Жизнь за кулисами. Обмануть всех

Большой зал был почти пуст. Обед подходил к концу, и большинство учащихся уже поели и умчались по своим делам. Кто-то поспешил в библиотеку, чтобы посидеть над книгами перед очередной контрольной работой, кто-то, наплевав на учебу, отправился на улицу, где весеннее солнце соблазнительно улыбалось на полнеба, а кто-то отправился в факультетскую гостиную за учебниками, необходимыми для послеобеденных занятий. Декан Слизерина сегодня припозднился и сидел за преподавательским столом в одиночестве, его коллеги уже пообедали. Только директор все еще восседал в своем троноподобном кресле с высокой спинкой, украшенной резными узорами, и читал какой-то пергамент. По-видимому, он был не очень доволен тем, что узнал из написанного. Его рука нервно выстукивала прерывистую дробь по столу, губы сжались в узкую полоску, а глаза бегали по пергаменту, словно искали там что-то пропущенное ранее. Профессор Снейп одним взглядом оценив обстановку в зале, решил не отвлекаться, а быстренько поесть и вернуться в свой кабинет, где его ожидали четыре стопки еще непроверенных итоговых контрольных работ третьего и четвертого курсов. – Северус, зайди ко мне, когда пообедаешь. Пожалуйста, – директор, покидая Большой зал, решил обрадовать Снейпа перспективой пару часов выслушивать всякий бред и нарушил все планы на послеобеденное время декана Слизерина. Ну что же, не впервой. Разговаривать с полным ртом как минимум неприлично, поэтому Северус просто кивнул, показав, что принимает приглашение. Пока Снейп доедал бифштекс и овощи, которые выбрал себе на обед, у него было немного времени, чтобы попытаться сообразить, для чего же он мог понадобиться директору за неполный месяц до окончания учебного года. Вывод напрашивался только один – лето. Дамблдор будет говорить о каникулах. Северус решил отказаться от десерта и просто выпил стакан яблочного сока. Пора было идти к директору за новыми указаниями – как жить и что делать.

* * *

– Проходи, мой мальчик. Присаживайся. Чай, конфеты? – стол директора был заставлен сладостями, словно он только что не обедал и решил немного перекусить. – Нет, профессор Дамблдор. Спасибо, не нужно. Я не голоден, – Снейп уселся в кресло возле стола напротив директора, бросив беглый взгляд на его коллекцию занятных магических приборчиков, которые по-прежнему жили своей особой жизнью, издавая тихие звуки и шевелясь по мере своих ограниченных возможностей. – Вы о чем-то хотели со мной поговорить? – Северус, я целый год тебе повторяю – называй меня Альбус. Мы коллеги, а коллегам позволительно обращаться друг к другу по имени. Почему тебя это смущает? – директор лукаво ухмылялся в бороду. Он прекрасно понимал, что двадцатитрехлетнему Северусу как минимум просто неловко обращаться к нему – столетнему человеку, по имени. – Вы – директор школы и мой работодатель. Я не могу допустить некорректность в обращении к вам, профессор, – Северус изящно ушел от обсуждения неприятного для себя вопроса. Он никого из педагогического коллектива не называл просто по имени. Как можно быть фамильярным с человеком, который всего четыре года назад был твоим учителем? И как он может назвать эту драную кошку МакГонагалл – Минервой, если от одного ее вида Северуса бросает в дрожь негодования – сама ханжа и снобка, а позволяет себе его поучать. Профессор Флитвик был единственным толковым преподавателем ЗОТИ и чар у Северуса во время учебы здесь и вызывал достаточно уважения для того, чтобы, будучи втрое моложе, не называть его по имени, как ровесника. С другими учителями у Снейпа были иные причины, не позволяющие переходить грань корректности при общении. Так что декан Слизерина обращался ко всем преподавателям Хогвартса одинаково уважительно – профессор, но это вовсе не мешало ему использовать весь свой арсенал язвительности и сарказма в беседах с коллегами. – Как знаешь, мальчик мой. Я хотел спросить у тебя – где ты планируешь проводить лето? – Дома, на Спиннерс Энд, а что? – Северусу вопрос не понравился. Он вообще-то собирался провести это лето там же, где и прошлое – по большей части в Малфой-мэноре, в котором у него была собственная замечательная лаборатория. Не совсем его, конечно, но ни Люциус, ни Нарцисса ничего не имели против хозяйничанья там Снейпа, и он считал прекрасно оборудованную зельеварню в подземелье Малфой-мэнора своей территорией в поместье друзей. Правда, директору об этом знать было не обязательно. – Северус, я бы не хотел, чтобы ты все лето сидел в одиночестве. Я знаю, что у тебя совсем небольшой дом. Он же тебе достался от родителей? – директор прекрасно знал, какое жилье у Снейпа, но по устоявшейся привычке пытался убедить своего молодого коллегу в том, что еще не сунул свой любопытный нос в его личную жизнь. – Северус, ты мог бы остаться в Хогвартсе, здесь есть чудесная лаборатория, в которой можно замечательно проводить время, я ведь знаю, как ты неравнодушен к разного рода исследованиям. А по вечерам мы с тобой устраивали бы чаепития. Что ты на это скажешь, мой мальчик? – профессор Дамблдор слишком уж внимательно следил за реакцией Северуса на его слова, и это, безусловно, не осталось незамеченным со стороны Снейпа. От такого великодушного предложения никак не должен отказаться бедный преподаватель зельеделия, у которого практически нет друзей. Не важно, что он еще и декан факультета в школе, зарплата ведь у него все равно не ахти какая. Северус живенько просчитал варианты реакции директора на отказ остаться на лето в школе. – Профессор Дамблдор, а чем вызвано ваше щедрое предложение? Ну, конечно, кроме желания видеть меня ежедневно на протяжении всего лета? – Я думал, тебя обрадует моя идея, мой мальчик? – растерянный и невинный взгляд хитрых голубых глаз директора не обманул Снейпа. – И что же меня должно обрадовать, господин директор? Или вы считаете пределом моих мечтаний – провести лето в подземелье Хогвартса? – директорское «мой мальчик» выводило Снейпа из себя, и он насилу сдерживался, чтобы не передергиваться каждый раз, когда слышал такое обращение. – Это ваш приказ, профессор? Я обязан остаться на лето в школе? – Нет! Нет, что ты! Просто я подумал, что смогу развлечь тебя, на Спиннерс Энд ведь тебе будет одиноко. Ну и заодно ты мог бы за лето пополнить запасы зелий для нашего больничного крыла, – Дамблдор покаянно покачал головой и развел руками, словно признавая, что его игра раскрыта. Даже Фоукс, сидящий в углу кабинета на своей позолоченной жердочке, выдал короткую трель, очень похожую на фырканье. Снейп же хмыканье задушил в зародыше, не желая показать директору свое настоящее отношение к подобной заботе, приправленной корыстью. – Директор, так значит, вам нужен зельевар на лето? И я так догадываюсь – бесплатный зельевар? Я прав? – Северус сложил руки на груди и вызывающе посмотрел на Дамблдора. Мало того, что у него, как у педагога с очень небольшим стажем работы, самая маленькая зарплата среди коллег. Мало того, что ему за работу деканом тоже доплачивают самый минимум, объясняя все тем же отсутствием опыта, хотя при этом спрашивают, как и с остальных деканов. Так теперь еще и бесплатным зельеваром хотят сделать. Это уже ни в какие ворота не лезло! – Прости, Северус, старику его маленькую хитрость. Не удалось, а жаль, – подчеркивать свое отношение к умственным способностям собеседника Дамблдору не стоило бы. Это только вызывало у Снейпа все большее неприятие директорских методов влияния на окружающих. – Ты прав, нам нужен зельевар для больничного крыла, но платить школа ему не в состоянии, хотя может с попечителями и смогу договориться о небольшой сумме. Я просто подумал – тебе здесь будет не так скучно, как дома в одиночестве, а заодно ты и школе поможешь. Сегодня пришло письмо из больницы Святого Мунго о том, что они не могут и дальше бесплатно поставлять нам все снадобья для больничного крыла. Их зельевары оставили за собой только сложные составы, а всеми, как они написали «обычными» зельями мы должны запасаться сами или приобретать их в аптеке. Вот так, мой мальчик. Я надеялся на твою помощь, но заставить не могу, – по своей извечной привычке директор пытался давить на жалость и незаменимость умений Северуса, преуменьшая свои возможности заставлять, ежели возникнет необходимость. Снейп поднялся из кресла и подошел к окну. Вид из кабинета директора открывался дивный – все Черное озеро как на ладони, вокруг горы, одетые в яркую зелень разных оттенков, и над всем этим великолепием – синее-пресинее небо. Северус обдумывал ответ директору. Он понимал, что уже проиграл Дамблдору и варить зелья для больничного крыла теперь предстоит ему в нагрузку к преподаванию и деканству. Снейп отчетливо ощущал, как директор сейчас рассматривает его и улыбается, предвкушая победу. Сложив руки на груди, Снейп резко развернулся к Дамблдору и, сделав несколько шагов, замер напротив него. – Профессор Дамблдор, я понимаю, что школа попала в затруднительное положение, но проводить свой законный отпуск в Хогвартсе я не собираюсь. Тем не менее я помогу с изготовлением зелий для больничного крыла. Если вы позволите, то я захвачу с собой некоторые ингредиенты из школьных запасов, когда отправлюсь домой, и сварю некоторые зелья там. Я вернусь в школу за неделю до занятий и приготовлю самые необходимые снадобья для больничного крыла, а потом по мере необходимости буду варить все, что закажет мадам Помфри. Но, с вашего разрешения, отпуск я проведу вне стен Хогвартса, – Северус злился на директора, навесившего на него еще одну обязанность, словно у Снейпа было мало работы и без этого. Да к тому же вынудил его самого взять на себя новые труды, как будто Северус всю жизнь только и мечтал простоять все лето у котлов с зельями для лечения всяких соплей, поноса, кашля, синяков и ссадин. Но он понимал, что таким ответом ему удалось хотя бы сохранить свое лицо, иначе пришлось бы подчиняться приказу директора, который, безусловно, сразу последовал бы после категорического отказа варить эти Мордредовы зелья. – Спасибо, мой мальчик. Я верил, что ты не оставишь нас в беде. У тебя доброе сердце, Северус. И не кривись – я знаю, о чем говорю. Значит, мы договорились – ты сваришь что-то дома, что-то перед первым сентября здесь в лаборатории, а потом будешь по мере сил и возможностей помогать Помфри с зельями. Спасибо тебе, Северус. У тебя, наверное, много работы сейчас, в конце учебного года, а я тебя отвлекаю? Ты можешь идти и заняться своими делами, мой мальчик, – вот так директор, недолго мудрствуя, получив от Снейпа очередное обещание помогать, сразу же потерял к нему всякий интерес и давал понять, что аудиенция закончена.

* * *

С большим трудом Снейпу удалось сосредоточиться на проверке контрольных работ. Ему было абсолютно не жаль тех учеников, старания которых сегодня оказались удостоены его ядовитых ремарок на полях их с трудом вымученных работ. И даже если профессор зельеварения был в этот раз более придирчив, чем обычно, то это не отменяло их поголовную тупость. Результаты их бездельничанья на уроках, по мнению Снейпа, закономерно вылились в дюжину дружных «Троллей» и «Отвратительно». Дождавшись ночи, Северус черкнул несколько слов на пергаменте, запечатал его, надписав: «Лорду Малфою», и отправил через камин в Малфой-мэнор. Через несколько мгновений эта записка, промчавшись по каминной сети, окажется в гостиной друга, где добросовестные домовики подберут ее и немедленно доставят по назначению. Оставалось только подождать еще совсем немного.

* * *

– Хозяин, вам каминной сетью пришло письмо, – домовой эльф, поклонившись, передал Люциусу запечатанный пергамент и деликатно исчез, словно никто здесь и не появлялся. Малфой уже собирался лечь спать, когда его настигло послание от Снейпа. Этот почерк, с мелкими, но красиво и тщательно прописанными буквами, он успел очень хорошо изучить за последний год, получая письма от Северуса. Люциус посмотрел на спящую Нарциссу и, присев на другую сторону кровати, вскрыл послание. В неуверенном свете свечи, устроившейся в чашечке изящного канделябра на прикроватном столике, он прочел: «Люциус, если не очень занят, загляни ко мне. Есть разговор о школе. Камин открыт. P.S. Скучаю. СС». Малфой по привычке погладил последние буквы и полюбовался подписью, которую Снейп ставил в конце всех своих посланий, она была похожа скорее на двух переплетенных змеек, чем на его инициалы. Вызвав Темпус, Люциус убедился, что еще нет полуночи, и он, не раздумывая, приказал домовику подать ему мантию. Еще зимой Малфой свел знакомство в министерском Отделе магического транспорта, где, улыбаясь, расточая лесть и похвалы, а затем и расставшись с увесистым мешочком галлеонов, уговорил одного из сотрудников не совсем законно подключить камин в жилых комнатах декана факультета Слизерин из Хогвартса к транспортной сети в обход директора школы. Что бы там ни рассказывали о магической защите, созданной Основателями, но каминная транспортная сеть была изобретена слегка позже их стараний над магией школы, поэтому для толкового специалиста-печника абсолютно не требовалось обязательное согласие директора Хогвартса на работы по подключению каминов школы к транспортной сети. Не все в волшебной школе Хогвартс могло быть отслежено директором, для умельцев всегда найдется лазейка. Оставался только один нюанс, который без директора невозможно обойти – такой подключенный камин будет всегда закрыт для входа через него на территорию Хогвартса, пока его не откроют для конкретного посетителя специальным заклинанием-паролем, и сделать это можно только находясь в школе. Выйти через такой камин из школы тоже возможно только зная тайный пароль. И Снейпа, и Малфоя вполне устраивало такое подключение. Жаль, конечно, что Северус не мог попасть в школу через свой камин после отлучек из Хогвартса. Но это не такая уж и большая цена за возможность хотя бы выйти из него, не добираясь пешком до Хогсмида, или встретиться с Люциусом в комнатах слизеринского декана в любое время. По договоренности они старались пользоваться камином только по ночам для сохранности тайны в первую очередь от Дамблдора. Северус опутал все свои апартаменты целой сетью сигнальных чар, чтобы всегда знать, кто сунул свой любопытный нос в его личную жизнь, а слегка подправленная память специалиста, проводившего подключение, гарантировала молчание о несанкционированных действиях с каминной сетью Хогвартса.

* * *

– Северус! – Малфой осмотрел небольшую гостиную декана Слизерина и, не найдя искомое, решительно направился в спальню. Снейп сидел на кровати, нервно похлопывая рукой по темно-изумрудному покрывалу. Стук резко открывшейся двери заставил его вскинуть голову, и облегчение сразу же засветилось в темноте его глаз. Улыбка непроизвольно завладела губами, и Снейп подскочил, чтобы обнять подошедшего друга. – Люциус, прости. Я без предупреждения сорвал тебя из дому, но сам я не могу успокоиться. – Ты хочешь сказать, что опять будешь портить слезами мою мантию? И кто тебя обидел на этот раз, мой малыш? – Малфой неприкрыто издевался, нагло рассматривая «малыша», который давно догнал его в росте и имел весьма взрослый вид. Разница в годах была еще очень заметна, но Снейп для своих двадцати трех лет выглядел очень солидно и зрело. – Прекрати язвить! Директор... – Значит, тебя обидел директор. Сейчас же накажем его – лишим лимонных долек на неделю. Или на целый месяц? Северус, – Малфой потянул друга за рукав, опять усаживая того на кровать, и сам устроился рядом, – не заводись. Я выслушаю тебя, только поумерь свой пыл. Не растрачивай его на Дамблдора, а побереги для меня, – Люциус взял Снейпа за руку и, сплетя пальцы, обнадеживающе пожал ее. – Рассказывай, я весь внимание. – Директор Дамблдор решил, что у меня слишком много свободного времени... – Северус поведал о разговоре в директорском кабинете, обогатив его своими комментариями и пожеланиями всяких благ белобородому любителю влезать в чужие жизни. – Северус, я разузнаю в Министерстве, действительно ли больница отказала школе в поддержке зельями. Я об этом еще не слышал. Если что, то организую через попечительский Совет оплату твоей работы. Это все, чем я могу помочь. Заставить директора отказаться от идеи загрузить тебя варкой зелий для больничного крыла я не могу. Ты ведь понимаешь это? – Малфой говорил тихо, но четко проговаривая слова, стараясь успокоить Снейпа. – Люциус, не старайся казаться глупее, чем ты есть. Ты сам-то понимаешь, почему я решил все рассказать, не дожидаясь выходных? Только не говори мне, что клубкопухи выели тебе мозги вместе с соплями в детстве, и ты услышал только то, что касалось финансовой стороны этой проблемы, – Северус злился. – Дамблдор этим летом станет проверять, где и как я провожу отпуск. Он очень надеялся заставить меня остаться на лето в Хогвартсе, но я отказался от этого сомнительного удовольствия. Директор будет меня навещать на Спиннерс Энд, если не сам – то найдет, кого послать, чтобы испортить мне настроение. Он дождется, что я подсыплю слабительного в его лимонные дольки. – Северус, мы просто спрячем твой дом от любопытных – я помогу тебе установить необходимые щиты. Можем заняться этим в ближайшие выходные, когда ты сможешь вырваться из своего заточения в этом ужасном замке, что называется школой. А если Дамблдор захочет объяснений, то мы ему их предоставим. У нас целое лето, чтобы придумать красивое оправдание для таких мер безопасности на твоем домишке. Иди сюда, я же не зря пришел... – Люциус потянулся к Снейпу, который все никак не мог успокоиться после дневного разговора с директором. Стоило им только расслабиться и уже предвкушать приятную ночь, проведенную в объятиях друг друга, как в дверь покоев декана Слизерина кто-то постучал. Северус неохотно сосредоточился и от своих сигнальных чар получил отзыв – возле двери стоял ученик. В считанные секунды приведя в порядок свою одежду, он подскочил к входу в свои апартаменты, где на стене висело зачарованное зеркало, показывающее, что за дверью, переминаясь с ноги на ногу, стоит второкурсник – слизеринец Майкл Фултон. – Люциус, уходи домой. Живо! – Ты меня гонишь? – обида и непонимание звучали в словах Малфоя, но он все же поднялся с кровати и начал торопливо застегиваться и расправлять на себе мантию. – Неужели нельзя по-быстрому разобраться, и мы продолжим начатое. – Не мели чушь! Как только я открою дверь и заговорю с мистером Фултоном, являющимся достаточно ответственным молодым человеком, чтобы не будить меня по пустякам, как об этом будет известно директору. Это чары самих Основателей, и они, вступая в действие, блокируют все мои ухищрения. Дамблдор сразу обнаружит, что у меня гость, и припрется выяснять, кто это. Поспеши! Не дразни бородатого соплохвоста! – Северус был настроен слишком серьезно для того, чтобы Малфой продолжал свои уговоры. Уже заходя в камин, Люциус услышал: – Я не горю желанием делиться с директором своими тайнами. До встречи, Люциус. Прости, что не дал тебе сегодня отдохнуть, – последняя фраза любовника с двойным смыслом все еще звучала в ушах Малфоя, когда он уже выходил из камина в своем поместье.

* * *

Мордредовы Основатели с их принципами! Люциус знал об этих древних чарах Хогвартса, призванных предупреждать возможность неуставных отношений между преподавателями и их студентами. Как только ученик заходил в комнату любого преподавателя или хотя бы начинал с ним разговаривать через порог личных апартаментов, специальные чары Основателей оповещали об этом директора и давали ему возможность посетить жилище этого профессора, невзирая ни на какие пароли и запирающие чары. Да никто из профессоров не стал бы устраивать свидание со студентами в своих комнатах, зная о таких предосторожностях Основателей, но и дождаться в гости к декану Слизерина Дамблдора Малфою не хотелось. Если директор узнает об их встречах, то и секрет каминной сети сразу же откроется. Мало того, что в министерском Отделе магического транспорта устроят тщательную проверку, так и доступ к Северусу будет закрыт. Вот невезение! Чтоб этого студента пикси искусали! Все удовольствие испортил! С такими невеселыми думами Малфой дошел до хозяйской спальни и, тихонько раздевшись, залез под пушистое одеяло, даже не потревожив Нарциссу, спящую на другом краю кровати.

* * *

А тем временем Северус Снейп сражался с фонтаном воды из прорвавшейся трубы в факультетской туалетной комнате для мальчиков. Мистер Фултон случайно обнаружил протечку, когда среди ночи его разбудили естественные потребности. Благодаря слабому мочевому пузырю второкурсника факультет спасся от наводнения, а их декан был лишен удовольствия провести несколько часов в обществе любимого человека. Вот таким оригинальным способом Судьба напоминала Северусу: все в этой жизни имеет две стороны – хорошую и плохую. И то, что жизнь предпочитает оборачиваться к нему обычно тыльной стороной, Снейп воспринимал как очередное доказательство несовершенства этого мира.