Жизнь за кулисами. Обмануть всех

Тем временем весна завоевывала свои права, а Хогвартс с нетерпением ожидал начала близившегося квиддичного матча между командами факультетов Гриффиндор и Рейвенкло. Учитывая, что в декабре Гриффиндор проиграл команде Хаффлпафф, то предстоящая игра была для них весьма важной. Команде Гриффиндора требовалась исключительно только победа. Их декабрьская игра стала не только проигрышной, но они к тому же едва не лишились своего ловца – Гарри Поттера. Дементоры тогда вышли из-под контроля и проникли на территорию школы, слишком уж привлекательными для них оказались эмоции сотен студентов, собравшихся на матч. Поттер, атакованный дементорами на большой высоте, сорвался с метлы. Профессор Снейп на том зимнем матче уже был готов воспользоваться темной магией для его спасения, но директор Дамблдор вовремя пришел в себя от шока, вызванного неожиданностью случившегося, и особенным заклинанием замедлил падение Поттера. Снейпу хотелось подбежать к упавшему на стылое квиддичное поле Гарри и самолично убедиться в том, что он сильно не пострадал. Но положение обязывало сторониться этого мальчика. Директор все так же продолжал время от времени напоминать Северусу о том, как Гарри похож на своего отца, давая понять, что сближение между ними не приветствуется. Матч «Гриффиндор – Рейвенкло» прошел удачно для команды Гриффиндора. Снейп привычно кривился, показывая всем свое отношение к успехам факультета, который уже многие годы был соперником руководимого им Слизерина, но в душе он ликовал. Гарри поймал снитч! Сын Лили чувствовал себя в воздухе как птица, его полет отличался легкостью и естественным изяществом, какое бывает лишь у тех, для кого это было призванием, данным самой судьбой. К тому же Поттер продемонстрировал всем своего Патронуса, запустив его в «дементоров», которые на поверку оказались студентами Слизерина. Снейпу еще предстояло разобраться с ними. Заклинание высшей магии в исполнении третьекурсника впечатляло. Патронус Поттера был полностью сформированным – величественный олень, серебряной дымкой вырвавшийся из его волшебной палочки, грозно надвигался на псевдодементоров, напугав тех и заставив упасть от страха, превратившись в кучу рук, ног и черного тряпья.

* * *

Люциус Малфой прибыл в Хогвартс по официальному приглашению декана факультета Слизерин, где обучался его сын. Драко опять пошел на поводу своих желаний и в очередной раз поставил себя в смешное положение. Ожидая встречи с сыном в кабинете Снейпа, Люциус удобно уселся на диван и поигрывал своей тростью, улыбаясь каким-то своим мыслям. Спич Северуса он уже выслушал. Столько возмущений звучало в его исполнении в адрес еще только одного ребенка – Поттера. Драко вошел в кабинет декана, опустив взгляд и поджав губы, ожидая головомойку от сердитого отца. Следом за ним в комнату влетел Снейп, его движения были резкими и порывистыми, а мантия развевалась так эффектно, что сразу становилось понятно, почему студенты называют профессора зельеварения летучей мышью. – Ну что, сын, расскажи нам, как ты докатился до того, чтобы развлекать публику в качестве скомороха? – Люциус проследил за Снейпом, занявшим место за рабочим столом, отметив про себя, что тот выглядит уставшим. – Я не скоморох! Мы хотели напугать Поттера, чтобы грифы проиграли. Шрамоголовый – трус, он боится дементоров до такой степени, что теряет от страха сознание. Если бы они проиграли, то мы стали бы победителями в соревнованиях по квиддичу среди факультетов. У них уже не осталось бы шансов нас обыграть, – рассказывая о причинах, подтолкнувших к необдуманному поступку, Драко перестал сверлить взглядом ковер на полу кабинета и теперь с вызовом глядел на отца. – Мы старались для Слизерина! Откуда нам было знать, что Поттер знает такое колдовство. Его рогатая скотина напала на нас. Отец, ты должен разобраться с Поттером, он угрожал нам и подверг опасности наследников чистокровных родов, – Драко даже грудь выпятил, будто показывал свою родовитость. Только длилось это недолго, потому что сразу после его слов раздалось пофыркивание Снейпа, сдерживавшего веселье, а затем и Люциус расхохотался в лицо своему сыну, все время повторяя между всхлипами, сопровождавшими его смех: «Угрожал… Он угрожал…» – Драко, это не какое-то колдовство, это – высшая магия. Этот олень, которого ты назвал рогатой скотиной, не причинил бы вам никакого вреда, он служит защитой от дементоров. Неужели ты думаешь, что Поттер, освоивший заклинание Патронуса, мог бы испугаться вашего кособокого «дементора»? – Снейп забавлялся, рассматривая удивленное лицо Драко, услышавшего о том, что его соперник владеет заклинанием высшей магии, которая даже не всем выпускникам Хогвартса подвластна. Последние слова декана вызвали у Драко волну протеста: – Почему это кривобокий? Просто Гойл все время топтался на месте и не мог стоять спокойно, а мне из-за этого приходилось наклоняться, чтобы не свалиться с его плеч, – Драко замолчал, заметив, как отец опять начинает кривить губы, хотя вроде бы уже успокоился после предыдущего приступа неудержимого смеха. Лучше быть наказанным, чем осмеянным, так что Драко очень болезненно переносил реакцию отца на инцидент. – Сын, тебе сколько лет? То, что вы сделали с друзьями, еще на первом курсе было бы уместно, но сейчас… Я не понимаю тебя, Драко. Сколько можно тебе повторять: оставь Поттера в покое! Не обращай на него внимания! Пусть он живет своей жизнью и никак не пересекается с тобой. Что тебя заставляет делать глупости? – Люциус качал головой, подтверждая свое непонимание поступков сына. – Отец, как я могу не обращать на него внимания? На Хэллоуин беглый Блэк, который охотится именно за Поттером, порезал портрет перед входом в гриффиндорскую гостиную. Потом Поттер упал с огромной высоты и выжил. Оставшись без метлы, разбитой в щепки дракучей ивой, он вдруг обзаводится «Всполохом»: новейшей моделью спортивной метлы и к тому же – самой дорогой. На игре Поттер колдует, как взрослый. А позавчера, после матча, ночью в их спальню пробрался Блэк, и он снова чудом остался жив. Ты разве не видишь, что все в этой школе вертится вокруг проклятого Поттера! Ничего интересного не происходит с другими студентами. Только с Поттером! – обида и зависть звучали в голосе Драко и кислотой разъедали его самолюбие. Люциус похлопал по дивану возле себя, приглашая сына, до сих пор стоявшего перед ним, присесть рядом. – Драко, у Поттера странная и очень опасная жизнь. В ней нет ничего интересного. Не стоит ему завидовать, – лорд Малфой придержал сына за плечо, потому как тот был готов опять вскочить и доказывать, что он не завидует Избранному. – Сиди. Я тебя уже в который раз прошу, Драко, не связывайся с Поттером, это ни к чему хорошему не приведет. Ты же видишь, что он всегда готов дать отпор, и у него это получается. Не ставь себя в глупое положение. Забудь о том, что в этой школе учится Поттер. Не веди себя как безголовый гриффиндорец. Если не можешь устроить сопернику неприятность так, чтобы никто не догадался о твоем авторстве, то не стоит вообще что-либо затевать. – Да зачем делать гадость так, чтобы никто не знал, кто поиздевался над Поттером? Какая с этого радость? – Драко искренне не понимал, почему нельзя третировать Гарри. – Я же говорю – гриффиндорец. Это только те могут ломиться напролом. Сын, ты – слизеринец, ты должен действовать тоньше, а пока ты не научился этому, то не стоит ничего и затевать. Значит так, прекращаем обсуждение. Раз не хочешь по-хорошему, будем наказывать. – За что? – За внеплановое выступление самодеятельного театра на квиддичном матче. Пора тебе осваивать науки, которые помогут разбираться в финансовых операциях. Пригласим тебе на лето толкового специалиста. Я собирался сам с тобой заниматься, но раз ты не ценишь мои слова, то пусть тебя натаскивает кто-то посторонний. Может, будет больше толку. Все, свободен. Северус, у тебя нет вопросов к Драко? – получив в ответ короткое «нет», Люциус указал сыну на дверь. – Иди и подумай о своем поведении. На пасхальные каникулы домой и на день тебя забирать не буду. Сиди в школе и занимайся, а то вдобавок ко всему еще и магглорожденные тебя в учебе обгоняют, пока ты строишь неудачные каверзы Поттеру. Дверь за бунтующим Драко закрылась немного громче, чем ей было положено. – И что дальше? Поттер уже пользуется высшей магией, это значит, что ограничителей на нем и в помине нет. Я правильно понимаю? – Люциус развернулся на диване так, чтобы было хорошо видно Северуса. – Директор уже даже не пытается что-то предпринимать в этом направлении, просто бесполезно. К тому же ты и сам видишь, что Поттеру ограничители не нужны, он контролирует себя лучше, чем многие взрослые, – Снейп вспомнил свой срыв на рождество и поморщился. – Конечно. Он отлично себя контролирует, поэтому и надувает тетушек. Развлечение у него такое, да? В детстве игрушек не было, вот он себе такие интересные надувные шарики изобрел, – едкий тон сказанного отлично давал понять позицию, которую занял Малфой в этом разговоре. Как бы там ни было, но и его, как и Драко, раздражала такая уж аура особенности, что витала над Поттером и активно поддерживалась большинством магов и даже Снейпом. – Люциус, посмотри правде в лицо. Поттер магически сильнее многих ровесников. Он достаточно дисциплинирован при использовании магии. О его везучести уже ходят легенды. О его способности вляпываться в неприятности – тоже. Давай не будем спорить о том, насколько мальчишка хорош или плох. Я защищаю этого ребенка, тебе должно быть этого достаточно, чтобы, по крайней мере, занимать нейтральную позицию в его отношении и не нападать на него без причины. Сейчас такой причины нет. Драко повел себя безответственно, выставив на посмешище факультет, деканом которого я являюсь. Ты ведь не будешь против того, чтобы я его наказал за эту самодеятельность? Вот и отлично! Мне до конца года не помешает помощник в лаборатории, – Снейп, лучась удовольствием, потер руки. Драко Малфой действительно являлся очень толковым учеником и хорошо справлялся с работами по зельеварению. Так что только что Снейп выторговал себе бесплатного подручного, которому можно доверить подготовку большинства ингредиентов для зелий, предназначенных для больничного крыла. Таким образом Северус освободит себе время для приготовления трудоемкого ликантропного зелья, которое ему приходилось варить перед каждым полнолунием. – Решил сделать из Драко зельевара? – Люциус видел, как заблестели глаза у друга от осознания, что у него будет помощник. – Всегда полезно уметь варить себе порядочное зелье от простуды. Люц, ты ведь тоже неплохой зельевар, только обленился до крайности, – Снейп пересел на диван, ему надоело смотреть, как мучится друг, выворачиваясь и неловко устраивая ноги на диване, чтобы видеть его за рабочим столом. – Зачем мне самому что-то варить, если у меня есть ты – мастер зельеварения. Не смеши меня. Каждый должен заниматься тем, чем ему положено. Я занимаюсь политикой и финансами. Ты – варишь зелья. Все очень просто, Северус. Но я не против, чтобы Драко поработал с тобой. Это будет заполнять его время, и он хоть ненадолго окажется надежно отдален от Поттера, – Люциус подвинулся поближе и, заглянув Снейпу в глаза, просительно продолжил: – Северус, пойдем сегодня к нам ужинать. Нарцисса будет рада услышать от тебя версию о художествах Драко, а то она мне постоянно твердит, что я преувеличиваю и наш мальчик на такое не способен. – Хорошо, – Снейп улыбнулся тому, как удивленно смотрел на него Люциус, который явно был уверен в отказе. – Ты еще не передумал приглашать меня на ужин? Такое впечатление, что ты пригласил просто для порядка, а я взял и согласился. – Это хорошо, что ты сразу согласился. Я готовился к долгим уговорам, а так у нас останется больше времени на беседу. Идем? – Малфой поднялся и развернулся в сторону камина, намереваясь воспользоваться им. – Я пока предупрежу директора, что ухожу для пополнения запасов ингредиентов, а ты давай иди прямо сейчас, и пускай тебя увидит побольше преподавателей. Так что никакого камина. – Шпион, – сарказм только добавлял веса этому определению, а никак не делал его менее значимым. На следующее утро от Хогсмида в направлении школы Хогвартс шел декан Слизерина и улыбался своим мыслям. Если бы в этот ранний час его увидел кто-то из студентов, то решил бы, что обознался. Их профессор Снейп так улыбаться не мог по определению. А Северус просто вспоминал вчерашний ужин и негодование Нарциссы. Оказывается Люциус ей и половины не рассказывал о проделках сына. А позже сам Снейп выслушивал друга, который клял себя на все лады за то, что попросил Северуса поговорить с Нарциссой. Он не предполагал, что Снейп вспомнит все хулиганства Драко, начиная с первого курса. О некоторых даже сам Люциус не знал или уже просто не помнил. Одним словом, вечер в кругу Малфоев удался на славу.

* * *

У Драко действительно оставалось гораздо меньше свободного времени после того, как он начал помогать Снейпу в лаборатории. Но под конец апреля ему все же удалось в очередной раз получить на орехи от Золотого трио. Снейп долго ухмылялся, глядя на чудесный синяк, приписанный на поселение на лице Драко по воле мисс Грейнджер. – Драко, сколько можно повторять, нельзя смеяться над бедами убогих в их присутствии. Они не станут заморачиваться поиском достойного ответа, а просто поставят свою печать кулаком по носу, что ты и прочувствовал на собственном опыте, – ехидные слова Снейпа долго звучали в ушах, повторяясь, словно эхо в горах, и заставляли вздрагивать Драко от мысли, что он чудом избежал публичного позора. Ведь желание позубоскалить над лесником Хагридом и приговоренным к казни гиппогрифом у него появилось еще в Большом зале. Спасибо Моргане, удержавшей его от такого фиаско. После урока по уходу за магическими существами почти все уже разошлись, когда Драко оказался рядом с Поттером и его друзьями и высказал свое мнение о полувеликане. Все же при ограниченном числе свидетелей его неудача не выглядела столь печально. Синяк профессор Снейп вылечил за несколько минут, даже в больничное крыло идти не пришлось. А избитое в очредной раз самолюбие уже привыкло, что Поттер и его компания в большинстве стычек себя в обиду не дают.

* * *

Начало июня всегда было самым сложным периодом для преподавателей Хогвартса. В школу приходила экзаменационная пора. Десятки письменных работ требовали внимания и терпения профессоров. Выслушивание устных ответов и проверка практических навыков занимали массу времени и сил. С.О.В.У. и П.А.У.К., нервничающие отличники, пустоголовые бездельники, падающие в обморок неврастеники и спорящие с профессорами наглецы – все это никак не способствовало повышению настроения декана Слизерина. А здесь еще и полнолуние, требующее варки ликантропного зелья для профессора ЗОТИ. Снейп сидел за столом и гипнотизировал кубок с зельем для Люпина. Еще полчаса назад тот должен был прийти за снадобьем. Не собираясь ожидать оборотня до ночи, когда будет поздно, Снейп подхватил кубок и направился в кабинет ЗОТИ с намерением высказать коллеге все, что о нем и его умственных способностях он думает. Дверь в классную комнату была приоткрыта, но внутри никого не оказалось. Подойдя к столу с разбросанными по нему работами студентов, Северус поставил кубок с зельем на всякий случай с краю, чтобы не запачкать их. Он посмотрел на пергамент, раскинувшийся поверх всех остальных. Карта! Снейп с интересом уставился на ту самую волшебную карту, о которой он узнал еще во время своей учебы, случайно подслушав разговор Мародеров. В это мгновение его взгляд зацепился за значок, подписанный «Ремус Люпин», тот стремительно приближался к входной двери замка. Через несколько секунд отметка погасла – Люпин явно вышел на улицу, покинув здание, магический план которого рассматривал Северус. Люпин, не выпив ликантропное зелье, ушел на улицу перед самым полнолунием. Сказать, что Северус разозлился, было бы очень сильным преуменьшением. Он внимательно оглядел карту и, не найдя на ней Поттера и его друзей, ни секунды не задерживаясь, побежал к выходу из школы. Ребята однозначно где-то шляются, а Люпин, стоит взойти луне, превратится в безжалостное животное, способное только убивать. Снейп был готов уничтожить оборотня за его выходку. А он еще надеялся, что этот учебный год закончится без чрезвычайных происшествий. Как он мог так расслабиться? Выбежав во двор Хогвартса, Снейп сотворил поисковое заклинание. На улице оно работало значительно хуже, чем в помещении, но все же давало надежду определить хотя бы направление, в котором следовало поблизости искать людей, в данном случае – Поттера и его компанию. Обнаружив недалеко от дракучей ивы плащ-невидимку, валяющийся на земле, Северус с тоской посмотрел на дерево, с которым были связаны не лучшие его воспоминания. По всему выходило, что ему снова нужно лезть в тот злополучный тоннель, вход которого скрыт под корнями этого уникального образца волшебной флоры. Тяжко вздохнув и помянув Мерлина и Моргану, Снейп поднял поттеровский плащ и, обездвижив дерево, направился в Визжащую хижину по подземному тоннелю. С этого момента события развивались с огромной скоростью. Блэк, один вид которого заставил Снейпа забыть об оборотне, не внушал доверия. Казалось, что опасения Снейпа о душевном состоянии школьного соперника, полностью подтверждались. Уизли был ранен, Грейнджер с трудом скрывала панический страх. Поттер искрился от злости и фанатичной решимости что-то сотворить, только, похоже, он и сам еще не знал, к чему приложить руку. Стоило Снейпу поднять волшебную палочку на Блэка и Люпина, как Поттер мгновенно среагировал, обезоружив его самого и отправив в полет через полкомнаты мощнейшим Экспелиармусом. В сознании молнией пронеслась мысль: «К такой реакции еще бы мозги в компанию. Научил на свою голову», – после чего Северуса неслабо приложило спиной о стену. Потеряв связь с реальностью всего на несколько секунд, Снейп придя в себя, не стал вмешиваться в дальнейшие события. Его палочка валялась на другой стороне комнаты – это раз, а во-вторых, происходящее захватило внимание настолько, что все остальное отошло на задний план. Явление Питера Петтигрю живого, хоть и слегка потасканного и побитого жизнью, обескуражило. Но основательно обдумывать новые обстоятельства в ситуации было некогда. Все ушли, даже не посмотрев в сторону поверженного Поттером профессора. «Ладно, награждениями и наказаниями займемся позже», – решил Снейп и быстренько поднял свою волшебную палочку, небрежно брошенную Поттером на поломанную кровать. Необходимо было спешить к студентам, оказавшимся в полнолуние в компании оборотня. Они-то не знали, что их профессор – безголовая тварь, которая скоро превратиться в тварь магическую и станет для них смертельно опасной. Выбравшись из тоннеля и отойдя от дракучей ивы на безопасное расстояние, Снейп в свете луны увидел своих беспокойных студентов. Стоило ему только подскочить к ним, как за спиной раздался рык. «Люпин, фестрал тебя раздери! Опять я у тебя на пути», – мысленно сыпля проклятиями, Северус развернулся и, не задумываясь, закрыл ребят собой от готового к прыжку монстра, почуявшего добычу. Получить когтями от оборотня – перспектива малоприятная, и злость на Люпина скачком возросла вдвое. Сотворить заклятие и желательно такое, чтобы оборотню было побольнее, Снейп банально не успевал. Блэк, этот прирожденный гриффиндорец, тут же превратился в пса и бросился на друга, оттаскивая того от детей. Поттер весьма быстро пришел в себя от шока неожиданной встречи с оборотнем. Услышав болезненный визг пса, он бросился вдогонку за дерущимися животными, даже не оглянувшись на запрещающий возглас Снейпа, которому только и осталось, что отправиться за ним следом. Ради Поттера, который был его головной болью, Северусу пришлось, послав Патронус с сообщением директору, оставить раненного Уизли на попечении его подруги, предварительно сотворив вокруг них защитный круг чар, отпугивающих всякую магическую живность, в том числе и оборотней. Вот здесь и ждал Северуса сюрприз. Возле озера прятались Поттер и Грейнджер. Они выглядели гораздо свежее и спокойнее тех, которые всего несколько минут назад стояли за спиной Снейпа, укрытые такой ненадежной преградой от оборотня. В это время поодаль на берегу озера разворачивалась поистине трагическая картина: Блэк и еще один Поттер подвергались атаке дементоров. Северус поспешил им на помощь, надеясь разобраться с раздваиванием студентов позже. Он по подлеску не успел дойти пару десятков ярдов*, когда дементоры всем скопом решили наброситься на выбившегося из сил Поттера и лежавшего без движения Блэка. Стоило Снейпу только поднять палочку, как с другой стороны озера, где он видел две трети Золотого трио, ударил яркий луч Патронуса невероятной силы, разгоняя дементоров и превращая в пепел замешкавшихся стражников Азкабана. Как только дементоры удалились, свет уменьшил яркость, предоставляя взгляду возможность полюбоваться на прекрасного оленя, промчавшегося по озерной глади и растаявшего в ночной тьме. Отлевитировав Блэка к замку и отправив Поттера, потерявшего все-таки сознание, в больничное крыло, Снейп попытался подступиться к директору с расспросами о странностях со студентами. В ответ он получил лишь обычную загадочную улыбку и неопределенное: – Северус, все под контролем. Не вмешивайся, Гарри справится сам, – Дамблдор окинул Снейпа придирчивым взглядом и заметил разодранный рукав мантии, весь покрытый запекшейся кровью. – Иди в больничное крыло. Не кривись, Северус, это приказ. Это ведь следы от когтей оборотня? Я не ошибаюсь? Обманывать директора Снейпу не хотелось, и он, скрипя зубами, кивнул, подтверждая предположение Дамблдора. – Он только оцарапал меня. Это не страшно. – Ты идешь в больничное крыло к Помфри и выполняешь все ее распоряжения. Ты меня понял, Северус? – директор был непреклонен. Снейп, конечно же, сразу к Помфри не пошел. Он направился в кабинет ЗОТИ забрать свой кубок с никому не нужным теперь ликантропным зельем. Карты на столе уже не было. Учитывая крайне поздний час, то разумным казалось предположить, что здесь подсуетился Дамблдор и спрятал карту. Северус только хмуро ухмыльнулся. Выходило, словно они играли в какие-то игры. Только все находились в одной команде, а он сам – в другой, хоть в итоге цель у всех была и одна. Прошло совсем немного времени, и Снейп, намереваясь выполнить распоряжение директора, направился в больничное крыло. По пути ему попался министр магии Корнелиус Фадж, что-то твердивший о том, что Блэк сбежал. Так вместе они и дошли до больничного крыла, где встретились с Дамблдором. Складывая все крупицы информации, полученные за последние несколько часов, Снейп сделал вывод, что именно Поттер и Грейнджер поспособствовали освобождению приговоренного гиппогрифа и бывшего заключенного Азкабана – Блэка. И не последнюю роль в этом сыграл небезызвестный Дамблдор, не зря он глазками сверкал, когда Северус ему вопросы задавал. Что ж, хорошо, что все остались живы и относительно здоровы. Теперь Снейп мог с чистой совестью отдаться умелым рукам мадам Помфри, которая цокала языком и качала головой, обрабатывая его рану. Ближе к утру Снейп проснулся от негромких звуков. Стараясь не шевелиться и не выдавая, что уже проснулся, он сквозь ресницы оглядел больничное крыло, по крайней мере, ту часть, которая была видна с его койки. Обнаружить нарушителя режима оказалось несложно. У его изголовья на корточках сидел Поттер и что-то тихо шептал. Снейп прислушался. – …не понимаю. Вы всегда такой злой и язвительный. Вы все время меня сравниваете с моим отцом, но я – не мой отец. Вы никогда меня не хвалили. Вы всегда смотрите на меня, как на пустое место. Но вчера вы, не задумываясь, закрыли нас собой от оборотня. И тогда, на первом курсе, это вы не дали мне свалиться с метлы, а на втором сварили зелье, чтобы кости в руке выросли быстрее и без боли. Вы не обязаны были, но сварили. Мне часто кажется, что вы все время где-то рядом и наблюдаете за мной. Я не понимаю вас, но все равно, профессор, спасибо, что спасаете меня. Мадам Помфри сказала, что вчера вы принесли меня в больничное крыло. И еще… я, наверное, не смогу решиться и подойти к вам еще раз, поэтому простите меня за то, что напал на вас в Визжащей хижине. Вы хотели нас защитить, а я вас заклинанием ударил. Простите… В это время на койке зашевелился, постанывая, Уизли, и Поттер быстренько вернулся в свою постель. А профессор Снейп, пользуясь тем, что в темноте его не видно, расплылся в счастливой улыбке. Сын Лили растет умным и смелым. И ничего, что приключения ходят за ним по пятам. Найдутся те, кто поможет и в нужную минуту подставит свое плечо. Так, улыбаясь, Северус и задремал. На следующий день Золотое трио благополучно покинуло больничное крыло, и только Поттер, выходя из палаты, воровато оглянулся на койку, где лежал профессор Снейп. – – – – – – – – – – – – – – – – * 1 Ярд = 0,9144 м