Жизнь за кулисами. Обмануть всех

Как-то после зимних каникул Снейп заглянул в библиотеку, чтобы уточнить наличие книг, которые собирался рекомендовать выпускникам для подготовки к П.А.У.К. Он был весьма доволен сложившимися обстоятельствами, потому что получил от посещения мадам Пинс двойную пользу. Во-первых, необходимые книги имелись в наличии, и библиотекарь заверила его, что их у нее достаточное количество для того, чтобы седьмой курс мог без ссор готовиться к экзаменам. Во-вторых, Снейп заметил среди сданных, но еще не отправленных на полку, книг «Волхование всех презлейшее». Он был знаком с этим трудом из запретной секции, а мадам Пинс сообщила, что читать ее брала Грейнджер, которая в последнее время, как и обычно, не вылезает из библиотеки. – Очень умная девочка, Северус. Так много читает и с книгами очень аккуратно обращается. Только вот после каникул ее интересуют очень специфические издания. У нас ведь темных книг нет, но таких вот, – она показала на фолиант, вызвавший заинтересованность Снейпа, – которые на грани с темными, есть предостаточно. Так вот эта девочка почти все их пересмотрела за прошлую неделю. Как бы не пошла она по плохой дорожке. Темная магия, она ведь… Тут мадам Пинс прикусила язык и даже прикрыла рукой рот, поняв, кому все это говорит. Снейп был единственным из профессоров, кого называли темным колдуном. И не без оснований. Он ухмыльнулся. Раскланявшись с библиотекаршей и даже не затаив зла на нее за столь нелицеприятные намеки, он ушел в свои подземелья, оставшись очень довольным своим визитом в библиотеку Хогвартса. Из всего услышанного от мадам Пинс напрашивался только один вывод – самая умная часть Золотого трио что-то разыскивает. Узнать, какую именно информацию она ищет, не составит труда, необходимо просто тщательно понаблюдать за Поттером и его компанией, когда они соберутся вместе. Подслушать их несложно. Это и было проделано буквально на следующий день. Троица устроилась возле окна на втором этаже и так живо обсуждала свои тайны, что абсолютно не заметила стоявшего в нескольких шагах от них профессора Снейпа, правда, он был под дезиллюминационными чарами. Прозвучавшее в их разговоре несколько раз слово «крестраж» подтвердило его догадку о предмете поиска в закрытой секции библиотеки. Снейп мог бы обидеться на Дамблдора за то, что тот говорит с Поттером о таких серьезных вещах, как темные артефакты, а его держит в неведении, но он уже привык к странному мышлению старика, да к тому же ничего нового в таком рассказе он не услышал бы. О крестражах Повелителя больше самого Снейпа знает только лорд Малфой и сам Темный Лорд. Радовало то, что наконец-то стало известно – директор не унесет свое знание о частицах души Лорда в могилу, а следовательно, имелась надежда на уничтожение их всех. Задуманный Люциусом несколько лет назад план работал. Пусть немного не так, как это представлялось, но дело потихоньку продвигалось. По крайней мере, дневник и кольцо уже были освобождены от части души Темного Лорда. В последний год Снейп неоднократно, словно невзначай и вскользь, говорил Альбусу о любимых вещах Повелителя – медальоне Слизерина, чаше Хаффлпафф и диадеме Рейвенкло. Оставалось надеяться, что директор обратил внимание на эти слова и понял намек на то, что именно в таких значимых для Темного Лорда вещах может быть заключена его душа.

* * *

Весна началась с приготовления зелий для лечения Рональда Уизли, выпившего отравленную медовуху. Как выяснил Снейп после тщательных расспросов самого пострадавшего и его друга Поттера (куда же без героя!), все являлось цепью каких-то случайностей и недоразумений. Первого марта у Рональда Уизли был день рождения, и Поттер его поздравил сразу же, как только они проснулись. Потом Уизли увидел рядом со своей кроватью коробку конфет и решил, что это ему кто-то подарил. Он съел почти половину содержимого пачки прямо перед завтраком. Но Рон ошибся. Оказалось, что это поклонница подсунула Избранному конфеты с амортенцией, а Поттер просто выложил коробку из своего сундука, когда там что-то искал. Уизли стал вести себя подозрительно, и Гарри догадался, что происходит с другом, потому как Грейнджер его предупреждала о конфетах от поклонниц. Недолго думая, Поттер потащил товарища к профессору зельеварения. Слагхорн не отказал в помощи, он в считанные минуты составил противоядие для амортенции и заставил парня его выпить, а узнав, что у того сегодня день рождения, решил поздравить Уизли и предложил ребятам испить немного медовухи, присланной Розмертой, хозяйкой паба «Три метлы». Уизли выпил первым и сразу начал задыхаться. Это навело на мысль об отравленном напитке. Оказывается, Поттер действительно что-то помнил из курса зельеварения, потому что именно он скормил рыжему козий камень – безоар, несмотря на присутствие во время чрезвычайного происшествия растерявшегося профессора Слагхорна. И вот теперь Снейпу предстояло приготовить полноценный антидот к яду из медовухи, действие которого временно купировал безоар, не способный полностью уничожить отраву в организме. Да еще приходилось принимать во внимание остатки составляющих амортенции в крови мальчишки и принятого перед самым отравлением противоядия к любовному напитку. В общем, все указывало на то, что одним зельем для выведения всех токсинов из организма Уизли не обойтись. Северус стоял над котлом и помешивал последнее из необходимых зелий для лечения студента, пострадавшего от очередной неудачной попытки Драко достать директора. Слагхорн признался, что заказывал медовуху у Розмерты в подарок для Дамблдора. Малфой-младший явно начал паниковать и совсем не продумывал своих действий. Это грозило провалом. На прошлом собрании Пожирателей Смерти Темный Лорд сказал странные слова, которые заставили Снейпа задуматься: «Юный Малфой обещал открыть нам доступ в школу». Нарцисса ничего об этом не знала. Неизвестно, прошлым ли летом приказано Драко провести Пожирателей в Хогвартс или Повелитель позже потребовал от парня таких действий. Но все это очень усложняло и без того непростую ситуацию. Огонь под котлом был потушен, и Северус всыпал последний ингредиент в горячее зелье – порошок крыльев златоглазок, который сразу же изменил цвет снадобья, что говорило о его правильном приготовлении. Вылив зелье в несколько флаконов, Снейп привел в порядок лабораторию. Он не заметил, как его мысли вернулись к вчерашней беседе с Дамблдором. Опершись о стол руками, и уставившись невидящим взглядом на строй полных флаконов, готовых для отправки в больничное крыло, Северус снова переживал тяжелые минуты прошлого разговора.

– Ретроспектива –

– Северус, мы уже говорили об этом. Ты мне пообещал, что позаботишься о мистере Малфое. Не допустить, чтобы мальчик стал убийцей – это будет лучшей заботой о нем. Ты знаешь, что мои дни сочтены, поэтому прошу тебя, сделай это для меня. Подари мне спокойствие, – директор был настойчив и красноречив, уговаривая Снейпа совершить убийство. Убийство его самого – Альбуса Дамблдора. – А если я откажусь? Ты прикажешь мне это сделать? – Северус был раздражен. Он прекрасно понимал, что ему не отвертеться от этого жуткого задания, но и слишком легко соглашаться на это не имелось ни малейшего желания. – Я не хочу тебе приказывать, но если ты не оставишь мне выбора… Северус, ты прекрасно понимаешь, что лучшего придумать мы не сможем. Своим согласием ты спасаешь мистера Малфоя от необходимости становиться убийцей. Не кривись, тебе это неприятно, но будет не впервой. К тому же ты получишь усиление доверия от Тома. Я не могу оставить школу без надежного защитника, а так ты сможешь просить для себя место директора Хогвартса, когда Том придет к власти, – слова Дамблдора звучали жестко, и было видно, что сам он полностью верит в то, о чем говорит. – Значит, Альбус, ты предполагаешь, что мне убить тебя будет всего лишь неприятно? Наконец-то я узнал твое настоящее мнение обо мне. Долго же ты скрывал, что видишь во мне безжалостного убийцу и не более, – обида, злость, презрение и мука – все смешалось в горьком обвинении Снейпа. – Северус, никто на месте моего избавителя от вот этой боли, – директор потряс черной от проклятия рукой, – не будет иметь столько выгод для нашего дела, как ты. Мы должны думать сейчас не о своих обидах и желаниях, а о том, что принесет наибольшую пользу и поможет нам победить зло. Меня убить должен только ты и никто другой. Никто другой, Северус, запомни. Ты сделаешь это? – Да. Снейп, дав свое согласие, внимательно посмотрел на старика, стоявшего перед ним, и ему стало по-настоящему жаль Дамблдора. Столько лет манипулировать людьми, двигаясь к своей цели, и не иметь возможности увидеть, чем все закончится, не выяснить, удались ли его маневры и задумки. В словах директора было много разумного. Вот только становиться убийцей великого светлого волшебника Снейпу не хотелось. Ой как не хотелось! Темный Лорд одобрит его действия, а вот поймут ли после уничтожения Повелителя светлые, на что отважился Северус, было под огромным вопросом. Но выбора большого и не наблюдалось. Либо Драко, либо он сам. Парень к такому шагу не готов – еще слишком молод, и в нем еще нет той ненависти, которая необходима для свершения такого преступления. Дороги назад нет, только что Северус дал согласие, а он своих слов на ветер не бросал. Пока Снейп размышлял над тем, что ему предстоит совершить, Дамблдор спокойно себе прогуливался по все еще заснеженной окраине Запретного леса, словно это не он только что принудил Северуса дать обещание убить его – директора Хогвартса. Взмахнув полами тяжелой зимней мантии, Снейп развернулся и направился к школе, кинув на прощание: – Если у тебя все, Альбус, то я иду проверять домашние работы третьего курса.

– Конец ретроспективы –

* * *

Прошла всего неделя, и Снейпу опять поступила заявка от мадам Помфри на нестандартное зелье. Да Северус и сам уже знал, что понадобится особая модификация костероста и, не дожидаясь просьб, начал его варить. Квиддичный матч между командами Гриффиндора и Хаффлпаффа окончился с разгромным для красно-золотых счетом триста двадцать – шестьдесят. И все потому, что Маклагген, игравший на подмене вратаря вместо все еще лежавшего в больничном крыле Уизли, что-то там намудрил и засветил бладжером по голове Поттеру. Команда осталась без ловца и с практически незащищенными кольцами. А Поттер в очередной раз с серьезным повреждением попал в больничное крыло прямо с квиддичного матча. – Держите, Поппи, это поможет Поттеру благополучно срастить его чугунный череп. Хорошо, что у него нет мозга, не то пришлось бы еще варить зелье от сотрясения, – Снейп, пряча беспокойство за ядовитыми словами, отдал мадам Помфри снадобье для Гарри. – Северус, не язви. Ты никогда не заставишь меня поверить, что ты и вправду так думаешь о студентах, как это стараешься всем показать. Не забывай – я знаю тебя уже очень много лет, – посмотрев на безразличное лицо Снейпа, она добавила: – Ты прекрасный зельевар. Не волнуйся, с мальчиком все будет хорошо. Декан Слизерина, словно уличенный в чем-то неприличном, резко развернулся и быстро покинул больничное крыло. А колдоведьма только покачала головой, глядя ему вслед.

* * *

Драко Малфой, несмотря на то, что на дворе стояли теплые майские деньки, выглядел так, словно ему в последнее время редко случалось бывать на дневном свету. Он похудел, его бледная кожа приобрела сероватый оттенок. Он перестал выглядеть самодовольным и высокомерным хвастуном, как это было на протяжении всех лет учебы в Хогвартсе. Снейпа очень настораживало состояние Драко, и он старался по возможности не выпускать его из виду. Задание Повелителя давалось тому тяжко, что-то у него не получалось, но Малфой по-прежнему отказывался от помощи. Крик привидения Плаксы Миртл застал профессора Снейпа на лестнице между восьмым и седьмым этажами, когда он возвращался после небольшого разговора с директором к себе в кабинет. – Убийство! Убийство в туалете! Убийство! – визжала Миртл, пока Северус не приказал ей заткнуться и указать дорогу. В мужском туалете на седьмом этаже он увидел страшную картину. Разбитые умывальники и разлившаяся повсюду вода из поврежденных кранов явно свидетельствовали о произошедшей здесь дуэли. На полу среди осколков, прямо в луже сидел перепуганный до смерти Поттер, склонившийся над Драко, лицо и грудь которого заливала кровь. Отбросив Гарри в сторону, не особо стараясь сдерживаться, Снейп упал на колени перед Малфоем и принялся водить над самыми глубокими порезами волшебной палочкой, проговаривая самое сильное заклинание по залечиванию ран, которое только знал. – Вулнера Санентур. Вулнера Санентур, – напевно повторял и повторял Северус, вливая в заклинание свою магическую силу. Края ран в конце концов стянулись, и кровь перестала идти, хотя ее уже и так вытекло немало, залив вокруг весь пол. Подняв обессиленного Драко на ноги, Снейп заметил, что Поттер никуда не ушел, а жался возле стены, весь мокрый и запачканный кровью. – Ждите меня здесь, – еле сдерживая ярость, отдал распоряжение Северус. Он отправился с Малфоем в больничное крыло для того, чтобы мадам Помфри смогла напоить того кроветворным зельем и приложить на шрамы от магических порезов примочки с бадьяном. Прежде чем вернуться к Поттеру, Снейпу пришлось немного походить по коридору, чтобы взять себя в руки и не отвернуть тому голову. Северус прекрасно узнал заклинание, которым был ранен Драко. Сектусемпра – его личное изобретение, и он просто не мог его не опознать. Только после этого темного, очень темного заклинания оставались такие раны, что за несколько минут убивали человека, который просто истекал кровью. И это заклинание Поттер применил к Драко. Как же нужно ненавидеть и насколько необходимо быть магически сильным, чтобы в шестнадцать лет применить это заклинание. Взяв под контроль свои эмоции, Снейп отправился разговаривать с Поттером. Он ни на секунду не сомневался, что тот дождется его. Гарри все так же подпирал стену, когда Северус ворвался в разгромленный туалет. Он закрыл за собой дверь, выгнал завывающую Миртл и впился взглядом в Поттера, надеясь понять, что двигало этим парнем, когда тот бросил темное заклинание в своего однокурсника. – Я не нарочно. Я не знал, как действует это заклинание, – искренние слова оправдания как громом поразили Снейпа. Это оказалось даже более чудовищно, чем, если бы заклинание было послано в Драко осознанно. Вот так вот, играючи, применить темное заклинание, даже не зная ничего о нем. На что же может быть способен этот ребенок, если его обучить? Откуда он черпает свои силы? Посредственный и ленивый ученик, обладающий огромным магическим потенциалом. Так бездарно транжирить свои возможности! Судьба весьма своеобразно одаривает своих любимчиков. Есть сила – нет мозгов! – Похоже, я вас недооценивал, Поттер, – негромко сказал Снейп, все еще поражаясь способностям мальчишки. – Кто бы мог подумать, что вам известна столь темная магия? Кто научил вас этому заклинанию? Неуверенный лепет профессор прервал, решительно применив легилименцию, и как только увидел в сознании Поттера свой старый учебник «Расширенный курс зельеварения», так сразу все понял. На полях этой книжки осталось много пометок, написанных рукой Северуса-подростка, среди них и описания нескольких изобретенных им заклинаний. Пока Гарри отправился за сумкой с книгами, Снейп раздумывал над тем, как по разному отнеслись к одному и тому же Драко и Поттер. Окклюменция так и не далась неорганизованному и импульсивному гриффиндорцу, тогда как для Малфоя оказалось достаточно всего нескольких занятий с отцом, чтобы перекрыть путь в свой разум даже такому специалисту как Темный Лорд. Безответственность так и перла из Поттера. Вот и сегодня он применил заклинание, даже приблизительно не зная, как оно действует. Что-то Дамблдор упустил, воспитывая своего Избранного. Гарри принес чужой учебник, судя по надписи на форзаце «Рундил Уозлик», книга принадлежала его рыжему другу Уизли. Назначив время отработки, Снейп отпустил его. Кто-то другой на месте Поттера шел бы уже как минимум собирать вещи, будучи исключенным из Хогвартса, а то и познакомился бы с аврорами. Но к надежде магического мира такие санкции применять нельзя. Чаяния, что Гарри, загруженный на отработке переписыванием старого архива завхоза Филча о проделках собственного папаши и крестного, возьмется за ум, не оправдались. Поттер, скрипя зубами, копировал карточки и только посмеивался над наиболее удачными злобными проказами Джеймса и Сириуса. А порой он и вовсе просто сидел, тупо глядя на пергамент, и думал о чем-то своем: судя по мечтательному выражению глаз – о Джиневре Уизли, с которой начал встречаться. Дамблдор, отсутствовавший в школе при инциденте, по возвращении никаких дисциплинарных мер к Поттеру не применил, он даже отказался отчитывать его и вел себя так, словно и не лежал в больничном крыле студент, подвергшийся темному заклинанию.

* * *

– Северус, скоро заканчивается учебный год. Времени совсем не осталось, и я думаю, что мистер Малфой со дня на день что-то предпримет. Поэтому откладывать дальше некуда, и я должен тебе дать последнее поручение, после его выполнения ты будешь свободен от клятв, принесенных мне, – Дамблдор устало откинулся на спинку кресла, сидя в кабинете за рабочим столом, на котором давненько Снейп не замечал никаких сладостей. Директор выглядел осунувшимся и очень старым, таким, каким он и был в действительности – стариком, прожившим больше века. – Я слушаю тебя, Альбус. – Северус, Гарри – крестраж Тома, – директор помедлил, дожидаясь реакции от Снейпа. – Ты так спокоен, тебя это не удивляет? Ты понимаешь, о чем я говорю? – неподдельное изумление оживило лицо Дамблдора. – Несомненно, будучи темным магом, я прекрасно понимаю, о чем ты говоришь, Альбус. Поттер – крестраж Темного Лорда. И что дальше? – Снейпа забавляла растерянность директора. – Раз ты все так прекрасно понимаешь, то для тебя не станет ударом узнать, что мальчик должен погибнуть. К тому же погибнуть он должен от руки Тома. – Учитывая, что Поттер не обучен и не дисциплинирован – это самый реальный исход его встречи с Темным Лордом. Тебе не о чем тревожиться. – Неужели я так в тебе ошибался, Северус? Тебя абсолютно не волнует, что мальчику, сыну Лили, придется погибнуть ради спокойствия магического мира? – Дамблдор явно рассчитывал на другую реакцию на свои слова. – Что? Он теперь – сын Лили? Но ты же мне шесть лет твердил, что мальчишка – вылитый Джеймс? Разве ты не добивался, чтобы я воспринимал Поттера, как сына своего школьного соперника? Ты же на каждом шагу подчеркивал их похожесть! – Снейпа начинал раздражать разговор, начатый директором. Он подозревал, что Альбус готовит ему очередную гадость. – Я просто не хотел, чтобы ты привязался к мальчику. Не хотел, чтобы тебе было слишком больно, когда ты узнаешь, что ему придется умереть. Но, по-видимому, я немного перестарался, и ты по-настоящему ненавидишь Гарри. Что ж, тем тебе будет проще, когда наступит время, сказать ему, что он является крестражем Тома и должен умереть от его руки для того, чтобы сделать того смертным. – Почему бы тебе самому не сказать это своему Избранному?! – глаза Снейпа метали молнии, слова летели, как расплавленный металл, его трясло от ярости. – Ты не хочешь, чтобы твои белые крылышки присыпало пеплом, когда Поттер разнесет здесь все в пух и прах, когда узнает, что ты растил его, как свинью на убой? Грязная работа для Снейпа, так что ли? Убивать тебя – Снейп, посылать на смерть мальчишку – тоже Снейп! А если я сдохну раньше, чем успею что-то рассказать твоему Избранному? После твоего убийства, Альбус, за мной будет вестись охота не хуже, чем за Темным Лордом! Так что придется тебе самому как-то разбираться с просвещением Поттера о его великой миссии и предстоящем великом самопожертвовании! – Не брызгай ядом, Северус. Я не имею права терять доверие Гарри так долго, как позволят обстоятельства, и ты это прекрасно понимаешь. Я передаю ему сведения о крестражах, других крестражах Тома. Вижу, ты и этому не удивлен. – Ты считаешь себя слишком умным и недооцениваешь способности других людей, Альбус. Если бы ты поговорил раньше о крестражах, то, возможно, сберег бы свою руку, а следовательно, и жизнь. Но кто я такой, чтобы понимать твои игры? Да, я знаю, что у Темного Лорда есть несколько крестражей, даже точно знаю, как выглядят некоторые из них. Сколько ты уже отыскал? Дневник и кольцо – это все? Или еще что-то? – Тебе не нужно этого знать. Гарри справится сам, я верю в него. – Твое право. – Итак, Северус, последним моим приказом тебе будет предупреждение Гарри о его миссии. Я все равно скоро умру, поэтому могу позволить себе потратить больше магических сил, чем обычно. Я проведу древний обряд, связывающий ваши с Гарри судьбы до выполнения тобой моего приказа для того, чтобы, как ты опасаешься, тебе не пришлось умереть, не выполнив должное. Судьба сама приведет к тебе мальчика, если ты окажешься на грани смерти. Но все же постарайся выжить, чтобы Гарри узнал о предстоящем ему только после уничтожения всех остальных крестражей, – Дамблдор поднялся из-за стола, явно намереваясь провести обряд прямо сейчас. – Мое мнение, я так понимаю, никакой роли не играет? – губы Северуса сжались в тонкую линию, а весь он напрягся, как перед броском. – Прости, но нет. Не играет. Дамблдор взмахнул волшебной палочкой и начал напевное чтение магических строф, призывая древние силы. Снейп так и продолжал сидеть, не имея возможности даже пошевелить мизинцем, словно в него ударил Ступефай. Колдовство было величественным и красивым. Магия кружила вокруг Северуса, подхватывая его магические нити судьбы и вытягивая их куда-то вдаль за стены кабинета. Как можно было догадаться, они связывались с магическими нитями судьбы Поттера, спавшего в этот момент в своей гриффиндорской постели. Все длилось не больше десяти минут. Когда Дамблдор опустил палочку, закончив творить волшебство, он выглядел еще более осунувшимся. Усевшись, кряхтя, в свое кресло, директор сипло произнес: – Иди, Северус. Скоро ты освободишь меня от усталости. И прости старика за его ошибки. Это был последний разговор профессора Снейпа с Альбусом Дамблдором, который они вели за закрытыми дверями.

* * *

Дети часто боятся темноты. И немудрено, ведь именно в темноте чаще всего происходит все самое плохое в нашей жизни. Нет, совсем не обязательно, но все же – чаще всего. В темноте легко спрятать неблаговидные поступки и преступления. Скрываясь во мраке, злодеям проще не замечать своих недостатков и укрывать от чужих взглядов уродливость собственных душ и ущербность желаний. Время исполнить предпоследнюю волю Дамблдора пришло вместе с темнотой теплой июньской ночи. Директор перед ужином предупредил профессоров и нескольких членов Ордена Феникса, что отлучится вечером из школы, но, предчувствуя надвигающиеся события, он попросил их подежурить в коридорах Хогвартса и быть особенно внимательными и осторожными. Только Северусу он доверил чуть больше информации, сообщив, что пойдет с Поттером за очередным крестражем. Снейп знал много способов, как отследить человека, но ни один из них не позволил ему узнать, чем занимался Драко Малфой в Выручай-комнате. О том, куда время от времени пропадает Драко, он выяснил давно. Его немного удивляло постоянство, с которым тот уединялся в странной комнате, но, сколько бы Снейп ни старался подслушать разговоры Драко с помогавшими ему Крэббом и Гойлом – ясности это не приносило. Вот в этом и крылась разница между слизеринцем, идущим к какой-либо цели, и гриффиндорцем в такой же ситуации. Первый будет молчать о своих действиях до последнего, чтобы никто не влез в его дела и не помешал исполнить замысел, а второй станет советоваться и рассуждать, как и что следует провернуть, наживая при этом кучу осложнений для себя. После полученного от Дамблдора предупреждения Снейп решил, раз Поттер в данный момент находился под присмотром директора, то ему самому следует уделить максимум внимания Малфою, ведь именно этот парень получил приказ от Темного Лорда провести в Хогвартс Пожирателей Смерти. Для чего, с какой целью в школу придут соратники по темной стороне противостояния в магическом мире, информации не имелось. Ни Драко, ни тем более Лорд ни разу не проговорились об этом. Еще за ужином навесив на свою цель слабенький маячок слежения, Северус посвятил себя наблюдениям. Выпив зелье для концентрации внимания, а затем, поразмыслив, еще и хлебнув умиротворяющего бальзама, Снейп набросил на себя дезиллюминационные чары и устроился неподалеку от гостиной Слизерина, чтобы не пропустить действий Драко. Ждать долго не пришлось. Как и много раз прежде, Драко отправился на восьмой этаж в Выручай-комнату. До отбоя оставалось совсем немного времени, когда туда же, звеня бутылками с хересом в просторной сумке, вошла заметно захмелевшая профессор Трелони. Северус не успел удивиться, как это «пьяной стрекозе» удалось войти в комнату с Малфоем, куда он сам не смог проникнуть в течение всего учебного года, как дверь снова открылась, и та вылетела из Выручай-комнаты, словно кто-то ей хорошенько наподдал для особого ускорения отталкивающим заклинанием. Снейпу еще показалось, что был слышен голос Драко, но ручаться он не стал бы. И тут на импровизированной сцене развивающихся странных событий появился Поттер. Без Избранного, похоже, не может ничего обойтись. Гарри помог упавшей Трелони подняться и стал расспрашивать, что с ней случилось. Из их разговора Северус понял – Драко, чем бы он там ни занимался, все-таки добился своего. Сибилла неоднозначно сказала о том, что находящийся в комнате человек, когда она туда вошла, явно праздновал какое-то событие, радостно и ликуя вскрикивая. Что ж, невыполнимых заданий не бывает, правильно приложенные усилия влекут за собой достойный результат. А затем эта глупая алкоголичка Трелони, ведомая дурманящими парами хереса, рассказала Поттеру о том, как Снейп подслушал ее и Дамблдора в день устройства на работу в Хогвартс. Гарри был прекрасно осведомлен, что именно в тот день Трелони произнесла пророчество о нем и Темном Лорде. Северус благословлял тот миг, когда решил выпить успокаивающее, иначе не смог бы так хладнокровно перенести смену выражения лица Гарри, до которого дошел смысл рассказанного, он теперь знал, кто донес Темному Лорду о пророчестве, отобравшем у него родителей. Боль, злость, ярость и ненависть сплелись вместе, грозя взорвать самообладание Поттера. Снейп впервые услышал, как тот отдает приказ, требуя, чтобы Трелони удалилась. Голос его звучал твердо, убежденно и уверенно, несмотря на внутренний раздрай, завладевший Гарри. Ему нельзя было не подчиниться, поэтому профессор прорицаний не перечила и оставила мысль идти жаловаться Дамблдору на неизвестного, который вышвырнул ее из Выручай-комнаты, а тихонько побрела прочь. Поттер же бегом отправился в сторону директорского кабинета. В коридоре возле невидимой двери, за которой радовался Малфой-младший, остался один профессор Снейп под дезиллюминационными чарами. Он прислонился к стене и прикрыл глаза, пытаясь совладать с собственным сердцем, которое колотилось так сильно, что казалось, будто его стук набатом гремит на весь Хогвартс. Северус чувствовал, как мелко подрагивают пальцы рук, а на лбу проступает испарина. Все, он встал на дорогу, пройдя которую, уже не сможет надеяться даже на малейшее понимание со стороны Поттера. Что бы там Северус ни говорил Люциусу, оправдывая свой интерес к Гарри, он все же надеялся, что когда-то придет день, и он сможет все объяснить парню, после чего они если и не станут друзьями, то, по крайней мере, больше не будут врагами. Допустив, чтобы Поттер из чужих уст узнал о незавидной роли Снейпа в судьбе, оставившей его сиротой, он потерял шанс на исполнение своих чаяний. Возможно, директор и замолвит за него слово, но надежды на это совсем мало. Северус взял себя в руки. У него еще имелось, чем заняться и о ком побеспокоиться сегодня, поэтому расклеиваться сейчас было абсолютно недопустимо. Проанализировав возможные действия Малфоя-младшего, он пришел к выводу – если радость, о которой твердила разрушившая только что его мечту Трелони, связана с выполнением приказа Повелителя, то вскоре следует ожидать в гости Пожирателей. Встречать такие события на всякий случай лучше у себя в кабинете, чтобы прибытие соратников не связали с его именем. Снейп отправился в подземелья Хогвартса, замершего в ожидании предсказанных полчаса назад прорицательницей Трелони несчастья и бедствий, подбиравшихся к школе все ближе и ближе.

* * *

Прошло часа два, которые Северус провел, выискивая все новые и новые прегрешения Дамблдора перед ним лично. Он вспоминал все: и насильно вырванные клятвы, и неприятные приказы, и манипулирование, и недооценку его способностей, и влезание в личные дела. К тому времени, когда в дверь кабинета постучал профессор Флитвик с новостью о том, что в Хогвартс проникли Пожиратели Смерти, Снейп был под завязку полон ненавистью к директору, который наравне с Темным Лордом искалечил всю его жизнь. Отобрал подругу, да-да, Северус давно понял, что в их ссоре с Лили без вмешательства директора не обошлось. Именно она была тем человеком, кому Дамблдор рушил природную защиту сознания, о чем тот проговорился, когда заставлял сделать то же самое с ее сыном, унаследовавшим от матери крепкие естественные щиты на разуме. Это директор повлиял на Лили, заставив выбрать правильную сторону, правильных друзей и подходящего мужа. Это Дамблдор так подкорректировал ее сознание, чтобы в нужную минуту Лили, не задумываясь, отдала свою жизнь. Альбус, наделенный очень чуткой интуицией, на протяжении многих лет старался убедить Северуса в том, что лорд Малфой недостоин дружбы, стараясь разрушить их отношения. Он манипулировал людьми, игрался их судьбами и жизнями, как оловянными солдатиками, объясняя свои действия всеобщим благом. Но всеобщего блага не бывает. Есть его личное благо, благо Северуса Снейпа, о котором директор Дамблдор не задумывался, как о какой-то незначительной малости. Пройдя, как раскаленный нож сквозь брусок масла, через коридоры, полные дерущихся профессоров, Пожирателей Смерти, орденцев и даже студентов, отбивая походя летающие бессистемно заклятия, Снейп добрался до Астрономической башни, над которой висел знак мрака – Темная Метка. Он чувствовал магию этого знака, и она вела его туда, где творилось самое большое зло этой ночи. Вот и последняя преграда, за ней Северуса ждал еще один значимый шаг в историю. Его будут помнить как убийцу великого и светлого волшебника. Снейп резко распахнул дверь Астрономической башни. Он мгновенно окинул цепким взглядом всех присутствующих: припавшего к стене совершенно бледного Дамблдора и Пожирателей Смерти, скалившегося оборотня Фенрира Сивого и стоявшего с опущенной волшебной палочкой Драко, в глазах которого мелькнула надежда, когда он увидел, кто к ним присоединился. Где-то рядом должен быть Поттер, разве что директор успел куда-то отослать мальчишку. Но, судя по расстановке на площадке башни, вряд ли ему это удалось. Значит, Гарри спрятался под мантией-невидимкой и станет свидетелем самого резонансного преступления этого века. Снейп решительно оттолкнул Драко себе за спину и направил свою волшебную палочку на безоружного Дамблдора. Несколько секунд, показавшихся вечностью, он всматривался в осунувшееся лицо директора, отмечая в нем притаившуюся тень смерти, и поднимал в себе всю ту ненависть и отвращение, которые так упорно разжигал последние часы. – Северус… прошу тебя… – голос Дамблдора был слабым, да и сам он, похоже, еле стоял на ногах. – Авада Кедавра! Зеленое пламя смерти вырвалось из волшебной палочки профессора Снейпа и ударило директора прямо в середину груди. Северус наблюдал, как тело Дамблдора подбросило вверх, а затем оно спиной вперед перевалилось через невысокие перила башни, изломанной куклой рухнув вниз. И только знак мрака, словно насмехаясь над тленностью всего живого, злобно переливался зеленью в небе над местом гибели великого волшебника магической Британии. Схватив Драко за шиворот, Снейп потянул его прочь с башни, коротко бросив остальным Пожирателям: – Задание выполнено. Уходим. Бесконечные ступеньки, коридоры и переходы остались позади. Пробегая мимо студентов, отбивающихся от проклятий Керроу или Торфина Роули, профессор Снейп старался заблокировать проклятия Пожирателей, оберегая детей. Он с усилием выпихнул Драко Малфоя за двери замка – теперь осталось добраться до края антиаппарационного купола Хогвартса, и они смогут отправиться подальше от этого ада, где Северус Снейп убил одного из своих хозяев. Как бы он сам ни воспринимал Дамблдора, тот считал себя его хозяином, так же как и Темный Лорд, возомнивший себя вправе указывать Снейпу, как жить и что делать. Они ошиблись. Северус никому не позволит безнаказанно управлять собой. «Остался еще один», – так он подумал, подталкивая Драко к границе школьной территории и стараясь не вспоминать, что только что совершил. – Ступефай! Крик Поттера и красная вспышка заклинания, пронесшаяся над головой, прервали мысли Снейпа и заставили действовать. Приказав Драко бежать дальше, он развернулся. Нужно было проследить за тем, чтобы упрямый гриффиндорец остался в живых после того, как Пожиратели покинут Хогвартс. Гарри бросался на него, как разъяренная кобра, даже не задумываясь о последствиях. То, что ни одно заклинание не достигло своей цели, было лишь результатом его несобранности. Неумение сконцентрироваться в критической ситуации играло на руку противнику, да и освоение невербальных заклинаний могло бы ему существенно помочь, о чем Снейп и заявил разъяренному Поттеру. После неудачных попыток Гарри применить Сектусемпру и Левикорпус, Северус не выдержал: – Ты посмел использовать против меня мои же заклинания, Поттер? Это я изобрел их. Я – Принц-полукровка! А ты обратил мои изобретения против меня, совсем как твой гнусный отец, не так ли? Подгоняя бегущих Пожирателей Смерти, Снейп, даже будучи сердитым на мальчишку, следил, чтобы никто не причинил ему непоправимого вреда. Гарри, глупый щенок, осмелился назвать его трусом. Его – столько раз вытягивавшего тощую задницу Поттера из дерьма. Северус разгневался не на шутку и ударил магическим хлыстом, заставляя Гарри попридержать свой дурной язык. Отвлекшись всего на долю секунды, чтобы посмотреть туда, где над Астрономической башней висела Темная Метка, Северус пропустил миг, когда к нему подобрался гиппогриф, пустивший в ход свои клюв и лапы. Уворачиваясь от бешенного животного, Снейп преодолел оставшееся расстояние до границы школьного щита и аппарировал, даже не задумываясь, куда, лишь бы подальше от Хогвартса.

* * *

Через несколько секунд он обнаружил, что стоит перед коваными воротами Малфой-мэнора. Тут же, не рискуя войти в собственный дом, прямо на земле сидел Драко, низко опустив голову. – Пойдем. Чем быстрее доложим о выполнении задания, тем быстрее сможем отправиться отдыхать, – Северус коснулся пальцами взъерошенной белой макушки. – Ты совсем ничего не чувствуешь? Драко поднял голову, чтобы посмотреть на Снейпа, и только тут Северус заметил его залитое слезами лицо. Делать нечего – он опустился на колени и прижал всхлипывающего подростка к себе так крепко, как только смог. – Это – война. Это то, от чего я тебя весь год хотел уберечь. Мы с тобой солдаты, Драко. Нам не положено чувствовать. Сейчас не время лить слезы, сейчас необходимо действовать. Мы потом оплачем свои потери, если выживем сами. Поднимайся, сын. Не смотри так, ты же знаешь, что ты для меня как сын. Пойдем, Драко, там Нарцисса одна, и ей очень страшно. Мы должны ее успокоить. Последний довод оказался самым убедительным, и Драко, вытерев грязным рукавом глаза, поднялся на ноги и обреченно протянул левую руку к черным завитушкам ворот. Кованый металл словно истаял на глазах, превратившись в призрачный рисунок, выполненный полосками серого тумана прямо в воздухе, через который они уверенно прошли, направляясь к замку в конце аллеи, и уже не видели, как за их спинами вновь материализовались впечатляющие ворота поместья. Темный Лорд, от души словесно поиздевавшись при свидетелях над Малфоем-младшим и его неспособностью убивать, не стал того наказывать и, выразительно посмотрев на Снейпа, ограничился приказом: – Иди к себе, Драко, и не выходи из комнаты, пока я не позволю. Парень поклонился Повелителю и, не задерживаясь, пока Лорд не передумал, покинул зал, где собрались Пожиратели Смерти.

* * *

На следующий день Северус Снейп, приняв оборотное зелье и превратившись в обычного, ничем не приметного жителя магической Британии, отправился в Хогсмид, чтобы принять участие в погребении и отдать почести великому светлому волшебнику Альбусу Персивалю Вулфрику Брайану Дамблдору, который был его патроном на протяжении более пятнадцати лет, и которого он убил.