Спрячь и никому не показывай.

      Больше, чем утро понедельника, Юнги ненавидел только общественный транспорт и холодный кофе. Но, поскольку, и то, и другое ждало его чуть позже вместе с первым, настроение у Мина было отнюдь не лучезарное. С глухим стоном отчаяния, всё ещё не в силах разлепить глаза, парень пытался вслепую нащупать рукой лежащего рядом Чонгука. И не удивился, когда ему это не удалось. Ведь он знал, что рано утром этот крольчонок должен был срочно успеть на самый первый автобус, чтобы не пропустить какой-то важный зачёт, а потом ещё успеть вовремя на свою новую работу. Ведь он говорил вчера об этом, а Юнги пытался слушать только в пол уха, но вышло так, что запомнил всё в деталях. По привычке, наверное.       И так же по привычке сейчас хотел спросонья отыскать руку своего соулмейта. Просто по привычке.       Парень резко мотнул головой, но тут же почувствовал, что это было зря — в голову ударила боль. Всё ещё не до конца проснулся. Непонятная злость на самого себя снова проснулась в нём. — Идиот.       Не без усилия поднявшись с нагретой, мягкой постели, Юнги, пошатываясь, побрел на кухню. Быстрый завтрак, душ и — здравствуй новый день. «Сдохнуть бы, — устало подумал Мин, закуривая сигарету прямо на кухне. «Ха, а чего ты ждёшь, Мин Юнги, цепной пёс фатумы? Будто бы все меняется в одно мгновение. И ты покидаешь свое тело. Ты смотришь со стороны и четко видишь, где ты находишься. Ты видишь себя и думаешь… Нахер. Это. Дерьмо.»       День за днем, всё повторяется, словно в фильме «День сурка». Написанная кем-то для него жизнь, отношения, скучная учёба, потом работа, возможно даже, семья. Не то, чтобы Юнги сильно жаловался — раньше ведь его всё устраивало. И пьяные выходки с друзьями, и жаркие ночи, да и не только ночи, с Чонгуком, и даже учёба не была такой ужасно ненавистной. Когда же всё началось? Трещина, начавшая разрушать всю эту «нормальность» в его жизни? «Так было с самого начала», — говорил он себе.       Нет, Юнги, не совсем. Ты забыл кое-что. Точнее… кое-кого. — Дерьмо.       После той странной встречи и ещё более странного разговора, из головы Юнги никак не шёл парень в полосатых штанах. Хоть Мин и очень старался выбросить эту блажь из головы, но глубоко внутри понимал то, о чём ему говорил новый знакомый. Все те слова, которые могли показаться случайному прохожему полным бредом и бессвязной пафосной бессмыслицей, Юнги понимал. Разрушение. Клетка. Трещина. Но даже себе не признается в своем понимании, ведь страшно. Страшно, когда кто-то может читать тебя, словно раскрытую книгу. Страшно, что если кто-то может читать, то и может приписать кое-что своё на полях. Или вырвать пару важных, или не очень, страниц. Или сжечь всего целиком. Тот огонь, отражающийся в карих глазах незнакомца, что-то разжёг и в тебе, Мин Юнги. Что-то в тебе вспыхнуло. И никак не может угаснуть. — Чёртов Ким Тэхён! <      Да, Юнги всё-таки попросил у Намджуна номер Тэхёна, хоть и сам не знал, зачем. Тот не задавал вопросов и просто продиктовал цифры. Юнги несколько раз порывался удалить ненужный контакт из телефона. Безуспешно. За что и окрестил себя вслух слабовольной трусливой поганкой. Из-за чего поймал на себе недоуменный взгляд Чонгука и обиженное: «Сам дурак».       Чонгук. У него необыкновенные глаза. Тёмно-карие, глубокие и бесконечно теплые. Почти всегда улыбающиеся, яркие и живые. Они смотрят на Мина с бескрайней нежностью и трепетом. Только на него, Мин Юнги. Отчего у него нет никаких сомнений во всем, что происходит? Эта приписанная любовь, словно долговое обязательство. Чонгука никогда это не смущало. Скорее всего, он даже не задумывался над этим, как над проблемой. Он просто…любит. Потому что так надо. «Глупый кролик, — думал Юнги, — Он не хочет видеть дальше своего носа. Как и все остальные.»       Выбросив окурок в окно, Мин пошел разогревать бутерброды уже не для себя. А для того, чтобы потом аккуратно положить их в ланч бокс, прикупить в соседнем кафе горячий чёрный кофе с сахаром, сесть на ближайший автобус и отправиться в одну автомастерскую, где работает теперь его кролик. Он должен в очередной раз извиниться перед Чонгуком. Ведь этой ночью он так и не дал к себе прикоснуться. Как прошлой тоже.       Выйдя из квартиры, Юнги заметил, что его паршивое настроение уже не такое паршивое. И вдруг понял, что ставший уже привычным небольшой зуд и боль в правом плече вдруг почти не чувствовались.

***

— О, краса моих очей, звезда моих ночей! Мин Юнги, душка, какими судьбами? — Господи, Намджун, заткни своего бестолкового парня, иначе я откушу ему голову. Без шуток. Сегодня я отличаюсь особым человеконенавистничеством. Хосок весело рассмеялся, а подошедший только что Намджун нежно чмокнул его в щеку. Юнги сдвинул козырек бейсболки на брови. «Глаза б мои этого не видели…». — Где Чонгук? — О, этот малый очень даже молодец, — усмехнулся Намджун прижимая к себе одной рукой Хосока за талию, — Трудится, как пчёлка, и мне его работа нравится. Постоянная ставка ему обеспечена. А тебе, как принимающему, наконец-таки будет обеспечен поход в приличный ресторан. Мы знаем, как Чонгукки печется о своей дорогой принцессе. — Отсоси. Перешагнув порог гаража мастерской, Юнги сразу замечает перепачканную физиономию своего Чонгука. Тот о чём-то разговаривал со стоящим к Мину спиной парнем-шатеном. Наверняка, клиентом. Решив, что Чон пока занят, Мин решил немного подождать в служебной комнате, но Чонгук заметил его и улыбка тут же появилась на симпатичном лице. — Хён! Юнги, улыбнувшись в ответ, только было сделал пару шагов навстречу своему парню, как столкнулся взглядом с собеседником Чонгука. И замер на месте. — Юнги-ши? Доброе утро.

***

— Чонгук-а! Можешь подойти на секунду? — раздался голос Намджуна. — Да, хён, айн момент, — ответил Чон, и затем повернулся к Юнги, который всё ещё не мог оторвать взгляда от стоящего рядом Тэхёна, — Я сейчас вернусь, милый. Не уходи никуда.       Нежно поцеловав своего парня в щеку, Чон поспешил к позвавшему его боссу. Восторженность парня сложно было скрыть, да он и не скрывал. Этот восторг появился у него при одном только виде Юнги. Нечасто хён приходил к нему ни на одну из его прошлых подработок, ни в универ.       Оставшись наедине, Тэхён загадочно и с непонятными чувствами смотрел на Юнги. А Мин… впервые в жизни не знал, о чем говорить. — Итак… Ты часто здесь бываешь? — медленно начал Ким, мягко облокотившись на стоящий рядом мотоцикл. — Чего? — немного ошарашено взглянул на него Мин. — Ну, я пытаюсь придумать, что взрослые люди делают в таких ситуациях. Может пойдем куда-нибудь и выпьем по бокалу вина? — улыбнулся Тэ. — Чего? — удивленно вскинул брови Юнги, и понял, что повторяется, но этот парень и правда сводил его с ума своим странным поведением, — В каких таких сяких ситуациях? Это случайность. Роковое стечение обстоятельств. — Или судьба, — насмешливый прищур хитрых глаз отчего-то заставил Юнги невольно сглотнуть. И гневно фыркнуть в ответ, — Может, предназначение? — Подростковые дорамы пагубно влияют на твою картину мира, — взяв себя в руки, привычно съязвил Мин, смерив Тэхёна неприязненным взглядом, — В следующий раз тебе следует расширять кругозор и почитать белоснежку и семь гномов. Вот это на твоем уровне развития самое-то. — Я подумаю, — усмехнулся Ким, чуть наклонив голову вбок, — есть ещё рекомендации? — Хм, Винни-Пух? Да, самое то, ещё и с картинками. На большее чтиво тебя не хватит. Мозг медленно расплавится и вытечет через нос.       Тэхён рассмеялся. Встретить этого парня здесь, остаться с ним наедине, а теперь развлекать разговорами. Да, Юнги, все чудесатее и чудесатее. «Этот акселерат просто смеется надо мной? Шутов у них здесь нет, что-ли? Хотя, судя по тому, как я веселю общество… Чёртов Ким Тэхён».       Ким медленно подошел к Юнги почти вплотную и нежно поднял подбородок Мина двумя пальцами, заставляя взглянуть на себя. От подобной наглости у парня перехватило дыхание. — Ты интересный, Юнги-щи. Я верю, что у тебя всё получится. У нас обоих.       Оттолкнув от себя нахального парня, Юнги хотел было высказать этому засранцу всё, что о нём думает, но тот лишь быстро прошёл мимо него, направляясь к выходу, мимолетно коснувшись рукой пальцев Мина. — До скорой встречи. Мин Юнги. И ушёл. А Юнги так и остался стоять, глядя вслед ушедшему недоразумению. — Что это было, вашу мать…

***

— Я хотел извиниться, Чонгук. Мы не говорим с тобой о наших проблемах, и обо всей этой семейной ерунде, но… У нас всё в порядке, верно? — Не волнуйся, милый, — Чон, в одних лишь спортивных штанах и с влажными только после душа волосами, притянул к себе Мина, заставляя тем самым лечь рядом с собой, — Мы просто учимся быть семьей. У нас не самые лучшие характеры, но никто ведь не идеален, верно? Я люблю тебя, и знаю, что ты любишь меня. Не переживай. — Хорошо.       От Чонгука пахнет просто превосходно. Гелем для душа и им самим. Наверное, Юнги сейчас и не надо большего. Зарывшись в шею парня, Мин оставлял на ней тихие поцелуи. — Просто говори мне обо всем, что тебя беспокоит, Юнги, прошу тебя. Я не хочу, чтобы между нами были недосказанности, неискренности. Мы — одно целое, помнишь, — прошептал Чон, поглаживая талию Юнги под футболкой. — Мммм, — неоднозначно промычал Юнги, прихватив мочку уха Чона зубами. Он уже ловко забрался на Чонгука и оседлал его бедра. Желание было очевидным, а Чонгук не был дураком.       Чонгук влюблен. Каждый раз, когда они занимаются сексом, он ловит каждый вздох, каждое подрагивание ресниц, каждый взгляд любимых глаз, каждый сантиметр кожи, покрывающейся мурашками и пылающей жаром под его поцелуями и прикосновениями.       Чон подминает парня под себя и приподнимает над кроватью, чтобы избавить его от футболки. Ладони скользят по изгибам тела вниз, оглаживают бока, бедра и ягодицы. Прерванный поцелуй, ведь обоим необходим воздух. Взаимный взгляд, они ищут и находят друг друга в нём, всё остальное не важно. Ничто не имеет значение, ведь Юнги сейчас такой завораживающе прекрасный, в этом тихом свете ночника, его глаза блестят, в них он видит весь мир. Ведь Юнги для Чонгука — и есть весь Мир. Луна, что дает свет в самые темные времена, что согревает постель ночами.       Чон кусает за плечо, затем нежно касаясь языком. Прерывистый вздох, и Мин, схватив Чонгука за волосы, вновь вовлекает его в страстный поцелуй. Целует снова и снова, будто хочет раствориться в этом ощущении, забыть все свои страхи и переживания и жить только этими моментами. Горячим, сладким моментом.       Несколько раз они меняются местами, в процессе избавляя друг друга от ненужной одежды. Размашисто, как они оба любят. Юнги снимает языком каждую соленую каплю пота на коже Чонгука, до которой может дотянуться. Он целует его кожу, пальцами ощупывая мышцы, мнет их. Мин Юнги уверен абсолютно, задница Чон Чонгука — лучшее, что когда-либо создавал Бог. И она принадлежит ему, как и весь Чон. Без остатка.       Ловкие, умные пальцы Чонгука скользнули меж ягодиц Юнги. Влажно, горячо. Страсть захлестнула обоих с головой, и Чонгук упускает тот момент, когда Мин вновь оседлал его бедра. Обхватив его талию ладонями, он мнет и сжимает её в сильных руках, прикосновение к горячей коже. Безумие. Какое-то мгновение, — и Юнги горячий не только снаружи. Замерший на вздохе, Мин выгибается в спине и стонет. Долго и сладко. Ведь Чон давно знает, как сделать ему очень хорошо.       Движения. Бурные, жаркие, неистовые в своем желании, оба парня отдаются друг другу. Стоны сливаются, дыхание одно на двоих. Страсть. Пряди липнут к мокрой от пота коже, и один вновь ищет губы другого. Неистово. Приятная тяжесть внизу живота с каждым толчком становится всё приятнее и ощутимее.       Сладко прерванный стон, Юнги невольно останавливается на вдохе и чувствует горячую тягучую влажность между ног.       Чонгук осторожно укладывает расслабленного Юнги рядом, ласково целуя в плечо, в шею, в висок. В губы. — Я люблю тебя, хён, — нежный шепот. Юнги чувствует тяжелое дыхание любимого. И устало прикрывает глаза.       Чонгук не слышит взаимного ответа. Впрочем, как не слышал и раньше.

***

      Юнги просыпается ночью и чувствует ужасную жажду. В темноте с трудом нашарив чью-то футболку (Чонгука, так как она оказалась ему в два раза больше и спадала с одного плеча), направился на кухню, в темноте запнувшись и едва не грохнувшись на пол, беззвучно проклиная всех и вся.       Набрав стакан воды, Мин решил проверить новые оповещения. Разблокировав экран и поморщившись от ударившей в лицо подсветки, Мин вперился взглядом в гаджет. И чуть не выплюнул воду обратно в стакан. Потому что последнее, что он ожидал увидеть — это сообщение от этого человека. от кого: Ким мать его Тэхён «Ты очень хорошо прячешься под своей кожей, делая вид, что не касаешься ран и что не хочешь разбить каждое зеркало в своем доме на куски. Но теперь я хочу, чтобы ты спросил себя, почему. Почему ты скрываешь себя от тех, кто тебя якобы любит? Любит ли? Любишь ли ты? Почему ты не просишь помощи, которая тебе нужна? Почему ты чувствуешь, что должен быть последовательным, чтобы быть хорошими и правильным? Я думаю, ты прекрасен. И я помогу тебе. Помогу разрушить твои отношения с Чонгуком. Твое солнце погаснет. Я обещаю.» Юнги казалось, что он разваливается на части.