Жизнь за кулисами. Обмануть всех

Зима выдалась снежная и холодная, а еще – безумно красивая. Парк утопал в глубоких сугробах, из которых то здесь, то там выглядывали зеленые мантии кипарисовиков, кое-где покрытые белыми кружевными хлопьями, словно эффектной отделкой. Вечнозеленые кустарники приятно разнообразили вид занесенного снегом парка. Зубчатые темно-изумрудные листья пираканты, стриженые кусты которой обрамляли заснеженные дорожки, прекрасно оттеняли красные ягоды, сохранившиеся на ветках и пока еще не склеванные птицами. Люциус Малфой сегодня полдня провозился в сугробах с краснощеким и растрепанным сыном. Он играл с ним в снежки и строил крепость из огромных снежных комов, скатанных ими по всему парку Малфой-мэнора. Драко, прибывший домой на рождественские каникулы, был счастлив провести время с отцом, являвшимся его кумиром с детства. Он с малолетства копировал его походку, жесты, манеру разговаривать и старался во всем походить на него. Декану Слизерина Северусу Снейпу удалось на рождественские каникулы организовать себе отпуск на целых три дня. На его факультете, к счастью, в этом году никто из учеников не остался на праздник в Хогвартсе, и директору пришлось отпустить Снейпа на маленькие личные каникулы. После того лета, проведенного Снейпом во Франции с Малфоями, Альбус Дамблдор еще раз десять, если не больше, начинал свою песню о том, с кем стоит дружить, а кого следует обходить стороной, но на Северуса эти разговоры не действовали. Директору так и не удалось узнать наверняка, с кем он встречается в свое личное время, а Снейп был очень осторожен и на провокации не поддавался. Заставить его проговориться у Дамблдора так и не получилось. В свой внеплановый отпуск Снейп отправился, конечно же, в Малфой-мэнор. Ему требовалось кое о чем порассказать Люциусу, не считая того, что им было чем заняться и без разговоров. К вечеру Малфой-мэнор слегка опустел, отправив часть своих жильцов через каминную сеть в гости. А сам хозяин поместья Люциус Малфой удобно устроился в кресле возле ярко пылающего камина и, отогреваясь после дневной прогулки, голодным взглядом пожирал Северуса, выкладывавшего последние хогвартские новости. – Люциус, если тебе неинтересно, то так и скажи. Нечего, уставившись на меня, облизываться и расстегивать взглядом пуговицы на моем сюртуке, – Снейп пытался притвориться обиженным из-за невнимания Люциуса к рассказу, но его выдавали смеющиеся глаза. – Подъем, мой дорогой! Я чувствую, что твое внимание мне сегодня не завоевать историями о Поттере и его друзьях. Ты даже о Драко слушал вполуха. Пошли, я тебе расскажу другую сказку, – Снейп протянул руку, чтобы помочь Люциусу встать с кресла. – Только расскажешь? Мне надоела теория. Хочу сказку попробовать, – Малфой, растягивая слова, облизал губы языком и похабно ухмыльнулся. – Люциус, ты где нахватался таких манер? Фу-у-у. В бордель ходил, что ли? В свободное от министерской работы время хастлером подрабатываешь у Рози? Ты мне эти штучки оставь, а то больше не стану с тобой водиться. Я терпеть не могу делиться своими игрушками с чужими дядьками, – Северус еле уклонился от летящего в него кулака Малфоя и, громко смеясь, бегом направился в спальню. Нарцисса, как это часто бывало во время посещений Снейпом Малфой-мэнора, отправилась в гости к подруге, прихватив с собой сына. Так что их крики и потасовки не могли привлечь ничье внимание. – Я тебе сейчас покажу – кто здесь чья игрушка! – добравшись до спальни, они абсолютно автоматически навесили все необходимые чары на дверь – Нарцисса их хорошо выдрессировала, пообещав за забывчивость открутить им весьма важные части тела. К тому же обоим. – Северус, иди ко мне. От меня не спрячешься! Малфой, не теряя времени, расстегнул мантию и, усевшись на край кровати, снимал сапоги, поглядывая на дверь ванной, за которой только что скрылась его язва и головная боль в одном флаконе. Не дождавшись ответа на свой призыв, Люциус решил поторопить друга более действенным способом – он, не колеблясь, вошел следом за Северусом в ванную, откуда слышался шум бегущей воды. – Я соскучился, – голос Малфоя срывался, и доносившиеся звуки явно говорили о летевшей на пол одежде. – Так не стой столбом, если соскучился. Помоги снять с тебя эти тряпки… Позже никаких внятных слов ни в ванной, ни в спальне произнесено не было. Только под утро трудолюбивый старый домовой эльф, передвигаясь на цыпочках, чтобы не разбудить хозяев, собрал разбросанную по двум комнатам одежду и, приведя ее в приличный вид, аккуратно сложил на комод в изножье кровати, на которой спали любовники, на какое-то время насытившиеся друг другом.

* * *

Северус Снейп медленно просыпался. Очень редко он мог себе позволить такую роскошь – понежиться в постели, полежать, не открывая глаз, постепенно осознавая себя в этом мире. Тишина. Так тихо в Малфой-мэноре бывало только зимой, когда с улицы не доносились крики Люциусовых павлинов – каких-то очень редких белых вредных птиц с таким же несносным характером, как и у их хозяина. Зимой эти горлопаны жили в специальных утепленных и по-особому обустроенных клетках возле конюшни. Сегодня не слышно было даже завывания ветра. Благословенная тишина. Северус открыл глаза и тихонько повернулся на бок, поглядеть – спит ли его персональный павлин, такой же блондин, как и те крикливые птицы, которых он сам так недолюбливал и каждый год грозился пустить на ингредиенты. Удобно устроившись на подушке, Снейп любовался своим партнером и неспешно перебирал мысли, намереваясь выстроить их в логическую цепочку, чтобы определить для себя меру возможного вмешательства в игры Дамблдора. Не хотелось бы, чтобы Альбус заметил его заинтересованность, но и оставаться в стороне Северус не мог – Гарри грозила опасность. Он чувствовал это. А игнорировать свои предчувствия Снейп никогда себе не позволял. Этот зеленоглазый мальчишка вобрал в себя множество черт, которые в другом ребенке вызвали бы неприятие и раздражение. Почему Снейп прощал Поттеру неорганизованность, лень в учебе, патологические упрямство и желание геройствовать, он и сам не смог бы объяснить. Просто это был Гарри, и Северус беспокоился за него. Перед праздниками Дамблдор дал Снейпу задание – придумать охранный рубеж для спрятанного в Хогвартсе очень редкого и важного артефакта. К тому же добавил, что это должно быть что-то похожее на загадку или испытание, а не просто редкие охранные чары. На вопрос Северуса – не проще ли спрятать ценность в Гринготтсе, директор наплел целый воз всяких глупостей о том, что в школе эта вещь будет в большей безопасности. Все в бирюльки играет престарелый маразматик! Ну, что за вещь он собрался прятать, Северус уже догадался по неосторожным фразам, услышанным от Хагрида, только вот зачем философский камень оказался в Хогвартсе? Несомненно, это связано с Поттером, с трехголовым щенком цербера, сидевшем на третьем этаже, и, возможно, с Квирреллом. Этот заикающийся профессор ЗОТИ вел себя все подозрительнее. Когда он считал, что никто на него не смотрит, то его взгляд из рассеянного и неуверенного вдруг становился злорадным и высокомерным. Для Квиринуса это было весьма необычно. Он уже несколько лет работал в Хогвартсе и ранее преподавал маггловедение, поэтому внимательный к мелочам Снейп неплохо изучил его привычки. С Квирреллом явно что-то происходило. Темная магия уже просто сочилась от него. А директор только загадочно улыбался и предлагал Снейпу не обращать внимания на разные странности преподавателя ЗОТИ. «Северус, ты посмотри внимательней, ну что в Квиринусе такого необычного? Он совершенно такой же, каким был и в прошлом году», – разливался соловьем Альбус. «Очки директор надел бы как следует, может, и перестал бы так сладенько улыбаться, как пришибленный. От Квиррелла можно попробовать защитить Гарри испытанным способом. Просто нужно попросить Люциуса провести обряд его родовой магии Вотр Радр Рев*, который уже однажды спас Поттеру жизнь при нападении более сильного волшебника, чем Квиррелл. Жаль, что этот заика Квиринус ходит в тюрбане, волосок – это самое простое, что легко незаметно украсть у мага для составления именного зелья. Придется стричь ему ногти», – Северус злорадно ухмыльнулся, представив, как прямо в Большом зале он провернет такую операцию под самым носом у Альбуса и десятка других преподавателей, не считая трех сотен студентов. Два простых бытовых заклинания – отрезать кусочек ногтя и призвать его к себе. Вся тонкость исполнения будет зависеть от правильно выбранного момента, чтобы сам Квиррелл ничего не заметил. Северус был уверен – он с легкостью справится с таким заданием. «Возникнет некоторое неудобство из-за того, что зелье необходимо выпить в течение получаса после проведения ритуала, но с этим при доле изобретательности тоже можно справиться. Жаль, что это зелье защитит только при магическом нападении, а если Поттер понадобится Квирреллу для темного ритуала? Не зря же от профессора ЗОТИ несет специфическими эманациями. Нужно найти что-то такое, что не позволит причинить Поттеру физический вред. От всего просто невозможно уберечь, но стоит посидеть в библиотеке и спросить у Люциуса, сумеет ли тот чем-то помочь. На мне обет неразглашения, чтоб Альбус тянучкой зубы себе склеил, но Люциус поймет и не будет допытываться, для чего мне все это понадобилось. Я надеюсь, что не будет», – размышляя так, Северус не заметил внимательного взгляда уже проснувшегося Малфоя. – И о чем таком важном ты думаешь, что хмуришься, словно решаешь мировую проблему? – Люциус протянул руку и разгладил морщинки на лбу Снейпа. – Не нужно так усердствовать, не то станешь некрасивым, и я тебя променяю на кого-то другого. – Говоришь, стану некрасивым? – Снейп даже хрюкнул от избытка сарказма в голосе. – Ты прав, Люциус, моей неземной красоте очень повредят несколько морщинок, и я превращусь в такого урода, что, завидев меня, дети будут делаться заиками. Сейчас-то они только писают в штаны с перепуга от моей неотразимости, особенно первокурсники после первого же занятия по зельеварению. Северус издевался над словами Малфоя и корчил рожи, одну страшнее другой, демонстрируя свое отношение к его мнению о красоте, испорченной морщинками. – А насчет «променять меня на кого-то», так я же тебя к себе не привязывал и не напрашивался греть тебе постель. Можешь даже не утруждать себя предупреждением: просто закрой свой камин для меня – и никаких проблем, красавчик, – сарказм в голосе Снейпа незаметно переплавился в злобный яд. Северус быстро поднялся и начал сосредоточенно одеваться. – Какая муха тебя укусила? Северус, что я такого сказал? Почему ты на меня злишься? На тебя не угодишь! – Люциус отвернулся, чтобы не видеть одевавшегося Снейпа. Он на самом деле не понимал, чем ухитрился его так обидеть, что тот выглядел, словно был готов подсыпать отраву Люциусу в еду. Северус посмотрел на отвернувшегося Малфоя, и руки его застыли, так и не застегнув последнюю пуговицу на рубашке. А, действительно, что произошло? Чего он так взъярился на пустом месте? Покачав головой, признавая свою непоследовательность, Снейп встал коленями на край постели и, дотянувшись до плеча Люциуса, перевернул его на спину, чтобы увидеть лицо. – Прости. Люц, прости меня. Я… – Северус и сам не знал, как объяснить свое поведение. Он поправил платиновую прядь, норовившую попасть Люциусу в рот, и наклонился, чтобы лучше видеть его глаза. – Я не хотел быть таким резким, это вышло случайно. Если ты выспался, то давай пойдем позавтракаем и все же поговорим. Мне нужна твоя помощь. – Вспомнил, что нужна моя помощь, и пошел на попятную, да? Пока от меня есть польза, я тебе необходим, так, что ли? – теперь Малфой начал заводиться, губы его презрительно скривились, выражая свое мнение о таких отношениях. – Я же попросил прощения! Что еще я должен сделать, чтобы ты не сердился? – почувствовав, как Малфой схватил его за руку и потянул, пытаясь опрокинуть на себя, Снейп воспротивился: – Люциус, у нас еще будет время. Давай ты меня выслушаешь – это очень важно. Потом я исполню любую твою постельную прихоть. – Любую… Хорошо! Только не забудь, что пообещал мне, – глаза Малфоя засветились торжеством. Это была такая редкость, чтобы Снейп согласился на подобное. Он предпочитал предугадывать чьи-то желания, но по своей воле старался не брать на себя никаких обязательств. Десять лет рядом с Дамблдором накрепко привили ему привычку ничего никому не обещать, директор и сам заставит надавать обетов, не следует еще и самостоятельно лезть в ловушку и быть обязанным ему в очередной раз. Но в этом случае данное Северусом слово явно сулило что-то приятное для них обоих, поэтому он только ухмыльнулся. – Не забуду. Я жду тебя в восточной гостиной, – вскочив с кровати, Снейп подхватил свою мантию и скрылся за дверью.

* * *

Разговор Снейпа с Люциусом вышел непростой. Объяснить, что именно нужно, не упоминая директора и данное им задание, было сложно. Обет неразглашения работал хитро: стоило только Северусу потерять концентрацию в присутствии человека, непосвященного в тайну, и он просто забывал о предмете обета – защитном барьере, заказанном Дамблдором, а следовательно, не мог вспомнить и то, что необходимо что-то сделать, чтобы по возможности защитить Гарри. Обет не позволял не только разглашать, но даже помнить в присутствии посторонних вещи, которые этим обетом охранялись. Маразм Альбуса и его непонятные игры стоили Северусу головной боли. Постоянно быть сосредоточенным на одной и той же мысли только затем, чтобы ее не забыть, Снейп смог исключительно благодаря своим способностям в ментальных практиках. Жонглируя словами и на ходу придумывая аналогии директорскому заказу, Северус кое-как все же объяснил Люциусу, что его тревожит и от чего, как ему кажется, следует защитить Поттера. – Я так понял, что твоему мальчику, – Люциус ухмыльнулся, обозвав Поттера Северусовым мальчиком и видя неоднозначную реакцию Снейпа на его шутливый выпад, – желательно иметь защиту как от магического, так и от физического нападения конкретного человека. Я правильно догадался? А то все твои эти аллегории и невнятные объяснения не очень информативны. Не оправдывайся, – Малфой успокаивающе махнул рукой Снейпу, готовому что-то ответить, – я все вижу. Дамблдор опять над тобой поизмывался. Вот старый интриган! Когда он оставит тебя в покое? Тот, проверенный нами на Поттере ритуал родовой магии проведу, можешь даже не просить. Ты только зелье свари и поить его будешь сам. Тебе ведь эта помощь от меня нужна? – Да, ты очень проницателен, – несмотря на легкий сарказм, в голосе Снейпа слышалось явное облегчение из-за того, что Малфой так быстро сообразил, что от него требуется. – Я всегда говорил – ты исключительно умный маг. Спасибо за помощь, Люциус. – Я еще ничего не сделал, чтобы меня благодарить. К тому же есть второй аспект твоей проблемы, который нужно попробовать решить. Пошли, посидим в библиотеке, может, там найдется что-то подходящее.

***

Тишину нарушал только тихий шелест пергаментных страниц древних фолиантов, которые бегло просматривались сосредоточенными взглядами. Иногда кто-то задерживал свое внимание на очередном тексте немного дольше, вчитываясь в рукописные строки и прикидывая, способно ли это им как-то помочь защитить непоседливого мальчишку, совавшего повсюду свой любопытный нос и находившего приключения на свою тощую задницу. Люциус отложил в сторону очередную книгу, пристроив ее на стоявший рядом столик, встал и прошелся по библиотеке, потягиваясь и разминая уставшие от долгого сидения мышцы. Он подошел к окну и, разглядывая снежные шапки на деревьях, превратившие голые ветви в сказочные ажурные плетения, что-то прошептал себе под нос. Звук его голоса, хоть и тихий, насторожил Снейпа, и он, оторвавшись от очередного бесполезного опуса, посмотрел на друга. – Ты что-то сказал, Люциус? – Мы не там ищем. Ты говорил, что определители темной магии в Хогвартсе молчат. Не думаешь, что их отключили? Тогда я и без библиотеки тебе подскажу, что сделать. Это не совсем темная магия, но до светлой ей тоже далеко. Если уговоришь своего выдумщика-затейника, и он позволит поставить барьер из черного пламени, то Поттеру можно будет помочь. Что ты на меня так уставился? – Люциус даже посмотрел на свое призрачное отражение в оконном стекле. – Северус, что с тобой? Твой восхищенный взгляд меня настораживает. – Люциус, ты гений! – Снейп подскочил с кресла, чуть не уронив с колен труд весьма солидного размера, переплетенный в темную и жесткую кожу неизвестного животного. В несколько шагов преодолев расстояние между ними, Северус заключил Малфоя в объятья, чуть не задушив его. – Я не спрашиваю, как ты догадался о барьере, по-видимому, мои объяснения были не настолько безнадежны, как ты их расписал. Но вспомнить о черном пламени… Люциус, я тебя люблю! Стоило только признанию сорваться с губ Снейпа, как он осознал, что именно было им произнесено вслух. Северус резко отстранился от Малфоя и отвернулся, чтобы тот не увидел редкое в последнее время зрелище – покрасневший Снейп. Но Люциус очень хорошо расслышал сказанное им, и сам порозовел от удовольствия. Северус лишь в пылу страсти мог позволить себе так расслабиться, чтобы признаться в своих чувствах. Поэтому услышать такие слова среди бела дня было для Люциуса так же неожиданно, как Снейпу их произнести, но вместе с тем и бесконечно приятно. Малфой развернул Северуса к себе лицом и крепко обнял, положив голову ему на плечо. – Я тоже тебя люблю, Северус.

* * *

Большой зал постепенно заполнялся учениками, спешившими пообедать и поделиться впечатлениями о рождественских каникулах. Декан Слизерина, не изменяя своим привычкам, сидел ближе к краю преподавательского стола и рассматривал прибывавших учеников, кривя губы в презрительной усмешке. Северуса всегда поражало, сколько в этих магах-недоучках высокомерия, самомнения и хвастовства. Боковым зрением Снейп отметил, что на противоположном конце стола расположился только что подошедший профессор ЗОТИ Квиринус Квиррелл. Вот он-то как раз и был нужен Северусу. Не откладывая на завтра то, что можно было сделать прямо сейчас, он незаметным движением достал свою волшебную палочку и, выбрав момент, послал невербальное заклинание стрижки ногтей, а следом – обычное «Акцио», призвав результат своих трудов – обрезки ногтей Квиррелла. Вот и все, основной ингредиент для защитного зелья добыт без особых трудов и в присутствии десятков свидетелей. Квиринус спокойно продолжал рассматривать стол, выбирая, что бы съесть. Этот очень квалифицированный, как утверждал директор, профессор ЗОТИ даже не обеспокоился наложить на себя чары неотторжимости личных частиц посторонними, чтобы сразу узнать о чьем-то несанкционированном интересе к себе, тогда как профессор Снейп знакомил с этими чарами всех третьекурсников. Он всегда подчеркивал на лекции, что один раз в месяц несложно взмахнуть палочкой, но очень трудно лечиться от отравления именным ядом и бороться с результатами принятия амортенции или другого подчиняющего зелья. У Северуса даже возникло желание немножечко отравить коллегу, чтобы тот был осмотрительней, но поразмыслив, решил все-таки отказаться от своего мстительного плана. Не стоило привлекать внимание директора, который наверняка догадается, чьих шаловливых рук это дело. Он сразу поймет, в чьем котле была сварена отрава для издевательства над Квирреллом. Спрятав добытый ингредиент в карман, Снейп принялся за еду с чувством полного удовлетворения своими действиями.

***

Спустя несколько дней зелье было готово. Теперь следовало придумать, как после ритуала, проведенного Малфоем, напоить Поттера его персональным антидотом на Квиринуса. Наблюдая за Поттером почти все свое свободное от лекций время, Снейп находил все больше подтверждений тому, что опасения за его жизнь не напрасны. Гарри был любопытным и совал свой нос во все дыры, как молодой низзл, искавший развлечений, и остановить его не представлялось никакой возможности. Сколько бы профессор Снейп ни делал замечаний Поттеру, тот словно и не слышал их. Шел на отработку, а на следующий день принимался за старое. Еще и Дамблдор со своей излишней сентиментальностью. Это же нужно было такое придумать – отдать первокурснику мантию-невидимку? Видите ли – это вещь Джеймса Поттера, и Гарри будет приятно получить на Рождество мантию своего отца. А то, что этот самый Гарри теперь по ночам шляется по Хогвартсу, сознавая свою безнаказанность, так это просто издержки любвеобильности директора. Но не бывает худа без добра. После очередной ночной вылазки Поттер попал в больничное крыло. Его нашел сам декан Слизерина. Гарри сидел на лестнице с ногой, застрявшей в исчезающей ступеньке. Снейп со своего первого дня в Хогвартсе не мог понять, почему директор не избавится от этих дрянных ступенек, в которых постоянно калечатся дети. Поттер неловко пытался выдернуть ногу, но у него ничего не получилось, лишь еще сильнее разболелась щиколотка, начавшая стремительно опухать, врезаясь в острый край зловредной ступеньки, что причиняло дополнительную боль. Поттер на этот раз гулял по Хогвартсу в одиночестве, оставив своих друзей спокойно спать. Мантия-невидимка наполовину сползла с него, и замерший на несколько секунд в тени коридора Снейп наблюдал, как на лице сына Лили сменяются чувства от огорчения до безнадежности, но слез не было, Гарри терпел боль молча. – Мистер Поттер, неужели наказания, полученные вами за ночные блуждания по школе, ничему вас так и не научили? Школьные правила для великого героя магической Британии не писаны, так ведь? Поттер, я уже устал вам повторять, что известность – это еще не все. Необходимо много трудиться для того, чтобы заслуженно принимать людское уважение, – Снейп привычно читал мораль, а сам тем временем ловко освободил ногу Гарри из лестничной ловушки. Он сделал вид, что не заметил, как Поттер скомкал мантию-невидимку и засунул ее себе в карман. Подхватив Поттера на руки, Северус быстро понес его в направлении больничного крыла. Он восхищался тем, как Гарри, стиснув зубы, терпел боль, а нога его мучила явно не слабо, потому что в уголках глаз посверкивали еле сдерживаемые слезы. Прижимая к себе Поттера, Снейп испытывал двойственное чувство. Он злился на этого неуемного искателя приключений, но в то же время что-то невыразимо приятное рушило его ледяной панцирь и пыталось добраться до самого сердца. С ощутимым трудом Северус заставил себя не поддаться очарованию этого непоседы и не показать ему своего настоящего отношения. Нельзя. Дамблдор не позволит им подружиться. У директора свои планы, и пока Снейп эти планы не узнает, им необходимо будет вести себя так, как ожидает от них Дамблдор. В том, какими жесткими иногда оказывались решения директора, Снейп был прекрасно осведомлен. Яркий пример тому – смерть Лили. Пусть лучше Гарри его недолюбливает, чем останется без незримой защиты. Тем временем Снейп донес свою ношу до больничного крыла, где разбуженная мадам Помфри заохала и запричитала над Поттером. Осмотрев ногу Гарри, медиковедьма покачала головой, а затем отправилась в свой кабинет, откуда принесла несколько флаконов с зельями и объявила: – Мистер Поттер, вы повредили связки на ноге, поэтому день-два вам придется провести в больничном крыле. Вот это вы выпьете прямо сейчас, – она поставила флаконы на тумбочку возле кровати, – и будете отдыхать. Утром я извещу профессора МакГонагалл о вашем освобождении от занятий на завтра или, может, вы, Северус, передадите Минерве, что ее ученик болен? – Нет уж, увольте! Мало того, что я натыкаюсь на студентов с ее факультета ночью по всему Хогвартсу и приношу их, потрепанных лестничной ступенькой, в больничное крыло, так я еще должен и отчитываться перед ней? Это ваша, мадам Помфри, обязанность, вот вы и выполняйте ее, – процедив сквозь зубы эту маленькую обвинительную речь медиковедьме, Снейп перевел свой взгляд на Гарри. – Мистер Поттер, я не забыл о вас, не надейтесь. Двадцать баллов с Гриффиндора за ночную вылазку! И не рассчитывайте прогулять весь завтрашний день. Я ожидаю увидеть вас на своем уроке, если мне не изменяет память, он у вашего курса после обеда. Поппи, я скоро занесу другое зелье для мистера Поттера, – при этом Снейп выразительно посмотрел на приготовленные флаконы и скривился, показывая свое мнение об их свойствах. – Оно намного лучше стандартного и поставит его на ноги за несколько часов в буквальном смысле этого слова. Резко развернувшись и взмахнув подолом мантии, профессор Снейп умчался из больничного крыла, получив вдогонку насмешливый взгляд медиковедьмы. Она знала Северуса еще мальчишкой и видела насквозь этого такого колючего с виду, но очень хорошего на самом деле человека. По крайней мере, никто ее не переубедит в ее собственных выводах о Снейпе. А тем временем Северус поспешил к себе в покои, чтобы разбудить Люциуса и попросить провести защитный ритуал сегодня. У него действительно имелось прекрасное зелье, которое быстро вылечит ногу Поттера, к тому же оно гораздо приятнее, чем то, что приготовила для него Помфри. Северус легко узнал снадобья, поставленные ею на тумбочку возле кровати Поттера, и решил, что стоит только посочувствовать тем, кому приходится лечиться ими. Напоить Гарри двумя зельями вместо одного – не проблема. И подозрений никаких. Малфой, конечно, поворчал немного, но пришел сразу же после вызова и немедля провел родовой защитный ритуал над зельем, приготовленным Снейпом заранее. Люциусу даже не нужно было знать, от кого именно будет охранять Поттера его ритуал. Во время обряда звучит только имя оберегаемого человека, все остальное заложено в самом зелье. Справившись со своей задачей, Малфой на несколько секунд крепко прижал к себе Северуса и, ухмыльнувшись его очень явной реакции на свои объятия, скрылся в каминной сети, услышав напоследок вместо благодарности: – Ну ты и гад, Люциус! Не задерживаясь, Снейп отправился в больничное крыло, где лично проследил, как Поттер выпил сначала зелье, над которым только что был проведен ритуал, а затем универсальное восстанавливающее, обещавшее надежно и быстро вылечить его щиколотку. Возвращаясь к себе в апартаменты, Северусу почему-то вспомнилось, как он рассказывал Дамблдору о защитном барьере для директорских «тараканьих бегов», который был им придуман. Услышав о черном пламени, Альбус даже не скривился, напротив, его глаза загорелись неподдельным азартом. Снейп честно признался, что это не совсем светлая магия, на что получил только пренебрежительный взмах рукой и полное благословение на исполнение своей задумки. Вот тогда-то Северус и узнал все наверняка. Щенок цербера охранял люк в тоннель, соединявший комнаты, в каждой из которых разные профессора, удостоившиеся доверия директора, создали свои защитные барьеры. Только пройдя эту изобретательную полосу препятствий, можно было добраться до цели. Комната, в которой предстояло работать профессору Снейпу, являлась последней в череде этих своеобразных испытательных полигонов. Северус перекрыл выход из этой комнаты стеной черного пламени с вплетенными в него специальными чарами, настроенными конкретно на Поттера. Конечно, Снейпу не хотелось, чтобы пострадал вообще кто-либо, но его приоритеты были отданы Гарри. Именно поэтому, если Поттер все же доберется сюда, то после правильного решения несложной логической загадки он выпьет зелье, которое позволит пройти сквозь черное пламя. Эта часть защитного барьера рассчитана на любого, кто сюда сунется, и сработает для всех одинаково. Однако, проходя сквозь пламя, один только Гарри подцепит маленький сюрприз. После его обретения любой, кто в течение суток дотронется до Поттера с целью навредить, получит весьма неприятное магическое воздействие – то же самое черное пламя, что и в защитном барьере Снейпа. Чем сильнее будет вред, запланированный кем-либо для Гарри, тем значительнее будет полученная им магическая отдача при прикосновении. Одним словом, от врагов Поттера, которые задумают его убить, останется только кучка черного пепла. Жестоко. Снейп это понимал, но ничего более щадящего придумать не смог. Естественно, директору Дамблдору об этом довесочке от стены черного пламени для Гарри Поттера Северус ничего рассказывать не стал. Жалостливый старик мог воспротивиться вплетению в защитный барьер откровенно темных чар привязки силы пламени к Поттеру. Теперь оставалось только ждать развития событий и все время следить за Золотым трио. – – – – – – – – – – – – – – * Вотр Радр Рев – слова, вплетенные в текст ритуала, который позволяет специальному зелью защитить выпившего это зелье один раз от любого проклятия мага, чья частичка тела использовалась в его изготовлении. Сила магии, вложенная в атакующее проклятие, будет преобразована, и проклятие, превратившись в усыпляющее, вернется к агрессору, не причинив вреда защищенному магу. Зелье может использовать только тот, чье имя вплетено в ритуал. Родовая магия. (фантазия автора)