Жизнь за кулисами. Обмануть всех

Снейп метался по своему кабинету и старался выместить злость на ни в чем не повинном кресле, в которое с интервалом в несколько секунд летели одно за другим режущие заклятия, откалывая от того щепки. Весь пол вокруг несчастного кресла был усеян кусочками дерева, обрывками обивки и клоками конского волоса, которым оно было набито. Но Северус считал, что уж лучше от его несдержанности пострадает кресло, чем Дамблдор и все министерские крысы, заставившие мальчишку пройти через такое испытание. Дементоры в маггловском городке! Снейп мог себе лишь представить, что они способны были там натворить, если бы Поттер не вышел из дома своей тетки прогуляться. Несколько дней назад в особняк на Гриммаулд Плейс, где находился штаб Ордена Феникса, срочно доставили Поттера от его родственников. Директор тогда же вечером на очередном собрании соратников возмущался безответственностью министерских работников, допустивших бесконтрольное шатание азкабанских стражей по маггловскому миру. Но он ни слова не сказал о том, откуда кто-то смог узнать, где живет Гарри Поттер. Ведь и соплохвосту было понятно, что дементоры в Литтл Уингинге появились только потому, что там живет этот мальчишка. Спустя несколько дней Артур Уизли отвел Поттера в Министерство на разбирательство по поводу неправомерного применения им магии и нарушения Международного статута о секретности. Там устроили целое представление – судили мальчишку полным составом Визенгамота, как будто он кого-то убил или вступил в ряды Пожирателей Смерти. Люциус Малфой, узнав о заседании Визенгамота по делу Поттера, отправился в Министерство, чтобы узнать о принятом решении как можно быстрее и из первых рук, поговорив с министром магии Фаджем. Он знал – Северусу будет интересно услышать обо всем от независимого источника. Не исключено, что Дамблдор своим орденцам подаст всю эту историю в удобном для него виде.

* * *

Немного успокоившись, Снейп взмахнул палочкой еще раз и уничтожил все то, что осталось от несчастного кресла, имевшего неосторожность подвернуться под руку рассерженному декану Слизерина. Теперь можно идти на встречу с директором, который попросил навестить его вечером для приватной беседы. – Ты хотел о чем-то со мной поговорить, Альбус? – Северус без стука вошел в кабинет директора и, в своей неизменной манере пролетев до кресла возле массивного стола, уселся в него, не дожидаясь приглашения. Директор отложил в сторону бумаги, которые изучал перед приходом Снейпа, снял очки и стал протирать их неизвестно откуда взявшимся огромным носовым платком в красную и желтую клетку. Посмотрев на свет через протертые стекла очков и, удовлетворенно кивнув результату своих усилий, директор наконец-то обратил свой взгляд на Северуса. – Я хотел поговорить о Гарри. Ты ведь уже в курсе, что произошло из-за его непоседливости. – Непоседливости? Он что-то сделал? – Снейп был немного удивлен, когда это Поттер успел еще что-то натворить? – Северус, я говорю о его безответственных прогулках. Он был предупрежден о том, что следует сидеть в доме родственников и нигде не бродить. Ведь только в доме он может быть защищен. Сейчас такое неспокойное время. Волдеморт возродился, – искра злорадства промелькнула в глазах директора, когда он заметил, что при произнесении имени Темного Лорда Снейп вздрогнул. – Не называй его при мне этой кличкой, я уже просил тебя об этом, Альбус. И объяснял причину, почему не стоит этого делать. Тебе приносит удовольствие то, что у Темного Лорда появляется причина лишний раз бросить в меня Круцио? – Снейп шипел и плевался ядом, рассерженный выходкой Дамблдора. – Прости старика за забывчивость, – невинный взгляд хитрых глаз директора мог обмануть кого угодно, но не Снейпа. – Ты забываешь только то, что тебе выгодно, Альбус. Так чем тебе не угодил Поттер? Тем, что по своей привычке шлялся там, где ему не следовало быть? Что тебя удивляет? Я всегда говорил о безмозглости твоего Избранного. Ты мне ничего нового о Поттере не сказал, – Северус старался не сорваться и не заявить Дамблдору в глаза, что запереть подростка в одном доме с ненавистными родственниками, которые к тому же еще и издеваются над ним, это почти как посадить его в тюрьму. – Он знает, что ему нельзя колдовать на каникулах и все равно носит с собой волшебную палочку на маггловской улице. Мне пришлось мчаться в Министерство и защищать его, словно у меня нечем заняться сейчас. Нам необходимо столько сделать для подготовки полноценного сопротивления Пожирателям Смерти, а я должен разбираться с детским баловством, – директор осуждающе покачал головой. – Так тебе, Альбус, не понравилось, что Поттер гулял, или то, что он смог защититься от дементоров? – Снейп саркастически ухмыльнулся, ожидая ответа Дамблдора. – Северус, мне не понравилось, что я целую неделю занимался всякой ерундой вместо того, чтобы готовиться к противостоянию с Волдемортом. Прости, забылся, – директор не смог скрыть мстительные нотки в своем неискреннем извинении за вновь употребленный в разговоре псевдоним Темного Лорда. – Так чем я могу помочь? Поттер учится не на моем факультете, чтобы я имел возможность как-то повлиять на него, будучи его деканом. – Скоро учебный год. Северус, я прошу тебя усилить наблюдение за Гарри. Он становится неуправляемым. Считает себя слишком взрослым. И еще… Ты ведь сейчас бываешь на всех ваших собраниях. Попробуй узнать, откуда у Вол… у Тома взялась его палочка. В Годриковой Лощине, когда он исчез, палочки не было. – Ты хочешь, чтобы я у Темного Лорда спросил, как тот вернул себе волшебную палочку? Ты в своем уме? Он меня просто заавадит, а ты потеряешь шпиона в его кругу приближенных соратников. Никто другой такой информацией владеть не может, только сам Лорд. Я к нему с такими вопросами не пойду, и не надейся, – Снейп разозлился еще больше. Сначала директор вылил ушат грязи на своего Избранного, и самое удивительное, что именно в этот раз мальчишку стоило бы похвалить, а не ругать. Ведь он спас не только себя, но и ненавистного кузена. Теперь Дамблдор требует от Снейпа совершить самоубийство, задавая Темному Лорду неудобные вопросы. Директор встал из-за стола и подошел к своему фамильяру. Феникс во время их разговора все время издавал какие-то странные звуки, больше похожие на негромкий треск детской погремушки, чем на клекот птицы. Дамблдор попытался погладить птицу, но Фоукс демонстративно развернулся на золоченой жердочке хвостом к нему, выражая свое полное нежелание общаться со своим хозяином. Снейп, наблюдая за маневрами умной птицы, ехидно ухмыльнулся. – Северус, ты зря на меня сердишься. Я не заставляю тебя задавать Тому вопросы, я просто прошу тебя прислушаться к разговорам твоих соратников. Я уверен, что это кто-то из них нашел палочку и отдал ее твоему хозяину. – У меня нет хозяев, Альбус! Темный Лорд – предводитель движения чистокровных, он руководитель, он, в конце концов, покровитель темных магов, но не хозяин, – Снейп терпеть не мог, когда его приравнивали к зверушке, имеющей хозяина. – Правда? Ты уже защищаешь своего Лорда? А метка? А метка, Северус, это что? Это не клеймо хозяина? – Метка – это средство связи. И если Темный Лорд использует ее еще каким-то образом, то мне это безразлично. У каждого руководителя свои методы поддержания дисциплины. Или ты, Альбус, считаешь и себя моим хозяином? – стремительно отведенные в сторону глаза директора говорили, что именно так он и считал. – Ты ошибаешься. Я уже объяснял когда-то, что не все тебе подвластно. Мои жизнь и смерть принадлежат мне. И я сам выбираю, как распоряжаться этим. Северус, столько сил потративший на то, чтобы держать себя в руках при разговоре с директором, начинал терять терпение. Казалось, что Дамблдор специально выводил его из себя. Стоило такой мысли промелькнуть в сознании Снейпа, как вся злость испарилась, оставив после себя только настороженность и предельную внимательность. – Не будем об этом, Северус. Информация, которую ты принес после прошлого собрания Пожирателей, очень помогла нам, – директор резко сменил тему, увидев, что Снейп взял себя в руки, теперь выведать у него что-то интересное в то время, когда он злится, уже не удастся. Северус продолжал беседу с Дамблдором, отвечал на вопросы, высказывал свои предположения, когда их от него требовали, но мысленно был далеко от директорского кабинета. Он обдумывал странное задание, полученное им от Альбуса: узнать о палочке Темного Лорда. Неужели директор забыл, что Снейп видел ее в этой самой комнате несколько лет назад? Или он посчитал, что Северус не узнал ее? А может, подозревает, что это именно Снейп украл и отнес палочку Лорду? У Дамблдора фантазия богатая, он мог и до такого додуматься. Видимо, придется вопрос с волшебной палочкой Лорда как-то прояснить. Не хочется становиться для директора лицом, не заслуживающим доверия. Это может привести к путешествию в Азкабан, что никак не сочеталось с жизненными планами самого Северуса.

* * *

Августовская ночь выдалась исключительно теплой и даже немного душноватой. В открытое настежь окно был виден черный бархат неба, усыпанный мигающими звездами. Ночь новолуния, темная и загадочная, смотрела в спальню Малфой-мэнора. Широкая кровать хозяина поместья вместо плотного полога, служившего надежной преградой от сквозняков в холодное время года, сейчас была закрыта тонкой кисеей из серебристых нитей паутины акромантула. Сквозь зыбкую завесу легко угадывались очертания двух тел, сплетающихся в вечном как мир танце страсти. Тихий шелест простыней, призрачные стоны и негромкие, словно вздох ночного ветерка, слова: слова-просьбы, слова-благодарности, слова-признания. Люциус еле сдерживал острое желание ускорить путь к вершине чувственного наслаждения, слыша стоны удовольствия своего партнера, наблюдая, как тот изгибается и неосознанно тянется за лаской его рук и губ. Проводя пальцами по цепочке позвонков, целуя лопатки и шею любимого, вырисовывая языком узоры на его груди, он растворялся в обоюдном удовольствии, плавился от одной возможности прикасаться к телу своего Северуса. Вид отзывчивого и страстного партнера возбуждал до звона в ушах и дрожи во всем теле. Кто бы мог предположить такую отдачу от вечно хмурого и саркастичного зельевара. Люциус был рад, что никто не раскрыл тайну этого человека, иначе ему пришлось бы отбиваться от толп желающих попасть в постель его дорогого Сева. Легчайшее ласковое прикосновение к телу вызывало у Северуса чувство неудовлетворенности и желание большего. Словно это не губы Люциуса скользили по нему, а маленькая гроза жалила своими молниями, возбуждая до предела, до потери связи с действительностью, до жажды слиться воедино. Вздрагивая от малейшего прикосновения любящих рук к горящей от возбуждения коже, Северус не сдержался: – Люц, скорее, – умоляющий шепот, медовой каплей сорвался с губ, окатив Малфоя огненной волной вожделения. – Да, – Люциуса не нужно просить дважды. Он сам уже готов взорваться от желания соединиться со своим любимым. Магия подстегивала их страсть, кружа вокруг, сплетая и расплетая свои потоки, вливая в них свою силу. Их тела, так идеально подходящие друг другу, отозвались дрожью, стоило только Люциусу войти в раскинувшегося под ним Северуса до основания своего члена. Гортанные всхлипы непроизвольно вырывались из горла, стон острого удовольствия заводил еще сильнее. Малфой только и в состоянии был, что забросить ноги партнера себе на плечи, руками взяться за его бедра и притягивать к себе изо всех сил при каждом толчке вглубь тела, забывая сдерживать свою силу и оставляя синяки на бледной коже. Магия звенела вокруг них, расцветала радужными вихрями и плыла огненными лентами, заставляя сердца стучать в унисон и навеки связывая воедино их души. Люциусу даже не потребовалось прикасаться к члену, чтобы любимый, издав протяжный стон, получил разрядку, обрызгав все вокруг своим семенем. Люциус вдохнул его приторно-пряный запах и после пары особо сильных толчков, сквозь сцепленные зубы прорычал: «Северус», – после чего вздрогнул всем телом, достигнув вершины страсти. Опустив ноги на постель, Северус подтянул любовника за плечи, укладывая его на грудь и крепко прижимая к себе. Слегка отдышавшись после всплеска эмоций, он, перебирая лунные пряди волос, прошептал ему на ухо: – Я люблю тебя, Люц. Я хочу, чтобы ты это знал. Малфой, опираясь на руку, слегка приподнялся над Северусом и, поглядев ему в глаза, очень серьезно заверил: – Я знаю, Сев. Я тоже тебя очень люблю. Дотянувшись губами до скулы Снейпа, он оставил там свой нежный поцелуй и, удобно устроив голову на плече друга, провалился в сон. Северус еще несколько минут слушал размеренное дыхание уснувшего и старался не думать о том, что любая их совместно проведенная ночь может стать последней. Все слишком неустойчиво и опасно в магическом мире после возвращения Темного Лорда. Поцеловав белую макушку, он чуть сместил тело Люциуса в сторону, чтобы комфортно заснуть в объятиях любимого.

* * *

Утро ворвалось в спальню лорда Малфоя криками его любимых павлинов, очень неудачно расположившихся под окнами. – Люц, уйми их. У меня осталось всего несколько дней до того, как такими же дурными голосами начнут орать студенты в коридорах школы. Дай мне еще немного спокойствия, – Северус, не раскрывая глаз, нырнул головой под подушку, прижимая ее к ушам, в надежде на возвращение благословенной тишины. Малфой, посмеиваясь над ярой нелюбовью Снейпа к его чудесным птицам, все же поднялся с постели и закрыл окно, наложив на него чары тишины. Как бы там ни было, но Северус ему намного дороже всех птиц, вместе взятых, и хорошее настроение стоило того, чтобы побеспокоиться о его комфорте. Нырнув под бок к любовнику, Люциус приподнял подушку, которую тот прижимал к себе, прячась от павлиньих криков, и прошептал: – Вынь голову, уже тихо. Получив в ответ внимательный взгляд одного с трудом разлепленного черного глаза, Малфой засмеялся и, отбросив подушку в сторону, принялся тискать сонного Снейпа. Он просто не смог сдержаться при виде расслабленного и разомлевшего партнера. Слишком редко Северус позволял себе так отпустить тормоза, чтобы напряжение, ставшее спутником их жизни, не сквозило в его взгляде, словах и жестах. Вдоволь повозившись в постели, пообнимавшись и нацеловавшись всласть, мужчины развалились на кровати, глядя на прозрачные полотна балдахина и все еще посмеиваясь над своей истинно детской выходкой. За их жизнь сейчас никто не дал бы и кната, настолько все было непредсказуемо, и такое поведение походило, скорее, на подобие истерики или на вызов всему миру с его опасными играми. Снейп перевернулся на живот и, подперев голову руками, рассматривал любовника, порозовевшего от шуточной борьбы. Они уже столько лет вместе, что представить себя порознь с Люциусом он не мог. Их чувства с годами становились только богаче и многограннее, а жажда обладания друг другом постепенно переплавлялась в осознание неразделимости. Они словно одно создание дышали воздухом этого мира и смотрели на него одной парой глаз. Поймав себя на такой мысли, Северус еле удержался, чтобы не вздрогнуть. Такое срастание душами говорило только об одном, если кто-то из них не переживет эту войну, то оставшемуся завидовать абсолютно не стоило, его жизнь будет похожа на ад. Отбросив в сторону грустные мысли, Снейп решил их ничегонеделание разбавить полезным разговором. – Люциус, директор проявляет интерес к тому, каким образом Повелитель заполучил свою палочку после возрождения, – Северус не ожидал, что его слова вызовут такой бурный отклик у друга. Люциус подхватился и уселся, опершись на спинку кровати и прижав к груди вытащенную из-под зада подушку. – Твой Дамблдор, наверное, спелся с Лордом. Того интересует реакция его волшебного инструмента на палочку Поттера. Он заставил меня выяснить все, что только возможно, о волшебных палочках и их реакциях друг на друга, – Малфой с удовольствием наблюдал, как Снейп проникается всей глубиной поднятого им для обсуждения вопроса. Северус вопросительно смотрел, ожидая продолжения, и Люциус его не разочаровал, интригуя своим заявлением: – Я теперь знаю, кто стащил тисовую палочку у директора. – Ты специально издеваешься надо мной, делая такие истинно театральные паузы? – сощурив глаза, Снейп угрожающе зашипел. – Петтигрю, как ты и предполагал. И сделал он это задолго до возрождения Повелителя. Мне было позволено узнать у этого крыса все подробности. Так что Петтигрю, не смея ослушаться господина, рассказал мне всю историю похищения палочки. Тебе интересно? – этим провокационным вопросом Люциус чуть не добился того, чтобы быть сброшенным с кровати. – Еще в 1992 году, когда я так неловко обошелся с тем дневником, Петтигрю, пребывая в облике крысы, испугался за свою жизнь. Василиск, хоть и огромный, но все же змей, а змеи едят крыс. Улавливаешь суть? Петтигрю, будучи в анимагической форме, легко определил, что за монстр гуляет по школе. Этот трус в крысиной шкуре мотался по Хогвартсу в поиске спасения от василиска. Украсть волшебную палочку у студента он не мог. Во-первых, пропажа сразу обнаружится. Во-вторых, хозяин палочки может легко ее вернуть – для этого есть и заклинания, и специальные зелья, сам знаешь. А вот заполучить бесхозную палочку, находящуюся в стенах школы, это было заманчиво. Тем более палочку, хозяин которой не может задействовать ее поиск в силу своего практически отсутствия в мире живых. Путешествуя в кармане Уизли, Петтигрю многое замечал и выяснил, что в директорском кабинете есть такая волшебная палочка. Так же, как и ты когда-то ее увидел в руках Дамблдора, так и Петтигрю узнал о ее существовании. Правда, он не был уверен, кому она принадлежит, но помнил, что раньше ее встречал, и точно – не у директора. Когда появились жертвы взгляда василиска, он запаниковал и однажды ухитрился с очередным посетителем проникнуть в кабинет Альбуса. Ночью, когда Дамблдор спал в смежной комнате, Питер прошерстил все ящики в директорском столе и нашел палочку. Почему такая ценная вещь лежала в незапертом столе, может объяснить только сам хозяин кабинета. Да и сигнальные чары такому важному артефакту не помешали бы. Это все на совести Дамблдора. А Петтигрю, найдя волшебную палочку, превратился обратно в крысу и сбежал через какую-то дыру в полу, которая тоже, словно по заказу, осталась незамеченной усердными домовиками Хогвартса. Для защиты от василиска волшебная палочка ему не понадобилась, но когда через полтора года он сбежал из Хогвартса, то захватил ее с собой. Пробовал ею пользоваться, но палочка оказалась с характером и почти не слушалась его. Он ее не выбросил только из жадности – а вдруг пригодится. Как мы теперь знаем, она ему очень пригодилась. Темный Лорд теперь чувствует себя обязанным этому трусу за возрождение и сохранность палочки. Повелитель сказал мне, что только поэтому он еще не прибил вечно дрожащего Петтигрю. Вот такая история. Как ты изложишь ее Дамблдору, это твое дело. Но чувствую, он и сам прекрасно знает, кто уволок ее у него, – Люциус расслабленно растянулся на кровати, поглядывая на сосредоточенное лицо Снейпа. – Думаешь, директор специально дал мне такое задание, чтобы проверить мои способности добираться до истины? – Северус озвучил результат своих размышлений над услышанным. – Вполне вероятно. А может, он хочет убедиться, что ты достаточно приближен к Повелителю, чтобы быть в курсе таких, считай, личных подробностей его жизни, – Малфой потянулся и, заметив хищный взгляд Северуса, быстро вскочил с кровати. – Сев, пойдем завтракать. Я такой голодный, что съем все, что хотя бы отдаленно будет говорить о своей съедобности. Ты вымотал меня за ночь. – Ты жалуешься? Хорошо, я не буду больше тебя выматывать. Я вообще не стану приходить, раз так, – Снейп забавлялся растерянному виду голого Люциуса, стоявшего у постели и старавшегося подобрать слова для достойного ответа. – Успокойся. Дыши ровнее. Через четыре дня начинаются занятия, сам понимаешь, что встречаться будем намного реже. К тому же еще и любопытство Повелителя… Пора начинать нашу игру, Люциус. Так что, не бери на свой счет мое отсутствие в твоей постели. Помни, что я сказал ночью. Всегда помни. Северус на коленях подобрался к краю кровати и, притянув к себе любовника, поцеловал его, показывая всю силу своих чувств. – А теперь, действительно, не мешало бы поесть. Для наших опасных игр, и я имею в виду не постель, мой дорогой, нужны основательные силы, – Снейп, подталкивая друга, направился к ванной комнате, чтобы привести себя в надлежащий вид перед появлением за столом в гостиной.

* * *

– Министр только вчера, тридцатого августа, издал этот вот, – Дамблдор потряс пергаментом, зажатым в его руке, – Декрет об образовании номер двадцать два, согласно которому предполагается, что если директор школы, то есть – я, к началу учебного года не смогу найти преподавателя на вакантную должность, то Министерство само этим озаботится. Корнелиус сразу же назначил Долорес Амбридж, свою помощницу, на место преподавателя ЗОТИ в Хогвартсе, несмотря на то, что у меня был еще день в запасе до начала занятий. Я ничего не смог сделать. Закон, который так удачно Фадж приспособил под свои нужды, не на нашей стороне. Мы, конечно, можем попробовать его решение обжаловать, но это ровным счетом ничего не даст. Фадж издаст еще какой-нибудь указ. Он еще на слушании дела Поттера сказал, что законы можно изменить. Как видим, он своего слова придерживается, – директор был явно расстроен, предупреждая преподавательский состав школы о новом педагоге. Он собрал это экстренное собрание вечером накануне прибытия учеников, чтобы хоть учителя Хогвартса в Большом зале завтра не выглядели ошарашенными от такого пополнения их педколлектива. После этого известия преподаватели, слегка отойдя от шока, начали обсуждать новость, расспрашивая друг друга о том, что известно об этой Амбридж. Ответ Снейпа, даже со скидкой на его желчность, никого не порадовал: – Тупая, заносчивая, высокомерная, безмозглая любительница лизать задницу министру. – Северус, зачем так грубо, – директор не смог сдержать улыбки. – Вы еще скажите, что я ошибся по какому-нибудь из этих пунктов, – Снейп самодовольно ухмыльнулся. – Нет. В общем-то, нет. Просто можно было все это сказать как-то помягче. – Угу. Стоило еще добавить, что она похожа на жирную жабу. Но мы ведь профессионалы и не станем так злословить о нашей коллеге. Не правда ли? Мы все будем приветливо ей улыбаться и говорить приятные для ее слуха слова, чтобы, не дай Мерлин, она не пожаловалась министру, и у нас не начались неприятности. Ведь и соплохвосту понятно, для чего она идет на работу в школу. Министерству нужен здесь шпион, к тому же официальный. Министр уже, даже не скрываясь, вмешивается в дела Хогвартса. Что нам ожидать дальше? – неприкрытый сарказм пропитал всю речь Снейпа, стоявшего, сложив руки на груди, вполоборота у окна директорского кабинета и внимательно рассматривавшего реакцию своих коллег на его слова. Директор покачал головой, но замечаний больше делать не стал. – И еще одно объявление. Все вы хорошо знакомы с профессором Граббли-Дерг. Она прибудет завтра вместе с учениками и в ближайшее время заменит на уроках Рубеуса Хагрида, который по делам личного характера не сможет попасть в Хогвартс к началу занятий. На этом все. Если вопросов нет, то предлагаю наше внеочередное собрание педколлектива считать законченным. Доброй всем ночи. Северус, задержись ненадолго.

* * *

Дамблдор дождался, пока преподаватели, тихо переговариваясь и продолжая обсуждать между собой новости, вышли из кабинета. Он усталым взмахом руки запер дверь и накинул на комнату чары конфиденциальности. Предложив жестом Снейпу устроиться в любом из кресел, он приступил к главной части запланированного на вечер общения с преподавателями. – Северус, ты мог бы и покорректней донести до сведения коллег то, какая дрянь эта Амбридж. Мы не можем быть уверенными во всех наших педагогах и в их преданности Хогвартсу, – директор снова осуждающе покачал головой. – И что страшного, Альбус? Все прекрасно знают мою невоздержанность в оценке качеств окружающих меня людей. Ничего особенного они не услышали. Просто не прикрытую красивыми фразами правду. О чем ты хотел поговорить? – Снейп расслабленно сидел в кресле, опираясь локтем на его ручку и положив подбородок на кисть руки, барабаня пальцами по губам. – Амбридж. Я хотел поговорить о ней. – Чем же сия особа заслужила такую честь, чтобы мы вместо сна говорили о ней? – насмешка коснулась глаз Северуса. – Она опасна. И ты это прекрасно понимаешь. Она будет вмешиваться во все в школе, до чего сможет дотянуться. Попомнишь мои слова, Северус, еще до Хэллоуина мы почувствуем ее вмешательство, – заметив, что Снейп внимательно его слушает, директор продолжил: – Я хочу попросить тебя по возможности присмотреть за ней. Несомненно, твоим главным подопечным по наблюдению остается Поттер, особенно в свете его изменяющегося не в лучшую сторону характера. Но Амбридж нельзя сбрасывать со счетов. Иначе мы можем пропустить что-то важное, угрожающее нам со стороны Министерства. Когда я говорю «нам», ты ведь понимаешь, что речь идет о нашей борьбе с Томом и его подчиненными, – после летнего скандала Дамблдор старался не сердить Снейпа, характеризуя Пожирателей Смерти, как рабов Темного Лорда. – Да, Альбус. – Северус, я понимаю, что прошу от тебя очень многого, но я не могу это поручить кому-то другому. И не потому, что мне откажут, нет. Просто больше ни у кого не имеется надлежащих способностей, ни у кого в Хогвартсе нет твоих навыков, Северус. Я тоже буду внимателен к Амбридж, но, наблюдая за ней вдвоем, мы значительно увеличим шансы, что не пропустим подлого хода в ее игре. В игре Министерства. Это очень важно, особенно после того, как я потерял свою власть в Визенгамоте и в Международной конфедерации магов. Я не жалею, что озвучивал правду, но не заслужил такое отношение к себе. Теперь мне не доверяют, и я не могу так легко, как раньше, влиять на действия работников министерства. – Хорошо. Я понял твою позицию и твои пожелания. Я вполне согласен с тем, что за этой дамой из Министерства нужен глаз да глаз. Мы договорились, Альбус. У тебя еще что-то есть ко мне? – Нет. Иди – отдыхай, пока есть возможность, – директор снял очки, и, устало потерев глаза, махнул рукой на дверь, отпирая ее. Не дойдя до выхода всего несколько шагов, Снейп обернулся и предупредил: – Завтра на рассвете я отправлюсь в Запретный лес за травами, которые собирают в первые лунные дни цикла. Ты же знаешь, что из-за обстановки я этим летом почти ничем из ингредиентов не смог запастись. Так что буду наверстывать по мере возможности. К приезду студентов я вернусь. – Хорошо, Северус. Я сам встречу нашего нового преподавателя ЗОТИ.

* * *

Ночь, как и планировал, Снейп провел в Малфой-мэноре. Передав Люциусу новости о действиях Министерства в отношении Хогвартса, он заручился поддержкой и согласием друга отслеживать события с другой, так сказать, стороны. Со стороны самого Министерства. Подыгрывая министру можно узнать много интересного о его замыслах, и Люциусу этого объяснять не требовалось. Побродив утром по Запретному лесу и собрав необходимые травы, Северус вернулся к завтраку в поместье. За столом он решил провести профилактическую беседу с Драко, надеясь на поддержку старших Малфоев. – Драко, ты уже взрослый парень, и я ожидаю от тебя взрослого поведения. – Не трогать Поттера? – Драко ухмыльнулся, облизывая ложку после десерта. – Вот именно, не трогать Поттера. Обстановка изменилась. Поттера все лето обливали грязью в прессе. Он будет очень раздражен. А в таком состоянии от него можно ожидать любой глупости. Мы надеемся на твою сдержанность. Ты нужен нам живым и не превращенным во что-то страшное, что мы застали после прошлого учебного года, – Люциус понял намерения друга и пошел в наступление на сознательность сына плечом к плечу со Снейпом. – Хорошо, я понял, – слова прозвучали так, словно Драко делал одолжение взрослым, выслушивая их советы. – Нам нужно, чтобы ты не просто понял, но и прислушался к нашим словам, – Нарцисса умела так произнести простейшее требование, что сразу появлялось желание бежать и делать все, что она скажет. Если бы кто-то решил провести конкурс на самое убедительное внушение путем модуляции голоса – Нарцисса оставила бы позади всех, не исключено, что и самого Темного Лорда, способного своими речами заставлять писаться от страха даже храбрых магов. – Хорошо, мама, – вот этот ответ уже был гораздо ближе к тому, который все взрослые, сидящие за столом, хотели услышать от наследника рода Малфой. – Что хорошо? – не отступалась Нарцисса. – Я постараюсь не трогать Поттера. Но вы же понимаете, что не все зависит от меня одного? – в отчаянии запросил пощады Драко. – Я ведь не могу приехать в Хогвартс и больше не замечать вашего Поттера. Меня засмеют. – Он не «наш» Поттер, – уточнил Снейп. – И мы прекрасно понимаем, что тебе необходимо будет придерживаться выбранной ранее линии поведения, пусть и не одобряемой нами. Мы четыре года просим тебя оставить в покое этого неврастеника. Но все же ты можешь свести свои контакты с Поттером до того минимума, который даст тебе возможность не потерять лицо на факультете. И не забывай, что ты меня знаешь только как преподавателя и декана факультета. В прошлом году ты несколько раз чуть не выдал меня, обратившись не по уставу. Никто не должен знать, что я частый гость у вас. – Да, я помню, Северус, – Драко бросил странный взгляд на Снейпа, а затем на отца. – Я постараюсь следовать вашим пожеланиям. Разрешите, я поднимусь к себе? Нужно еще кое-что взять с собой в школу. – Иди, сын, – Люциус внимательно следил за Драко. Он заметил непонятный взгляд, которым тот окинул его и Северуса. – Я, пожалуй, тоже отправлюсь. До приезда этого стада, что зовется студентами, мне нужно привести в порядок все собранное мной утром. Нарцисса, – Северус приложился к ручке подруги. – Ты очаровательно управляешься с Драко. Мои поздравления. – Не дерзи, а то и тебя возьмусь воспитывать, – Нарцисса довольно улыбнулась. – Сев, как только будет возможность, обязательно приходи к нам. Ты же знаешь, что здесь тебе всегда рады. – Постараюсь, Нарси, – Снейп, сопровождаемый Люциусом, направился к двери. Они неспешно шли по дорожке, ведущей к воротам, и молчали. Идти рядом было уже само по себе приятно. У самого выхода из поместья Люциус порывисто обнял друга и шепнул ему на ухо: – Береги себя. Ты нужен мне живым.