Всё, что случилось по глупости

      Острая боль от удара прошила скулу с такой силой, что в глазах потемнело. Голова резко мотнулась в сторону, и парень едва удержал равновесие, отступая на два шага назад. Нападение было неожиданным, но передышки ему не дали. Следующий удар пришёлся в солнечное сплетение, и Слава машинально согнулся пополам, выдыхая весь скопившийся в лёгких воздух. Вдохнуть снова не получалось, лёгкие ужасно жгло, а сильная боль сковала всё тело. В любом другом случае, он, конечно, смог бы отбиться от одного или двух нападавших, но не сейчас. Чужая рука уверенно вцепилась в горло и заставила парня выпрямиться, прижимая его к холодной кирпичной стене и сильнее стискивая пальцами шею в удушающем жесте.       — Нам надоело… ждать, — фраза полная ненависти прозвучала в голове приговором.       Всё произошло достаточно неожиданно. Концерт в клубе «Аврора» вот-вот должен был состояться, но его с Замаем перехватила компания мужчин и, разделив их, на Славу неожиданно напали и начали бить. Оставалось только надеяться, что Замай в порядке, но Слава не видел и не слышал его сейчас. Должно быть, он был достаточно далеко.       Из мыслей Славу вывел удар головой о стену позади себя. Картинка перед глазами расплылась, а ноги подкосились, но потерять сознание ему не позволили.       — Семнадцатое декабря, — произнёс мужчина стоящий поодаль от них. — Твой последний срок. Следующего предупреждения не будет.       Славу отпустили, и он сполз по кирпичной стене вниз, оседая на землю. Нападавшие развернулись и покинули место встречи. А у Карелина в раскалывающейся голове беспрерывно звучала роковая дата.

***

      Мирон уже в который раз порывался позвонить Славе, но боялся разбудить его. Время уже второй час ночи и в Питере тоже, Карелин наверняка уже спал. Наверное, было разумнее подождать до завтра или нет.       Фёдоров достал из пачки вторую сигарету и, прикрывая пламя ладонью, снова закурил. Они с ребятами всё ещё были в том же баре, только он стоял на улице уже минут двадцать, игнорируя совсем не августовский ветер, который продувал до костей. Мирон затянулся и выдохнул сизый дым, когда услышал, что дверь бара, позвякивая колокольчиком, открылась, после чего к нему подошёл Порчи и остановился рядом, тоже закуривая.       — В чём дело? — осторожно начал тот. — Концерт удался на славу, а ты нос повесил, — он затянулся и мягко выпустил дым из лёгких.       — Всё нормально, — Мирон снова поднёс сигарету к губам. — Должно быть просто устал.       — Звучит, как полный пиздёж. Давай ещё попытка, — он стряхнул на асфальт белый пепел.       Мирон усмехнулся. За столько лет Дарио и впрямь научился видеть его насквозь и мог раскусить, как нефиг делать, не прилагая при этом усилий как таковых. Особая связь, ничего не попишешь.       — Позже ладно. Я придумаю что-нибудь получше.       — Окей, — парень докурил и оставил Мирона, и тот тоже решил вернуться в бар, откладывая все вопросы до завтра.       Банда завалилась в отель уже глубокой ночью, и довольные прошедшим днём парни разбрелись по номерам. Они ужасно устали, а посему завтра их ждал день халявы. Команда заслужила его. А за ним и день дороги домой как стандартное завершение каждой поездки.       Наконец-то приняв душ и переодевшись, парни легли спать, и, тогда как Порчи заснул довольно быстро после тяжёлого трудового дня, Мирон полночи ворочался, проклиная собственные неугомонные мысли.

***

      Утро для команды Oxxxymiron’a началось примерно в обед. Дарио заказал в номер еду, и, дождавшись заказа, они с Мироном прямо в постелях позавтракали. Фёдоров к слову выглядел озабоченным, он постоянно погружался в себя и не с первого раза слышал вопросы собеседника. А после трапезы вообще ушёл из номера, как он сказал, позвонить. Такое поведение слегка настораживало Порчи. Он разблокировал телефон и быстро написал пару сообщений, а затем включил телевизор и принялся щёлкать каналы.       Мирон вышел на улицу и закурил, доставая из кармана телефон, он зашёл в твиттер. Написать сообщение…

— Привет. Как ты?

Ответа ждать долго не потребовалось.       — С чего такой вопрос?       — Всё нормально.

— Ты можешь мне дать свой номер телефона?

      Мирон хотел позвонить ему, услышать его голос и самому убедиться, что всё действительно в порядке.       — Пожалуйста       — 89…- …- ..- ..       Фёдоров быстро набрал номер и нажал кнопку вызова. Послышались гудки.       — Привет, Окси.       — Ну, как там Москва?       Слава бы казался довольно счастливым, если бы не переигрывал.       — Да-а-а что ей будет, — Он перешёл сразу к главному. — Слава, что произошло вчера вечером?       — М-м-м, концерт был, — врать так до победного.       — Ты же понимаешь, о чём я говорю, — он немного нервно затянулся и пояснил. — Тебя избили.       — А это. Да не. Ничё серьёзного. Шпана какая-то, пьяная. Я в порядке, в полном. Подумаешь — небольшая драка.       — А в новостях сказали, что нападающие знали, что делают, — он стряхнул под ноги пепел.       — Что? Да, блять, — Слава замешкал. — Херню какую-то несут. Ты же знаешь, они пиздаболы те ещё.       Мирон снова затянулся. Он-то знает. Но не только это. Оставалось надеяться, что Слава действительно говорит правду.       — Ладно. Хорошо, если так. Я приеду завтра вечером. Приходи послезавтра. — Фёдоров в последний раз затянулся и выбросил бычок в урну.       — М-м-м, чем займёмся?       — Напьёмся.       — Оу, а ты знаешь, что предложить мужчине. — Мирон слабо улыбнулся. — В таком случае, увидимся послезавтра, — проворковал Слава.       — Увидимся. Пока, — он скинул вызов, развернулся и пошёл обратно в номер.       Порчи смотрел телевизор и пил пиво, но выглядел подозрительно довольным.       — В чём дело? — осторожно поинтересовался Мирон, проходя в комнату, но тут…       «Ещё год назад он работал сисадмином в торговом центре. А сегодня его называют новой звездой русского репа. За одну ночь его выступление посмотрели 25 миллионов человек. Самая провокационная звезда интернета — Гнойный!».       «Я пришёл на ТВ для того, чтобы люди, которых отвергает нежизнеспособная и мёртвая поп-фармация, тоже имели шанс на успех».       Мирон, как заворожённый, смотрел в телевизор не в силах поверить своим глазам. Да, что вообще происходит? Слава в конец ебанулся? Мирон был рад, что его сейчас здесь нет. Иначе он бы придушил его своими руками.       Волну немого негодования прервал стук в дверь. Фёдоров на автомате резко развернулся, вышел в коридор и распахнул входную дверь. Молодой, долговязый курьер монотонно поинтересовался:       — Мирон Янович?       — Да.       — Распишитесь пожалуйста.       Стоило Фёдорову расписаться, как курьер вручил ему здоровый букет алых роз и, пожелав всего доброго, быстро ретировался с площадки.       Мирон, совершенно потерянный, с огромным букетом роз, вернулся в комнату, где отдыхал Порчи, и тот, завидев его, начал громко ржать. Фёдоров попытался найти предполагаемую записку, но в дверь снова постучали, и он повторно поплёлся открывать. В комнату всей толпой ввалилась банда Оксимирона, едва не сбивая его с ног.       — О Боже, Оксимирон!!! Можно автограф?!       — Можно сфоткаться?!       Кричали парни наперебой, они окружили Мирона, суя ему ручки и выставляя телефоны для селфи.       — Ах, Оксимирон, распишись у меня на груди!!! — визжал Охра, задирая свою футболку. Порчи тоже подскочил к парням, подхватывая всеобщий кипиш.       — И у меня, на заднице!       Смех буквально взорвал комнату. Ребята кривлялись на камеру, беспорядочно всяко разно фоткаясь, а Порчи забрал у Мирона букет и начал, разрывая бутоны, разбрасывать алые лепестки по всему номеру. Вчера после концерта команда разнесла конференц-зал в Олимпийском, а сегодня, будучи уже в адекватном состоянии, они атаковали номер отеля. Парни, как безумные, носились туда-сюда, толкались, прыгали и валялись на кроватях. Комната стала напоминать оранжерею, покрытая бесчисленным количеством красных лепестков. Менеджер Женя принесла в номер шампанское и бокалы. Илья громко открыл бутылку, попутно заливая светлый ковёр, и наполнил алкоголем фужеры.       — Скажем, короче, что у вас тут романтический ужин был!!! — смеялся Охра, прыгая на кровати Порчи.       — Как будто это неправда! — выкрикнул Мирон. Его настроение заметно поднялось, и всё это благодаря парням.       — Гоу селфи? — предложение дружно поддержали. Фотка банды на фоне жуткого бардака и алых лепестков пополнила богатые архивы команды. И всё-таки, поездка в Москву удалась и закончилась огромным позитивом, поделенным на всех.

***

      Домофон протяжно зазвонил, и Мирон не задавая лишних вопросов нажал на кнопку. Теперь Слава мог не ждать, пока из подъезда кто-нибудь выйдет, а просто набирать номер нужной ему квартиры. Через минуту, закрывая за собой дверь, он мягко произнёс:       — Привет, — он снял и повесил куртку на вешалку, после чего присел, чтобы разуться.       — Привет, — сухо поприветствовал Мирон в ответ.       — Надеюсь, ты привёз мне магнитик? — поинтересовался Слава, минуя коврик в прихожей.       — Нет, ты же не просил, — спокойно ответил Фёдоров, направляясь на кухню.       — А у тебя хреново с фантазией? — пошутил парень.       «Зато с головой всё в порядке», не произнёс Фёдоров, тактично промолчав.       Начни он сейчас допрашивать или упрекать в чём-либо Славу, тот просто уйдёт, возможно, навсегда. Он однозначно не станет слушать никаких нравоучений даже от самого Оксимирона. Утешало только одно: за всю эту херню Гнойному кто-то уже втащил.       Слава сел за стол, а Мирон достал из шкафчика бутылку виски и скудную закуску.       — Сухарями закусывать будем?       — Это печенье, — уточнил Мирон. — Извини уж. Не до магазинов, как-то было.       Слава заулыбался. Пока он распаковывал бутылку, Фёдоров внимательно рассматривал алеющий синяк на его скуле. Почувствовав неловкость, Слава решил перевести тему.       — Чё-т ты не выглядишь, как человек собравший Олимпийский.       — Ты тоже не фотомодель сегодня, знаешь.       — А ты предпочитаешь только фотомоделей? — Слава закончил с распаковкой и разлил алкоголь по стаканам.       — Надеюсь, ты не собираешься подстраиваться под мои предпочтения?       — Нет. Ведь я уже подхожу под них.       Мирон шокировано уставился на парня.       — С чего ты взял?       — А иначе зачем тогда я здесь?       Услышав вопрос, парень потерял дар речи. А действительно, зачем? Мирон был уверен, что он знает ответ, ровно до тех пор, пока Слава не решился озвучить вопрос. Фёдорова захлестнуло волнение. Он встал со своего места, открыл окно и достав из пачки сигарету, нервно закурил. Слава понял, что перегнул палку и попытался всё исправить:       — Эй, я же пошутил.       — Я знаю, — Мирон безбожно устал от всего происходящего. Бой между разумом и чувствами был неравный. Как же хотелось просто принять всё то, что мог предложить ему Карелин.       Поняв происходящее правильно, Слава встал со своего места и приблизился к Мирону. Он, легко удерживая тяжёлый взгляд голубых глаз, забрал из чужих пальцев сигарету и затушил её о пепельницу. Мирон не возражал и, когда парень сократил оставшееся между ними расстояние, с готовностью принял долгожданный поцелуй. Слава неспешно ласкал чужие губы своими, едва касаясь их языком, но не проникая им внутрь. Он слегка прикусил его нижнюю губу и чуть оттянув её отпустил, продолжая. Карелин хотел успокоить парня, но в тоже время надеялся, что и ему сегодня перепадёт чего сладкого. Его руки осторожно прошлись по бёдрам и чуть комкая края рубашки поползли вверх по бокам Мирона, плавно переходя на спину и наконец спускаясь к ягодицам. Он не спешил, боясь быть слишком настойчивым. Но Мирон и не сопротивлялся, а наоборот, жался к парню теснее и активно отвечал на поцелуй.       Немного погодя Карелин отстранился, но только для того, чтобы, обхватив Мирона за бёдра, помочь ему сесть на подоконник. Он раздвинул его колени и, разместившись между ними, возобновил уже более настойчивый поцелуй. Руки Мирона легли на его плечи, заскользили по шее и зарылись в ворох густых, отросших волос на затылке. А Слава тем временем уже невесомо расстёгивал пуговицы на чужой рубашке. Его губы переместились на шею и несильно закусили кожу, оставляя памятный засос. Он упёрся одной рукой в подоконник, а другой уже расстёгивал ширинку на джинсах Мирона. Слава вылизывал и ласкал соски, пытаясь подготовить себя морально к тому, что он собирается сделать дальше. Руки приспустили резинку трусов, освобождая затвердевший член и начиная неспешно его надрачивать. Когда он миновал дорожкой поцелуев поджимающийся живот, то опустился к паху партнёра и взял в рот. Мирон не мог поверить, что Слава сделает это. Взгляд немного прояснился, но сбившееся дыхание выдавало его эмоции с потрохами. Слава попытался расслабить горло и стал делать первые поступательные движения, но принять глубже чем на половину не получалось. Тогда он обхватил пальцами член у основания, помогая себе, а языком старательно вылизывал его везде, куда мог дотянуться. Слюна стекала по стволу и мазала по пальцам, что выглядело довольно пошло со стороны. Карелин немного замедлился, почувствовав, как в его волосы вплелись чужие пальцы, но затем снова возобновил движения головой. Зрелище было потрясающее. Наблюдая за парнем Фёдоров прерывисто дышал и закусывал губу, чтобы не начать стонать в голос. Слава очень старался, а тот факт, что это делает именно он заводил покруче порно. Когда Карелин ускорился, Мирон не смог больше сдерживать стоны. Он запрокинул голову, упираясь затылком в оконные жалюзи и выгибая спину. Слава поднял на парня глаза, наслаждаясь развернувшейся картиной, затем сделал последние несколько движений и выпустил член изо рта, заправляя его в трусы. Мирон разочарованно выдохнул и перевёл затуманенный взгляд на парня. Слава выпрямился и потянулся за поцелуем, попутно притягивая парня к себе и заставляя слезть с подоконника.       Не разрывая поцелуй и то и дело на что-нибудь натыкаясь, они двигались предположительно в сторону спальни. Слава уже успел стащить с Мирона рубашку и теперь жадно гладил его горячую спину руками. Фёдоров тоже оставил парня без толстовки в коридоре, где они резко остановились, чтобы Слава извлёк всё необходимое из карманов своей куртки. Когда они оказались в спальне Карелин едва успел щёлкнуть переключателем светильника на пути к кровати.       Славе казалось, что он слетит с тормозов, стоило Мирону только коснуться спиной белых простыней. Как он и предполагал, тот смотрелся в своём ложе просто потрясающе. Карелин опёрся коленом о край кровати и наклонившись вперёд облокотился на руки, нависая над парнем. Фёдоров, наверное, даже не представлял, как вызывающе смотрел на Славу своим затуманенным взглядом. И тот не собирался больше тянуть. Он склонился к шее парня, обжигая её жадными, горячими поцелуями, а рука тем временем потянулась к возбуждённому члену, начиная надрачивать. Он почувствовал, как пальцы заскользили по его плечам и спине, бёдра партнёра активно двигались навстречу его руке, а слух ласкали тихие прерывистые вздохи. Слава выпрямился и потянул вниз штаны Мирона и тот приподнялся, помогая их снять вместе с боксерами. Руки впервые коснулись чужих, голых ног и теперь Карелин смог разглядеть Мирона внимательно, что того ужасно смутило. Он был слишком худой, и кожа казалась неестественно бледной даже в полумраке, царившем в комнате. Но для Славы всё такой же привлекательный, как и в момент их первой встречи.       Он зафиксировал ладони под коленями Мирона и раздвинул его ноги, занимая удобное положение между ними. Фёдоров занервничал, но уверенность в потемневших от желания глазах партнёра не позволила отступить. Карелин открыл крышку тюбика и выдавил немного содержимого себе на пальцы, тщательно размазывая по ним смазку. В ожидании неизбежного взгляд Мирона стал проясняться, а это могло сбить возбуждение, что точно не поспособствует процессу подготовки. Поэтому Слава продолжил стимулировать его член одной рукой, а другой водить у него между ягодиц, массажными движениями разминая колечко мышц. Когда Мирон перестал инстинктивно сжиматься и достаточно расслабился, Слава надавил на анус одним пальцем и проник в него на половину. Фёдоров резко сжался, тогда тот плавно немного вытащил палец, а затем снова погрузил его в мягкое горячее нутро. Мирон не сопротивляется, стараясь сосредоточиться на традиционных ласках на своём члене, но долго это не продолжалось, когда Слава через силу вошёл в него двумя пальцами игнорировать уже болезненные ощущения стало невозможно. Он поджимал губы и при чуть более резком проникновении напрягался и излишне сжимался, но всё же терпел. А Карелин прощупывал мягкие анальные стенки, каждый раз вторгаясь внутрь под новым углом. Неожиданно при очередном проникновении Мирон вздрогнул и удивлённо посмотрел на парня. Слава замер, а затем снова погладил то местечко внутри партнёра. Мирон выгнул спину и приоткрыл рот в немом стоне. Мышцы вокруг пальцев сократились, но Слава вытащил их, повторно смазал и вставил обратно уже под нужным углом. Мирон протяжно застонал, выгибаясь на встречу и подставляясь под ласки, а Слава самодовольно улыбнулся:       — Тебе нравится?       Новый толчок и несдержанный стон.       — А ты… м-м-м… хочешь… а-ах… поменяться?       — Нет. Просто интересно, правду ли пишут в интернете.       С этими словами он вытащил пальцы и, щедро их смазав, резко вставил в Мирона в количестве трёх. Парень зашипел и вцепился пальцами в покрывало, глядя на парня затуманенными от желания голубыми глазами. Слава продолжил растягивать его, уже еле сдерживая собственное животное желание. Рука была вся скользкая от смазки, как и ягодицы Мирона, но он получал неописуемое эстетическое удовольствие. Смотреть, как Оксимирон самозабвенно принимает твои пальцы, доставляло огромное наслаждение. Как дрожат его бедра от предвкушения, когда ты выходишь из него, и как выгибается его спина, когда ты вставляешь снова, и всё это под фантастический аккомпанемент звучных стонов. Зрелище попросту срывало башню.       Слава не мог больше ждать. Он вытащил пальцы, скользкими от смазки руками расстёгнул свои джинсы и быстро избавился от них. Упаковка от презерватива рукам не поддалась, пришлось рвать зубами. Раскатав его по своему члену и добавив ещё смазки, он приставил головку к анусу парня. Когда Слава медленно начал входить, Мирон болезненно простонал и попытался свести ноги, но Слава не позволил, склоняясь над ним и успокаивающе целуя в шею. Мирон кусал свои губы, вцепляясь в плечи Карелина, как утопающий. Конечно, это не шло ни в какое сравнение с пальцами, член у Славы был в разы больше. Когда он вошёл наполовину, то дал Фёдорову короткую передышку, после которой двинулся дальше. Мирон испытывал боль и дискомфорт, но не останавливал Карелина. Однако, от болезненных ощущений его член начал опадать, и когда Слава заметил это, то принялся надрачивать ему, пытаясь вернуть спадающее возбуждение. А нервы у Карелина тем временем уже начинали сдавать от того, как горячо и узко было внутри Мирона. Сильные мышцы идеально обтягивали его член, вызывая совершенно новые, ни с чем не сравнимые ощущения. Он вошёл полностью и сейчас пытался всеми силами возбудить партнёра, боясь не выдержать и сорваться. Слава подался бёдрами назад, и Мирон застонал от боли, но отступать было уже некуда. Он наклонился к парню и поцеловал его в губы, медленно и настойчиво, сплетая их языки и углубляя пленительный поцелуй. Мирон отвлёкся и расслабился, член в руке Карелина начал стремительно твердеть, и тогда он снова вошёл до основания, после плавно подаваясь назад.       Шло очень туго, и Мирон сильно морщился, впиваясь пальцами в чужие плечи, но, когда внутри двигаться стало легче, Слава поменял угол, и Фёдоров протяжно застонал. Карелин продолжил двигаться, постепенно ускоряясь, и спустя пару толчков с чужих губ снова стали срываться сладкие стоны. Глубокие и ритмичные толчки заставляли всё тело крупно дрожать. Член Славы попадал точно по простате, и от этого каждый раз мощная волна удовольствия прошивала всё тело Фёдорова. Он чувствовал движения члена внутри себя, а наполненность теперь дарила головокружительное наслаждение. Мирон и сам не заметил, как стал подмахивать бёдрами навстречу сильным толчкам. Он громко стонал, а в голубых глазах плескалось неконтролируемое желание. Слава тонул в этом взгляде, упивался этими стонами и пытался запомнить всё, что происходило сейчас. Его крыло от удовольствия, и всё, чего он хотел, это только разделить его с партнёром. Карелин двигался так быстро, как только мог, проникал внутрь до самого основания и надеялся не кончить раньше времени. Он обхватил стоящий член Мирона и стал надрачивать в такт своим толчкам. Спустя пару движений орган в его руке начал подёргиваться, а мышцы ануса ритмично сокращаться, стимулируя член Славы внутри себя. Карелин чувствовал, что вот-вот кончит, и после нескольких ожесточённых толчков Мирон, впиваясь пальцами в его плечи, сильно прогнулся в спине.       — Слава-а-а...!