Жизнь за кулисами. Обмануть всех

Лорд Малфой мерил шагами свой кабинет: сначала от книжных полок до камина, затем от двери к окну, а потом бессистемно передвигаясь вокруг рабочего стола и кресел. Сосредоточенность и крайнее напряжение во взгляде выдавало его нервное состояние. Дверь тихо отворилась, и в кабинет без стука вошел Снейп. Окинув внимательным взглядом друга, он молча достал из кармана фиал и ткнул его в руку Малфою, проходя мимо того в направлении манящего уюта мягкого кресла с высокой спинкой. Устроившись поудобнее и дождавшись, пока Люциус выпьет успокаивающее зелье, Снейп приглашающим жестом предложил тому присесть рядом. – Люциус, мы предполагали, что это когда-то может случиться. Не стоит понапрасну расстраиваться, от нас в этой ситуации ничего не зависит. – Она начинает оживать. Я привык, что метка уже столько лет была просто напоминанием о моей глупости и юношеском максимализме. А сейчас… Это моя вина. Это я помог ему создать эту гадость, – Малфой тыкал пальцем в левое предплечье, где постепенно просыпалась темная метка Повелителя. – Не ты, так кто-то другой или сам Темный Лорд без посторонней помощи создал бы «эту гадость», как ты говоришь. И не факт, что та другая вариация темной метки не была бы еще более ограничивающей свободу. И вообще, Люциус, то, что уже сделано, не изменить, а следовательно, нечего и лбом о стену биться, ты же не домовик. Это у них принято самим себя наказывать, а у магов найдутся желающие выступить в качестве карающего, так что побереги здоровье, – Северус просто лучился спокойствием, и его равнодушие к ситуации постепенно передалось и Малфою. – Сейчас рано что-то предпринимать, еще не ясно, что именно происходит. – Ты считаешь, все само собой утрясется? И для волнений нет причины? – Люциус скептически посмотрел на друга. – Я считаю, что нет причины выскакивать из штанов и бежать незнамо куда, чтобы делать незнамо что, – спокойствие Снейпа дало трещину, выпустив струйку раздражения. – Нет оснований для паники. Отправляйся с семьей отдыхать. Если что-то изменится, я найду способ тебе сообщить, в крайнем случае сам прибуду. – Ты не собираешься этим летом во Францию? Ха! – самодовольство распирало Малфоя. – Значит, не так уж ты и спокоен, как хочешь это показать. Ты не желаешь покидать Англию, потому что боишься потерять контроль над ситуацией. – Как ты прозорлив, мой друг, – насмешливый взгляд, покачивание головой и кривая ухмылка заставили Люциуса почувствовать себя ребенком, сделавшим открытие общепринятой истины. – Я однозначно не собираюсь терять контроль над ситуацией. А тебе все же советую не нарушать своих привычек, чтобы не давать злым языкам трепать твое имя раньше времени. Вернется Повелитель – еще успеешь наслушаться гнусностей в свой адрес. Малфой подошел к окну и задумчиво посмотрел на сочную летнюю зелень и яркие цветы в парке. Некоторое время в кабинете было тихо. Каждый думал о своем. Судьба готовила им и всей магической Англии новые испытания, и Северус с Люциусом, как никто другой, осознавали это. – Пожалуй, ты прав, Сев. Я, как обычно, отправлюсь в Ненифа, но, раз уж ты не собираешься к нам в гости, то и сам вернусь раньше. Это не будет выглядеть странным, потому что в этом году я вложил деньги в несколько новых проектов, и следует внимательно следить за их развитием, чтобы получить запланированную прибыль. – Вот теперь я тебя узнаю, – Северус бесшумно подошел к Люциусу и, прижав его спиной к себе, зашептал на ухо: – Деньги и положение в обществе были, есть и будут главной заботой лорда Малфоя. Да? – А ты думал, я стану изображать из себя истеричную барышню до скончания времен? Мне, может быть, нравится, когда ты меня успокаиваешь, – откинув голову на плечо другу, Люциус довольно зажмурился от ощущения близости. – Только когда успокаиваю? – провоцирующий вопрос не остался без ответа, правда, невербального. Развернувшись в кольце рук лицом к Северусу, Малфой приступил к перечислению всего, что ему нравится получать от друга, и главное – как и в каких количествах. В сторону двери полетели связки заклинаний запирающих и заглушающих разных конфигураций и способов действия. Все они выполняли свое основное предназначение – никто не должен помешать лорду Малфою работать в кабинете, и никто не должен догадываться, что именно он там делает. Лишь мраморная фигурка какого-то всеми забытого мага, устроившаяся на каминной полке, страдала от невозможности покраснеть или хотя бы отвернуться и не наблюдать за возбужденными мужчинами. За их жаркими объятиями, нежными поцелуями и всеми теми проявлениями страсти, перед которыми не может устоять сама Магия, закручиваясь вокруг любовников радужными спиралями. Мантии тут же отправились на пол, как вещи, мешающие удовольствию. Остальная одежда висела на мужчинах странными полурасстегнутыми, частично скомканными и отчасти просто спущенными или задранными вверх кусками ткани неизвестного назначения, в которых сложно было опознать рубашки, камзолы и брюки. Люциус толкнул партнера грудью на спинку кресла, заставив встать коленями на его сидении. Оттопыренный в таком положении зад любовника с выставленной напоказ дырочкой ануса стал для сдержанности Малфоя последней каплей, и он, почти не утруждая себя подготовкой, грубо вошел в желанное тело резким движением бедер. Снейп судорожно втянул воздух от такого стремительного напора, но уже через несколько секунд, постанывая, подмахивал любовнику, с силой насаживаясь на его член. Люциус протянул руку под живот партнера и подхватил ладонью болтающийся при каждом толчке член Северуса, за что был отблагодарен проникновенным: «Да-а-а». Совсем недолго рука Малфоя скользила по члену любовника до того момента, как струя спермы, вырвавшись на волю обрызгала кресло, а сжавшиеся мышцы подстегнули и его собственный оргазм. Все еще немного вздрагивая после полученной разрядки, Малфой навалился на партнера и поцеловал того в основание шеи, отодвинув в сторону влажные от пота черные волосы. Магия, до этого бурлившая в кабинете подобно горной реке, потихоньку успокоилась. Северус и Люциус нашли в себе силы, чтобы привести в порядок собственную одежду и кресло, послужившее прекрасным полигоном для их любовной схватки. Обнявшись, они устроились на диване и еще долго молча сидели, наслаждаясь присутствием друг друга.

* * *

Снейп под дезиллюминационными чарами заглядывал в окно дома четыре по улице Тисовой, где проводил лето Гарри Поттер. Сегодня, сразу после пяти часов вечера, Северус получил странное сообщение от сигнальных чар, которые он вместе с защитой на доме установил прошлым летом, чтобы иметь возможность хоть как-то наблюдать за безопасностью Поттера. Сегодня же здесь что-то произошло, но смертельная опасность, похоже, Гарри не грозила. Через пару минут после получения сигнала Северус был уже в Литтл Уингинге. То, что Снейп увидел в доме Дурслей через окно, могло бы быть смешным, если бы не было настолько глупым и попросту безобразным. Уизли ввалились в дом через замурованный камин. Именно на взрыв стены и среагировали сигнальные чары. Вот, оказывается, как просто проникнуть в дом, где живет Поттер. А директор всем твердил о какой-то особенной и беспрецедентной защите. К слову, о том, что Снейп и Малфой опутали дом чарами, Дамблдор так и не узнал пока; он ни разу за последний год здесь не появлялся. Через стекло было прекрасно слышно, как Артур, извиняясь за странное вторжение, принялся хвалиться знакомством с каким-то клерком в отделе магического транспорта, который ему по знакомству подключил камин Дурслей к каминной сети на один день. Северус только хмыкнул, не только у них с Люциусом появилась идея незаконного подключения камина. Вон даже исключительно законопослушный Уизли вовсю хвастался таким поступком. Семейству Уизли показалось мало того, что они взрывом разрушили стену в доме, испортив при этом вещи хозяев и засыпав всю комнату осколками кирпича и пылью от известки, так они еще и над толстым сыном Петуньи поизмывались. Не сказать чтобы Снейпу было жаль этого китоподобного подростка, но издеваться над магглами – это привилегия Пожирателей Смерти. А здесь светлые-пресветлые маги натворили столько, что нервы эта семейка будет лечить до следующего лета. Когда Уизли, забрав Поттера вместе с его вещами, убрались из дома, Снейп аппарировал в Малфой-мэнор, доступ в который у него не зависел от наличия там самих Малфоев. Сигнальные чары из Литтл Уингинга застали Северуса за приготовлением очередного снадобья для больничного крыла на предстоящий учебный год. Прерванную работу следовало довести до конца, а заодно и проанализировать новые данные, полученные при подслушивании языкатого рыжего семейства. За недолгие десять-пятнадцать минут, что они провели в доме родственников Гарри, Уизли не только нарушили массу законов и предписаний Министерства Магии, а и вывалили на головы магглов кучу ненужной и непонятной тем информации. А вот Снейпу их болтливость помогла узнать, что до конца лета Поттер будет жить у них в доме, на котором, кстати, нет практически никакой защиты. Малфой после провального случая с дневником проверял их обиталище, конечно же, не ставя в известность самих жильцов. Нужно будет Дамблдора ткнуть его любопытным (не там где следует) носом в это несоответствие его же заверениям о необходимости обеспечения безопасности национального героя. Особенно это жизненно необходимо в свете изменений, происходивших с меткой. И, была бы воля Снейпа, он ни за что не пустил бы Поттера на Чемпионат по квиддичу, куда его тянут Уизли. – Будем надеяться, что директор знает, что творит, – пробормотал себе под нос Северус, разливая очередное готовое зелье по флаконам. – Вряд ли Артур действует без ведома Дамблдора.

* * *

Происшествие на Чемпионате по квиддичу взволновало всех жителей магической Британии. Больше десятилетия никто не вспоминал ужасы творимые последователями Темного Лорда. Общественность возмущалась и обвиняла организаторов мероприятия в халатности и пренебрежении мерами безопасности. В Министерство Магии летели сотни писем и вопиллеров. Представители Министерств Магии других стран требовали официальных данных о расследовании инцидента, произошедшего на глазах гостей со всего мира. Пресса бурлила предположениями, домыслами и откровенными выдумками о неизвестных магах, одетых как Пожиратели Смерти, устроивших демарш после матча на Чемпионате мира по квиддичу. – И чего они добились? – Люциус, лично присутствовавший на Чемпионате, ознакомил с подробностями происшествия Снейпа, и теперь их разговор переходил в стадию обсуждения. – Хотели напугать? Напугали. Надолго ли? Уже сейчас высказывается мнение о том, что все случившееся – дело рук обычных хулиганов. И министр придерживается такой же версии. Никого не смогли задержать. Кстати, Морсмордре было сотворено палочкой Поттера. Он ее якобы потерял в суматохе, которая поднялась после выступления этих провокаторов. – Я склонен поверить мальчишке. Вряд ли он мог где-то увидеть или прочитать о Смертном знаке, сам понимаешь, самоучитель по специфическим заклинаниям Пожирателей Смерти не выпускался. Только мне кажется, что не случайно именно его палочка засветилась в этом происшествии. Ее, скорее всего, выкрали у Поттера в суматохе, а не просто он ее потерял. Это можно воспринять как предупреждение самому Избранному, – Снейп явно был недоволен таким поворотом событий. Он считал, что Гарри угрожала реальная опасность, и только болезненная логика тех, кто устроил все это представление, уберегла его от настоящей беды. – Твои выводы вполне закономерны. Возможно, так и было. Следует сказать спасибо Драко, который загнал Золотое трио поглубже в лес, чтобы те не светились перед зачинщиками безобразия. Да и мне он подсказал, куда они направились. – Драко? – удивленный и недоверчивый взгляд Северуса вызвал у Люциуса мимолетную улыбку. – Да, Драко. Он им там нахамил и нагородил кучу всяких гадостей, но в лес загнал. Сын не теряет надежды подружиться с Поттером. Однозначно. Ты бы слышал его: «Они выползли со своей грязнокровкой на самое видное место и стоят ждут, пока Авада их догонит. Придурок шрамоголовый». Ему казалось, что это презрительно вышло, а на самом деле было слышно, как он переживает. Чем же Поттер его так зацепил? Неужели Драко так завидует сомнительной славе Избранного? – Малфой гордился поступком сына, независимо от того, какие цели он преследовал. Поттер еще пригодится им в дальнейшей битве за независимость от пут Темного Лорда. – Я довольно быстро разыскал твоего мальчишку, нужно же было за ним присмотреть. А то защитнички из Ордена бросили Избранного чуть ли не одного – его безголовые друзья в счет не идут. Я прятался рядом с Поттером, когда выскочили министерские. Думал уже, что придется с ними начать боевые действия. Они, не разбираясь, в детей Ступефаями дружненько так засветили… человек двадцать одновременно. Поттер твой молодец – мгновенно сориентировался, он и девку, и рыжего на землю утянул от проклятий. Представители министерства, которые на месте разбирались с происшествием, решили, что такое заклинание, как Морсмордре, не под силу ребенку и поверили рассказу Поттера. Его палочку они освидетельствовали на последнее заклинание и вернули мальчишке. А вот проверить магическую подпись того, кто выпустил в небо метку Пожирателей, по остаточным следам там прямо на месте никто из доблестных авроров не догадался. Они ведь нашли свидетелей – тех самых друзей Поттера, которые указали практически точное место, где было сотворено это темное проклятие. – А ты? – Северус внимательно слушал рассуждения друга. – Я? Я-то догадался, да ерунда вышла. Уже дома, сравнивая с моим личным архивом, – Люциус заметил, как друг ухмыльнулся, оценивая его предусмотрительность, – вышло, что не все сидят в Азкабане, кто согласно заявлениям Министерства осужден на пожизненное заключение. – Кто? – Северус подобрался, как хищник перед броском, и удвоил свое внимание к словам Малфоя. – Крауч-младший. – Думаешь, отец из Азкабана вытащил? – Возможно. Кровь, она, знаешь, не вода. Публично отрекаться, заседая в Визенгамоте, чтобы не потерять свое теплое местечко – это одно, а знать, что твой сын гниет в Азкабане – это другое, – Люциус пожал плечами, извиняясь за такой подход к одному и тому же вопросу с разных сторон. Двойные стандарты – вполне расхожая практика в жизни. – Никто не пострадал, кроме магглов, которым стерли воспоминания. Навели шороха и смылись. Вся акция выглядит как предупреждение. Интересно только, почему же никто из высших эшелонов Пожирателей Смерти ничего не знает. Никто из наших не имеет ни малейшего понятия, кто устроил это безобразие и зачем, – Северус пытался выстроить все сведения в более-менее стройную систему. – Многие связались либо со мной, либо с тобой за эти дни. – А почему некоторые решили обратиться к тебе? Ко мне вроде бы проще, нет необходимости проникать в школу… – Малфой был несколько удивлен поведением бывших соратников. – Люциус, они не хотели тебя компрометировать, если бы кто-то отследил их действия. А так – никакой опасности. Их дети учатся у меня на факультете, что может быть естественнее, чем обратиться к декану своего ребенка в начале учебного года, чтобы договориться о методах связи и тому подобное. Одна эта продуманная осторожность говорит, что никто из них не был замешан в «шоу» на Чемпионате. Предполагаю – грядущий год будет не из простых. – Ты из-за турнира в школе? – Малфой, как и все работники Министерства Магии, был хорошо осведомлен о готовящемся мероприятии в Хогвартсе. – Да. Проведение Тремудрого турнира осложнит и без того трудное положение. Не ко времени этот «парад» устроили на Чемпионате по квиддичу. Не ко времени и, опасаюсь, не просто так, а с далеко идущими планами. Он возвращается, это уже не предположение, как еще месяц назад, это – непреложная истина. Когда Он призовет нас, мы должны быть готовы дать ему отчет о том, чем были заняты все эти годы. Я сижу, так сказать, в тылу светлых и собираю информацию. А ты? – А что я? Предприятия, финансировавшие раньше нашу деятельность, почти все удалось сберечь. Они так и работают, оформленные на подставных лиц, как и раньше. Прибыль я не тратил… на всякий случай. Вот такой случай скоро и представится. Надеюсь, у меня получится откупиться от его гнева. Все зависит от того, каким Он возвратится. Северус и Люциус допоздна обсуждали все возможные варианты развития событий, которые только могли себе представить. Просчитывали шансы выйти из них с наименьшими потерями. Первые выходные этого учебного года у декана Слизерина выдались насыщенными на мозговые атаки и предварительное планирование действий в критических ситуациях.

* * *

Большой зал шумел, как разбуженный улей. Снейп ради разнообразия пришел в этот день на обед вовремя и наблюдал занятную картину: многие ученики вместо того, чтобы набивать свои бездонные животы всем съестным, до которого смогут дотянуться, восторженно что-то обговаривали. Правда, некоторые из студентов, поддерживая общий разговор, нервно косились на нового преподавателя ЗОТИ, что, по-видимому, было как-то связано с теми восхищениями, что исторгались глотками большинства. Прислушавшись к обсуждению за ближним факультетским столом, где, к счастью Снейпа, сидели голосистые гриффиндорцы, он понял, что глобальный размах приняло обсуждение первых уроков ЗОТИ, на которых… Северус не поверил своим ушам! На занятиях ЗОТИ профессор Грюм показывал детям, начиная с четвертого курса, непростительные заклятия, за применение которых отправляют в Азкабан. Еще никогда ученикам не демонстрировали темные заклинания на уроках по защите от темных искусств. Рассказывали, объясняли старшекурсникам, но никогда не воспроизводили наяву. И это в школе, где просто обязаны стоять опознаватели темной магии. Снейп посмотрел на Дамблдора. Тот спокойно ковырялся в своей тарелке, почти ничего не съедая. Ну да, куда там что-то влезет после квортера* сладостей, которые директор в своем кабинете жует безостановочно. Дамблдор почувствовал пристальный взгляд Северуса и, посмотрев на него поверх стекол очков, улыбнулся, как Снейп классифицировал это мимическое выражение лица – «улыбкой идиота». После обеда Северус планировал поговорить с директором, о чем и дал тому понять, указав взглядом на небольшую дверь возле преподавательского стола, которой пользовались исключительно профессора. Получив в ответ согласный кивок, Снейп занялся содержимым своей тарелки, он-то сладким не перекусывал и был, если и не голоден, то вполне настроен плотно пообедать.

***

– Альбус, профессор Грюм знакомит детей с непростительными, я правильно понял? Ты в курсе того, что он изменил программу обучения слишком кардинально, я бы сказал? – Снейп уселся в кресло возле камина в директорском кабинете и, откинувшись на спинку, сложил руки на груди, принявшись внимательно следить за выражением лица Дамблдора. – Да, Аластор обговаривал со мной свою идею ознакомить детей с тем, с чем им, возможно, придется столкнуться, когда Темный Лорд вернется, – директор спокойно и выжидающе посмотрел на Снейпа. – Ознакомить… Детей… С непростительными заклинаниями, демонстрируя их четырнадцатилетним ученикам… Альбус, ты соображаешь, что именно разрешил Грюму? Это темные проклятия, за которые отправляют в Азкабан, а он их применяет на территории школы при детях! С чем еще он будет их знакомить? Что у него по плану следующе? Секо? Или Кипящая кровь? А может, он обучит наших детей, как ломать кости и сдирать кожу с живого мага?! Альбус, мне тоже начать испытывать яды на студентах, чтобы подготовить их к возможному будущему? – голос Снейпа просто сочился сарказмом, злостью и бессильной яростью. – Северус, не утрируй! Зачем ты так все упрощаешь? – директор не впечатлился возмущением Снейпа. – Я упрощаю? То есть все гораздо серьезней, чем я предполагаю? Ты планируешь сделать из школы тренировочный полигон для магов, равных Пожирателям Смерти? – Северус, прекрати! – Снейп все-таки смог достать «великого и светлого». Дамблдор перестал глупо улыбаться и показал свое настоящее лицо, которое было больше похоже на беломраморную маску злобного маггловского божка, чем на всем привычного доброго дедушку. – Я не давал тебе права оценивать мои решения. Профессор Грюм проводит занятия по планам, которые я одобрил. Тебя еще что-нибудь интересует? – злоба так и перла из директора, словно случайно вскрыли давно созревший нарыв. – Нет, господин директор, – яд, которым плеснул в Дамблдора Снейп, оказался бы смертельным, если бы оппонент не был настолько ушлым. – У меня вопросов больше нет. Но держи своего одноногого подальше от меня. Могу сорваться! Я же искушен в тонкостях темных искусств и обучен многим пожирательским заклятиям. И знаешь, я не позволю третировать студентов моего факультета и натаскивать их на запрещенные заклятия тоже не дам. Я поставлю в известность их родителей и Совет попечителей, если твой чокнутый аврор не перестанет делать из детей неврастеников и монстров! – Снейп резко поднялся и, взметнув черным крылом мантии, выскочил за дверь, не слушая брошенных директором вдогонку слов.

* * *

Декан Слизерина внимательно следил за новым преподавателем ЗОТИ. Профессор Грюм был, по его мнению, психованным неврастеником, параноиком с шизоидными отклонениями и с большими проблемами в области социального сосуществования с окружающим миром. Хотя, судя по наблюдениям, у него бывали моменты просветления, когда он вел себя достаточно адекватно. Такие случаи, в своем большинстве, относились к его общению с Поттером, что Снейпа успокаивало, но вместе с тем и настораживало. Выходка Грюма с превращением Драко Малфоя в хорька полностью подтвердила мнение Снейпа о том, что преподаватель ЗОТИ невменяем, а его состояние требует вмешательства колдомедиков. Две недели Драко, периодически впадающий в панику при виде Грюма, ежевечерне приходил в кабинет декана, где Северус зельями и беседами восстанавливал его психическое состояние. Это уже не говоря о том, сколько бесед Снейпом было проведено прямо в слизеринской гостиной и сколько зелий незаметно подлито некоторым учащимся всей школы, чтобы сгладить реакцию детей на опыты профессора ЗОТИ по сопротивляемости студентов проклятию Империус. Испрашивать разрешение директора на свои реабилитационные меры Снейп не собирался после выяснения занятой тем позиции в вопросе профпригодности нового преподавателя. Здоровье студентов для Северуса, несмотря на его показушный исключительно неприятный характер, всегда было на первом месте. Чем дальше, тем более подозрительным ему казался Грюм. – – – – – – – – – – – – – – – – * 1 Квортер = 12,7 кг