Всё, что случилось по глупости

      Вот уже вторую неделю Слава ходил довольный, как кот, натрескавшийся сметаны. Как счастливчик по жизни и самый настоящий любимчик судьбы, хотя едва ли он мог так бы себя назвать ещё пару тройку дней назад. Настроение было настолько хорошее, что даже работа не могла его испортить, но и удовольствие она доставляла сомнительное. Слава по-прежнему уделял ей много времени и дико уставал от столь тягостных обязательств, но странная окрылённость вселяла надежду на лучшее. На душе стало спокойнее, а «планы», которые он ненавидел, строились в голове сами собой и нацелены были на счастливое Совместное будущее. Не было желания ни вспоминать, ни думать об имеющихся проблемах, а уж вопросы по их решению он и вовсе оставил до лучших времён. И хотя изредка просыпающийся в голове здравый смысл настойчиво твердил, что плохая идея — вот так не обращать внимания на столь насущные обстоятельства, Слава стоически игнорировал его, продолжая думать совсем не о том. Тягучая лёгкость и нега позволяли забыться и расслабиться в своих согревающих объятиях. И всё, чего он хотел, это просто сохранить в груди это теплое и безмятежное чувство ещё хотя бы ненадолго.       Такие эмоции не возникали сами собой уже очень давно. В последние пару лет их дарили только наркотики и действительно стоящие победы в баттлах: с соперничеством, с безупречным текстом и по-настоящему сильным оппонентом напротив. И так как со вторым ему вообще никогда не везло на сто процентов, именно первое и предположили все знакомые Славы. Что он снова стал употреблять. Слишком уж умиротворённым и счастливым тот казался им со стороны. И только близкие друзья знали, что дешмань его так никогда не торкала, а что покруче Славе нынче средства не позволяли. Да и если бы Карелин закидывался, то они точно бы являлись непосредственными участниками мероприятия. И в горе, и в радости, как говорится. Однако, эти знания не давали его корешам ровным счётом никакого преимущества. Им, конечно, было не привыкать к Славиной придури, но неясность ситуации немного беспокоила их. И всё же парни не сговариваясь решили игнорировать всё происходящее прекрасно понимая, что Слава всё равно им вряд ли расскажет правду.       Конечно, после той ночи с Мироном, каких-то колоссальных изменений в их отношениях не произошло. Ну разве что теперь время от времени Слава дежурил на чужой лестничной клетке, полный оптимизма и неоправданной надежды на лучшее. Первую неделю его стоически игнорировали (причём и в твиттере, который снова переполнился монологами, тоже). Но даже это не сбивало боевого настроя парня, а скорее, наоборот, навевало воспоминания и ощущения дежавю. Уже не в первый раз он боролся за внимание Мирона. Что-что, а терпение у Славы было, как у русского народа, безграничное.       Да и кроме этих славных посиделок Карелин был озабочен ещё и съёмками в телешоу. На днях он повторно наведался в студию для записи первой серии программы и, по правде говоря, развлечение это оказалось так себе. От постоянного недосыпа рубило на съёмках жёстко и среди всех этих звёздных людей, чувствовал он себя, мягко говоря, не в своей тарелке. Пить алкоголь на шоу было запрещено, а песни убаюкивали, совсем как мамкины колыбельные в далёком детстве. Но испытание он, конечно же, выдержал с завидной стойкостью, да и играть на публику Гнойному было не впервой, а выносить кому бы то ни было приговор оказалось довольно забавно, особенно если тот был неожиданным. Вообще, участие в телевизионном шоу не доставляло жадной до адреналина натуре особого удовольствия. Ни в какое сравнение ни с баттлами, ни уж тем более с концертами оно не шло.

***

      Мирон чувствовал себя ужасно уже несколько дней подряд. После того, что произошло между ним и Славой, разобраться в себе казалось невозможным. Здравый смысл кричал о неправильности сложившейся ситуации, ссылаясь на безоговорочную гетеросексуальность, а мысли и чувства не позволяли выбросить Славу из головы и вернуться к привычному образу жизни. Душевный раздрай истязал морально и выматывал физически. Он мало спал и плохо питался, заменяя перекусы сигаретами, а употребление здоровой пищи чашками кофе. Усталость одолевала его с новой силой, но забыться и отдохнуть отчего-то стало непосильной задачей. Бесконечные размышления обо всём происходящем заставляли копаться в себе, а ужасающие предположения на свой счёт натурально сводили с ума.       Тем же занимался и товарищ Гнойный, который, как на зло, не оставлял Мирона в покое, изрядно действуя на нервы. Теперь он приходил несколько раз в неделю и коротко звонил в дверь. После чего несколько часов сидел в подъезде и ни с чем уходил, чтобы через пару дней появиться снова. В такие моменты он всегда писал Мирону в твиттер, где тот также не отвечал ему. Однако, Слава не ломился и не возмущался. Он просто терпеливо ждал разрешения оказаться в квартире.       — Привет.       — Как дела?       — Хм… В чём дело?       — Я же не был плох в постели?       — Эй не делай поспешных выводов! У нас же даже не было секса!       — Я правда не плох в постели!       — Ну по крайне мере так говорила моя бывшая.       — …       — Вот блять…       Мирону казалось, что он всё ещё чувствует прикосновения Славы, совсем не такие мягкие, как женские. Особенно остро они ощущались одинокими ночами и казались до ужаса реалистичными. Но больше всего убивало то, что ласки были непозволительно приятными.       — Знаешь, я переиграл уже во все игры на своём телефоне.       — Бля, это реально скучно.       — В следующий раз возьму с собой кроссвордов.       — Может, хоть книгу какую дашь почитать?       — Эту тысячеликий герой, например.       — Я отдам, как домой соберусь.       — Пожалуйста.       Мирон понимал, что это не правильно — так игнорировать парня. Нужно было поговорить с ним и всё объяснить. Но что он должен сказать? И как объяснить то, в чём ты сам не можешь разобраться? Он теперь был даже не способен понять свою собственную позицию. Раньше оставаться с мужчиной было табу. Но, судя по ощущениям, он явно симпатизировал Славе. И что ему теперь делать с этим, он попросту не знал.       — Можно я пиццу на твой адрес закажу.       — Я после работы, голоден как волк.       — Не переживай, я сам заплачу.       — Пиздос, у меня денег не хватает.       — Отстой.       Послышались тихие щелчки замка, а когда дверь открылась Мирон утвердительно кивнул в знак того, что парень может войти. Слава несмело приблизился к нему и переступив порог квартиры, захлопнул дверь.       — Это типа, я прощён?       — Я что, по-твоему, баба, чтобы обижаться? — повисло молчание. Слава не стал нарываться. Мирон и так говорил очень холодно и выглядел слишком серьёзным. — Я просто хотел побыть один. Мне надо было подумать, — он развернулся и пошёл на кухню.       Карелина не удивляло такое поведение парня, но, несомненно, их маленькая шалость того стоила. Слава, немного поколебавшись, всё же разулся и направился следом за Мироном на кухню, а когда он вошёл, то услышал сухое:       — Садись. — Слава сел за стол, и перед ним неожиданно поставили тарелку с горячим супом. На недоумённый взгляд парня, Мирон ответил просто: — Ты же написал, что голоден.       — Ты что, готовил для меня?       — Мне что, заняться больше нечем? Просто совпало так, — он подошёл к окну и открыл его, затем достал из пачки сигарету и закурил, нервно затягиваясь. — Или ты думал, что я питаюсь только в ресторанах?       — Да, — соврал Слава. Мирон его проигнорировал, переходя к главному.       — Слушай, зачем ты начал ходить сюда? — он снова затянулся. — Это же не твой дом и ты знал, что я не буду тебя впускать.       Услышав это, Слава отвёл от него взгляд и, уткнувшись в тарелку, попробовал варево на вкус. Оказалось, очень даже неплохо. Слава мог и круче, конечно, но это тоже было ничего.       — Не знаю, — пробурчал он. — Просто хотел увидеться.       Мирон снова затянулся.       — Ты понимаешь, что так не должно быть? — Фёдоров смотрел в упор, скорее ставя утверждение. А Слава стоически игнорировал этот взгляд, наслаждаясь ужином. — Ты тоже мужчина и это неправильно.       Не поднимая головы Слава поднял на него взгляд, о который разбились все аргументы Мирона.       — У меня более свободные взгляды на жизнь.       — Но…       — Почему ты так упорно ищешь причину для того, чтобы не быть со мной? — Слава не тактично перебил его и выдержав эффектную паузу продолжил. — Ты так боишься не оправдать чьих-то ожиданий? Я же не прошу тебя ничего афишировать.       — Да-а-а? То есть ты думаешь, что никто ничего не заметит? — Мирон стряхнул пепел в стеклянную пепельницу.       — Если ты про Рудбоя, то он точно не распиздит. Он молится на тебя утром и вечером, да и ему всё равно никто не поверит, — парень продолжил трапезу.       — Слава, люди не такие глупые, как ты думаешь, — упорствовал тот.       — Ты сейчас говоришь, как настоящая ссыкуха, Оксан, — парень был спокоен как удав.       — Ты в смысле не думаешь, что как минимум твои друзья станут по-другому к тебе относиться? — поинтересовался он, затушив недокуренную сигарету.       — Мои друзья дружат со мной не из-за моих сексуальных предпочтений.       — Слава, ты… — Мирон не мог поверить тому, что слышит это от Гнойного, но его снова перебили.       — Прости, но твои аргументы изжили себя. — Карелин отставил пустую тарелку в сторону. — Спасибо, — и обаятельно улыбнулся.       — Пожалуйста, придурок, — Мирон не разделял его радости, но, как ни странно, чувствовал себя менее раздражённым.       — Чаю нальёшь?       — Обойдёшься, — он вышел из кухни и направился в гостиную, а Слава вымыл тарелку и пошёл за ним следом.       Когда Карелин вошёл в комнату то увидел, что Фёдоров сидел за столом перед включенным компьютером и что-то сосредоточенно писал. Слава не хотел его отвлекать, нужно было чем-нибудь заняться, и первое, на что упал его взгляд, — это шкаф со стеклянными дверцами, полный полками с книгами. Парень открыл его и стал вчитываться в названия на корешках книг в поисках конкретного экземпляра. «Тысячеликий герой», книга в чёрной обложке, быстро привлекла к себе внимание, но, раскрыв её, Слава оторопел. Она была на чистейшем английском языке.       — Словарь на нижней полке.       Он выглянул из-за дверцы и недовольно посмотрел на Фёдорова, который, широко улыбаясь, наблюдал за ним, подперев рукой подбородок.       — Чё ж тебе на русском не читается?       — Я прочёл её в нескольких изданиях, — слёту ответил Мирон. — Русское издание стоит в спальне на полке.       Слава поставил книгу на место и пошёл в спальню, в которой он до этого ещё не был. Двухспальная, застеленная идеально белыми простынями кровать сразу привлекла к себе особое внимание. Стоило Славе только представить, как Мирон бы смотрелся на этих простынях страстными, бессонными ночами, внизу живота в тот же миг начало тянуть. Но он мужественно взял себя в руки и принялся искать книгу, которая пока являлась единственной целью визита в спальню. Кроме кровати в комнате также расположился и большой, светлый шкаф-купе с огромными зеркалами и рабочий стол с навесными полками над ним, а окна занавешивали массивные тёмные шторы.       Слава вернулся в гостиную и увлёкся чтением, а Мирон продолжил заниматься своими делами, не обращая на парня больше ни какого внимания. Следующие несколько часов прошли в тишине, но Фёдоров прервал её, когда стало уже достаточно поздно для гостей.       — Слава, езжай домой, — он перевёл на парня строгий взгляд, а тот, в свою очередь жалобно попросил:       — Можно мне остаться?       — Нет, — строго запретил Фёдоров.       — Почему? Я же уже ночевал у тебя и ничё.       — Я вызову тебе такси, — проигнорировал высказывание Мирон.       — Вызывай. Я не поеду, пока не закончу читать главу, — он перелистнул очередную страницу.       — И долго тебе ещё? — сдержанно спросил собеседник.       — Всё, кроме первого предложения, — Слава откровенно веселился. Он не собирался никуда уезжать.       — Слава, это не смешно! Вали домой. Я хочу спать.       Слабоватый аргумент для Гнойного.       — Пиздуй. Я захлопну дверь.       Спорить было бесполезно, и это порядком раздражало. Но, может быть, Славе надоест сидеть одному, и он действительно уйдёт. Мирон решил не тратить своё время зря и пошёл в душ. Он устал от этого товарища и своих мучительных мыслей о нём. К чёрту всё! Фёдоров просто переоделся и лёг спать, стараясь игнорировать данность чужого присутствия в квартире.       Слава остался один в комнате. Его огорчало, что Мирон на трезвую голову не такой сговорчивый, как по пьяни, но он понимал, что это всего лишь временное неудобство. Рано или поздно парень привыкнет к нему и тогда добиться желаемого расположения уже не составит труда.

***

      Мирон проснулся рано, на улице только-только начинало светать. Всегда хмурое небо сегодня вновь не изменило своим привычкам и грозилось с самого утра разориться проливным дождём. Фёдоров поднялся и вышел из комнаты, направляясь в гостиную, где так и остановился в дверном проёме. Слава мирно спал на кромке дивана, там же, где и сидел. Его голова покоилась на боковой спинке, ноги свисали на пол, а руки слабо удерживали всё ту же раскрытую книгу. Мирон непроизвольно улыбнулся, каким же милым казался Слава, когда спал. Совсем другой человек. Как собственно и в жизни. Он действительно оказался совсем не таким, каким раньше видел его Мирон. Под плотной обложкой похуиста крылся очень настойчивый и целеустремлённый герой, который всего добивался сам. Он не боялся упасть и не упускал возможности подняться. И это пугало. Мирон, возможно, бы мог, но не хотел и опасался доверять Славе. Он уже не раз так ошибался, но в случае с Гнойным почему-то становилось страшнее всего. Понять мотивов Славы было невозможно, он был другим человеком, и куда больше Фёдорова угнетало то, что он не мог понять даже самого себя.       Мирон тихонько подошёл к дивану и присел рядом с ним на корточки. Пальцы едва коснулись спутанных волос парня, но он одёрнул себя, и только аккуратно забрал из чужих рук книгу и положил её раскрытую корешком вверх на маленький столик. А затем встал и пошёл на кухню готовить кофе.       Слава проснулся где-то через час от дикой боли в спине. От неудобной позы затекло, казалось, всё, что только могло, но, немного размяв мышцы, он всё же двинул на кухню, с которой приятно тянуло кофе. Мирон улыбнулся, завидев унылую физиономию парня, и предложил, потягивая горячий кофе:       — Возьми кружку в крайнем шкафчике и наливай.       — Я не люблю кофе. Чай есть? — Мирон задумался.       — Да. В верхнем шкафчике. Слава заварил чаю и сел за стол напротив парня.       — У тебя сегодня хорошее настроение? — неуверенно поинтересовался он.       — Считай, что да, — Мирон мягко улыбнулся.       — Мне можно будет вернуться дочитать книгу?       — Да, но у меня начинается подготовка к Олимпийскому и у нас с ребятами будет много работы. Так что пиши мне, как надумаешь прийти. Я буду говорить, есть у меня возможность или нет.       — Замётано. А когда у тебя концерт? — Слава отхлебнул горячего чая из кружки.       — Шестого.       — О, круто. Тоже замучу концерт в каком-нибудь клубе шестого.       — Хм, — Мирон коротко прервался. — Как знаешь.       Так, переговариваясь ни о чём, они позавтракали, и Слава засобирался домой.       — Ты не работаешь сегодня? — поинтересовался Мирон, провожая Карелина, который на данный момент обувался.       — Нет, сегодня же суббота. Можно отсыпаться, — он выпрямился, снимая с вешалки куртку. — С пацанами надо ещё увидеться, — Слава застегнул куртку и потянулся к замку.       — Ладно, пока, — Мирон подошёл ближе, чтобы закрыться, но тут Славу осенило.       — Ах да, чуть не забыл, — он обвил талию Фёдорова, прижимая его к себе и впиваясь в губы быстрым, настойчивым поцелуем. Мирон растерялся от неожиданности, но Слава так же скоро отстранился и выскользнул из квартиры, захлопывая дверь. А Мирон неожиданно для самого себя, как и в первый раз, смутился.

***

      С тех пор прошло почти две недели. Слава ещё несколько раз приходил к Мирону, и вместе они проводили тихие, спокойные вечера. Мирон не выгонял Славу больше, но и не останавливал, когда тот решал уйти. Фёдоров действительно много времени проводил за подготовкой и организацией предстоящего мероприятия. А Слава всё понимал, да он и сам много работал, поэтому они с Мироном в основном переписывались. Пока Фёдорову не пришло время улетать.       — Ну что, в добрый путь!       — Передавай привет Путину.

— Обязательно.

— С этого и начну.

— А вообще спасибо.

      — Всегда пожалуйста.       — Порви там Москву.

— Ну раз ты так просишь.

— Всё для тебя, Сонечка.

***

      Это утро уже не казалось Мирону особенным. Всё проходило по плану отработанному годами. Быстрые сборы, микроавтобус и семь часов дороги до Москвы. Грандиозное событие трепетно предвкушала вся команда Оксимирона. Каждый из них знал, что это будет мегаэпично. А потому настроение у компании было отличное. Концерт состоится уже завтра вечером, а сегодня их ожидали игры и диалоги в качестве развлечения в пути, заразительный смех и прерывистые сьёмки долгожданного путешествия, перекусы на стоянках и пускание слюны на обивку сидения или чьё-то дружеское плечо. Вообщем будет весело. Мирон любил ездить со своей командой, это было одним из самых дорогих душе событием. С ними и дорога становилась в разы короче, так случилось и сегодня. Вечером они наконец добрались до Москвы, в которой стремительно темнело. Но жизнь в это время суток, казалось, только начинала набирать обороты. Москва сияла тысячами огней, завораживая своей красотой. Её величественные старинные архитектурные ансамбли выглядели абсолютно новыми, а огромные высотные здания предавали столице солидный современный облик. На самом деле город представлял собой удивительное сочетание богатого культурного прошлого и совершенного настоящего, что производило неизгладимое впечатление.       Парни отыскали отель, в котором у них были забронированы номера, уже поздним вечером. На ресепшене они зарегистрировались и разошлись по общим номерам. Каждый чувствовал сильную усталость, но удастся ли им выспаться сегодня ночью, когда мысли о завтрашнем дне выносили мозг с головокружительной силой. Мирон долго ворочался не в силах избавиться от тревоги, но под утро он всё же отключился из-за всепоглощающей усталости.       Парни подорвались ни свет ни заря и умотали в Олимпийский. Им нужно было настроить и подготовить дорогое оборудование, а также уладить все вопросы с организаторами и работниками спортивно-культурного комплекса. Мирон ни хрена не выспался и нервничал ужасно. Ответственность давила на всех парней, но его она буквально ломала. На самом деле это было безумно страшно выступать перед таким количеством зрителей. Когда-то он и представить не мог, что в будущем будет собирать стадионы. Но реальность оказалась персоной непредсказуемой и позволила Мирону сорвать джекпот. К счастью опытная команда репера умела лечить любые недуги и в их аптечке всегда было, что употребить. Закинувшись в гримёрке всем составом, парни смогли наконец-то расслабиться, а у Мирона наконец перестали подкашиваться ноги. Ну что ж, теперь можно и взорвать Олимпийский!       Зал был битком. Огромный комплекс вместил в себя просто невообразимое количество людей. Энергия здесь зашкаливала. Фанаты поддерживали Оксимирона и каждого исполнителя, выходящего на сцену, а любимые хиты они встречали восторженно громко. Команда репера выкладывалась на полную, демонстрируя свой уровень профессиональной подготовки. Адреналин в крови зашкаливал, а в голове невероятно шумело от переполняющих эмоций. Мирон, совершенно позабыв обо всём, целиком и полностью отдавал себя зрителям. А парни, как заведённые, прыгали по сцене, раскачивая и подогревая публику. Шоу было эпичным, ребята работали на износ и вот именно из-за таких эмоций и таких фанатов каждый из них так любил своё дело. И никакие деньги не заставили бы исполнителей отказаться от всего этого.       Концерт закончился головокружительным успехом. Кто-то из команды правда был не очень доволен звуком в некоторых моментах, но в целом всё прошло отлично. У Мирона сердце всё ещё заходилось в бешеном темпе и в ушах немного шумело, а парни так заебались, что завтра точно пластом будут лежать. Но сегодня они решили из последних сил хоть немного отпраздновать свершившееся событие. И потому сейчас вся команда Оксимирона расположилась в местном баре, чтобы наконец расслабиться, попить пиво и перекусить тем, чем располагало здешнее меню. Они смеялись и обменивались впечатлениями от произошедшего. Время было уже позднее и народу в заведении осталось совсем мало, только большой телевизор на стене не смолкая о чём-то бубнил, но никто его не слушал.       «И начнём с главной новости к этому часу. Популярного репера Вячеслава Машнова более известного, как Слава КПСС, избили в Санкт Петербурге. Нападение произошло на входе в клуб „Аврора”, где должен был пройти концерт реп-исполнителя».       Услышав знакомый псевдоним, Мирон обернулся к телевизору и потрясённо уставился на него, внимательно вслушиваясь в слова ведущей. Он потерял дар речи.       «Славу… избили…»