Спрячь и никому не показывай.

      Юнги вернулся в квартиру Тэхёна поздним вечером. Подсознание настойчиво твердило, что не стоит так сильно задерживаться, ведь к Чонгуку его так больше и не пустили, попросив прийти на следующий день. Рассудок упорствовал, что злить и так очень раздраженного в этом вопросе Кима — дороже не только себе, но и Гуку. Тэхён звонил несколько раз, но Мин сбрасывал, не желая омрачать для себя радостное событие, всё его сознание заполнило лишь счастье и восторженное возбуждение от пробуждения Чонгука. Но позже, когда его буквально за белы рученьки выпроводили из отделения, Мин направился домой и страх вернулся в его сердце. Он жутко боялся Ким Тэхёна, это правда. Боялся и ненавидел. Поэтому буквально на ватных от неизвестности и страха ногах вошёл в квартиру, тихо закрыл за собой дверь, стараясь быть как можно бесшумным, в надежде, что Ким утомился его ждать и спит. В крайней степени наивно. И глупо.       Свет был везде выключен, и лишь единственная лампа, находящаяся в гостиной, освещала зловещую темноту вокруг. То, что она была зловещей, Юнги больше не сомневался. Тэхён не спит. Сидит в гостиной, в кресле, перед небольшим журнальным столиком, попивая кофе. Слишком расслабленный. Никогда и никого Мин не боялся так сильно, как этого мужчину. Его ждал разговор, поэтому медлить — себе дороже. Юнги медленно вошёл в комнату. — Ты ещё не спишь? Поздно уже. — Мне слишком холодно спать одному, — хмыкнул Ким, отставляя кружку в сторону, поднял взгляд на Мина. Глядел пристально, цепко, — Понимаешь, согреть постель некому. Мой котёнок где-то потерялся. Но я-то знаю, что блудные коты всегда возвращаются домой, поэтому терпеливо ждал, когда это всё-таки случится. Дождался, как видишь. — Хватит с меня твоих игр, Тэ, — раздраженно фыркнул Юнги, скидывая с себя куртку, шарф, — Я был в больнице, как всегда. — Знаю. Юнги замер. Он видел, как меняется взгляд Тэхёна, его голос. Это было так знакомо. И ничего хорошего в этих изменениях не было, Мин знал это твёрдо. — Этим вечером у тебя не должно быть больше никаких дел, верно? — Тэхён поднялся на ноги, подошёл к одной из книжных полок, взяв оттуда явно заранее подготовленные бумажный лист и чёрный маркер, — Так что я хочу, чтобы остаток сегодняшнего дня мы провели в подведении некоторых итогов. Сядь, пожалуйста. — Что ты несёшь, блять… — Поморщился Мин, глядя на то, как Тэ раскладывает на столе бумагу и маркер, как садится обратно в кресло, как взглядом приказывает Юнги сесть напротив, — Я устал, мне не хочется играть в твои игры. — Сядь. Тон, не принимающий никаких пререканий и отказов. Сталь, лёд, сила и холодная ярость, заключённая лишь в голосе. Юнги хватило лишь одного слова, чтобы вспомнить о своём страхе перед этим опасным чудовищем. Пришлось подчиниться. — Этот твой взгляд, эти твои иголки в мою сторону, эти страх и ненависть — я всё это знаю наизусть в тебе, Юнги, — медленно начал Ким после недолгого молчания, — И так будет всегда, до тех пор, пока не закончится всё вокруг. Всё, что я добился и получил от тебя, это твоё тело и твоя ненависть. Ты не позволяешь мне капнуть глубже, поэтому я сам сделаю шаг. Давай разнообразим нашу ночь в этом поганом городе одной очень поучительной игрой, м? — А от того, захочу ли я играть, будет что-то зависеть? — устало спросил Мин, невесело усмехнувшись. — Не будет, — улыбнулся ему Ким, — Игра называется «Виселица»*. Знаешь правила? Помнишь эту игру? — Это глупо, Тэ… — Знаешь или нет? — темные глаза Тэхёна опасно блеснули и Юнги поежился. До него дошло, насколько серьёзно настроен Ким Тэхён. Игра, что он предлагал, вовсе не была игрой. — Знаю. — Прекрасно. В этой игре есть немного прошлого, немного настоящего и будущего, — Будто про себя пробормотал Тэхён, рисуя что-то на бумаге. Шесть пустых клеточек подряд. Место для ключевого слова. Затем некую закорючку, похожую на букву «Г». Виселица для человечка.  — А мы с тобой может определить судьбу несчастного человечка. Это очень забавно, правда, Ги?       Мин не ответил, лишь неотрывно смотрел на Тэхёна прямым, холодным взглядом чёрных глаз. Ему давно было известно безумие Ким Тэхёна. Его непредсказуемость, больное мышление и фантазия. Юнги на себе всё это прочувствовал, даже пара шрамов осталось. Поэтому Мин очень старался понять, что на этот раз задумал этот маньяк. — Я уже загадал слово. Начнём. Давай, Юнги. Верши судьбу. Юнги не шевельнулся, не отвел взгляда. С пробуждением Чонгука в нём самом проснулась некая часть того, прежнего Юнги. Колючего, своевольного, бесстрашного и упрямого. Эта часть сейчас яростно вела борьбу с болезненным страхом, который поселил в Юнги Тэхён. И страх понемногу отступал. А Мин Юнги не желал играть в игры Кима, поэтому молча смотрел на него холодным взглядом, сохраняя при этом бесстрастный и равнодушный вид. — Ты не очень-то хороший напарник в игре, Юнги, — усмехнулся Тэхён, наклонился ближе к Мину, облокотившись о стол руками, — Давай же, скажи одну гласную. Говори. — А, — сухо бросил Мин. Тэ цокнул, покачал головой, рисуя палочку «веревку» и кружочек на её конце. Юнги кожей чувствовал всю опасность, что висела в воздухе. Некая жуть, что была изначальна присуща этой игре, стала не просто пустым суеверием. Игра перестала быть игрой. И Мин, кажется, уже знает то, что задумал Тэхён. Знает заветное слово. — Теперь согласную, пожалуйста. — Б. — Хм. Мы очень быстро повесим человека, — загадочная улыбка на губах Тэхёна стала чуть шире, он провел черту от кружочка-«головы», прибавляя к недочеловеку туловище — Ну, милый, в тебе совсем нет азарта. Если не будешь избегать букв и немного постараешься, может, и сможешь выиграть. — Посмотри, в кого ты превратился… — холодно бросил Мин, всем своим видом, взглядом и голосом окуная Кима в ледяное озеро презрения и холодной ненависти. — Ты посмотри на себя, ведь ты заставил меня превратиться в это. Попрошу ещё одну гласную. — Чонгук. Напряжение подскочило в воздухе. Казалось, тьма, залегшая в углах комнаты, стала меняться, приобретая более осязаемую форму. Форму ненависти, что так явно отразилась на лице Ким Тэхёна. Юнги готов поклясться, что слышал, как в сдерживаемом порыве ярости скрипнул зубами Ким. Он мог видеть, как смуглая рука сжала в руках маркер. Тэхён медленно поднял на Юнги тяжёлый опасный взгляд. Но ни один мускул на его лице не дрогнул. — Я знаю, что ты загадал его имя. Ты пытаешься заставить меня сказать это, — бесстрастно произнёс Мин. — Опять попавшись в ловушку Юнги, мы пошли на поводу у его уловок и проиграли, — тихо, будто сам с собой, проворчал Тэхён, дорисовывая повешенному человечку руки и ноги. Заполнил пустые клеточки для ключевого слова. Юнги смог прочитать на бумаге небрежно написанное Кимом «Чонгук». — Да, Чонгук. Но даже если он избежал повешения в этой игре, то ему не избежать настоящей смерти. — Ты не сделаешь этого. Сам прекрасно знаешь, почему. — Ты не оставляешь мне выбора, Юнги. Отныне я больше не желаю делить тебя с Чонгуком. И если придется, то мы умрём, все трое, и наша прекрасная история завершится. Я пойду на что угодно, только вот ты никуда от меня не денешься. Нас даже похоронят в одном гробу. — Между мной и Гуком больше ничего нет, Тэхён. Я просто спасаю его, вот и всё. Я всего лишь не хочу становиться убийцей. — Я тебе не верю, — зло прошипел Ким, медленно поднимаясь со своего места и, подойдя к Мину, угрожающе навис над ним. — А я не обязан убеждать тебя. — Обязан, — Рука Кима вцепилась в шею Юнги, он с удовольствием сжал чужое горло, наклоняясь к уху Мина, — Если не хочешь, чтобы твой хренов соулмейт скулил как собака в предсмертной агонии и не сдох, то ты обязан меня убедить! — Я тебя ненавижу! — крикнул Юнги, отталкивая от себя Тэхёна. Он хотел было встать с кресла и покинуть комнату, уйти подальше, но сильные руки Кима толкнули его обратно, заставили остаться на месте. Сам мужчина сел на столик, прямо напротив Юнги, злым и горящим от безумия взглядом в него впиваясь. — Уже неважно. Твоя ненависть…плевать мне на неё. Я уже давно подал в отставку от ожидания твоей любви. Раз не получается с любовью, то и ненависть приму, разве я не говорил тебе? Поэтому мы покончим со всем этим дерьмом. Поэтому слушай меня, сука, очень внимательно, напряги слух. В ближайшее время мы улетим из этой блядской страны, направимся, ну, например, в Испанию. И там распишемся. Ты станешь моим мужем. Вот мои новые условия. — Да ты ебнулся. Ни за что, — Мин не мог поверить своим ушам. Этому маньяку было мало того, что он лишил Юнги гордости, свободы, возлюбленного. Теперь он хочет сделать его муки официальными, связать их вместе, сделать «семьей». Юнги многое пережил, живя с ним под одной крышей почти год, но такое ему и в страшном сне присниться не могло. — Ты нарушил правила, Юнги. Каждый раз, когда мы не вместе — ты сбегаешь к нему в больницу. Каждый раз, когда я целую тебя — ты думаешь о его губах. Когда Я сплю с тобой, ты думаешь о НЁМ! Сегодня Чонгук проснулся — и ты ни на шаг от него не отходил! — Потому что я люблю его! — вскочил с места Юнги, срываясь на крик, гневно бросая слова в лицо Киму, — Понял? Люблю его! Я не хочу этого брака, я отказался от этих чёртовых отношений с тобой! Но они — моё заключение, моя тюрьма! Ты играешь со мной, как с куклой, ломая одну деталь за другой! Ты угрожаешь мне смертью Чонгука, ты насильно хочешь заключить брак, больной кусок дерьма! Чего ты ещё от меня хочешь, чего?! — Тебя хочу. Тебя!!! — ДА Я ЛУЧШЕ СДОХНУ!!!       Задыхаясь от собственных слёз и безысходности, Юнги отвернулся от Кима, отошёл к окну. Попытался, закрыв глаза, оторваться от этой колючей реальности и тьмы, что наступала со всех сторон. Словно его вырвали из того прекрасного сна, когда Чонгук проснулся и просил его не уходить. Болезненная действительность снова кинула его в своё болото, где есть только медленная смерть и сам дьявол. — Я этого не допущу, — ядовито прошипел Ким, поднимаясь с места и рывком разворачивая к себе Мина. — Посмотри вокруг! Ты в этом мире не сможешь убежать от меня! Пойми уже, вбей это себе в голову слово за словом, — чеканя каждое слово, словно приговор, произнёс ему в лицо Тэхён, — У тебя есть лишь один шанс — быть рядом со мной и стать моим мужем. Это моё последнее слово. — Я не могу, Тэ… пожалуйста, не делай этого. Я правда не могу. — Почему? Боишься, что твоё вновь обретенное Солнце вновь погаснет? Ты до сих пор его защищаешь! — Я больше не буду тебя слушать! — Юнги оттолкнул Кима, быстро схватил куртку и решил для себя, что больше ни секунды не пробудет здесь, в этом аду. Будет ночевать и дневать в больнице, не подпустит никого из посетителей к Чонгуку близко, будет следить за врачами. Джин скоро вычислит предателя, а Мин в это время будет постоянно рядом со своим Солнцем, ни на шаг не отойдет. Но прежде чем Юнги сделал шаг из комнаты, Тэхён с силой буквально впечатал его в стену, отчего Мин на несколько мгновений потерял сознание. — Никуда ты не пойдешь. — Отпусти меня! Отпусти! — едва придя в себя, закричал Юнги, вырываясь из крепких объятий. — Ты не сможешь отсюда уйти, — прошептал Ким, больно укусив Юнги в плечо, его руки скользнули под чужую кофту, горячо огладили спину. — Не делай этого! — Я ничего не буду делать, Ги. Ты сам примешь решение. Или ты выберешь стать моим мужем и закончишь мучить меня и себя… — Пошёл ты! — Тогда я покончу с Чонгуком. — Ты не сможешь! Ты слишком зависим от меня! — Ты не услышал главную часть, — прорычал Ким, сминая бока Юнги в своих ладонях, — Сначала я убью тебя. — Ты этим решил меня испугать? — рассмеялся Юнги, чувствуя на губах солоноватый привкус слёз, — Я давно не боюсь смерти. Это будет только избавлением от такой гадости, как ты. — Это ещё не конец, любимый. Я обставлю всё таким образом, что убийца вовсе и не я, а, допустим, Чон Хосок, страдающий наркоманией. Это будет легко устроить. Он попадет в тюрьму. Чонгука убивать не буду, ведь знаешь ли ты, в каких ужасных муках умирает Солнце после смерти своей Луны? Это будет слаще всего. А потом, до конца насладившись всем этим, я убью себя и заберу с собой Сокджина. И мы с тобой вновь встретимся на том свете, будто и не расставались. Итог: Хосок гниёт в тюрьме, ты и я — воссоединились на том свете, а Чонгук и Сокджин несправедливо и мучительно умирают. Грандиозный финал!       Юнги не хочет верить в то, что слышит. Словно весь мир сейчас рухнул ему на голову. Неужели одно лишь его неверное решение, принятое однажды, могло превратиться в нечто настолько ужасное? Одно лишь его неверное решение теперь может стоит жизни ему и его родным людям. Мин Юнги больше не верит в сказки, но он отдал бы всё на свете, продал бы свою жизнь за шанс вернуться в прошлое и со всей силы жахнуть самому себе по голове в тот день, в аэропорту, когда слушал сообщение от Чонгука. Он бы взял прошлого себя за волосы и громко прокричал в лицо о том, какую невероятную тупость он делает. Но прошлое остается прошлым. А сейчас он практически на самом дне болота, не вылезти, не спастись. — Что скажешь? Прими решение. — Хорошо… — Хорошо — что? — Ну хорошо, я согласен! Согласен!!! — отчаянно закричал Юнги, с бескрайней безысходностью и холодом глядя на Тэхёна. Ким ослабил хватку, отпуская Юнги. Тот медленно сполз по стене, содрогаясь в рыданиях. Отчаяние повсюду. Он вдыхает его вместе с воздухом, оно течёт у него по венам, сгущается где-то внизу живота, пожирая всё изнутри. Не осталось ничего. — Я оставлю тебя, пойду приму душ и буду ждать в спальне. Приходи в себя. Обещаю, сегодня я тебя и пальцем не трону.       Когда Тэхён покинул комнату, Юнги просто закрыл глаза и отключился от всего, что происходит. Хотя бы на несколько мгновений, но он стремился оборвать всю связь с реальностью.

***

Несколько дней спустя.       Чонгук всё ещё не мог нормально сидеть, поэтому полулежал, опираясь на подушки. Каждый день врачи проводили кучу тестов, делали разные анализы. Чонгук же всё ещё не мог поверить, что несколько месяцев пробыл в коме. Рядом, словно незаменимая и неизменная нянька, сидел Пак Чимин и нервно грыз яблоко, рассказывая о разных новостях из обычной жизни. Чонгук слушал его вполуха, пару раз пытаясь вмешаться в бесконечный поток льющейся на него бесполезной информации. — Я очень счастлив, что ты вернулся к нам, Гуки, — счастливо улыбнулся ему Пак своей светлой улыбкой, — Я ведь обещал тебе, что всё будет хорошо. Ты быстро поправишься. Я буду рядом, не переживай, ладно? Кстати, Намджун где-то пропал, сказал, что сходит покурить, и уже полчаса как нет его. В Китай он, что ли, курить намылился? Говорят, там новый сорт дури вывели. Мегашмаль называется. Ну и названьице, закачаешься. Так вот, говорят, от неё крышу на раз рвёт. Страшное дело! Но Намджун же завязал. Он вообще очень изменился, в хорошую сторону. — Чим, ты никогда не умел вовремя остановиться, — насмешливо проговорил Гук, пытаясь прервать болтовню Пака, — Прикрой, пожалуйста, рот. И жалюзи, чтобы солнце не так сильно светило. Мои глаза ужасно болят. — Это нормально, Гуки. Врач говорил, что ты вообще очень легко отделался в последствиях, — ответил Чим, выполняя только вторую просьбу Чонгука. — Вот только меня кое-что тревожит… Было кое-что странное, когда я проснулся. Я сомневаюсь, был ли это просто сон или мне померещилось. Ты ничего не говоришь, вообще никто ничего не говорит, а я не спрашивал, боялся услышать ответ.       Чимин тяжело вздохнул, понимая, о чём хочет спросить его друг. Юнги так и не появлялся с тех пор, как проснулся Чонгук. Но Пак сомневался, что в этом была вина Мина, ведь он своими глазами видел, как тот с приезда трогательно заботился о Чонгуке. Он почти постоянно был рядом, говорил с ним, ухаживал, присматривал, о самом себе забывая. Порой Чимину приходилось даже выгонять Юна из палаты, чтобы он соизволил сходить поесть или сам приносил ему еду. Они даже немного поладили, но Мин по-прежнему с некой осторожностью относился к Чимину, хоть и был бесконечно благодарен за то, что младший всё это время следил за его Солнцем. Чим же видел, как был измучен Юнги, будто из него все силы выкачали вместе с изрядной частью крови. Видел, как равнодушно и даже неприязненно Мин смотрит на Тэхёна. И Чимин понимает, что всё не так просто, как кажется. Что-то в их отношениях не так, он чувствует. — Ты имеешь в виду Юнги, верно? Ох, Гуки, ты… — Я помню, что видел его, когда проснулся. Он был реален, Чим! Невозможный до реальности, словно сон, этот момент. В темноте я увидел лицо Юнги. Он ли это или нет; реальность ли это или иллюзия — я не смог разобраться. Я снова смотрел в его глаза так же, как и годами ранее. Мои тоска и гнев нисколько не убавились… — Это нормально, — чей-то голос заставил Чимина и Чонгука обернуться к двери. Только что вошедший Намджун внимательно смотрел на Чона, медленно подошёл, — Ты говоришь, что твои тоска и гнев нисколько не убавились, а? Но и ненависть — это тоже чувство. К тому же, самое близкое к любви… И что это такое? Разве можно вывести чувства, как татуировочку? Ты уверен, что выбросил Юнги из своего сердца? — Это невозможно, — ответил Чон, невольно дотронувшись до левого плеча, — Но моя обида всё ещё очень сильна. Я злюсь, это правда. Но я хочу видеть его. Проснувшись, жду только того момента, когда он войдет в эту дверь и снова взглянет на меня. Можете не отрицать, я знаю, что он был здесь, пока я был в коме. Он вернулся, чтобы вытащить меня с того света. — Чонгук, всё не так просто, — Покачал головой Чим, — Но я готов притащить его задницу сюда, если ты захочешь. — Завались, пожалуйста, незаменимый наш, — проворчал Ким, — Ты не сможешь насильно приволочь сюда Юнги. — Поспорим? — Прекратите, — холодно прервал их Чон. Оба тут же умолкли. Намджун молча чистил ножом яблоко, о чём то задумавшись, а Чимин глядел в окно, нервно кусая губы.       Чонгук был подавлен. Юнги спас его и с тех пор больше не появлялся, будто бы просто исполнив скучную обязанность, с чувством исполненного долга снова бросил Чона. Чонгук очень скучал по Мину, это правда. Но и обида, и ревность, и гнев никуда не делись. Они, наоборот, будто в сто крат умножились и теперь будто разрывали его изнутри. И Чон не знал, чего ему больше хочется: обнять Юнги, уткнуться в его шею или ему же прописать апперкот. В любом случае, Гук готов был отдать всё, что угодно, лишь бы увидеть Юнги снова.       Тишину в палате прервал звук открывшейся двери. Чимин удивленно ойкнул. Намджун нахмурился. А Чонгук, оторвавшись от своих тяжелых раздумий, поднял взгляд на вошедшего. И встретился взглядом с чёрными лисьими глазами.

***

Мин стоял перед дверью в палату и всё никак не мог решиться открыть её. Сердце бешено отплясывало чечётку в груди. Он нервно то сжимал, то разжимал руку, положив её на грудь. Мин не хотел бы плакать, он ненавидел в себе эту слабость, но слёзы не слушались, тихо скользили по коже одна за другой. — Почему ты плачешь? Юнги вздрогнул от неожиданности. Повернув голову, он увидел позади маленькую девочку лет шести, глядящую на него с по-детски чистым и искренним любопытством и сочувствием. — Мне…мне немного больно. — Ты ударился? — удивленно ойкнула девочка, — У меня есть пластырь. Давай я заклею твою ранку? — Нет, дело не в этом, — невольно улыбнулся Мин, присаживаясь на корточки, чтобы их лица были наравне, — Это не физическая боль, просто… Мне пришлось расстаться с любимым человеком. От этого мне больно. — Ты расстался с любимым?.. Когда? — Почти год назад. — Ты плачешь с тех пор, как я проснулась после долгого сна. Моя мама так говорит, что я долго спала. Ну так иди, попроси у него прощения, помиритесь. — Хоть бы всё было так легко. То, что я не могу рассказать ему, льётся из моих глаз… Я не могу ему это рассказать. — Тогда ты ещё много будешь плакать, — грустно сказала малышка, успокаивающе погладив Юнги по щеке, стирая слёзы с его лица. Тот благодарно улыбнулся. Девочка вернула ему улыбку и, помахав ручкой, побежала дальше по коридору.       Мин поднялся, вытер остатки слёз. Слова малышки глубоко тронули его, сердца коснулись. Он не хочет больше плакать попусту. Он не будет слабым. Мягко толкнув дверь, Юнги вошёл в палату.

***

      Сегодня Джин решил не сидеть сложа руки и начать действовать.       Некто, кто почти всегда находится рядом с Чонгуком, всегда готов нанести ему удар. Ким обязательно должен выяснить всё. Но стоит начать с того, какой именно долг предатель, именуемый им как «паскуда», должен таким образом вернуть Тэхёну. Добраться до телефона Тэхёна — вот одна из главных задач Джина. Но для этого придется наведаться в их с Юнги квартиру и застать там Кима, который, по словам Юнги, бывает там только вечером, ночью и рано утром. Поэтому Сокджин подумал, что было бы неплохо отследить перемещения Тэхёна и выяснить, куда именно он ездит каждый день, что делает. Возможно, именно сегодня ему повезёт.       С самого раннего утра машина Сокджина была припаркована рядом с домом Тэхёна. Он ждал, когда тот выйдет из подъезда, сядет в свою машину и уж тогда Джин будет следовать за ним, как можно незаметнее. Он уверен, что Тэ приведёт его в то место, где он сможет отыскать улики. Или, в крайнем случае, нужно будет поговорить с Тэ, отвлечь его внимание и получить телефон.       Тэхён — не дурак, Джин уверен в этом твёрдо. Он совершенно точно догадался, что Юнги в первую очередь рассказал о предателе Джину, будучи уверенным в их дружбе и взаимном доверии. Поэтому Тэхён будет очень внимателен и осторожен в общении с ним. Нужно придумать некий повод для разговора, не наталкивающий на мысль о том, что Сокджин находится в поисках предателя. Хотя, это и затруднительно. Наконец, из подъезда выходит Ким. Он садится в машину и выруливает с парковки. Сокджин, немного выждав, отправляется за ним. Куда именно — он пока не знает.