Oh, you see, it's kind of a funny story

— Т-тебя н-ичего не смущает в н-новом д-друге Дж-Джорджи? — Билл искоса глянул куда-то в сторону зала. Там Джордж уже успел разложить на полу свои рисунки, рассказывая Пеннивайзу о каждом, с периодичностью вытаскивая тот или другой рисунок из рта своего нового друга. Отец моментально изменился в лице, но промолчал. Вздернул газету, поднимая ее выше и сделал вид полного, тотального игнора. Билл за этим жестом рассмотрел до злости сдержанную солидарность. Согласен, значит. Но почему он так резко и бурно ушел от разговора, как всякий раз, когда Джорджи со своей детской прямотой выделял (а значит оскорблял) человека, потому что он ч… «по его особенностям» — всегда договаривала Сара, доводя мысль до ума. Никаких оскорблений в ее доме не приветствовались. Дерри удивительным образом всегда обходили такие полномасштабные вещи, как нетерпимость по какому-либо признаку. Хоть индивиды расовой нетерпимости иногда и находились. Взять хоть Бутча и его полоумную компанию. И если уж все выливалось в конфликт в их маленьком городе, то разговорами дело не обходилось, как с Черным пятном. — Милый, — мать подошла ближе и взяв ладони старшего сына в свои руки, напомнила, — я не потерплю в нашем доме подобных разговоров. Да… он рыжий. — Да нет! То есть, да! Но в-вся его… его… боже, м-мам, я н-не имею ввиду, ч-что он рыжий, но его лицо… оно. — Мы не говорим это слово в нашем доме, — резко прервала его миссис Денбро и вернулась к раковине, — он особенный. Не знаю, может, он перенес полиомиелит, я читала, что это серьезное заболевание. Или что-то вроде того. Как ты думаешь, дорогой? Отец неопределенно пожал плечами. Белых детей неправильно учат реагировать на странные вещи, считал Билл. Им говорят: «Так, Майк, мы сейчас идем на улицу… и если ты что-то увидишь — ничего не говори. Молчи, Майк. Просто молчи. Сдерживай это, Майк, вот тут… прямо тут. В своем маленьком сердечке.» И вот, ребенок видит что-то иное, вроде мальчишки-переростка с маниакальными закидонами и уродствами лица, в пугающем клоунском прикиде. И его триггерит. Он вроде хочет что-то сказать, но не может. Хочет. Но не может. В итоге ребенок просто тычет пальцем и визжит, пока не подбежит мать, опуская ему голову и не уведет, приговаривая об особенностях каждого и что нельзя так пялиться. Все это неправильно. Их с Джорджи учили не так, в отличие от предыдущего поколения. А тем временем, «черная» лихорадка вновь набирала обороты. Билл в силу своего возраста пока не понимал, что взрослые просто пытаются не доводить ситуацию, боясь повторения того случая с Черным пятном многолетней давности. — Мальчик с особенностями развития и он уникальный. Уникальный. Никак иначе, Билл Денбро. — Да, но, м-мам, когда я п-пришел домой, то он был п-практически одного с Дж-Джорджи ростом. И ч-что я вижу с-сейчас? Он мне по г-гребанное плечо. П-по п-плечо, мам. — Не выражайся, — она вновь подперла столешницу, — Пенни просто сутулился, ты же видишь, какой он застенчивый мальчик, — в ее взгляде Билл прочитал тревогу и напряжение. — П-П-Пенни? — Ну, уменьшительно-ласкательное. Пеннивайз — Пенни. — Д-Да я понял! П-просто… когда он в-вдруг успел завоевать т-твое доверие? Т-ты не его мать, а м-моя. П-почему т-ты з... з-защищаешь его? Билл смотрел ей в глаза, слушал, но не понимал. Не понимал, как можно быть настолько слепой, чтобы не заметить чего-то столь очевидного — с этим малым было что-то не так. Чертовски не так, так почему они не говори об этом открыто? На лице Сары теперь теплилась улыбка, но адресованная не ему. Билл понял это, когда длинные руки сгребли его в объятия и между лопаток ткнулись лбом, от чего волосы на затылке встали дыбом. — Пенни, сладкий. Уже достаточно поздно… Хочешь, я провожу тебя до дома? Или можешь оставаться, но мне придется позвонить твоему папе и предупредить. — Нет. Просто «нет». После чего к Биллу тесно прижались всем телом, закопавшись носом в волосы на затылке. Билл был уверен, что чудик его только что понюхал. Но тот, не объясняя более ничего, как-то нехотя отстранился, подцепив пальцами футболку. На мгновение Пеннивайз подвис, растирая ткань в пальцах, а затем молча развернулся и, прикованно смотря на свои пальцы, вышел из кухни. Сара быстро подхватила что-то со стола, бросила на сына многозначительный взгляд и придвинула ему бумажный пакетик. Так, она что, ему с собой завернула еды? Билл закатил глаза, всем своим видом выказывая свое нежелание, но направился вслед за мальчиком. И нашел он его уже сидящим на полу в коридоре, обиженно сопящего носом, со стекающей от обиды слюной, в попытке разобраться с его безобразными ботинками. И, окей, Билла это почти устыдило. — … п-послушай, — Билл выдохнул и присел перед ним на корточки, — я не д-должен был так г-говорить, ясно? — Я тебе не нравлюсь, Билли? — ... Давай помогу. В беспокойные пальцы мальчика пихнули пакет с ланчем, дабы отвлечь. Билл даже отсюда чувствовал запах выпечки, внутри были какие-нибудь кексы или пара тройка кусков пирога. У его мамы выходили очень вкусные лимонные пироги. Заодно и Пеннивайз успокоился, занятый изучением пакетика, пока Билл подтянул его к себе за тощие ноги поближе, обувая. — Н-наверное, я р… р-расстроился, п-потому что ты отнял у меня внимание Дж-Джорджи и матери, просто п-переступив порог дома, — Билл закончил с одним ботинком, подхватывая другую ногу мальчишки под колено и тот согнул ее, вставляя мысок в ботинок. На Билла вновь смотрели во все глаза, ожидая продолжения, — Я х-хотел с-сказать, ч-ч-что ты действительно хорошенький. И твой милый клоунский к-костюмчик. Т-ты, наверное, любишь праздники, да? Голубые глаза остекленели, но вскоре маленький клоун хитро сощурился, расплываясь в улыбке и встряхнул головой, от чего раздался звон колокольчиков, очаровательно нашитых на его плечах. Он активно закивал и придвинулся поближе. — О, да, Билли! — Билл так же склонился поближе, приглашая в объятия и Пеннивайз не стал себе в этом отказывать. Он просто упал в них, тут же растворяясь, — Мне так нравится, а тебе? — Тоже. Н-ну что же… Его перебили: — Тебе не стоит провожать меня, Билли. Он молча смотрел на ребенка с мгновение, прикидывая мысли. И тогда Пеннивайз повторился, уже смотря Биллу в глаза глубокими карими омутами, внушающими безоговорочную веру в слова собеседника. Билл как-то потупил взгляд, смазанно кивая ребенку. А через пару минут Сара услышала, как выходная дверь закрылась, и ее сын медленно поднимался в свою комнату. Он выглядел неважно. На мгновение, она даже подумала, что не стоило быть столь категоричной в разговоре с ним. А лучше приготовить на ужин его любимый лимонный пирог.