Спрячь и никому не показывай.

— Хреновый денёк? — насмешливо спросил незнакомый ему парень, глядя на растворяющееся в прохладном воздухе сизое облако дыма, появившееся после очередной затяжки Юнги. Тот невесело хмыкнул и пальцем стряхнул пепел. Парень был странным. — Слушай сюда, — отозвался Мин. — Если я по доброте душевной решил поделиться с тобой отравой, то это не значит, что в комплекте идёт и разговор по душам, смекаешь? Растворись. — Хреновый денёк, — уже подтверждающе, будто самому себе, ответил незнакомец. — Но вот что я тебе скажу — любой хреновый день перестаёт быть таковым, если ты перестанешь думать о том дерьме, которое произошло в нём. Сам себя ебёшь. Неужели так нравится? Мин бросил на своего болтливого собеседника, как ему казалось, убийственный взгляд. Тот же сидит в расслабленной позе, и даже не смотрит на него, Юнги. Странный. — Неужели так нравится? Моральный онанизм или душевная мастурбация? — улыбнулся незнакомец, повернув голову к Мину. Глаза цвета горячего шоколада встретились с глазами цвета холодного ночного неба. «Это бред какой-то. Мне не по себе от него. Почему так смотрит? Что ему нужно?» — Слушай, рифмоплёт, — окурок рухнул на землю, разбившись, его пепел осыпался рядом. Юнги раздавил его ботинком, не успела последняя искра потухнуть от сырого асфальта. — Тебе ещё что-то нужно? Тебе денег дать? — Не помешало бы, — снова эта насмешливость в голосе, парень откинулся на спинку лавки, запрокинул голову к затухающему небу. Взгляд Юнги непроизвольно зацепился за плавный рельеф его шеи. — Но не они ведь для счастья нужны, верно? Так говорят. — Так говорят либо только те, у кого они есть, — фыркнул Мин. — Либо безумные романтики. — Быть безумным в ненормальном мире — не безумие. Это здравомыслие, — взгляд незнакомца вновь устремился туда, где пылал закат. Юнги мог видеть, как в шоколадных глазах полыхнуло пламя. — Значит, ты либо из тех, либо из этих. — Смотря кого ты называешь «теми», а кого «этими», Юнги, — хитрый взгляд встретился с недоуменным взглядом Юнги. Удовлетворенная усмешка на губах. — Намджун когда-то давно познакомил меня с тобой без твоего участия на одной из его бесконечных алко-пати, — опережая вопрос, ответил парень, в обезоруживающем жесте показывая обе ладони, мол, я не маньяк и не сталкер, расслабься.       Юнги понимающе кивнул, задумчиво щёлкнув зажигалкой. Такое вполне могло быть. Это странный парень в причудливых полосатых штанах вполне походил на одного из многочисленных друзей или клиентов Кима.       Они замолчали. Собеседник Юнги, казалось, совсем забыл о сидящем рядом Мине и со спокойной улыбкой на лице наблюдал за умирающим на горизонте солнцем. Оно было низко на небе, давая мягкий рассеянный свет, который намного приятнее, чем резкий полуденный свет, который Юн до жути ненавидел. «Золотой час», кажется, именно так называют фотографы и художники это время. До темноты оставалось чуть меньше часа, и этот золотистый, умиротворяющий, прощальный свет, которое дарило светило, возымело на Юнги невероятно умиротворяющий, почти исцеляющий эффект. Мин прикрыл глаза. Относительная тишина, единственная, которую может подарить вечерний город и этот невероятно приятный запах свежести после долгого дождя очищал голову. Такие мгновения Юнги дорого ценил. И, кажется, впервые за несколько недель он смог хоть на несколько приятных минут забыть о своих тяжёлых мыслях. «Забыть о… Чонгуке?»       Лёгкая улыбка коснулась его губ. «Это мгновения…свободы» — Прутья твоей клетки уже дали трещину, Юнги, — Мин вздрогнул от неожиданно тёплого дыхания на своей щеке. Холодная кожа покрылась мурашками. «Когда он успел приблизиться?» — Эй! — Мин оттолкнул наглого паренька от себя. Тот рассмеялся. Неестественный это был смех. Как в детстве, когда чья-то шутка или шалость не удалась и виновник пытается замять это дело смехом. — Если хочешь зависнуть вместе когда-нибудь, спроси у Намджуна мой номер, — квадратная улыбка. Парень бодро вскочил на ноги, всунул руки в карманы широких штанов и ленивым шагом направился прочь. «Нахуй ты мне сдался. Чудило.» — И ещё, — парень повернулся и в его руках Мин увидел сигарету, которую сам же ему и дал. Немного помятую, но целую. — Любому начинанию нужен толчок к саморазрушению. Поэтому… начни уже разрушать. Мин Юнги. Одно движение. Разломанная напополам сигарета рухнула на сырой асфальт. Юнги показалось, что его сердце пропустило пару ударов. «Чудило. Натуральный чудак. Псих ненормальный. Нахуй ты мне сдался?» — А звать то тебя как? — едва слышно спросил Юнги, глядя вслед уходящему. Он знал, что о его словах проще было догадаться, чем расслышать. И всё же… — Ким Тэхён. Приятно было познакомиться, Мин Юнги. Мы ещё увидимся.

***

      Ну, дела дела дела… кошка мышку родила. Это была более чем неожиданная, ненужная, и вообще странная встреча. Докуривая очередную сигарету у подъезда, Юнги твёрдо пообещал больше не напоминать ни себе, ни кому-либо другому о странном парне. «Ким Тэхён. Его зовут Ким Тэхён.»       Да конём оно ебись, как его зовут! Случайно вышло, случайно и забудется. Его, Мин Юнги, это колыхать не должно. И не будет. «Кстати о конях, — вдруг подумалось Мину — Надо намедни к Хосоку заглянуть. Этот кастрированный жеребец зажал мне мою флешку. Чёрт, через три дня дедлайн, а я даже ещё за проект не садился. Думается мне, дорогой мой Мин Юнги, скоро ты познаешь что такое карьерное дно».       Невесело усмехнувшись, Мин отдёрнул сам себя. Хрен пока со всем этим, сейчас ему нужно поговорить с Чонгуком, извиниться. Сейчас он поднимется на этаж, зайдёт в квартиру, отыщет Чона в кипе тетрадей, книг и распечаток (ну, а что поделать, дедлайн не у одного него намечается!), извиниться, Чон, само собой, его простит, потом они поцелуются и их ждёт нечто очень занятное на этой самой куче макулатуры. Возможно, не раз и не два. Потом они вместе примут душ и пойдут на кухню пить чай и подкалывать друг друга по поводу скорых сроков сдачи и лузерства, плавно переходящее в самый примитивнейший спор в стиле «Сам дурак!». Вот такой отработанный сценарий! Как и всегда, впрочем. Вот только… Золотой закат и тёплое дыхание на щеке… Чёрт бы тебя побрал, Ким мать твою Тэхён!