ни говорил, а эмоции, которые дарили именно эти люди, были для Мирона не менее ценными, чем триумфы, приходящие в его жизнь с каждым годом.       Только этим утром они с Саней вернулись в Петербург, а уже вечером друзья закатили вечеринку в его честь, и Мирон, невзирая на лютую усталость, всё же счёл своим долгом присутствовать. Атмосфера в баре стояла до боли родная и привычная. Мирон чувствовал себя расслабленно в своём втором доме среди людей, которые давно стали его семьёй и останутся ей уже навсегда. Их поддержка и вера в него иногда становились единственным, что заставляло двигаться дальше, несмотря ни на какие препятствия. И с ними всё вокруг преображалось, меняясь буквально до неузнаваемости: и туры, и концерты, и даже простые попойки.       Ну что ещё нужно для счастья? Только они и…       — Привет.       И глупые сообщения в твиттере.       — Чем занят?       Телефон Мирона повторно завибрировал, и тот всё же почтил его вниманием.

— Праздную свою победу.

      — Мм-м… Ну да. Иногда надо.

— Завидуй молча.

      — Ой, да было бы чему.       — Как будто ты знаешь, что значит бухать по-настоящему?       — Пьёте там своё мартини, девочки.

— Иди на хрен.

      — Не обижайся, принцесса.       — Я любя.       Мирон фыркнул, прочитав последнее сообщение, но ничего напечатать в ответ не успел, так как пришло новое оповещение:       — Хочешь увидеться?       Фёдоров был достаточно пьян для того, чтобы, не подумав, просто ответить:

— Да.

***

      Гемора у Славы который день уже было достаточно. Бесконечные звонки арендодателям и одни и те же диалоги уже порядком надоели, а подробности, которые выяснялись непосредственно при разговоре, были и того хуже. Найти нормальную, недорогую квартиру в Питере едва ли представлялось возможным. Всё свободное время Слава мотался по адресам, отчаянно выискивая ту самую, единственную, способную стать его пристанищем на следующие пару месяцев, но времени, как назло, катастрофически не хватало. Парень много работал и, кроме обычной работы, нужно было не забывать про концерты и стримы, которые безусловно являлись важной частью дохода. А новое жильё неизбежно означало двойные затраты на всякого рода мелочи, без которых тем не менее выжить было невозможно. Голова шла кругом от количества обязанностей на двадцать четыре часа в сутки. Благо хоть, ребята помогли собрать и перевезти вещи нынче утром, хоть как-то облегчая ситуацию. Да, вы не ослышались, именно перевезти. Ведь буквально вчера случилось чудо и он наконец-то смог положить ключи от новой хаты к себе в карман. И всё начинало налаживаться. Казалось бы, сиди дома, распаковывай и расфасовывай по полочкам «вроде бы все» вещи, но ведь это же было бы слишком просто и логично. Наверное, именно поэтому, вместо того чтобы разгребать бардак в квартире, Слава сейчас ехал на такси в «семнашку», куда его даже не пустят.       Карелин колебался. Он был безумно не уверен в своём решении, но желание наконец увидеться с Мироном всю плешь проело. Игнорировать его и дальше было просто невозможно, а идти у него на поводу и вовсе казалось абсурдом. Слава расплатился с водителем и вышел из такси неподалёку от бара, опасливо направляясь к нему. И только сейчас, когда он стоял у чужих закрытых дверей, внутренние метания усилились в разы. Он на автомате достал из кармана мобильник и написал Ему: «Я приехал», после чего настало время напряжённого ожидания.       На улице было прохладно. Весь день лил дождь, а к вечеру и без того многочисленные лужи стали напоминать небольшие озёра. Ветер трепал его тёмные волосы, пока Слава отречённо всматривался в пустынные улочки, которые вели к оживлённому шоссе. Прошло уже минут пять, а ответа так и не последовало, из-за чего парень расстраивался всё больше. Он, небось, просто насмеялся над Славой, а тот бросил всё и примчался по первому же зову. Должно быть, стоило поехать домой пока его не спалили трущимся на чужой территории без видимой на то причины. И думай потом, что сказать и возможно ли вообще оправдать своё присутствие чем-либо. Поразмыслив ещё минуту, Слава снова вызвал такси, но стоило ему опустить телефон в карман, как дверь наконец открылась и из неё нетвёрдой походкой вышел мужчина. Слава повернул голову и их взгляды встретились, совсем как тогда перед судьбоносной битвой. Он был всё таким же: спокойным, уверенным, недосягаемым, каким его и запомнил Карелин в момент их первой встречи. Образец восхищения и поклонения молодёжи, а также подражания для сотни-другой начинающих недореперов страны. Птицей высокого полёта, способной задеть самые потаенные струны души одними только словами, которые срывались с его губ, словно со страниц священного писания. Он мог абсолютно всё и ему за это ничего не будет, хотя многие считали по-другому, но тем не менее это было так. Держаться на публике не хуже политиков или знаменитостей было в крови у этого человека, и он справлялся с этой задачей великолепно, знал, когда надо нагнать пафоса, а когда пошалить в рамках шоу. Но несмотря на это, Карелину безумно хотелось увидеть его настоящего такого, каким Фёдорова не видел ещё никто, и сохранить этот образ в сердце навсегда. Он помнил его взгляд тогда. Как дрожали его губы, как властно, но в то же время беспомощно он хватался за Славу, словно тот был спасательным кругом. Слава всё ещё чувствовал его призрачный вкус по большей части сигарет, но и пряного адреналина тоже. Испуганный, смущённый, он был такой чувствительный в его руках. Высокомерный придурок, а на деле слабый подросток, тешащий своё самолюбие всеми этими регалиями.       Слава облизнул пересохшие губы и стал подниматься по ступенькам.       — Надеюсь, твоя свита не потеряет тебя.       — Скажу, что был на аудиенции с простолюдинами, — Мирон мягко улыбнулся.       — Оу, — Карелин выдержал небольшую паузу. — Спасибо за оказанную мне честь, — он остановился совсем близко от него и неуверенно коснулся чужого тонкого запястья. Холодные пальцы прошлись по ладони двинулись выше, заскользили по предплечью, пересекли его в районе локтя и едва коснулись рубашки на поясе. Мирон спокойно наблюдал за его действиями не отталкивая, но и не предпринимая ничего в ответ, что придавало партнёру уверенности. — Ну как там Америка? Пожалуй, я воспользуюсь случаем и возьму у тебя интервью, — Слава решительно сжал его бедро, прижимаясь теснее и обжигая чужой висок горячим дыханием.       — Встань в очередь, — Фёдоров скользнул рукой по сильному плечу обтянутому плотной тканью куртки, плохо соображая, что происходит. — Может, для меня сделаешь исключение? — мягкий шёпот коснулся чувствительной ушной раковины.       — С чего это вдр… м-м, — но договорить Мирон не успел, Слава резко ухватил его за подбородок и впился в слегка обветренные губы долгожданным поцелуем. Фёдоров вцепился пальцами в ворот его куртки и даже попятился назад, но Карелин уверенно шагнул навстречу, прижимая к себе парня сильнее и заставляя смириться с лаской. Страстно и безумно горячо Слава услаждал чужие губы, как отчаявшийся бредивший только их упоительной сладостью человек. Карелин припёр парня к стене бара настойчиво и страстно целуя, а Фёдоров в свою очередь слабо, но всё же отвечал ему, запрокидывая голову из-за низкого роста и должно быть даже не представляя, как положительная реакция заводила партнёра. Осмелев, Слава углубил поцелуй, увереннее лаская чужой язык своим, исследуя предоставленную территорию и соблазнительно сминая пухлые губы, на которых отчётливо ощущался привкус алкоголя. Он откровенно трогал его, не стесняясь оглаживал безупречные бёдра и сжимал бока, почти физически ощущая жар нежной кожи под лёгкой рубашкой. А Мирон натурально горел в чужих объятиях, пьянея ещё больше от натиска и сильных рук гуляющих по всему его телу.       Неизвестно, сколько бы это могло продолжаться, но в кармане у Славы завибрировал телефон и, тяжело дыша, им пришлось прервать поцелуй, после чего Карелин на автомате достал телефон. Он разблокировал устройство и диспетчер любезно сообщила ему, что такси подъехало по указанному адресу, не тратя время на раздумья, Слава сжал крепче запястье Мирона и потащил его следом за собой по направлению стоянки.       — К-куда…? — недоумению Фёдорова не было предела.       — К тебе.       — Что?! Нет! Слава… Подожди, — парень выдернул руку из захвата, заставив Карелина тем самым остановиться и развернуться к себе.       — Почему?       — Потому что! С чего это нам… То есть с чего это мне вести тебя к себе. Да и в баре… меня ждут, — его голос слабо дрожал, пока он пытался сформулировать свои мысли в осмысленные предложения.       — Скажи, что тебе захерело! — Слава настаивал. Он не собирался обламываться после того, что произошло между ними только что. Тем более, что Мирон находился в таком подходящем состоянии.       — Слава…       — Поехали просто посидим, выпьем, попиздим за жизнь. Ты сказал, что не против увидеться, и я приехал…       Мирон колебался, но ещё немного поразмыслив, он всё же развернулся и пошёл обратно к бару.       — Жди здесь, — донеслось до Славы, после чего парень скрылся за поворотом.       Карелин довольно улыбнулся и двинул на стоянку в поисках машины, пока та не смотала, а через пару минут вернулся Фёдоров и, будучи уже в куртке нараспашку, безмолвно сел в такси на заднее сидение.       Слава ликовал, как ребёнок, усаживаясь рядом с водителем, после чего Мирон назвал свой домашний адрес и машина тронулась с места в нужном направлении. И вся ситуация казалась бы до боли знакомой, если бы не была настолько новой и интригующей прямо сейчас. Карелин в который раз уже за сегодня пытался убедить себя в том, что всё это реально происходит, что это не очередной бред его воспалённой фантазии, и попутно мотал на ус бесценную информацию, которую он теперь точно запомнит на всю оставшуюся жизнь, чего бы ему это не стоило.       Такси остановилось в одном из многочисленных элитных питерских дворов, и, расплатившись с водителем, парни вышли из машины. Мирон пошёл вперёд прямиком к высокоэтажной новостройке, затем они миновали на удивление чистый подъезд и остановились у одной из дверей, ожидая, пока Мирон откроет её.       В первый раз оказаться в Его квартире оказалось ужасно волнительно. Не сразу вспомнив, что нужно разуться, Слава увлечённо разглядывал интерьер в гостиной, который было видно из коридора: светлые обои и ламинат резко контрастировали с тёмным диваном и небольшой стенкой, расположившейся напротив, в которой отдельное внимание привлекали разноцветные корешки многочисленных книг за прозрачными стеклами, а рядом стоял компьютерный стол с ноутбуком и кипой разбросанных по нему бумаг.       — Что ты будешь пить?       Слава резко вернулся в реальность. Он даже и не заметил, что его покинули.       — Доверюсь твоему выбору.       Карелин пошёл на голос и оказался на кухне, по которой уже шурстел Оксимирон. Светлый стол с уютными диванчиками сразу бросился в глаза, а вдоль противоположной стены тянулся тёмный гарнитур с витиевато украшенными стёклами. Слава сел за стол и перед ним поставили стопки и бутылку. Пока Мирон мутил закуску, Слава задумчиво расчехлял упаковку.       — А у тебя тут уютно, — прокомментировал он, разливая жидкость по рюмкам. — Не то что на съёмных, порой даже обои не везде наклеены.       — Спасибо, — Мирон улыбнулся, поставил на стол закуску и сел напротив парня. Он, как и Карелин, взял стопку, и они опустошили их.       — Ммм… — Слава поставил стопку и, потянувшись к бутылке, прочитал название на этикетке. — Нихера. Он же… — но Мирон перебил его.       — Да. Дохера.       Карелин поднял на него глаза, возвращая бутылку на место.       — Я польщён, — он самодовольно улыбнулся, на что Мирон поспешил его одёрнуть.       — Не держу дома дешёвого алкоголя, — он отвёл взгляд.       — Я это исправлю, — Слава подлил им ещё коньяка и взял ёмкость в руку.       — Много чести, — Мирон также взял свой бокал, и они снова выпили.       — Привести меня к себе. Не слишком ли рискованно?       — Ты сам настаивал.       — А ты часто делаешь то, о чём просят другие?       Фёдоров завис, не зная, что ответить на такое заявление.       — Ну, если что, я тебя из-под земли достану, — нашёлся он худо бедно.       — Теперь точно расхуячу чё-нить, — Слава заулыбался, а Мирон строго предостерёг его.       — Только попробуй. Компенсировать будешь.       — Если сексом, то без базара.       Мирон усмехнулся, подливая им ещё алкоголя.       — В таком случае, будешь снизу, — он снова выпил.       — Не сегодня, — Слава засмеялся, глядя на недоумённое лицо Фёдорова, а тот едва не подавился дорогостоящей жидкостью.       — Иди нахуй. Я не заинтересован в мужчинах.       — Да-а-а? Тогда, должно быть, не с тобой я целовался около часа назад?       — Должно быть, — Мирон смутился бы, если бы не был уже так пьян. Он не мог объяснить, почему позволял Славе целовать себя. — Ты не видел мой телефон? — Но то, что ему понравилось напрягало в разы больше. Поэтому он решил сменить тему.       — Не ебу, — Слава тоже въехал, потому взял в руку стопку и быстро выпил её содержимое. А Мирон, пошарив в карманах и куртки тоже, задумчиво пробубнил:       — Я не могу его найти.       — Да не похуй ли? Позвонить, что ли, надо? — без интереса спросил Слава.       — Ага, любовнице. Сказать, чтобы сегодня не приезжала, — но Карелин и бровью не повёл, только вытащил из кармана свой телефон и положил его на стол.       — С моего набери. Скажи, что сегодня у тебя любовник. И не ебёт, — Мирон не сразу сориентировался.       — Я номер не помню, — он встал рядом со Славой и сложил руки на груди. А тот, плеснув себе ещё коньяка, опрокинул в себя рюмку, поднял на Фёдорова глаза.       — Ну тогда придётся её лично нахуй послать, как приедет, — Карелин поднялся из-за стола и вытянулся, теперь уже глядя на Мирона сверху вниз. — Слушай, давай что-нибудь посмотрим.       — Что? — от неожиданно поступившего предложения Фёдоров замялся.       — Ну, не знаю, кино какое-нибудь, — упорствовал Карелин.       — Ладно, идём.       Слава взял коньяк и стопки, и они двинули в гостиную.       — Что смотреть-то будем? — спросил Мирон, усаживаясь за стол и включая ноутбук.       — Да что угодно. На твой вкус.       Фёдоров пару минут пошарился в интернете, выбирая наиболее подходящую киноленту, после чего включил телевизор и запустил её крупным планом. Слава тем временем неторопливо разливал коньяк по стопкам, оставив которые, он удобно развалился на диване, усеянном маленькими подушками. Когда Мирон подошёл к нему и сел рядом, Славе как-то сразу бросилось в глаза, каким уставшим и напряжённым выглядел парень, и он не был бы собой, если бы не счёл своим долгом расслабить его.       — Слушай, давай ещё выпьем, — он взял стопки и отдал одну Мирону, продвигаясь ближе и игриво вглядываясь в чужие глаза. Они махнули, после чего смелости у Славы прибавилось. Он коснулся чужого бедра и повёл рукой выше под свободную рубашку к поясу, осторожно коснулся тёплой кожи над массивной пряжкой, проходясь по её покровам шершавыми подушечками. Мирон попытался отстраниться, но ему не позволили. Карелин ухватил его за подбородок и повернув к себе, мягко поцеловал. Так нежно и опьяняюще. На такие ласки невозможно было ответить отказом. Ведомый ещё столь непривычными ощущениями контакта с мужчиной, Мирон поддавался ему в надежде, что этим обойдётся, но не тут-то было. Он резко вернулся в реальность, когда почувствовал, как Слава методично расстёгивает пуговицы на его рубашке одну за другой и наседает до того уверенно словно всё, что между ними происходит было само собой разумеющимся. Мирон прервал поцелуй. Завязалась перепалка.       — Если не отвалишь, завтра точно с лестницы спущу!       — Лады, — Слава опустил руку ниже и коснулся чужой топорщившейся ширинки. — Ты тоже хочешь, — самодовольно заметил он.       — Если ты пытаешься собрать на меня компромат…       — Да нахуй надо. Я уже выиграл у тебя и в этом больше не заинтересован.       — А почему тогда?       Карелин замолчал. Если бы было так просто ответить на этот вопрос, он бы ответил, а пока всё на что его хватило так это:       — Радею за твоё сексуальное благополучие. И всё тут.       Руки Славы уже во всю гуляли по крепкому телу, давно расправившись с преградой в виде тонкой ткани. Он возобновил поцелуй, попутно заваливая Мирона на диван и нависая над ним, а когда воздуха стало не хватать, Карелин отстранился от чужих губ, медленно спускаясь к чувствительной шее. Крепкие зубы спешно прошлись по татуировке, несильно закусив её по центру, тут же зализывая покрасневшую кожу языком. Мирон рвано выдохнул, а Слава двинулся ниже, преодолевая угловатые ключицы, но стоило ему коснуться губами соска, как Фёдоров не выдержал:       — Что ты, блять, делаешь? — голос сильно просел, и от него у Славы мурашки побежали по спине.       — Мм-м… ну это вроде как ласки.       — Я знаю, как это называется, — возмущению парня не было предела. — И я не собираюсь спать с тобой, — его голос звучал твёрдо, несмотря на алкогольное опьянение, но Слава не мог отказать себе в удовольствии увидеть больше, чем Мирон позволял кому-либо ещё.       — Хорошо. Остановимся на дрочке, — предложил альтернативу Карелин.       Он всеми силами игнорировал собственное возбуждение, которое стреляло в голову, как ни странно, сильнее обычного — и это он ещё даже не притронулся к себе. Но такое опьяняющее желание меркло по сравнению с чужим, куда более важным и таким зависящем от него прямо сейчас, что Слава неожиданно для себя хотел удовлетворить партнёра настолько же сильно, насколько и выиграть у него на баттле в своё время. Похоже всё, что было связано с Мироном, вызывало у парня неподдельный интерес и ничем не обоснованное стремление понравиться столь важной персоне не только для индустрии.       Он расстегнул чужую ширинку и нырнув рукой под резинку боксёров, обхватил пальцами возбуждённый внушительный член. Мирон закусил губу и сильнее впился пальцами в плечи Карелина, а тот не теряя времени стал надрачивать ему, внимательно следя за реакцией на свои действия в подёрнутых голубых глазах. Сначала медленно, но постепенно всё увеличивая темп. И вот уже его рука уверенно ходит по стволу, собирая первичные капли, выступающие на налившейся головке и облегчая движение ладони с их помощью. Ответная реакция партнёра доставляла почти физическое удовольствие. Фёдоров вскидывал бёдра, теряясь в ощущениях и рвано, прерывисто дышал, суча ногами и мечась под умелыми настойчивыми ласками. Его грудная клетка высоко вздымалась, и Слава, ведомый сим зрелищем, склонился ниже и вобрал в рот сосок посасывая и лаская его языком. Чужие пальцы зарылись в его растрёпанные волосы и послышался первый приглушённый стон наслаждения, от которого мурашки побежали по спине. В паху Карелина заныло с новой силой, но он проигнорировал это, продолжая неспешными поцелуями спускаться вниз к поджимающемуся животу, что предвещало приближающуюся разрядку. Наконец, когда член в руке стал подёргиваться, Слава не сбавляя темпа, навис над Мироном облокотившись на локоть рядом с его головой и поцеловал его, а отстранившись он услышал хриплые стоны и в следующую секунду руку заполнила горячая, вязкая сперма. Славе было невыносимо жарко, а сердце стучало, как сумасшедшее. Он никогда не забудет того, что увидел. И хотя собственное желание било по мозгам не хуже алкоголя всё, что сделал Карелин, так это наспех вытер руку об рубашку Мирона и лёг на бок рядом с ним. Он обнял Фёдорова поперёк живота, прижимая к себе теснее и молча уставился в телевизор на всеми забытый фильм. А когда спустя пару минут Карелин перевёл взгляд на парня, то обнаружил, что тот крепко спит. Слава ещё какое-то время смотрел на него, копаясь в своих собственных мыслях и чувствах, пока тоже не заснул.

***

      Утро началось с настойчивого звонка в дверь, который, по всей видимости, не раз уже повторялся. Слава недовольно разлепил глаза и тут же умилился представшей перед ним картине: Мирон крепко спал, прижимаясь всем телом к нему, и через равные промежутки времени обдавал ровным дыханием чувствительную кожу на шее. Вот и как тут было удержаться и не поддаться искушению вчера вечером? Но насладиться зрелищем Карелину не дали. Пришлось аккуратно подняться, чтобы не разбудить спящего и пойти открывать. Слава немного резко распахнул дверь, недовольно смерив взглядом представшего перед ним офигевшего Рудбоя.       — Чё надо? — спросил он.       — А где…? — начал было парень, но ему не дали договорить.       — Спит. Чё надо?       Рудбой достал из кармана телефон и протянул его Славе.       — Передай ему, как проснётся.       Карелин забрал его и не прощаясь закрыл перед Ваниным носом дверь. А когда Слава вернулся в комнату, то увидел, что Мирон осоловело потирал глаза сидя на краю дивана.       Карелин подошёл ближе и положил телефон на стеклянный столик, после чего опустился рядом. При виде потеряшки, Мирон шокировано посмотрел на Славу.       — Откуда он у тебя?       — Рудбой привёз только что.       — Ты что…?! Он… же… — Мирон мог бы и дальше продолжать возмущаться, но Слава не позволил ему этого, прерывая невнятные речи настойчивым поцелуем.