Жизнь за кулисами. Обмануть всех

Минерва МакГонагалл – заместитель директора Хогвартса, поправив пергаментный свиток, так и норовивший выскользнуть из ее рук, прочла имя следующего первокурсника: – Поттер, Гарри! Едва только фигурка маленького мальчика отделилась от группы оставшихся нераспределенными малышей, как по Большому залу волной прокатились приглушенные возгласы студентов: – Она сказала, Поттер? Тот самый Гарри Поттер? Мальчик-который-выжил? Он будет учиться с нами? Избранный в Хогвартсе? – Гриффиндор! – громко возвестила Распределяющая шляпа. Северус Снейп внимательно рассматривал мальчика со своего места за преподавательским обеденным столом. Он никак не мог понять, что же такого увидел директор в облике этого ребенка, чтобы так настойчиво при каждой встрече с Северусом повторять: «Он так похож на Джеймса!» За последние годы Снейп трижды видел Гарри, правда, только крепко спящим. Зелье для связывания магических спонтанных всплесков, которое он варил, необходимо пить раз в год для гарантированного эффекта. Каждый раз зелье должно быть свежесваренным. Как Дамблдор поил Поттера его зельем, Снейп не знал, но свою часть работы выполнял добросовестно. Поэтому раз в год, накануне учебного года в маггловской начальной школе, Дамблдор ночью приносил спящего Гарри в свой директорский кабинет, где Северус диагностировал его и брал у него немного крови для зелья. Сегодня Северус впервые увидел глаза Гарри. Зеленые, как листья кувшинки, они были точь в точь такими, как у Лили. Ничего в этом ребенке для Снейпа не напоминало Джеймса Поттера, разве что круглые очки и взъерошенные черные волосы на макушке. Гарри был похож на Лили, или, может, это только Северус видел в чертах лица этого ребенка образ своей подруги. Тем временем Гарри Поттер уселся за стол Гриффиндора и, пожав протянутые руки и покивав на приветствия своих однофакультетников, теперь рассматривал преподавательский стол и профессоров, которые будут его учить волшебству. Когда взгляды Поттера и Снейпа пересеклись, магия решила подтвердить статус Северуса, как защитника, обещанный им по обету, и никому не видимая нить прочно протянулась между ними. Снейп, почувствовав движение магии, резко разорвал зрительный контакт с Поттером. Не стоит привлекать его внимание к себе. Директор не зря, как заводной, все две недели, что Снейп готовился к началу учебного года в Хогвартсе, повторял: «Джеймс. Джеймс. Джеймс». Словно не Гарри Поттер шел в школу, а его отец Джеймс. Не нужно было быть очень умным, чтобы понять, что Дамблдор специально пытался вызвать у Северуса стойкую ассоциацию: Гарри – сын Джеймса. Зачем, спросите вы? Северус решил этот ребус после второго или третьего повторения – директор считал, что Снейп по-прежнему ненавидит Джеймса Поттера, который был полной задницей во время учебы в школе и третировал Северуса. И Дамблдору зачем-то очень нужно, чтобы Снейп видел в ребенке его отца. Но ведь Северус Снейп – это вам не лесничий Хагрид, который из-за отсутствия мозгов повторяет все за директором, как попугай. Северус не имел ничего против лесничего, тот был добрым и прекрасно справлялся со своей работой. Он даже помогал Снейпу со сбором ингредиентов иногда – например, снимал с кустов шерсть единорогов или приносил яд акромантула, который жил в Запретном лесу. Только слишком уж доверчивым был Хагрид, почти как малый ребенок. А Снейп доверчивым перестал быть еще лет в пять, потому что сама его жизнь не способствовала ношению розовых очков. И вот теперь Дамблдор методично настраивал его против маленького ребенка. Снейп решил немного подыграть директору до тех пор, пока не разберется в его задумке.

* * *

Ноябрь открывал сезон школьных соревнований по квиддичу. Ко дню первой игры, которая должна была состояться во вторую субботу месяца, значительно похолодало. По утрам траву квиддичного поля иногда даже покрывал иней, а изо рта желающих прогуляться по свежему воздуху вырывались молочно-белые облачка пара. Вполне предсказуемо первая игра планировалась между командами «Гриффиндора» и «Слизерина». Жеребьевка из года в год выдавала один тот же расклад квиддичных игр. Всеобщий ажиотаж подогревался еще и тем, что ловцом у гриффиндорцев стал сам Гарри Поттер, ради которого даже изменили школьные правила набора в квиддичную команду, куда первокурсникам до этого времени путь был закрыт. Стараниями директора Поттера исподволь все же выделяли из общей массы учащихся и не давали всем остальным об этом забыть.

* * *

Лорд Малфой, приглашенный на чашку чая после первой квиддичной игры этого учебного года, долго устраивался в кресле в гостиной декана Слизерина. Снейп предложил Люциусу посетить это мероприятие в рамках его работы в попечительском Совете и проверки им организации отдыха студентов Хогвартса. Заодно они теперь смогут почти легально спокойно поговорить, не обращая внимания на косые взгляды Дамблдора и не прячась от него. А обсудить было что. На правах друга и по совместительству педагога и декана факультета, Снейп начал разговор с успеваемости Драко, которая была, по его мнению, на должной высоте, затем, иронично ухмыляясь, перешел на обсуждение более щекотливого вопроса. – Люциус, Драко стал немного хвастливым. Он тебя через слово вспоминает – отец то, отец это. Ты бы поговорил с сыном, меня Драко совершенно не слушает, словно не понимает, что я ему объясняю. Что бы ни случилось, он постоянно тебя приплетает, такое впечатление, словно за твою спину прячется. Над ним скоро все смеяться начнут, а пока только Поттер кривится и обзывает папенькиным сынком. Как бы ни прилипла кличка, детские прозвища самые долговечные, знаешь ли. – Твой Поттер вообще на себя много берет. Что он к Драко все время цепляется? Мне сын писал об этом шрамоголовом, – Люциусу пришлось прервать свои обвинения, потому что Снейп разразился прямо-таки гомерическим хохотом. – Ты чего это ржешь? – Вы такие похожие с Драко! Люциус, ты взрослый мужчина. Я ведь тебе уже сколько раз повторял, что к твоему сыну Поттер не цепляется, это Драко постоянно задирает мальчишку и его друзей, – Северус скривился, вспомнив друзей Поттера. – Гарри, умело настроенный директорскими марионетками, отказался от дружбы, предложенной твоим сыном, вот Драко теперь и мстит Избранному. Ну, мстит – это очень громко сказано, но при любом случае он старается куснуть Поттера, а тот не спускает ему и дает сдачи. – Я же ему объяснил, чтобы никакой дружбы с Поттером. И что он в него так вцепился? Насколько я понял с твоих слов, этот ребенок не обладает ни знаниями, ни желанием их получать. Северус, я прошу, проследи, чтобы Драко не смог добиться внимания со стороны Поттера, не нужна им эта дружба. Я уже говорил тебе о своем мнении – от детей пророчества нужно держать своих наследников подальше, – Малфой был твердо уверен, что дружба его сына с Поттером не принесет ничего хорошего. – И вообще, змеи со львами никогда не дружили. – Дружили, Люциус… Я дружил с Лили… Но насчет Драко и Гарри, я думаю, ты прав. Ничего у них не получится. Слишком плотно Гарри отслеживается директором. Осталось только эту мысль как-нибудь донести до твоего сына. Надеюсь, у тебя получится лучше, чем у меня, – сомнительный хмык напрочь уничтожал всю уверенность, выраженную словами. Разговор плавно перетек на обсуждение друзей Поттера. Снейп удивлялся, как можно было так запудрить ребенку мозги, что он стал искренне считать своим другом завистливого и недалекого Уизли. Ладно уж магглорожденная Грейнджер – Гарри у нее домашнее задание списывал, так что дружба с ней для Северуса была вполне объяснима. Насчет домашнего задания Снейп не ошибался никогда, он с первого предложения сразу видел – сам ученик делал задание или нещадно содрал у одноклассника. Опыт у профессора зельеварения был для этого вполне достаточный. Но кандидатура Уизли никак не выходила у Северуса из головы – не вписывался он в понятие «настоящий друг». Слишком слаб, слишком несамостоятелен, жаден и глуп, как тролль. – Северус, а ты не думаешь, что там директор подсуетился? Ты бы прочитал мальчишку. Ведь отработки же ему назначаешь у себя. Ну и чего вертишь головой? Некорректно? Северус, ты понимаешь, о чем говоришь? Что некорректно? Какой закон? Не смеши! Я же тебя не заставляю основательно рыться у него в голове и гулять в его мыслях, как дома. Задай наводящий вопрос и считай то, что будет на поверхности. Я, что, тебя учить должен? Кто у нас специалист в легилименции? Я или ты? – Люциус устал сидеть и, решив немного размять ноги, прошелся по комнате, остановившись у зачарованного окна, из которого было видно всю долину с Черным озером почти так же, как из окна директорского кабинета. Рассматривая потемневшую зелень горных склонов и словно свинцовые воды озера, Малфой зачем-то постучал по стеклу, обдумывая неподдающуюся мысль. – Поттера лесничий водил на Косую аллею за покупками к школе. Этот ваш Хагрид, прости, хоть он и работает в Хогвартсе, но весьма глуп, я бы даже сказал, что он туповат до безобразия, но одновременно с этим безмерно предан Дамблдору. Представляешь, что такой сопровождающий мог наговорить мальчишке, который до одиннадцати лет жил с магглами и, судя по твоим обследованиям, не очень хорошо жил? А потом этот Уизли появился. Заметь, сразу в Хогвартс-экспрессе именно он оказался рядом с Избранным. Думаешь, случайно? Ты ведь знаешь, что Артур Уизли тоже, как и ваш лесничий, ярый поклонник директора. Чувствуешь закономерность? Все, с кем твой Поттер первыми встретился в магическом мире, являются людьми Дамблдора. Преданными ему людьми! Почему директор не послал тебя к Поттеру, он же вынудил тебя дать обет защищать этого ребенка, но знакомить с нашим миром Мальчика-который-выжил он отправил придурковатого полувеликана. – А директор вообще при любом случае старается нас с Поттером лбами сшибить. Так исподволь и будто не специально, но очень целенаправленно. Меня убеждает в том, что Поттер сильно похож на собственного отца, с которым я много лет конфликтовал, явно, чтобы вызвать неприязнь к парню. Ну, а Поттеру сладко поет о том, что нужно слушаться злобного профессора зельеварения, он, то есть я, очень строгий и не всегда справедливый, но я его учитель и так далее. Он заведомо в глазах Поттера делает из меня пугало, словно боится, что я с ним подружусь и стану для него большим авторитетом, чем сам директор. Да я и не против по большому счету. Так мне гораздо проще иногда сдерживать порывы этого малолетнего непоседы. К тому же, Люциус, я боюсь, что если не стану играть по правилам директора, то он может меня вообще устранить из школы. Дамблдор уже как-то раз сказал мне, очень жестко сказал, чтобы не вмешивался в его методы воспитания, когда я сделал замечание по поводу ночных прогулок по Хогвартсу Поттера с друзьями. Директор заявил, что мальчик таким образом воспитывает в себе отвагу и готовность постоять за друзей. Где он все это увидел в нарушениях школьных правил первокурсниками, я не знаю. Но внушение получил я, а не Поттер. Из этого напрашивался вывод, что Гарри будет делать все, что захочет, как и Джеймс в свое время. Только вот папаша нашего Героя был дрянным человеком с извращенным чувством юмора и гипертрофированным восприятием собственной значимости. А Гарри нормальный мальчик, который попал в волшебный мир, и у которого шило в одном месте не дает ему избавиться от излишнего любопытства. Его нужно обучать жить в нашем мире, а не ставить на нем опыты – что получится, если дать ему полную свободу действий. В общем, ты понял, с директором мы во мнениях не сошлись, а я получил первое предупреждение – не совать свой длинный нос, куда не просят. На мой вопрос, как я могу защитить ребенка, если ему позволено нарушать все правила, Дамблдор ответил лаконично: «Ты должен не дать ему навредить себе, а как ты это будешь делать – это твоя забота, Северус». Снейп еще долго возмущался методами доброго директора Дамблдора по воспитанию подрастающего поколения. Не было забыто и пресловутое нарушение правил набора в школьные команды по квиддичу. «Северус, мальчик талантлив, как и его отец! Почему ты не хочешь этого понять? Гарри, как и Джеймс, будет отличным игроком в квиддич, он просто рожден для полетов на метле!» – эти слова директора вызвали у Снейпа закономерный вопрос: «Так Поттер у нас Избранный по полетам на метле и нарушениям всех школьных правил? А я подумал было, что он надежда магического мира в борьбе с Темным Лордом. Ах, как я ошибся, Альбус!» С некоторых пор Снейп обращался к директору по имени, как тот давно ему предлагал. Вместе с окончательно растаявшим уважением к Дамблдору легко ушла и неловкость Северуса от огромной разницы в их возрасте. Снейпу иногда даже казалось, что по умственным способностям директор недалеко ушел от первокурсников. Он, разумеется, не обольщался и умение Дамблдора манипулировать людьми и общественным мнением со счетов не сбрасывал. – Северус, а что случилось с хвалеными талантами Поттера управляться со спортивной метлой? Он ерзал на ней так, словно его задница перед этим голышом побывала в крапиве, – Люциус, не скрываясь, глумился над способностями Поттера. – Что бы я ни говорил, но управляет метлой Поттер очень и очень даже хорошо. Ты знаешь мое отношение к этим веникам на палочке, особенно в свете их свойств как транспортного средства, – Северус очень выразительно обозначил свое отношение к обсуждаемому вопросу, пренебрежительно скривившись, – но здесь я должен признать – Поттер действительно талантлив. А вот то, что ты наблюдал, было заклинанием, к тому же не очень светлым. Я еле смог его купировать, чтобы мальчишка не сверзился на землю. Я даже догадываюсь, кто решил так расправиться с Поттером. – Ты заметил, что раньше называл мальчика по имени – Гарри, а теперь все время Поттер да Поттер? – Малфой ухмылялся своей наблюдательности. Он прекрасно знал, что Снейп неравнодушен к этому конкретному ребенку и старался его опекать, по крайней мере, в тех рамках, которые были позволены директором. – Это его фамилия. Почему тебя удивляет то, что я так его называю? К твоему сыну я тоже обращаюсь исключительно «мистер Малфой» на занятиях. С Поттером я общаюсь только как преподаватель, следовательно, никакой фамильярности не могу допустить. Что ты ухмыляешься, Люциус? Ну да, я раньше называл его по имени, но он ведь был совсем ребенком. Прекрати скалиться! Северус подошел к другу и, обняв его со спины, положил голову ему на плечо. – Да, мне нравится этот непокорный и упрямый ребенок. Я понимаю, что все это из-за того, что он сын Лили. Но это же не плохо? – коснувшись губами виска Люциуса, Снейп спросил: – Ты ведь не станешь из-за этого любить меня меньше? – Не стану, глупый ты зельевар, – Малфой развернулся в объятиях друга. – Я всегда… Его завораживающий томный голос был прерван стуком двери о стену и громким возгласом его же сына, через пару секунд появившегося в поле зрения: – Дядя Сев, а отец у вас? Мужчины отскочили друг от друга, словно между ними плеснули кипяток. – Драко, сколько я буду учить тебя, что наследнику благородного рода не пристало врываться в чужие покои без стука, к тому же с криком! – Люциус сбросил свое неудовольствие ситуацией в воспитательном спиче на повышенных тонах. – Прости, отец, я боялся, что ты уже ушел, – Драко, опустив глаза, изо всех сил старался выглядеть так, как от него ожидают. Вот только нервно подергивающиеся руки и безостановочное переминание с ноги на ногу выдавало его нетерпение поделиться своей информацией с отцом. – Северус, а как мой сын попал в твои покои? Ты разве не запираешь дверь? – Люциус заинтересованно посмотрел на Снейпа. – Драко знает пароль, – лаконичный ответ был полностью в духе Снейпа, который, увидев вопросительный взгляд все же неудовлетворенного именно таким ответом друга, уточнил: – А вдруг ему будет нужна моя срочная помощь? Это же Драко! Этим было все сказано. Драко, любимчик и узаконенный помощник в лаборатории еще с восьми лет, всегда был на первом месте для Снейпа. Даже Люциус и Нарцисса так не опекались Северусом, как их сын. – Ясно. Здесь заговор. Против меня, – последние слова Люциус почти прошептал, чтобы сын их не услышал. – Так что ты хотел, Драко? – преувеличенная благожелательность, прозвучавшая в голосе лорда Малфоя, для людей хорошо его знающих говорила о крайней степени неудовольствия сложившимся положением. – Этот Поттер! Отец, ты же видел, что он совсем не умеет летать! И как только Поттер умудрился поймать снитч? Директор, наверное, заколдовал его так, чтобы никто другой не смог поймать, – слова сыпались из Драко, как бусины из разорванного ожерелья, которые нервно щелкали, стуча об пол, и многократно подскакивая, создавали эффект бесконечно повторяющегося эха. – Сын, успокойся! Нам с тобой необходимо поговорить, – мимолетный взгляд в сторону Северуса, словно молчаливое испрашивание разрешения поговорить в комнатах декана. Получив такой же ответ без слов, Люциус провел небольшую, но очень результативную беседу с Драко, после чего тот, тяжко вздохнув (ну не понимает его никто!), отправился в гостиную факультета.

* * *

– Люциус, я не могу всего тебе рассказать. Дамблдор со своей паранойей и глупыми играми уже достал! На каждом шагу обязательство неразглашения. Но в школе происходит что-то необычное. Ты ведь знаешь, что на всей территории Хогвартса поставлены распознаватели черной магии? Так вот я тебе могу поклясться, что в школе сейчас кто-то занимается темной магией, или же здесь есть темное существо, а все эти расхваленные распознаватели молчат, как мыши под половицей, когда по комнате гуляет низзл. Люциус, ты же не станешь сомневаться в моей компетенции темного мага? Дамблдор просто не дает мне приблизиться к этому Квиринусу Квирреллу, от которого так и разит темными заклинаниями. Я два месяца пытаюсь выяснить, что же произошло с бывшим преподавателем маггловедения. Почему он сразу стал так компетентен, что теперь способен преподавать Защиту от Темных Искусств? Неужели так сильно можно поднять свой уровень способностей, просто попутешествовав по миру в течение летнего отпуска? От Квиррелла идут очень выраженные эманации темной магии. Он либо очень качественно проклят, либо постоянно практикует темную магию. Я, конечно, прослежу за ним, в меру моих возможностей, но это все неспроста. Люциус, попомнишь мои слова, мы еще столкнемся с этим Квиринусом, – Снейп заварил свежий чай и разлил ароматный напиток по чашкам. – А ты в курсе, что на Хэллоуин по Хогвартсу разгуливал тролль? – В курсе. Только почему я узнаю это от сына, а не от его декана? – держа в руках изящную фарфоровую чашку, Люциус любовался красноватым оттенком предложенного ему чая и решал важный вопрос – добавлять сливки или нет? Традиционно нужно было бы, но Малфой чаще предпочитал пить черный чай даже без сахара. – А зачем я буду повторяться? Драко был так красноречив, когда в Большом зале, чуть ли не крича, оповестил всех, что его отец – член попечительского совета, и он разберется с тем, что происходит в этой конченой школе, – Северус ухмылялся. – Да и к чему было беспокоить лишний раз вашу светлость? Наш Герой и Надежда магического мира в свои одиннадцать справился с троллем. Ему, правда, помогало это рыжее создание, которое – шестой сын нищих безмозглых родителей. Но справились же! Директор в восторге. Как же, его Золотой мальчик – победитель троллей! А то, что я был… ранен и чуть не поседел, так это нашего дорогого директора только развлекло. «Что ты, Северус! Зачем так волноваться? Это же Гарри Поттер! Мальчик в годовалом возрасте победил Темного Лорда, так что ему теперь сделает какой-то там тролль?» – Северус очень искусно научился передавать интонации Дамблдора. – Люциус, ты представляешь? Взрослый не всегда способен отбиться от тролля, а наш любитель конфет убеждает меня не беспокоиться, когда с троллем наедине оказываются трое первокурсников? Совсем крыша у него от сладостей слиплась! Северус Снейп пошел на новый виток обвинений директору в его безбашенности и глупости, в его попустительстве баловству и потаканию хулиганам. Люциус аж заслушался красивыми образными сравнениями, срывающимися с губ Северуса. Как Малфой любил, когда его друг расточал свой яд на посторонних! Все эти кривые ухмылки, выразительные жесты руками и просто водопад нецензурщины были предназначены великому и светлому Альбусу Дамблдору – как все это грело душу Люциусу, прекрасно понимающему, что все могло быть предназначено и ему. Таков уж его любимый зельевар – что надумает, то и говорит, невзирая на ранги и лица. Тайпан доморощенный, а не человек. Яду хватит, чтобы отравить половину Хогвартса. Послушав немного изысканную брань Северуса, Люциус вдруг вспомнил, что Драко своим приходом кое-что прервал. Он, как можно незаметней, чтобы не отвлекать Северуса от полезного процесса избавления от негативных эмоций, проверил охранные чары на входных дверях в покои декана Слизерина. Потом, чуть подумав, на всякий случай добавил несколько своих фирменных, после чего подошел к Северусу и без предупреждения прервал его пламенную речь, заткнув тому рот поцелуем. Мгновенно напрягшееся тело любовника дало Люциусу понять, что такого подлого облома от него не ожидали. Но долго сопротивляться Снейп не стал, довольно быстро сдавшись умелым губам и особенно рукам Люциуса. Пусть директор там продумывает свои идеальные постановочные игры с Избранным, а они немного отдохнут. Удовлетворенный организм будет вдвое лучше готов соображать и действовать.