Глава 2. Накануне Хэллоуина
21 декабря 2017 г., 10:03
Утро встретило лорда Малфоя громким воплем любовника, стоящего возле постели в одном полотенце на бедрах и с мокрыми после мытья волосами, с которых летели капли воды, когда Северус мотал головой, намереваясь откинуть с лица длинную челку.
– Люциус, Дамблдор совсем помешался на своих светлых инициативах. Он мне обещал спасти ее, а сам спасал своего Избранного! Понимаешь, не Гарри Поттера, не сына Лили, а Избранного! Директор надеялся – если Гарри выживет, то Темный Лорд лопнет от злости? Скажи, с чего он решил, что Гарри убил Повелителя? – Северус надумал пробежаться по комнате в своей извечной привычке куда-то лететь, но тут его подвело полотенце, которое выбрало именно этот момент, чтобы попытаться сбежать от него и не терпеть больше издевательств над своей бахромой, почти полностью выщипанной Снейпом. Пока Северус сражался с вредничающим куском махровой ткани, его пыл слегка поутих, и он, вернув себе гордый вид одетого в набедренную повязку человека, продолжил свои обвинения уже спокойнее: – Вот смотри, Люциус, что получается. Дамблдор находит в занюханной книге спятившего мага описание светлого, подчеркиваю – светлого обряда по защите родственника от темного смертельного проклятья. Вся суть этого обряда сводится к опрыскиванию дома водой, взятой из источника на пересечении четырех дорог и освященной в ночь новолуния в церкви. Это якобы делает помыслы живущих в этом доме волшебников более доступными самой Магии и позволяет ей откликнуться на их искреннюю просьбу. После чего достаточно совершить добровольное самопожертвование, закрыв своим телом родственника, которому хочешь создать защиту от смертельного проклятья, и попросить душегуба убить тебя вместо дорогого тебе человека. Сила и действенность даваемой таким путем защиты зависят от искренности того, кто приносит себя в жертву, от истинности его желания помочь. Предполагается, что сама Магия, принимая эту жертву, станет защитником.
– Это и есть тот самый обряд, спасший нашего Мальчика-который-выжил? – Люциус впервые слышал подробности великой мудрости, которая спасла магический мир от Темного Лорда. Ему раньше было вполне достаточно заключения Северуса о том, что тот обряд полная чушь. Теперь он убедился в абсолютной правоте друга. – Я понимаю, что верования магглов в бога родились не на пустом месте. Возможно, не последнюю роль в этом сыграли маги, которые в далеком прошлом были каким-то образом замешаны в возникновении их верований. Но я не слышал, чтобы волшебники читали проповеди магглам. Как их церковь может быть связана с Магией? Каким образом вода, над которой прочел свои молитвы маггловский священник, может призвать саму Магию, чтобы помочь в защите от Авады? А самопожертвование, пусть даже искреннее и добровольное… Да во время войны сотни матерей по своей воле закрывают собой детей и умирают со словами: «Только не он». Как можно верить в такую чушь? Эта книга случайно не маггловская?
– Нет, не маггловская, но автор явно или магглорожденный, или из тех, кто без ума от всего непонятного. В общем – сказочник, Мерлин его дери, – Снейп присел на край кровати. – А другой такой же мечтатель с высыхающими от старости мозгами принял все эти бредни за чистую монету. В итоге погибла моя подруга, а ребенок остался сиротой, но зато с клеймом «героя» на всю жизнь.
– Иди сюда, еще рано. Давай полежим, – Люциус притянул Северуса к себе, удобно устроил его рядом, прикрыв одеялом – камин хоть и пылал вовсю, но на дворе стоял конец октября, и сквозняки с удовольствием гуляли по мэнору, не забывая заскакивать и в покои хозяина поместья.
– На тебя холодно смотреть, – аргументировал свое поведение Люциус. – Так, с обрядом разобрались – у Мордредовых портянок было больше возможности защитить ребенка от Авады, чем у этого глупого псевдомагического ритуала. Давай попробуем разобраться с Петтигрю. Этот крыс был пойман как бы случайно в Лютном переулке или где там, я уже не помню, Руквудом. Помучить себя он не дал и сразу согласился сотрудничать с Темным Лордом, который, не задумываясь, наградил его темной меткой. Думаешь, этот крыс мог попасться специально, по указанию директора? – Люциус заглянул в глаза пригревшемуся рядом Северусу, тот действительно слегка продрог, пока бегал по спальне в одном полотенце.
– Нет, Питер трус, каких еще поискать. Вопрос в другом – как он мог оказаться хранителем тайны Фиделиуса у Поттеров. Джеймс, – Снейпа ожидаемо слегка передернуло при упоминании бывшего школьного соперника, но, скорее, по привычке, чем по осознанному восприятию, – дружил в первую очередь с Блэком, потом с Люпином, а Петтигрю у них был на побегушках. Так – не прогоняли, но и не дружили с ним по-настоящему. Охранные чары Фиделиуса на дом ставил Дамблдор, следовательно, он точно знал, кто хранитель секрета, и сам был вхож к Поттерам. Петтигрю трусливый и внушаемый человечишка, поэтому директору ничего не стоило придумать повод и послать его в Лютный, зная о поисках Пожирателями всех друзей Поттера. А Дамблдор об этом очень хорошо знал, потому что я лично ему про это рассказывал в рамках моей шпионской работы. И о наличии колдографий всех Мародеров у Пожирателей тоже говорил. Просчитать, как поведет себя Питер в плену, проще простого. Этот трус будет согласен на все, лишь бы остаться в живых. Выходит, директор каким-то образом уговорил Поттера назначить хранителем Фиделиуса именно Петтигрю? Потом подсунул этот дрожащий кусок дерьма Руквуду. А когда крыс получил метку, Дамблдор взял его за хвост и заставил для себя шпионить за Лили, скорее всего, пригрозив аврорами. О методах всеми уважаемого я знаю не понаслышке, на своей шкуре испробовал, – Северус тяжело вздохнул после такого длинного логического вывода и вспомнил свое путешествие в Азкабан, не последнюю роль в котором сыграл директор Хогвартса.
– Северус, а может мы это все просто придумали? И там, в воспоминаниях, мы видели обычную крысу, а не Петтигрю? Зачем было Дамблдору подставлять Поттеров? – Малфой чувствовал себя немного выбитым из колеи теми выводами, которые получались.
Одно дело, если великий и светлый по каким-то необъяснимым причинам принял за правду недействующий обряд и совсем другое – составлять многоходовую комбинацию, чтобы этот обряд обязательно воплотить в реальность, а не использовать как запасной вариант по спасению жизни ребенку пророчества. Это ведь нужно было убедить Лили Поттер поверить в силу защиты, которая будет дана обрядом. Необходимо было сделать хранителем тайны жилища Поттеров именно самого трусливого из Мародеров (ну и название придумали) – Питера-крысу. Потом подсунуть его людям Темного Лорда, а затем припугнуть, чтобы он и на светлую сторону поработал шпионом. Круто! Не лишено изящества и логической обоснованности.
– Зачем надо было подставлять Поттеров? Наверное, из-за пророчества. Дамблдор в него поверил, как бы не сильнее самого Повелителя. Малого ссыкуна Избранным назвал. Кстати, пророчество где-то в Министерстве спрятано. Будет желание – поищешь. И все-таки мы у Поттеров видели Петтигрю и в своих выводах не ошибаемся. Может, в каких-то мелочах мы и не очень точно все вычислили, но в основном правы, Люциус. И знаешь, почему? Мы еще одного Мародера забыли – Блэка. Он ведь в Азкабане сидит. А за какое преступление?
– За то, что предал Поттеров и привел к ним Темного Лорда, – голос Люциуса по мере произнесения ответа на заданный вопрос становился все тише. Он удивленно уставился на Снейпа. – Северус, мы же с самого начала знали, кто Поттеров сдал, это ведь был Петтигрю, так почему я даже не задумался, почему это кузен Нарциссы сидит в Азкабане за то, чего не делал?
– Мало того, что не делал, так его туда упек Дамблдор, который кто у нас? Председатель Визенгамота. Правильно! Именно Альбус заявил об очевидности вины, и даже Веритасерум для допроса Сириуса Блэка не применялся. Об этом и в газете писали, – Северус потянулся и посмотрел на Малфоя так, словно совершил подвиг и теперь ждал похвалы.
– А чего же это во всех газетах еще писали, якобы Блэк признал свою вину? Что он кричал: «Это я виноват!» Нарцисса тогда еще возмущалась, мол, мог бы и помолчать, а не объявлять всем о своей виновности, может, и не попал бы в тюрьму. Именно это его заявление о виновности, наверное, сбило всех с толку и не дало даже задуматься над ситуацией.
– Не представляю я, почему Блэк так кричал, но Дамблдор-то знал, что хранителем тайны жилища был Петтигрю, и Блэк ну никак не мог провести Темного Лорда к Поттерам. И тем не менее он Блэка засадил в Азкабан. Еще один удачный ход нашего директора, – Снейп чуть не облизывался от осознания того, как удачно у него получилось распутать клубок интриг, сотворенный признанным великим волшебником магической Британии, победителем самого Гриндевальда.
– И чем этот ход нашего директора был так удачен? – Малфой видел, каким торжеством горят глаза его Северуса, и решил немного польстить самолюбию любовника, задавая тому вопросы, на которые уже и сам знал ответы.
– Сириус Блэк – крестный Гарри Поттера, а значит, именно он магический опекун мальчика. Поттеры не скрывали, кого выбрали магическим защитником для своего сына, и в определенных кругах о проведенном ритуале было хорошо известно. Дамблдору такой расклад был невыгоден, он сам хотел опекать Избранного. Поэтому ему очень удачно удалось посадить Блэка в Азкабан, а себя самолично назначить опекуном мальчика – кто же будет противоречить председателю Визенгамота? Вот только почему никто из уважаемых заседателей этого самого Визенгамота не задал себе вопрос – как мог магический опекун Сириус Блэк привести в дом к своему крестнику убийцу? Сама Магия его не простила бы и упокоила рядом с пострадавшим крестником. Таков закон магического опекунства. Настоящего магического опекунства, который закреплен ритуалом родителями ребенка. Дамблдор сейчас является просто номинальным опекуном. Он так сказал, и все ему поверили. Составили соответствующую бумагу в Министерстве и все. Никакого закрепления этого права ритуалом не было и быть не могло, потому что у мальчика уже есть магический опекун – Блэк.
– Северус, уже почти семь. У тебя сегодня есть лекции у твоих лоботрясов? – Люциус, легонько коснувшись губами виска Снейпа и улыбаясь, глядел на то, как вскинулся его любовник и поспешил выбраться из постели.
– Что, уже надоел тебе? Прогоняешь? – глаза Северуса смеялись, но сам он был уже сосредоточен, облачаясь в свои привычные черные одежды. Его движения выглядели не очень спешными, но отличались экономной точностью.
– Ты мне никогда не надоешь, мой Северус, – Люциус подполз, попутно выпутываясь из одеяла, к краю постели. – Вечером придешь? Правда, Нарцисса уже приедет, но мы можем все вместе поужинать. А то опять исчезнешь на два месяца.
– Вечером приду. Поужинаем с Нарциссой. Хочу потискать твоего Драко. Хочешь – верь, хочешь – нет, но я и по ним соскучился за это время. Ты жалуешься, что я долго не приходил… Думаешь, так просто быть деканом, тем более – на Слизерине? – Северус, уже полностью одетый, наклонился и поцеловал Люциуса. – До вечера.
* * *
Ужинать сели в маленькой гостиной на первом этаже. Нарцисса любила эту комнату за льдисто-голубые обои и изящную белую итальянскую мебель. На столе стояло несколько канделябров с восковыми свечами, которые при горении наполняли воздух легким ароматом меда. Семья Малфоев и их гость, собравшиеся за столом, скорее не столько ужинали, сколько говорили обо всем подряд, как бывает с хорошими друзьями, которые долго не виделись. – Северус, не стоит удивляться, что Драко тебя почти не узнал. Если будешь так редко приходить, то и мы скоро забудем, как ты выглядишь, – Нарцисса ловко подцепила вилкой салатный листик и преувеличенно аккуратно откусывала от него по самой малости, хитро поглядывая на Снейпа. – Нарцисса, я оставлю в гостевой комнате одну из своих мантий – будете наведываться туда время от времени и доставать из ее кармана флакон с зельем для памяти. Делаете глоток – и склероз вам не грозит, – Северус пожал плечами. – Ну да, в таких ужасных черных мантиях давно уже никто не ходит. Где ты откопал специалиста, который еще помнит этот фасон, модный лет двести назад? Северус, ты никогда не найдешь себе невесту, если будешь так относиться к своему внешнему виду, – Нарцисса удивленно посмотрела на мужа. Малфой, прикрыв рот салфеткой, зашелся смехом. – Люциус, не смей! Если ты расскажешь, я опять пропаду на два месяца! Или даже на дольше! – Снейп угрожающе поглядел на веселящегося друга, но и сам не выдержал – ухмыльнулся, стрельнув глазами, как это делали студентки, стараясь добиться его внимания. – Рассказывайте! Живо! Северус, у тебя появилась пассия? Кто она? Из Хогсмида? – Нарцисса, как гончая, учуявшая след, не могла спокойно сидеть на месте. Это для посторонних Нарцисса Малфой была сдержанной, холодной, высокомерной и циничной. Родственники и близкие друзья знали совсем другую Нарциссу – пытливую, задорную, взрывную, а временами даже весьма скандальную. – Нарцисса, у нашего Северуса не одна пассия, их много. Он сам от них даже отбиться не может, просит помощи у коллег, – Люциус наслаждался реакцией Снейпа, лицо которого сначала побледнело, а затем от скул его начал заливать румянец. Малфой даже пожалел, что рядом супруга – как было бы сейчас здорово прижать к себе этого смущающегося юного профессора и… – Северус?! – Нарцисса заметила метаморфозы, которые происходили с лицом Снейпа, и решила добить его окончательно. – Не одна пассия… И все девушки? Или и ребята тоже есть? Признавайся, Северус, иначе фирменная щекотка тебе обеспечена, – она достала из рукава волшебную палочку и, многозначительно повертев ее в руках, положила рядом с собой на стол. – Люциус, ты мне за это ответишь, – Снейп шипел и плевался ядом, но не смертельным – скорее, для порядка, а не угрожая по-настоящему. Он прекрасно понимал, что от вопросов Нарциссы ему не отвертеться. Если эта женщина спокойно относится к любовнику своего мужа за семейным столом, то он как минимум должен быть с ней по возможности искренним. – Нарцисса, не нужно меня стращать, я не из пугливых, и ты это прекрасно знаешь. Лучше попроси меня, – сладкий голос Северуса, обращенный к жене, вызвал у Люциуса непроизвольную волну ревности, и только через несколько секунд он понял – Северус его дразнит, а Нарцисса с радостью поддержала его игру: – Северус, дорогой, я так хочу знать все подробности твоих похождений. Ты мне расскажешь? А, Северус? – улыбаясь, Нарцисса облизала губы и призывно посмотрела на Снейпа, иногда скашивая глаза, чтобы увидеть реакцию Люциуса. О, реакция была славная – Малфой переводил взгляд с жены на друга и, даже понимая, что они его дразнят, ничего не мог с собой поделать – он ревновал. Кого к кому – ему самому было совсем не известно. Северус сдался и рассказал Нарциссе обо всех своих метаниях среди десятка засматривающихся на него старшекурсниц. Затем разговор перешел на наследника рода Малфой – двухлетнего Драко. Нарцисса могла часами говорить о своем сыне, какой он умный, какой он ловкий, какой он неотразимо красивый. После рассказов о малыше Нарцисса поделилась своими впечатлениями о Франции, где провела последнюю неделю, восстанавливая связи с дальними родственниками. – Мальчики, прошу меня извинить, но я сегодня с дороги и уже засыпаю за столом. Пойду, проверю Драко и отправлюсь отдыхать. Северус, ты на Хэллоуин останешься у нас? – Нарцисса поднялась из-за стола, тщательно расправила мантию и забрала со стола свою волшебную палочку. – Прости, но не смогу. Долг, работа, обязанности, чтоб их… Я ведь декан Слизерина и просто обязан присутствовать на празднике в школе вместе со своим факультетом. Так что завтра вечером буду очень занят ловлей хулиганов, влюбленных парочек и прочих расслабившихся в праздник стаканчиком огневиски студентов. Боюсь, до Рождества будет не очень много свободных выходных. Я же самый молодой профессор, и все коллеги считают меня просто обязанным дежурить по школе в два раза чаще, чем они – старые, больные и немощные. А директор только поддерживает их всех и улыбается: «Северус, мальчик мой, тебе же несложно помочь коллегам?» – Снейп изобразил директора, точно воспроизведя его интонации, после чего так выразительно скривился, что было очень даже понятно, куда он хотел бы отправить коллег с их просьбами и Альбуса в придачу.* * *
Нарцисса ушла отдыхать, и в гостиной остались только Люциус и его друг. Домовые эльфы убрали со стола и подали мужчинам вино на маленьком столике возле кресел, уютно расположившихся у зажженного камина. – Ты не обдумывал наш вопрос днем? Может, нестыковки какие нашел? – Северус посмотрел поверх бокала на Малфоя. – А что там думать? Все еще утром передумали. Если считать, что в воспоминании мы видели все же Петтигрю, то вся построенная тобой схема держится крепко. Крыс попался, продался, а потом откупился от светлой стороны, шпионя в доме Поттеров. Я думаю, Дамблдор считает Темного Лорда способным возвратиться из-за того, что метки у нас не пропали полностью. Твою метку он видел, Петтигрю тоже, наверняка, дал свою разглядеть. И именно из-за их блеклого вида и потери магической наполненности директор решил возможным объявить магическому миру о победе Избранного над Лордом и успокоить обывателей, дать им надежду на спокойную жизнь. Но метки не исчезли полностью, колдовство Темного Лорда, замкнутое на нем самом, не развеялось без следа, как обычно бывает после смерти мага. Что-то ведь сдерживает их окончательное исчезновение? Других зацепок я не вижу. О крестражах Повелителя знал только я. Вернее, я не слышал, чтобы Лорд с кем-то еще из Пожирателей обсуждал вопросы о крестражах. Ты был ему близок, как и я, но даже тебе он не рассказывал о них. – Я из-за этого Петтигрю сегодня полдня дергался. Как только увижу ученика с крысой на руках, так и начинает мне казаться, что это тот предатель. Может, проверить крыс-фамильяров наших учеников на принадлежность к анимагам? – Северус посмотрел вопросительно, надеясь на совет. – Если тебе так станет спокойнее, то проверь. Сколько их в школе? Штук десять? Так не мучайся, махни палочкой десяток раз и не будешь так остро реагировать на крыс. Кстати, крысы. В газетах при задержании Блэка писали об убийстве им Петтигрю. Так что вряд ли ты найдешь его в школе. А Блэк так и будет сидеть за чужие грехи? Может, поворошить немного в Министерстве, чтобы это дело пересмотрели? – Люциус, не влезай в игру Дамблдора! Это может кончиться не очень хорошо. Ты сам еле ушел от Азкабана. Не терпится попробовать спать под песни дементоров? Скажу тебе со всей ответственностью – это очень неприятно, сам проверял. Какого Мордреда тебя волнует этот идиот? Пусть сидит! И не говори мне, что он кузен Нарциссы, родственник и тому подобное. Блэк сам орал о своей виновности. Вот пусть и искупает свою вину, а заодно и мне приятное сделает – не будет под ногами вертеться блохастый пес, – Северус злился. Так было всегда, когда приходилось вспоминать Мародеров и Блэка в частности. Не то чтобы Северус еще не перерос свои детские обиды, но воспоминания были слишком неприятными для него. – Северус, а ты откуда знаешь, что Мародеры анимаги? И Темному Лорду тогда настучал на Петтигрю, когда его в подвал после принятия метки тянули. И вон про Блэка знаешь. Откуда? Или это тайна, доступная только шпиону? – Люциус поддразнивал друга. – Какая тайна? Когда Блэк меня чуть не скормил оборотню, я в следующее полнолуние проследил за ними и все видел своими глазами. О! Я вспомнил! Поттер тогда, после превращения в оленя, Питера на себе возил. Петтигрю, конечно же, был крысой, чтобы оборотень не задрал. Вот и довозился на своей спине, пока тот его не предал. Друзья… Мародеры… Тьфу! Лучше вовсе без друзей, чем с такими водиться. – Говоришь, подсмотрел? А не страшно было, что оборотень набросится? Ты ведь не анимаг, Северус, – Малфой обеспокоенно покачал головой. – Я не анимаг, но я зельевар. Я и тогда в зельях разбирался получше Слагхорна. Про оборотня я уже знал, поэтому сварить зелье, которое отобьет мой запах и не даст ему и его дружкам меня учуять, было вопросом времени и средств, необходимых на ингредиенты. С задачей я справился и смог узнать их тайну. Они ведь были незарегистрированными анимагами. Я получил возможность их шантажировать. Люциус, поздно уже, я пойду в школу. Завтра трудный день предстоит. – Куда? В какую школу? В кровать, а то я за себя не ручаюсь. Встанешь пораньше, если тебе так невмоготу к своим «баранам» возвращаться. Пойдем! – Люциус встал сам и потянул Снейпа из кресла. – Люциус, Нарцисса дома. Как ты так можешь? Она не моя жена, и то мне ужас как неловко, она ведь знает про нас. Нечего лишний раз выставлять наши отношения напоказ! Иди к дракклам, Люциус, – Северус пытался отцепить руки Малфоя от своей мантии. – Значит, тебе неловко. Тебе неудобно. Мне развестись нужно, чтобы тебе было комфортно? Прекрати нытье. Мы уже не один раз обсуждали этот вопрос. Скажи, ты ревнуешь меня к Нарциссе? Тебе неприятно, что она моя жена? – Малфой старался перехватить взгляд Северуса, который, стиснув зубы, выслушивал выговор и удачно отворачивался. – Нет, я не ревную. Как я могу ревновать, если Нарцисса твоя жена. Кто я, и кто она? Но… – Северус опустил глаза и залился румянцем. Это случалось все реже за пределами спальни и почему-то очень заводило Малфоя. – Ясно. Никаких «но». Ты сам сказал, может так случиться, что до Рождества мы не увидимся… Северус, не поступай так со мной. Пойдем спать. Вместе, – Люциус, больше не слушая никаких отговорок, поволок любовника в свою комнату. Через пару часов домовой эльф тихонько прибрал разбросанную по всей спальне одежду хозяина и его друга, аккуратно сложив на сундук возле кровати, на которой, крепко обнявшись, спали два таких разных и таких близких друг другу человека. Завтра наступит новый день, и они будут принимать решения, а сегодня они просто рядом, просто вместе.
