Жизнь за кулисами. Обмануть всех

Перед Хэллоуином в Хогвартс прибыли гости из Шармбатона и Дурмстранга для проведения Тремудрого турнира – соревнования между лучшими учениками школ. Забот прибавилось всем профессорам. Гостей необходимо было не только разместить, кормить, учить, но и развлекать по мере сил. Декану Слизерина повезло вдвойне. Директор Дурмстранга Игорь Каркаров был не только коллегой по обучению и воспитанию нового поколения, но и его бывшим соратником в кругу Пожирателей Смерти. С самого приезда Каркаров выразительно и со значением смотрел на Снейпа, тем самым раздражая и выводя из себя, тому и без туманных намеков хватало проблем. В первый же вечер по прибытию гостей из двух известных колдовских школ было объявлено о начале отбора чемпионов с помощью древнего магического артефакта – Огненной чаши. Для того чтобы любой студент семнадцати лет и старше из трех школ-соперниц мог опустить пергамент со своим именем в чашу для принятия ею беспристрастного решения, она была установлена в вестибюле замка. Это усложнило Северусу выполнение намеченного им плана по наблюдению за этим артефактом, так как в вестибюль выходило несколько дверей, через которые можно было попасть в Большой зал, пройти в гостиную Хаффлпаффа, в подземелье и на кухню, сюда же выходила парадная лестница Хогвартса. Снейп, предчувствуя что-то нехорошее, до самого отбоя периодически наведывался к артефакту. Когда детей отправили отдыхать, Северус в гостиной Слизерина провел беседу со студентами своего факультета, предостерегая от необдуманных действий при гостях из других школ, после чего устроился в пустом кабинете неподалеку от вестибюля, намереваясь провести здесь ночь в наблюдении за чашей. Снейп был очень благодарен тому, кто в незапамятные времена определил срок подачи заявки на участие в Турнире не больше двадцати четырех часов. Сутки-двое он мог спокойно обойтись без сна, некоторые зелья требовали и не таких жертв от своих творцов. Раскинув вокруг сеть неприметных чар отслеживания желающих приблизиться к древнему артефакту, Северус приготовился к бессонной ночи в компании небольшого старого до ветхости трактата по использованию особых камней в некоторых зельях. Несколько раз за ночь ему приходилось отрываться от расшифровки трудночитаемого текста для того, чтобы, соблюдая все возможные предосторожности, выглянуть в вестибюль и подсмотреть, кто ошивается возле Огненной чаши. Только трое студентов – двое с Рейвенкло и один с Хаффлпаффа – рискнули нарушить режим и пришли, чтобы подать свои заявки ночью без свидетелей. Все они были удостоены скептического взгляда декана Слизерина, ни один из этих ребят не обладал, по его мнению, и минимумом способностей для того, чтобы стать чемпионом школы. Снейп решил не открывать студентам своего присутствия, оценив их то ли скромность, то ли боязнь оказаться осмеянными другими учащимися. Ближе к утру в вестибюль заглянул Грюм, который долго стоял около чаши, но чем именно он там занимался, Снейп рассмотреть не сумел. Стоило только определить, что именно профессор ЗОТИ подошел к артефакту, как Северус тут же убрался подальше – поговаривали, что искусственный магический глаз Грюма способен видеть все вокруг себя и даже сквозь некоторые предметы, поэтому затаиться, подглядывая, и при этом остаться незамеченным было просто нереально. Минут через пятнадцать после визита Грюма к чаше наведался сам Дамблдор. Директор, даже будучи очень могущественным волшебником, все же не мог видеть, что творится у него за спиной, и Снейпу удалось полюбоваться, как Альбус сосредоточенно творил над чашей какие-то особенные чары. Терпеливо вырисовав в воздухе кончиком волшебной палочки замысловатый узор, сопровождая его неясным шепотом, директор наконец-то удовлетворенно кивнул головой и, расплывшись в неприятной улыбке, бодро потрусил вверх по лестнице. Снейп слегка растерянно посмотрел ему вслед. Что бы все это значило? Чем был так обрадован директор? И это его коварно-гнусное подсмеивание… Что-то определенно назревало. На следующий вечер Северус, как и все присутствующие в Большом зале, во время выбора Огненной чашей чемпионов школ был ошарашен новостью. Гарри Поттер стал четвертым чемпионом. Еще не случалось такого, чтобы чаша выбирала больше трех соперников для Тремудрого турнира. Искренняя растерянность Поттера для Снейпа, который очень хорошо изучил его реакцию в различных ситуациях, была главным доказательством, что тот не ожидал такого поворота событий. Вывод напрашивался сам собой – либо Грюм, либо директор подстроили эту неожиданность для Избранного. После выслушивания оправданий от Поттера, возмущений от директоров Дурмстранга и Шармбатона, гневного и пафосного выступления Грюма, а также утверждений организатора турнира от министерства Барти Крауча о невозможности изменить правила отбора претендентов Огненной чашей, согласно которым Поттер теперь обязан принять участие в турнире, декан Слизерина понял, что ему опять придется неотрывно следовать за мальчишкой, чтобы в очередной раз подстраховать его. На этот раз у Поттера имелось оправдание, что он не сам нашел приключение на свой зад, а неизвестные втянули его в смертельно опасное мероприятие. Но факт оставался фактом – Поттер четвертый участник турнира.

* * *

«Привет! Люциус, в свете событий в Хогвартсе, я считаю, что покидать пределы замка мне некоторое время не следует. Все может легко ускользнуть из-под контроля. Я вряд ли смогу очень радикально повлиять на происходящее на турнире, но очень надеюсь, что успею помочь мальчишке и не дам ему погибнуть. Соревнования предстоят действительно серьезные, и ему, учитывая приобретенные знания за три года, не удастся справиться с заданиями без подсказок. Кто бы ни подстроил такой подарочек Поттеру, он, скорее всего, рассчитывал на то, что у мальчишки мало опыта, и он, если и останется жив, то конкретно опозорится, и внимание магического мира к нему поутихнет. Хотя могут быть и другие причины. Посмотрим, как будут развиваться события. Заскучаешь – приходи в гости. Астарот прекрасно справляется с обязанностями шпиона, пока еще никто не засек, что он приносит мне почту прямо в подземелье. Очень умный филин, у меня иногда возникает желание повторно проверить, не анимаг ли он. Почему повторно? Люц, я тебе доверяю, но все, что имеет отклонения от среднего нормального уровня, обязательно мной проверяется. И твой умница-филин – не исключение. В первый же раз, когда он принес мне письмо в кабинет, а не в Большой зал, как делают другие посыльные, я тщательно проверил его на всевозможные заклятия и, естественно, на возможность второй сущности. Астарот с честью выдержал все мои проверки. Передавай Нарциссе привет и заверь ее, что я слежу за Драко не меньше, чем за Избранным. С.С.» Северус, просушив чернила, свернул пергамент и, запечатав его, надписал адрес. Люциус будет недоволен, но, пока в Хогвартсе творятся странные вещи, отлучаться действительно было нельзя. Письмо благополучно исчезло в каминной сети. Если бы камин в апартаментах Снейпа был подключен к обычной транспортной сети, он не рискнул бы отправлять письма другу таким путем, даже учитывая, что все они зачарованы от любопытных. Но связь этого камина организована не совсем законно и поэтому ограничивалась всего несколькими направлениями, которые открывались специальными паролями. Вот и сейчас послание от Снейпа помчалось прямо в Малфой-мэнор без возможности где-то притормозить и вывалиться в чужом доме, куда не имелось доступа из этой подпольной линии. Уже к вечеру черный филин восседал на спинке кресла в кабинете Снейпа. Малфой не стал откладывать на потом то, что можно было высказать Северусу сегодня, и прислал птицу с запиской, в которой ставил друга в известность о том, что этой ночью он будет настроен прийти в гости.

* * *

Малфой, поспешно переступив каминную решетку в гостиной Снейпа в Хогвартсе, решительно направился искать хозяина апартаментов в смежных комнатах. Сначала он заглянул в спальню и, никого там не обнаружив, ринулся в кабинет декана Слизерина, соединенный с его комнатами. Северус сидел за своим столом и проверял какие-то работы. Он слышал, как сработал камин, и спокойно продолжал заниматься своим делом, разумно предполагая, что Люциус сможет его разыскать. – Ты не хочешь мне ничего рассказать? – Малфой с порога пошел в наступление. – Здравствуй, Люциус, – Снейп оторвал взгляд от работы, на которой только что написал свое мнение о скудоумных студентах, собиравшихся в этом году сдавать С.О.В.У. Пергамент был перемещен в стопку на краю стола, а Северус поднялся из кресла и направился к гостю. Взяв Малфоя за предплечье, он молча повел его в гостиную, где усадил на диван и сам примостился рядом. – Теперь я тебя слушаю. – Ты – меня? – Малфой слегка растерял свой пыл. – Это я тебя слушаю, Сев. Рассказывай, что здесь происходит. Снейп не заставил себя упрашивать и поделился с другом подробностями последних событий и своими размышлениями по этому поводу. – Значит, Игорь трясется от страха? А как же! Он сдал стольких наших, сколько авроры самостоятельно не задержали. Считай, почти половина Пожирателей в Азкабане по его милости сидит. Ему стоит бояться… и очень сильно бояться. Я первый на него укажу Лорду, когда тот вернется. Игорь и меня пытался сдать, да не вышло. Почему-то ни ты, ни я никого не выдали, даже в отместку за какие-нибудь прегрешения личного характера. Люциус собирался еще долго обсуждать поведение Каркарова, но Снейп не был настроен бесконечно выслушивать обвинения в сторону бывшего соратника. – Да Мерлин ему судья, Люц. Жизнь расставит все по местам и без нашего вмешательства. Меня больше тревожит Поттер, вернее его участие в турнире. Я даже не представляю себе, как можно ему подсказать что-то. Ведь организаторы даже от преподавателей скрывают подробности испытаний, которые предстоят чемпионам, избранным Огненной чашей. Если мне понадобится твоя поддержка… – Ты обязательно будешь мне сообщать, что необходимо, и я, безусловно, помогу во всем, что окажется в моих силах, – Люциус прервал друга, понимая, о чем тот хочет попросить. – Спасибо. А ты знаешь, что выдумал твой Драко, чтобы достать Поттера? Северус рассказал о том, как Драко развернул кампанию против четвертого чемпиона и какие значки теперь с его подачи носит половина студентов Хогвартса, устраивая своеобразный бойкот Поттеру, не обращая внимания на гостей из других школ. – Я абсолютно не понимаю своего сына, – Люциус только посмеивался и качал головой. – Только вот летом на Чемпионате по квиддичу мне показалось, что он переживает за Поттера, а теперь Драко его гнобит, выставляя в дурном свете перед всеми. – У Поттера и так после избрания его чемпионом произошел раскол с друзьями. Уизли то ли разозлился на него, то ли завидует, но они не разговаривают с того момента, как Дамблдор зачитал в зале имя Поттера на пергаменте, выданном чашей. Я намеренно оскорбил при них Грейнджер в надежде, что оба рассердятся на меня и объединятся в порыве общего праведного гнева – не помогло. Назначил им совместную отработку – бесполезно. Рыжий упрямо воротит нос от Поттера, а тот злится и переживает. Я ведь хорошо знаю Поттера, чтобы он мог меня обмануть своим нарочитым безразличием. Пользы с Уизли как с мантикоры молока, но Поттер цепляется за их дружбу, а сейчас ему как никогда нужна поддержка. Одна Грейнджер не бросает его и ходит за ним хвостом. Вот за что ценю эту девчонку, так это за верность своим друзьям. Она сейчас мечется между ними, пытаясь помирить, да что-то не получается у нее пока. – Ясно все с твоими проблемами, Сев. Сиди в Хогвартсе и наблюдай за обстановкой, а я по Министерству погуляю, может, что узнаю интересного. Метка наливается цветом не зря. Скоро грядут перемены, ты это понимаешь не хуже моего. И кажется мне, что Поттер не зря стал четвертым чемпионом. Как бы это не оказалось связанным с возвращением Повелителя. – Ты думаешь, что Грюм или Альбус устроили Поттеру испытания, которые окажутся полезными для возвращения Лорда? – Снейп задумчиво потеребил нижнюю губу пальцами, выдавая свое активное рассматривание этого предположения. – Не исключено. Особенно в таком случае подозрительны действия Грюма. Ты уходишь? Северус наблюдал, как Малфой поднялся и расправлял свою мантию, отряхивая с нее несуществующие пылинки. Затем Люциус подошел к дивану и без предупреждения рывком поднял Снейпа на ноги. – Я ухожу с тобой в соседнюю комнату, – прижав Северуса к себе, он прошептал тому прямо в ухо: – Надеюсь, сопротивляться не будешь? – Надейся.

* * *

Когда Снейп узнал от болтливого Хагрида, каким будет в конце ноября первое задание для чемпионов турнира, он подумал, что организаторы сошли с ума. – Драконы! Ни один драконолог не рискнет в одиночку войти в загон с драконихой, которая сидит на кладке яиц! – кричал он в камин Малфою, обличая организаторов в дурости. – Я скоро составлю тебе, Люц, конкуренцию своими седыми волосами. Надеюсь, ты переживешь, если я превращусь в блондина? Маленьким утешением было лишь то, что лесник, презрев все запреты, предупредил Гарри о предстоящем испытании. Северус видел, как Поттер с подругой часами сидели в библиотеке и пересматривали горы книг. Он ухитрился подсунуть им парочку тех, где можно было почерпнуть сведения о полезных в этом случае заклинаниях, однако то ли они не обратили внимания на нужные страницы, то ли посчитали те заклинания слишком жестокими в отношении животных, но на соревновании Поттер ими не воспользовался. Ошеломляюще виртуозный полет на метле принес Поттеру победу над разгневанной хвосторогой. Золотое яйцо, являющееся переходным трофеем, необходимым для подготовки ко второму испытанию, было похищено им без единого заклинания, брошенного в дракониху. Такой подход к решению поставленной испытанием задачи выглядел просто новаторски грандиозным и удивительно зрелищным, что было по достоинству оценено судьями. Снейп, стараясь не проявить свои чувства при посторонних, просто любовался удачным выступлением Гарри и гордился его находчивостью.

* * *

Рождественский бал, устроенный в честь гостей по традиции проводимых ранее Тремудрых турниров, прошел относительно спокойно и без приключений. Виктор Крам, чемпион из Дурмстранга, и Флер Делакур, чемпионка из Шармбатона, выбрали себе партнеров на бал из студентов Хогвартса, что говорило о налаживающихся дружеских отношениях между школами. Золотое трио после первого испытания турнира воссоединилось. Поттер, ожидаемо, почти весь вечер просидел в сторонке вместе с «вернувшимся» Уизли. Их подруга выглядела весьма привлекательно и веселилась вовсю, показав себя с новой, неизвестной доселе стороны. Все это отмечал декан Слизерина, ни на миг не ослабляя своего внимания к Избранному и его окружению.

* * *

Второе испытание было назначено на двадцать четвертое февраля. Его условия Снейп узнал, случайно подслушав разговор главы департамента по колдовским играм и спорту Людо Шульмана с Перси Уизли, помощником главы департамента международного магического сотрудничества, которые руководили организацией турнира. Наблюдая за Поттером, Снейп понял, что до конца января тот даже не брался за выяснение, в чем будет состоять очередное испытание. И только в феврале всех троих друзей можно было частенько встретить в библиотеке, осаждающими мадам Пинс просьбами и вопросами. Учитывая то, что они до последнего дня упорно листали многочисленные книги, ничего подходящего, что помогло бы Поттеру пройти испытание, они не нашли. В этот раз Снейп не стал подбрасывать ребятам подходящую литературу, так как понял, что необходимая информация все равно может пройти мимо их внимания. Северус поступил проще, он вызвал Люциуса, и они совместными усилиями уговорили бывшего малфоевского домовика Добби, однажды уже помогавшего им, немного соврать Поттеру, для его же блага, как они убедили эльфа. Приказать домовику делать то, что противоречит его натуре – врать, было равносильно несправедливому и очень жестокому наказанию, а Малфой предпочитал, чтобы Добби оставался их сторонником, а не просто исполнителем приказов. Этот эльф был не совсем таким, как остальные, он уже нарушал вековые традиции своего клана, поэтому не стоило рисковать и настраивать его против себя. Лучше отбросить амбиции и поуговаривать строптивца, чем потом пожинать плоды его непредсказуемого поведения, когда он взбунтуется в самый неподходящий момент. Буквально за десять минут до второго испытания Добби нашел Поттера уснувшим в библиотеке. Он разбудил Гарри и передал ему жабросли, позволяющие после их съедания дышать под водой. Добби не мог рассказать о Снейпе и Малфое, которые взяли с него клятву. Поэтому ему пришлось заверить Поттера, что он сам нашел это решение, когда узнал о задании, подслушав разговор профессоров МакГонагалл и Грюма в учительской, тем более что такой разговор действительно имел место. Поттер не горел желанием разбираться с подробностями, особенно после того, как Добби сказал, что похищенной ценностью, которую спрячут у русалок в Черном озере, будет его друг – Рон Уизли. Во время проведения второго испытания Снейп немного поволновался, когда Поттер задержался под водой больше отведенного на испытание часа. Но увидев мальчишку живого и относительно здорового, если не считать посиневших от холода губ и дрожавших рук, он удовлетворенно вздохнул. Два из трех испытаний остались позади.

* * *

Весна началась только по календарю, за окном все еще хлестал колючий ветер и льдистая корка покрывала все, что не было спрятано под крышу теплого дома. Сегодня погода и вовсе испоганилась – шел не то дождь со снегом, не то снег, распухший от влаги, как кукурузные хлопья от молока в несъеденном завтраке. Настроение спасали только жарко пылающий камин и хорошая компания для неспешного разговора. – Нарси, ты не хочешь сходить к кому-нибудь из своих подруг в гости? Нам с Севом нужно поговорить, а в моем кабинете такой промозглый холод, что слова на лету замерзают, – Люциус пригрелся возле камина и не хотел никуда от него уходить. Он не боялся обидеть своими словами жену, Нарцисса всегда сама старалась быть подальше от их скучных секретных разговоров. – Нет, дорогой. Сегодня я никуда не хочу идти, – тон Нарциссы был непривычно категоричным. Это не предвещало ничего хорошего, хотя Северус и Люциус, мгновенно проанализировав последние свои поступки, были вполне уверены, что ничем не провинились перед несравненной леди Малфой. – Я хочу знать, что происходит. Не смотрите так, словно не поняли, что я имею в виду. Вы что-то скрываете от меня еще с прошлого лета. Северус во время отпуска не был у нас во Франции, ты, Люц, стал часто посещать свои маггловские конторы. Что вас тревожит? Нарцисса всмотрелась в лица дорогих ей людей и поняла, что, пожалуй, не очень хочет слышать ответ на свой вопрос. Заледеневшие, решительные взгляды с прорывающейся сквозь холод тревогой и слабой надеждой на чудо – вот что она увидела. Нарцисса уже долгие месяцы гнала от себя беспокойство, вызываемое каким-то неопределенным предчувствием. Значит, для ее страхов есть причина, и она сейчас ее узнает. – Он возвращается, – льдинкой слетели слова с губ Люциуса и, упав в действительность, разбились на сотни болезненных осколков, впивающихся в сознание. Малфой слишком уважал и любил жену, чтобы обманывать. Они с Северусом и так смогли столько времени скрывать свои вполне обоснованные опасения от Нарциссы, но не ответить правдиво на прямо заданный вопрос он не мог. И теперь с болью смотрел, как глаза жены наполняются страхом, неверием и бесконечной тревогой, которые в один миг сменились решительностью и показным спокойствием, стоило только Нарциссе взять себя в руки. Она смотрела с легким, еле заметным вызовом, давая понять, что готова к испытаниям, которые скоро начнут проверять их на прочность. Люциус гордился ею и был бесконечно благодарен судьбе за то, что та свела их вместе. – Мы справимся, – это все, что прозвучало в ответ от этой потрясающей женщины. Ни слез, ни жалоб, ни проклятий. – Нарцисса, ты права, мы обязательно справимся, – Снейп обнадеживающе улыбнулся ей и, протянув руку, пожал ее холодные пальчики. – Будет непросто, но мы выстоим. – Да, – Нарцисса кивнула в знак согласия. – Вы должны позаниматься со мной, – заметив удивленные взгляды, она уточнила: – Щиты. Я уже забыла, как это – все время скрывать свои мысли. Мои щиты на сознании необходимо восстановить. Вы же знаете, что я в этом не слишком большой специалист. Люциус и Северус переглянулись. Они даже забыли, что кто-то может не владеть таким искусством, как независимая защита своего сознания, для которой не требовалось усилий воли. Для них это просто, как дышать или видеть. – Конечно, дорогая. Хорошо, что ты вспомнила об этом сейчас, пока у нас еще есть немного времени. Вернее, мы надеемся, что оно у нас еще есть. Люциус перевел взгляд на Снейпа, молча спрашивая разрешения на рассказ обо всем жене. Скрывать все дальше не имело смысла. Нарцисса была умной и рассудительной, что могло стать полезным при обсуждении положения. Получив такое же безмолвное согласие, он в общих чертах обрисовал события, происходившие в последнее время, дал им свою оценку и толкование. Несколько минут в комнате было слышно только треск горящих в камине поленьев. Думать, предполагать и мысленно рассуждать о грядущих переменах оказалось легче, чем произнести все это вслух или услышать от родного человека. Угнетающую тишину прервала Нарцисса: – А почему вы решили, что Поттеру желали смерти, устроив его участие в турнире? Если это директор подсуетился, то метод обучения Избранного, конечно, странный, но, судя по прошлым годам, сбрасывать со счетов такой поворот событий полностью я бы не советовала. Если это кто-то из Пожирателей, то какой прок возрождающемуся Лорду от смерти мальчика? Я согласна, что он не случайно стал четвертым чемпионом, но его смерть не кажется мне достойной целью, чтобы вкладывать столько сил в обман такого древнего и сильного артефакта как Огненная чаша. Люциус, вы что-то упускаете, – Нарцисса тяжко вздохнула и даже слегка вздрогнула всем телом от неприятной мысли, но решительно заявила: – Давайте все с самого начала. Северус, расскажи теперь ты. – Если это Пожиратели… – Снейп озвучил одну из фраз Нарциссы. – Возле чаши, кроме студентов, я видел Грюма и Дамблдора. Ночью, когда все спали, они что-то там делали. Колдовство Альбуса я не опознал, но выглядело так, словно он просто что-то проверил и остался доволен выясненным. Я могу ошибаться, но с виду все выглядело именно так. Что делал ночью возле Огненной чаши Грюм, я не знаю. Может, просто проверял возрастной ограничительный контур? Этот его магический глаз, который вертится во все стороны и видит больше, чем мне бы хотелось, не дал мне возможности подойти и понаблюдать за действиями этого старого параноика. А ты, Нарси, говоришь о Пожирателях… В школе сейчас только двое таких магов. Это я и Каркаров. Но Игорь боится своей тени, он точно не имеет отношения к тому, что произошло с Поттером. К тому же Каркаров жаждет, чтобы их школа выиграла в турнире. Я… Сами понимаете, что я не имею ни малейшего понятия, как его заявка оказалась в чаше. Кто еще? – Северус бессознательно потер левое предплечье, которое в последнее время почти беспрерывно зудело. – Грюм в конце января однажды ночью откровенно прикрывал нарушение режима Поттером. Я видел в руках Аластора магическую карту Хогвартса, которую в свое время сделал Поттер-старший с друзьями. Это может иметь какое-то значение? Так и не придя к однозначным выводам, все разошлись отдыхать. Ночь выдалась неспокойная. После невеселых вечерних разговоров никому из собеседников не повезло с отдыхом – всем снились странные тревожные сны, и будил ветер, бросавший пригоршни мокрого снега в окна и завывавший в каминных трубах.

* * *

Время до последнего испытания чемпионов Тремудрого турнира, намеченного на двадцать четвертое июня, пролетело незаметно. Снейп все так же отдавал свое свободное от забот профессора и декана факультета время присмотру за Поттером и теми, кто его окружает. Вот и сейчас, наблюдая, как Золотое трио направляется в свободный класс, где они будут отрабатывать некоторые заклинания, способные помочь Поттеру на испытании при прохождении лабиринта, Северус обдумывал последние события. Настораживающей стала весть о появлении в лесу возле территории Хогвартса одного из организаторов и судьи турнира Бартемиуса Крауча, который уже несколько месяцев не появлялся на людях, сказавшись больным. Особенно заставлял задуматься тот факт, что видели его только Поттер и Виктор Крам, к тому же последний пострадал от Ошеломляющего заклинания, пока рядом с не совсем вменяемым Краучем дожидался Дамблдора, за которым умчался Поттер. Крауча после того больше никто не видел – он пропал без вести. А вот Грюм соврал директору, что узнал о происшествии со слов Снейпа, поэтому и явился на опушку Запретного леса так вовремя, тогда как Северус в тот вечер Грюма не видел. Об этой небольшой лжи Снейп узнал от самого директора, посетовавшего, почему Северус не пришел помочь в поисках пропавшего судьи, если сам направил туда Аластора. Все происходившие в последнее время события казались Снейпу связанными друг с другом, но он все никак не мог найти того, кто, кроме Поттера, объединяет их. Чемпионат мира по квиддичу, пропавшая на нем волшебная палочка Поттера, смертный знак в небе после чемпионата, Тремудрый турнир, невольный четвертый чемпион, пропажа судьи турнира. И все это сопровождалось нарастающим жжением в метке на предплечье, неоднозначно предупреждая – Темный Лорд возвращается. Снейпа не покидало предчувствие, что скоро, очень скоро, он узнает ответы на все свои вопросы. Северус беспокоился только о том, чтобы у него после этого осталось еще время помочь Поттеру и своим близким остаться в живых.

* * *

Развязка истории с четвертым чемпионом Тремудрого турнира не заставила себя ждать. Прозвучал сигнал. Диггори и Поттер, переглянувшись и кивнув друг другу, вошли в лабиринт. Наблюдать за их действиями не было никакой возможности – стены живого лабиринта, высаженного на квиддичном поле, поднимались слишком высоко. Только редкие отблески примененных чемпионами заклятий могли сказать всем, наблюдавшим за третьим испытанием турнира, что ребята двигались к цели. Эти нечастые вспышки в темноте спустившейся ночи выглядели слегка зловеще. Время шло. Вот красные искры, взвившись ввысь, сказали всем, что кто-то сошел с дистанции. Спустя некоторое время все узнали, что бороться за победу остались чемпионы Хогвартса – Поттер и Диггори. Флер Делакур и Виктор Крам покинули лабиринт в бессознательном состоянии и поступили в полное распоряжение колдомедиков. Снейп сидел на трибунах наблюдателей, всматриваясь в темень лабиринта, когда его предплечье ожгла так давно забытая боль. Неосознанно схватившись за взорвавшуюся мукой руку, Северус мысленно обратился к другу: «Помоги ему, Люц, если сможешь». Снейп резко поднялся со своей лавки и быстро направился к Дамблдору. Какого бы мнения он ни был о директоре, но тот оставался единственной реальной силой, которая могла противостоять вернувшемуся Темному Лорду. – Альбус, – зайдя со спины, Снейп легонько постучал Дамблдора по плечу, привлекая его внимание, а затем, наклонившись к самому уху, произнес: – Он возродился. Наверняка, – и указал взглядом на свое предплечье обернувшемуся профессору. Дамблдор внимательно посмотрел в глаза Северусу, после чего кивнул, давая понять, что услышал его. Выражение лица директора практически не изменилось – безмятежный интерес к действиям на квиддичном поле, превратившемся в загадочный лабиринт, продолжал обманывать всех вокруг и давал им возможность еще некоторое время оставаться в счастливом неведении о страшной беде, что снова пришла в их мир. Не прошло и двадцати минут, как тревожное ожидание прервало возвращение к трибунам судей Поттера с бездыханным телом Седрика Диггори в руках. Кубок, переместивший ребят, был отброшен в сторону за ненадобностью. К мальчикам поспешили профессора и организаторы турнира. Что-то анализировать и разбираться в тонкостях происходящего, было некогда. События завертелись каруселью лиц, слов, жестов и спешно принятых решений. Барти Крауч-младший. Оборотное зелье. Кто бы мог подумать, что за маской такого внимательного к нуждам Поттера профессора Грюма скрывался Пожиратель смерти? Признание, сделанное им под действием Веритасерума, сомнению не подлежало. Это он, Барти Крауч-младший, под видом профессора Грюма преподавал ЗОТИ в Хогвартсе весь этот учебный год. Это он бросил в Огненную чашу заявку от имени Поттера. Это он старался, чем мог, помогать Гарри, чтобы тот дошел до финала соревнований первым. Это он убил своего отца, судью соревнований. Это он зачаровал кубок турнира, чтобы Поттер попал к Волдеморту. Снейп смотрел на своего бывшего соратника и был готов собственными руками, без применения магии, разорвать его на куски за то огромное зло, которое тот принес магической Англии и всем близким Северусу людям в том числе. Министр магии Корнелиус Фадж, опасаясь за свою карьеру, поспешил избавиться от Крауча, отдав его дементору, который сразу же подарил тому свой поцелуй. Прошло несколько часов, и в окружающий мир постепенно вернулся привычный порядок. Студентов Хогвартса отправили по факультетским спальням. Учащиеся Дурмстранга ушли на свой корабль, где жили все это время, а директор школы Шармбатон – мадам Максим – увела своих подопечных в магическую карету, на которой они прибыли в Хогвартс и где проводили свои ночи. Настоящий Аластор Грюм был освобожден от заключения на дне магического сундука, где его держал Барти Крауч, и помещен в больничное крыло для поправки пошатнувшегося за десять месяцев здоровья. Родители Седрика Диггори после беседы с директором отправились домой, чтобы оплакать свое горе и позаботиться о погребении сына, погибшего от руки Пожирателя смерти во время Тремудрого турнира. Гарри Поттер в директорском кабинете за закрытыми дверями достаточно долго рассказывал Дамблдору о том, что с ним произошло во время третьего испытания турнира, после чего и он был отправлен к мадам Помфри. Там Поттера дожидались друзья, готовые хотя бы своим присутствием поддержать его.

* * *

В больничной палате возле койки Поттера собралось много сочувствующих: друзья мальчишки, миссис Уизли и ее сын Билл, которые приехали на турнир вместо родственников Поттера. С разрешения директора возле Гарри сидел черный пес. И словно этой толпы было мало, в комнату заявился министр магии Фадж в сопровождении разозленных профессоров МакГонагалл и Снейпа. Их громкие голоса привлекли в больничное крыло и Дамблдора. При молчаливом участии всей этой разношерстой компании у директора состоялся непростой разговор с Фаджем. Министр никак не хотел соглашаться с мыслью о возвращении Волдеморта. Он только что отдал на расправу дементору Крауча, который заявлял о том, что Темный Лорд возродился, а теперь с ожесточением отбрасывал все утверждения Дамблдора о возрождении этого злобного мага. Ни слова Поттера о том, что он совсем недавно своими глазами видел Темного Лорда и его соратников, имена которых даже пытался перечислить, ни гневная речь Снейпа, поддернувшего рукав и тыкавшего Фаджу в лицо ожившую метку, на его мнение не повлияли. – Что ж, Корнелиус. Раз вы так упорно закрываете глаза на происходящее, то наши пути теперь расходятся. Вы действуйте, как считаете нужным. А я буду действовать так, как сам сочту правильным, – слова Дамблдора прозвучали твердо, несмотря на усталость и недовольство сложившейся ситуацией. Поведение Фаджа поражало своей недальновидностью, упрямством и страхом потерять министерское кресло. – Вы пойдете против Министерства? – министр не скрывал своего возмущения своеволием директора Хогвартса. – Я пойду против Волдеморта, Корнелиус. Если Министерство также будет настроено бороться с этим темным магом, то мы окажемся на одной стороне. Все зависит от того, чью сторону примет Министерство и вы в частности. На этом спор директора школы и министра магии закончился, и Фадж, бросив на кровать Поттера мешочек с галеонами – выигрышем в Тремудром турнире – и пообещав напоследок разобраться с методами управления в этой школе, покинул Хогвартс. Прежде чем все разошлись, чтобы дать наконец-то Гарри, прошедшему через ужасные испытания, отдохнуть, Дамблдор решился открыть всем присутствующим тайну сидевшего возле койки Поттера черного пса, оказавшегося Сириусом Блэком в своей анимагической форме. Реакция на появление Блэка была разной – от спокойной у Гарри и его друзей до панической у Молли Уизли. Лишь профессор Снейп смотрел на тощего потрепанного жизнью Блэка с брезгливым равнодушием. Директор в двух словах рассказал историю Сириуса, успокоив сомневающихся. Он даже заставил Северуса обменяться рукопожатием с Блэком в подтверждение того, что они не станут открыто враждовать. Ехидная ухмылка Снейпа и злобный оскал Блэка при пожимании рук мало говорил об их хорошем расположении друг к другу, но директора удовлетворил этот жест доброй воли. Раздав поручения Биллу Уизли и Блэку, целью которых было активизировать силы противостояния Темному Лорду, Дамблдор, собираясь уходить из палаты, задал Снейпу вопрос, которого тот ждал все время после того, как метка окончательно ожила: – Северус, ты знаешь, о чем я хочу тебя попросить. Ты готов к этому? – Готов, – Снейп ни на секунду не задумался, давая ответ. Он был бледнее обыкновенного, но в его холодных глазах светилась уверенность в правильности выбора. Это решение им принято уже давно, еще несколько месяцев назад, когда он только заподозрил, что Темный Лорд вернется. Да и не было у него другого пути, кроме как снова стать шпионом директора. Через несколько дней студенты разъедутся по домам, и Снейп сможет спокойно все обдумать и расставить акценты, а сейчас он вернется в подземелье, отыщет в своих запасах одно замечательное зелье и с помощью мадам Помфри напоит им Поттера. Мальчишка, конечно же, все время будет возвращаться в мыслях к событиям этой ночи, а это зелье позволит ему вспоминать без обостренной эмоциональности, он станет все видеть так, словно посторонний наблюдатель, переживая, но не ощущая боли. Здоровье Поттера сейчас важнее всего остального. Позже Северус постарается узнать подробности случившегося с Гарри, а сейчас просто позаботится о нем.