Жизнь за кулисами. Обмануть всех

Еще не один раз до конца учебного года выходки Мальчика-который-выжил доводили Северуса Снейпа до белого каления. Он ругался и снимал с Гриффиндора баллы, а возвращаясь в свои комнаты, пил успокоительное, чтобы унять боль в сердце от переживаний за мальчишку. – У Поттера просто атрофировано чувство страха и мозги вместе с ним! – жаловался он Люциусу, лежа на узкой профессорской кровати после релаксационных сексуальных упражнений. – Про директора я и вовсе молчу. Отправить первокурсников на отработку ночью в Запретный лес в сопровождении полоумного Хагрида! Когда я у него спросил, как долго он обдумывал такое задание для наказания, Дамблдор, улыбаясь, мне ответил: «Так все же хорошо закончилось, Северус». – Когда я задал ему тот же вопрос после письма Драко, то мне директор заявил, что он детей в лес не отправлял. Якобы это они с Хагридом просто не поняли друг друга. Один попросил помощников на ночь, не объяснив, что пойдет в лес искать убийцу единорогов, а директор прислал к нему ребят, не поинтересовавшись, что будут малыши делать ночью с Хагридом. Как видишь, Дамблдор все удачно свалил на вашего полуграмотного лесника, – Малфой повозился в постели, устраиваясь удобнее. – Сев, когда ты заменишь кровать? Узкая, жесткая, да еще и скрипит как несмазанная телега. Или зачаруй ее. Ты же волшебник! – Ну да, я пойду менять кровать, а директор поинтересуется, почему вдруг мне старая стала неподходящей. Он же во все пихает свой сломанный нос. Нет, менять не буду. Потерпишь, ты здесь только валяешься, спать на ней приходится мне одному, а я привык. Зачаровать же ее и ты можешь. Давай, а я посмотрю, как долго чары останутся неизменными после наших развлечений. Их снесет после первого же твоего стона. Ты хоть раз обращал внимание на то, как вокруг нас магия бурлит? Иди сюда, я тебя отвлеку от неудобств моей койки. Кровать действительно громко скрипела, немилосердно терзая слух до боли в ушах, но учитывая удовольствие, которое получали другие части организма лорда Малфоя, он все же решил потерпеть и не обращать внимания на вопиющую неустроенность быта своего любовника.

* * *

Май выдался довольно теплым и солнечным, сменившись таким же замечательным июнем. Зеленые лужайки и прохлада возле Черного озера манили учащихся как магнит. Но Золотое трио все чаще можно было увидеть перешептывающимся где-то в крытой галерее, ведущей в совятню, или возле окна на втором этаже недалеко от комнаты для девочек, в которой они сражались с троллем. Северус Снейп удвоил свое внимание, отслеживая передвижения Поттера и его компании. За обедом директор предупредил профессоров, что по вызову отправляется в Министерство Магии, поэтому если у кого-то есть срочные вопросы, то их следует решить немедленно, так как вечером его не будет в школе и, возможно, вернется он только завтра утром. До окончания учебного года остались считанные дни, а директора вызывают в Министерство? Северуса это несколько насторожило. Он оглядел Большой зал, уделив особое внимание гриффиндорскому столу. Золотое трио в полном составе сидело на своих местах и что-то оживленно обсуждало, склонив головы так, чтобы хорошо слышать друг друга в непрекращающемся гуле обеденного зала. По тому, как они по очереди бросали внимательные взгляды на преподавательский стол и, в частности, на самого профессора Снейпа, можно было с большой долей вероятности предположить, что они что-то задумали. Наблюдая их поведение после обеда, Северус практически был уверен – именно сегодня Поттер полезет геройствовать. Ближе к вечеру Золотое трио ходило к своему декану, они о чем-то говорили с МакГонагалл, после чего та выглядела очень удивленной и расстроенной. На вопрос Снейпа, все ли в порядке, Минерва сказала, что нет ничего, что требовало бы постороннего вмешательства и, сжав губы в куриную гузку, с гордым видом удалилась, преувеличенно прямо держа спину. Значит, что-то случилось, но упрямая старая кошка не хотела в этом признаваться. Северус Снейп сразу после отбоя направился в коридор на третьем этаже и, схоронившись в нише недалеко от двери, за которой скулил трехголовый щенок, приготовился ожидать активных действий тех, кто так заинтересован в философском камне. Долго ему скучать не пришлось. Вздрагивая и постоянно оглядываясь, к запретной двери подошел Квиринус Квиррелл собственной заикающейся персоной. Он еще раз осмотрел коридор на предмет свидетелей его действий и, никого не увидев, открыл дверь. Снейп победно ухмыльнулся – он оказался прав насчет Квиррелла и его шлейфа из следов темной магии. Тем временем из импровизированной конуры раздались звуки арфы, а собачий скулеж прекратился. Прошло с полчаса, и Северус совсем уже было решился зайти в комнату и проверить, что там делает Квиррелл, когда в тишине коридора раздались тихие шаркающие звуки шагов. То, что никого не было видно, говорило только о том, как отлично справлялась со своей работой мантия-невидимка. Дверь к хагридовому Пушку, как звали трехголового щенка, открылась, придерживаемая невидимой рукой, и тут Снейп услышал шепот переговаривающихся детей. Поттер пришел не один! Северусу теперь предстояло присматривать за тремя детьми сразу. Он даже подумал, не стоит ли прервать их опасную эскападу, но сомнение в том, что они оставят свою затею и не придут сюда и на следующую ночь, остановило его от опрометчивого поступка. Директор планировал все это полгода и вряд ли позволит теперь Северусу помешать исполнению задуманного им представления. Он может в другой раз загрузить его какой-нибудь «срочной» работой или просто отвлечь, чтобы не путался под ногами у Избранного, совершающего свой подвиг. В данный момент старого маразматика якобы нет в Хогвартсе, по крайней мере, он так всем объявил, значит, сегодня у Снейпа есть реальный шанс подстраховать своего маленького Спасителя магического мира. И даже если Северусу сейчас гораздо больше хотелось просто схватить за ворот непослушного мальчишку и всыпать ему по первое число, все равно он будет незаметной тенью идти за ним и его друзьями, чтобы помочь в критической ситуации. Продвигались дети достаточно быстро. Они грамотно преодолевали препятствия, созданные педагогами – мастерами в разных отраслях колдовского искусства и одобренные директором. Профессора Квиррелла нигде не было видно, лишь некоторые малозаметные приметы давали понять, что он уже прошел здесь раньше. В шахматном зале, зачарованном профессором МакГонагалл, после победной игры остался Рон Уизли, пожертвовавший своей шахматной фигурой для того, чтобы Гарри смог пройти вперед. Этот поступок рыжего недотепы вызвал у Снейпа удивление – бескорыстное благородство его семейству было несвойственно. Когда Гарри с подругой отправились дальше, Северус бросил в Уизли диагностирующее заклинание, и только окончательно убедившись, что тот не травмирован, а просто потерял сознание, и его здоровью ничего не угрожает, он пошел вслед за детьми. Логическую задачу, которую составлял сам профессор зельеварения, решила Грейнджер. Северус был разочарован тем, что Поттер даже не пытался самостоятельно разобраться в зельях, стоящих на столе и требующих самый минимум внимания к себе, чтобы понять, какое из них станет пропуском через черное пламя. Судя по разговору Гарри и Гермионы, они предполагали, что впереди них прошел сам профессор Снейп, так почему же Поттер не обратил внимания на надпитый флакон с зельем, если уж задачка оказалась для него сложной? То, что ребята подозревают его в чем-то нехорошем, Северус знал уже почти месяц, и его это здорово веселило. Вот и сейчас, Грейнджер, не имея возможности пройти дальше вместе с Гарри, просила его быть поосторожнее со Снейпом. Северуса так и подмывало снять с себя дезиллюминационные чары и крикнуть: «Бу-у-у!» – чтобы не выдумывали о нем глупости. Вот и последний барьер остался позади. Северус, будучи темным магом, прошел сквозь черное пламя, используя заклинание, а не зелье. Дальше все происходило, как в страшных фильмах, которые Снейп, будучи еще ребенком, смотрел по телевизору. Он тысячу раз благодарил себя за подозрительность и за то, что создал Поттеру защиту не только от магического нападения. Все закончилось за несколько минут. Квиррелл наконец-то открыл тайну своего лилового тюрбана, над которым потешались все, кому не лень. Лицо, торчавшее у него на затылке, абсолютно не красило профессора ЗОТИ. Немного поговорив с Гарри, надеясь соблазнить властью и обещанием вернуть родителей, этот двуликий, как Янус, маг осмелился принудить Поттера достать философский камень из зеркала Еиналеж, куда его хитрым заклятием поместил директор. В итоге дух Волдеморта, а это был он – Снейп в этом уверен, развеялся серой дымкой, предварительно основательно напугав Поттера своими угрозами встретиться вновь и расправиться с ним. Гарри потерял сознание от потрясения, увидев, как после прикосновения к профессору Квирреллу, пытавшемуся убить его, тот превратился в черный прах. Откуда же было Поттеру знать, что он наблюдал действие черного пламени, данного ему в защиту никем иным, как профессором зельеварения Северусом Снейпом. Тем самым Снейпом, которого он считал пособником Волдеморта, желавшим завладеть философским камнем. Северус склонился над Гарри и, не приводя его в сознание, напоил успокоительным зельем. Нервную систему следовало поддержать, и не дать мальчику впасть в истерику после того, как он очнется. Несколько взмахов волшебной палочкой, и остатки черного пламени, что еще охраняли Поттера, были развеяны без следа. Не стоило никому знать секретов живучести Мальчика-который-снова-выжил. Спустя десять минут, когда Снейп уже поднял Поттера на руки, чтобы отнести в больничное крыло, в комнату, где только что произошли страшные события, через невесть откуда взявшуюся запасную дверь вошел Дамблдор. – Северус, ты успел? С Гарри все хорошо? Мальчик жив? – забота и беспокойство о ребенке были почти настоящими, тогда как сам директор выглядел слегка недовольным. Не ожидал он застать здесь Снейпа, поэтому и проник сюда с черного хода, оставленного для себя – великого и светлого волшебника. – С Поттером все будет нормально, Альбус. Его следует передать на попечение Поппи, она справится с его состоянием. Он просто сильно испугался. – Гарри очень смелый мальчик, он не мог испугаться, – директор подобрал кроваво-красный камень, выпавший из руки Поттера и так и лежавший на полу среди хлопьев праха, что остался от тела профессора ЗОТИ. – Альбус, убивать в одиннадцать лет – всегда страшно! – Снейп не стал больше ничего объяснять Дамблдору и понес Гарри в больничное крыло. Разобраться со всеми вопросами директора можно и позже, а сейчас необходимо устроить Поттера в удобной кровати под присмотром медиковедьмы.

* * *

– Да заткни ты этих несносных птиц, Люциус! Иначе я точно сделаю из них набор свежих ингредиентов для своих зелий, а то, что мне не пригодится, просто зажарю и съем! – Снейп высунулся по пояс в окно и кричал, угрожая разгуливающему среди своих любимых белых павлинов лорду Малфою. Еще не было семи часов утра, а мяукающие звуки этих голосистых созданий уже раздавались под окном гостевой комнаты Малфой-мэнора, где, как обычно, остановился Снейп. Из соседнего окна, что приходилось на гостиную, выглянула Нарцисса и участливо поинтересовалась: – Тебе тоже они не дают спать? Я давно говорю Люциусу, чтобы не пускал их под окна спален, но он меня совсем не слушает. Может, у тебя получится заставить его убрать с моих клумб этих хвостатых задавак? – она хитро прищурила глаза. – Нарси, это бесполезно. Я столько лет подряд обещаю ему поджарить этих куриц-переростков, а Люциус только ухмыляется и специально приводит свой выводок под мое окно. Окна спальни Нарциссы выходили на другую сторону здания, и ее жалобы на крик павлинов были просто причиной, чтобы подразнить мужа. Тем временем так активно обсуждаемый Люциус, помахивая своей эксклюзивной тростью, спокойно прогуливался по дорожкам парка и абсолютно не обращал внимания на крики из окон. Он очень любил летом в хорошую погоду с утра пораньше пройтись подышать свежим воздухом, в котором еще не было полуденной жары и пыли.

* * *

Ужин накрыли в маленькой гостиной, окна которой выходили на чудесный розарий Нарциссы. Она не зря гордилась своим цветочным раем, расположенным возле озера в парке Малфой-мэнора. Красиво скомпонованные клумбы роз разных сортов позволяли любоваться их красотой на протяжении всего лета. Белые грозди душистых цветов, что оплетали беседку на крошечном островке посреди небольшого озера, всегда напоминали Нарциссе о ее помолвке с Люциусом. В тот день эта беседка была убрана именно белыми цветами. Между многочисленными тропинками, вьющимися возле озера, цвели белые и розовые, алые и вишневые, малиновые и оранжевые, желтые и темно-бордовые розы. Передать словами все цвета и оттенки высаженных в парке цветов было невозможно, как и описать дивный аромат, который становился тем насыщенней, чем ближе к розарию вы подходили. – Драко, если ты уже поел, то можешь отправляться в свою комнату, – Люциус заметил, что сыну неинтересны их разговоры, а самого Драко сейчас никто слушать уже не хотел. За день все взрослые были по горло сыты его рассказами о школе и о том, как Гриффиндору нечестно присвоили лишние баллы за то, что Поттер опять куда-то вляпался. – Я пойду, – Драко вышел из-за стола и, заметив внимательный взгляд матери, обреченно скривился, но все же слегка поклонился взрослым и пожелал им доброго вечера. – И тебе доброго вечера, сын, – Люциус ответил ему кивком головы. – У вас будет особый разговор? – Нарцисса тактично поинтересовалась, остаться ли ей в гостиной или здесь предпочтут разговор без свидетелей. – Нарцисса, у нас нет от тебя секретов, но не стоит обсуждать наши разговоры со своими подругами, – Снейп ковырял ложечкой в вазочке с десертом, вылавливая из сливочно-сиропной массы ягоды земляники. – Ну и зачем мне тогда их слушать, если поделиться потом ни с кем нельзя? Я лучше пойду к себе, почитаю перед сном. Доброго вечера, дорогие. Не засиживайтесь допоздна, завтра отправляемся в Ненифа. Надеюсь, вы об этом не забыли? – Нарцисса ухмыльнулась, гадая, ответят ей или стерпят и промолчат. Не стерпели, чем весьма обрадовали леди Малфой. – С тобой, дорогая Нарцисса, разве забудешь? Ты сегодня раз пятьдесят нам это повторила. Словно мы переселенцы, и нам следует быть готовыми завтра с утра таскать сундуки с утварью и тюки со всяким тряпьем. Мы просто пойдем в центр международного каминного перемещения, зайдем там в камин и через несколько секунд будем уже в нашем поместье во Франции. Что ж ты нам сегодня все уши прожужжала своим – завтра идем в Ненифа? – До завтра! – почти неприлично хихикнув, Нарцисса скрылась за дверью. – И что это было? – Люциус удивленно вытаращился на дверь. – Это твоя жена напоминает нам таким образом о своем существовании. Чтобы не расслаблялись, – Северус подцепил ложечкой очередную красную ягодку, измазанную в сливках, и отправил в рот, причмокивая от удовольствия. – Ясно, – по тону Малфоя было понятно, что ему ничего не ясно, но он решил оставить все как есть и не копать глубже, чтобы вконец не запутаться в странностях женского поведения. Он взмахнул волшебной палочкой, появившейся в его руке словно из ниоткуда, в сторону двери, запечатав ту от подслушивания. – Северус, ты мне лучше расскажи, что же там в Хогвартсе произошло на самом деле? Мир полнится слухами, и все они разные. Так чему верить? Следующий час Снейп, отставив в сторону свой десерт, который лишился всех ягод, излагал Малфою подробности об очередном подвиге Мальчика-который-выжил и их с Люциусом скромном вкладе в победу добра над злом. Иногда его рассказ прерывался витиеватыми нецензурными оборотами, отражающими личное отношение Северуса ко всему, что происходило в Хогвартсе в этом учебном году. Некоторые весьма выразительные фразы очень живописно описывали суть директора Хогвартса и его опасных игрищ. – Все-таки это был Квиррелл? А я все гадал, от него мой ритуал должен был защитить Поттера, или ты еще от кого-то хотел уберечь мальчишку? Со смертью вашего профессора чары обряда на Гарри развеялись, – Люциус задумчиво смотрел на чашку с остывшим кофе. – Не пригодились, но это не страшно. Страшно было бы, если бы мы не подстраховались. Твоя идея с черным пламенем сработала просто замечательно. Даже Дамблдор ничего не подозревает. Твердит, как заведенный: «Это любовь матери! Это любовь Лили спасла мальчику жизнь!» Ну не идиот ли? Еще и Поттера убеждает в этом, а тот и горазд – уши развесил и слушает всякую чушь! Жаль, вряд ли когда-нибудь появится возможность развеять эти заблуждения директора. А то так хотелось бы посмотреть на выражение его лица, когда он поймет всю свою глупость! – Северус скривился, словно рядом прогулялся скунс, и теперь просто нечем было дышать от его ароматерапии. – Вот что делал бы этот маразматик, если бы Квиррелл или Волдеморт, сидевший у того в башке, прибили Поттера? А прибили бы, если бы не твоя идея с пламенем. Мир полон дураков! – Ты думаешь, директор остановится на этом? – На чем? На своих глупых экспериментах по выживаемости Поттера? Не думаю! Я больше чем уверен, что Дамблдор знал о Квиррелле или хотя бы догадывался о природе его странностей. Не зря же он меня от него отгонял весь год. Небось, боялся, что разберусь по-своему с ним? – Северус только головой покачал, осуждая непредсказуемые поступки директора. – Он мог бояться, что ты, напротив, вступишь в сговор с Квирреллом… – Люциус, развлекаясь, левитировал две вилки, пытаясь изобразить из них шагающие ноги. Но вилки сталкивались друг с другом и упорно отказывались маршировать в воздухе над столом. – Я? С Квирреллом? Чушь! Директор слишком уверен в своих иллюзиях обо мне. Он боялся только, что я помешаю Поттеру совершить подвиг. Полгода строить полигон для первокурсника… Люциус, а у директора был ведь свой персональный вход в хранилище философского камня. Полагаю, если бы я озаботился поискать этот вход, то вполне возможно и отыскал бы его. Но я и предположить не мог, что светлый маг приготовит для себя черный ход на главную арену действий. – С директором все ясно. А что с Волдемортом? Ты уверен, что это был его дух. Следовательно, нам стоит озаботиться приготовлением оправданий, почему не помогли ему воплотиться. Я правильно понимаю? – Думаю, правильно. Он все-таки попытается вернуться. А нам нужно решить, что с этим делать и хотим ли мы этого, – Снейп сложил руки на груди в защитном жесте, словно пытался спрятаться от грядущих перемен. – А зачем решать, хотим ли мы этого? Ты считаешь, что Лорд придет поинтересоваться твоим мнением – возрождаться ему или нет? Ничего мы с этим поделать не сможем! Опять будем вертеться ужами на сковородке и выкручиваться, сколько позволит удача. – Спрашивать у нас разрешения на возрождение Лорд не будет, ты в этом прав. Но мы уже сейчас можем решить для себя, будем ли мы искренними в служении ему? Не хочу я опять ползать на коленях и выпрашивать круциатусы. Лучше сразу в петлю, чтобы не мучиться. Как же было хорошо без него все эти годы! – Снейп мечтательно возвел глаза к потолку. – Смотри при посторонних этого не ляпни, революционер ты наш! Само собой разумеется, что если Лорд будет таким, как в последние годы, то нам тяжко придется. А что, если его крестражи того… Ну этого, ты понял. Чтобы не было их? А? – даже при закрытых дверях Малфой не решался в открытую сказать об уничтожении крестражей. Идея Люциуса завладела их вниманием, и они некоторое время молчали, давая своим мыслям побродить в их мудрых головах и выдать на-гора что-то реальное. Северус даже вскочил из-за стола и немного побегал по комнате в своей извечной манере двигаться для пользы мышления. Прикинув и так и этак, Снейп озвучил результат своего осмысления подброшенной идеи. – Мы сами не сможем ничего сделать. Метка ведь не исчезла, и она, скорее всего, помешает причинить вред крестражу Лорда. – А если мы не лично его разрушим? Если дать крестраж, тот из сейфа, Дамблдору, чтобы понял, что Темный Лорд наделал себе «игрушек», заякорив душу в этом мире. А позже подбросить информацию, какие это «игрушки». А? Северус, это может выгореть. Разве нет? – Малфой потирал руки, считая идею просто идеальной. – Люциус, как ты будешь выкручиваться перед Повелителем, когда он спросит, куда делось то, что было оставлено тебе на хранение? – Скажу, что ушлые авроры изъяли при обыске. – Это можно проверить, почитав в Министерстве протоколы обысков в Малфой-мэноре. – Словно в те протоколы все вносили… Не смеши меня! Столько украшений Нарциссы сперли оборотни поганые, думаешь, их тоже можно найти по описи изъятого во время обыска? Мерлина лысого! В карманы себе положили. Так почему не могли спереть прекрасный дневник? Могли! Еще как могли! – Люциус победно помахал руками. – Ты прав, наверное. А Дамблдор не станет опять Поттера заставлять разбираться еще и с крестражем? С него ведь станется. – Так от дневника такой черной магией несет, что и дураку будет понятно, какой это силы артефакт. На него даже сам Хогвартс и без всех этих определителей черной магии должен взвыть не по-детски. Такое чары основателей должны засечь обязательно. А что Поттер сможет с ним сделать? Он еще ребенок! Это только великому магу современности под силу найти способ обезвредить этот артефакт, – Малфой хлопнул ладонью по столу так, что Снейп подскочил от неожиданности. – Решено. Подбросим Дамблдору дневник, пусть делом займется вместо своих игр – немного потрудится и уничтожит кусочки его темнейшества. Может, тогда тот и не возвратится? – Нечего тут хлопать! И решать еще рано! Нужно тщательно все обдумать и взвесить. Я не хочу, чтобы ты первым попал под раздачу подарков от Повелителя. – Подумай, подумай! Вот посмотришь, ты придешь к тем же выводам, что и я! – Малфой был полностью уверен в своей правоте. – Только давай ты в другой раз думать будешь. Если мы завтра проспим, Нарцисса нам этого не простит и сделает с нами что-то очень нехорошее. Ты с ее фантазией знаком и не станешь мне перечить. Пошли спать. – Спать? Ты предлагаешь мне идти спать? – Чем тебе не нравится мое предложение? Культурностью речи? Ладно. Северус, пошли трахаться, пока не поздно, а то не выспимся, и Нарцисса будет нас потом дразнить целый день. Такое мое предложение тебе подходит? – Подходит. Пошли уже, – Снейп подал руку другу, чтобы помочь ему подняться из-за стола. – Пошли, а то без физической нагрузки ты скоро превратишься в толстого и ленивого низзла. – А низзлы славные зверушки. Чем тебе они не угодили? Они умные. Так, рассуждая о достоинствах и недостатках магических котов, они дошли до спальни Снейпа и, переглянувшись, решили сегодня остановиться в ней. Все же от спальни Нарциссы будут подальше, да и Драко утром не вломится, как это уже бывало в комнате Люциуса. Задернув шторы, чтобы полная луна не смущалась от наблюдения за их упражнениями, они отправились в постель, оставив решение всех проблем на потом. Льняные простыни приятно холодили тела, наливавшиеся жаром желания. Люциус, лежа на боку рядом с любимым, наблюдал в свете единственной свечи, зажженной на прикроватном столике, как Северус тает от прикосновений пряди платиновых волос, которой Люциус медленно водил ему по груди. Реакция друга распалила фантазию, и Малфой, привстав над Северусом, стал двигаться вдоль его тела, позволяя своим волосам скользить по коже вздрагивающего от удовольствия партнера. Он не отводил глаз от лица любимого, на котором ярко отражались все эмоции, что рождались у Снейпа от такой незамысловатой ласки. Еще немного – и стон удовольствия сорвался с влажных губ. Люциус дотронулся нежным поцелуем до его скулы, спустился едва ощутимым касанием языка по шее и прикусил солоноватую кожу у острой ключицы. Северуса уже потряхивало, он вздрагивал от каждого малейшего прикосновения, от легкого дуновения на покрывшуюся испариной кожу. Он не вытерпел этой сладкой муки и, подтянув Люциуса повыше, впился в желанные губы жадным, слегка жестковатым поцелуем, наматывая тем временем его длинные волосы на руку и прижимая его тело к себе до боли в ребрах. Издав невнятное рычание, он исступленно начал целовать скулы и шею Малфоя, оставляя красные метки везде, где проходили его губы и зубы. Люциус не оставался в долгу. Неспешность и сладкая нега остались позади. Казалось, на кровати играя, сцепились два зверя, которые рычали, кусались и вылизывали свои укусы, бурно проявляя свои чувства и желания. В какой-то миг все снова изменилось. Люциус приподнял Снейпа над постелью и одним слитным движением, отточенным до совершенства, перевернул лицом вниз и поставил на колени, оставив его голову лежать на сложенных на подушке руках. Оглаживая крепкими руками бока и бедра Северуса, он продолжил целовать его, даря теперь свои ласки спине и ягодицам. Язык скользил по бледной коже, вызывая чувственное подрагивание и тихое шипение сквозь зубы после особенно ощутимых покусываний. Встав сзади, Люциус навалился на дорогое ему тело сверху, дотягиваясь губами до затылка Северуса, выцеловывая там узоры своей страсти, он прошелся руками по груди, дотронулся пальцами до его члена, проведя по нему несколько раз вверх-вниз, чем заслужил стон и легкое взбрыкивание, говорящее о нетерпении. Поднявшись и не испытывая больше его на выдержку, Малфой невербально призвал себе на пальцы слегка прохладный и скользкий любрикант, которому сразу же нашел применение, скользнув рукой сначала по своему члену, а затем, раздвинув ягодицы партнера, пройдясь ею возле ануса, жаждущего прикосновений к себе. Тело Снейпа мелко подрагивало от предвкушения и прогнулось, выпячивая зад, когда член Люциуса начал входить в него. Двойной вздох, так похожий на всхлип, сказал о том моменте, когда их тела слились воедино. Магия расцветила все вокруг радужными потоками, танцующими вместе с движениями тел на постели. Еще немного, и толчки Люциуса стали резкими и слегка рваными. Его рука на члене Северуса скользила все быстрей. Пальцы другой руки впивались в бедро мертвой хваткой. Напряжение нарастало так стремительно, что казалось, будто сердце готово выскочить вместе с протяжным криком, который вырвался от осознания, что вершина достигнута ими одновременно. Несколько судорожных движений, сотрясающих все тело, и Малфой повалился на постель, притягивая к себе все еще колотящееся от полученной разрядки тело любимого, выравнивая его ноги и сцеловывая слезы немыслимого удовольствия. Так, сплетясь в многорукое создание, они и заснули, слушая, как их сердца стучат друг для друга.