Глава 31. Неудачная погоня
19 января 2018 г., 11:04
– Мне даже не пришлось ему угрожать. Люциус, ты представляешь, насколько беспринципен этот вор? Пара галеонов его прельщает настолько, что он готов продать всех с потрохами? Флэтчер сообщил, что Поттера заберут от тетки в субботу, за несколько дней до его совершеннолетия. Камины под контролем. Аппарация отслеживается в Литтл Уингинге очень плотно. В том районе у Лорда всегда кто-то дежурит, а вызвать подкрепление – дело нескольких минут. Так что сбежать Поттеру будет весьма непросто. Я посоветовал применить Оборотное зелье, чтобы несколько «Поттеров» выбирались с того дома одновременно в разные стороны. Мальчишке с его удачей должно повезти. Я очень убедительно просил Наземникуса передать мои слова Грюму, который организовывает переправу Поттера в надежно защищенное место.
– Просил, надеюсь, не с помощью Империо? – уточнил Малфой, внимательно слушавший рассказ друга о бывшем коллеге по Ордену Феникса.
– Нет. Я обошелся без Империо. Конфундус, правда, пришлось применить, чтобы Флэтчер не сбежал до разговора. Я ему просто кое-что подправил в мозгах, и он теперь искренне считает, что сам придумал такой прекрасный план. О встрече со мной Флэтчер помнит только вскользь и совсем не связывает с освобождением Поттера от родственников, – Снейп уселся на диван рядом с развалившимся там Люциусом.
– Ты тоже в группе по поимке Поттера? Лорд забрал мою волшебную палочку и теперь даже на собрания не зовет, его интересуют только деньги, которые я для него зарабатываю удачными финансовыми операциями.
– В группе весь ближний круг. Ну… кроме тебя. Повелитель не собирается возвращать твою палочку, по крайней мере, до встречи с Поттером. И я даже рад этому, хоть ты будешь здесь в относительной безопасности, – Северус наклонился к другу и взял его лицо в ладони, проводя большими пальцами вдоль скул. – Мне ведь пришлось рассказать о планах Ордена, чтобы наверняка закрепить за собой место «правой руки» Повелителя. После убийства Дамблдора Лорд мне стал доверять гораздо больше, но он все же считает, что я зря так сильно влез в задание Драко. Приказы Повелителя не обсуждают, а я слишком много думаю и вечно поступаю по-своему. Очень хорошо, что вы с Драко не станете участвовать в этом. Мне будет о ком беспокоиться в погоне за Избранным. Гарри в смертельной опасности. Но я верю в его удачливость. Кстати, когда все отправятся ловить Поттера, у тебя появится возможность проведать нашего пленника.
– Я даже не знаю, кто сейчас сидит в подземельях Малфой-мэнора. Мне запрещено покидать хозяйское крыло, хорошо хоть кабинет мой здесь и библиотека рядом, – Люциус, получив пару поцелуев, удобно устроился на плече Снейпа.
– Олливандер.
– Кто? – Малфой с таким усердием выбиравший положение поудобнее, вскочил на ноги и неверяще посмотрел на друга.
– Гаррик Олливандер – производитель волшебных палочек. Это он сказал Повелителю, что следует попробовать использовать другую палочку при встрече с Поттером, чтобы избежать эффекта Приори Инкантатем, как произошло в прошлый раз на кладбище. Ты ведь так ничего и не смог выяснить для Темного Лорда о родственных палочках до своего ареста. Вот он и решил обратиться к специалисту за квалифицированным советом.
– Советом? Тогда почему Олливандер в подземелье?
– А он не захотел давать советы даром. Наверное, слишком много запросил, – Снейп язвительно скривился, комментируя поведение пленника.
– Северус, ты стал злым. Я иногда не узнаю тебя.
Малфой стоял рядом с внимательно глядевшим на него снизу другом, который расслабленно откинулся на спинку дивана. Равнодушный и холодный взгляд, только желваки проступили на его лице, подчеркивая сжатые от злости челюсти.
– Я никогда не был белым и пушистым, Люц. Ты прекрасно об этом знаешь.
– Не сердись, – Люциус склонился над партнером. Его пальцы легонько заскользили по контуру лица Снейпа, очерчивая изгиб бровей, форму губ, поглаживая крылья носа. – Я горжусь тобой. Ты очень сильный, Сев. Я очень благодарен тебе за помощь Нарси и Драко. Они без тебя не справились бы. Молчи, – пальцы накрыли рот друга. – Я уверен, ты скажешь, что ничего особенного не сделал. Именно за это я и люблю тебя.
Став коленом на диван рядом со Снейпом, Люциус наклонился и начал покрывать его лицо поцелуями, заставляя сбросить маску стылого безразличия. Северус сидел, не шевелясь, всего несколько секунд. Не отозваться на нежные касания он не смог. Слишком долго они были порознь, чтобы игнорировать сейчас такие желанные прикосновения родных рук и губ. Притянув любимого за талию поближе, он усадил его себе на колени и стал с жаром отвечать на обольстительные поцелуи.
Снейп взмахом палочки отправил их одежду на соседнее кресло, возблагодарив Мерлина за то, что колдовство дарует возможность не отрываться друг от друга в сладкие минуты на такие пустяки, как раздевание. Соприкосновение обнаженной кожи было подобно взрыву, и оба мужчины тихо застонали, словно это приносило боль, а не блаженство. Их руки скользили по телам, гладили, сжимали, исследовали каждую впадинку, каждый бугорок, словно жили сами по себе и в который уже раз вслепую знакомились с родными изгибами. Когда оба уже начали задыхаться от нахлынувшего желания, а их члены, притиснутые друг к другу, готовы были взорваться от напряжения, Люциус протолкнул руку между их тесно прижавшимися телами. Обхватив ладонью оба члена одновременно, он повел рукой вверх-вниз, заставляя партнера выгнуться и присоединить свою ладонь на их членах. Волны удовольствия вызывали невнятные возгласы, стоны и шипение сквозь зубы. Малфой сел ровнее, держась за плечо друга и перестав наваливаться на него, чтобы предоставить больше простора для их рук, которые все быстрее скользили по членам, ждавшим разрядки. Голова его непроизвольно запрокинулась, и с губ сорвалось протяжное: «О-о-ох». Две молочно-белые струйки выплеснулись из-под замерших ладоней, обрызгав грудь и живот судорожно вздрагивавших от полученного удовольствия любовников. Притянув на себя почти ничего не соображавшего от восторга Люциуса, Снейп завалился набок, укладываясь с другом на диване, чтобы отдышаться после восхитительной близости. Он прислонил ухо к груди партнера и с наслаждением слушал, как бешено стучит у того сердце, все никак не успокаиваясь. Радость от чувства причастности к наслаждению любимого потихоньку расслабляла натянутые за год разлуки струны его души, привнося в жизнь ощущение значимости и защищенности.
– Так что я должен выведать у Олливандера, – Люциус вернулся к прерванному разговору через некоторое время, когда их дыхание выровнялось, а тела наполнились легкостью и приятным чувством удовлетворенности.
– Не знаю. Он что-то рассказал Повелителю, после чего тот полвечера сам себе кивал головой и повторял: «Теперь понятно. Теперь понятно». Я с ним тогда в библиотеке сидел, поэтому и знаю о таком странном поведении Темного Лорда после допроса Олливандера, – Северус играл белой прядью – то накручивал ее на палец, то махал ею, как ребенок машет флажком, то проводил по своей щеке, жмурясь от удовольствия.
– Я попробую с ним поговорить.
– И покорми его. Он там уже давно сидит, а кормят наши соратники отвратительно. Еще я зелья оставлю – постарайся передать. Олливандер уже не молод, пытки его могут совсем подкосить, а лучшего специалиста по изготовлению волшебных палочек терять не хотелось бы. Я уже несколько раз уговаривал Марволо, чтобы позволял подлечить пленника. Только поговорить не удалось, одного меня к нему не подпускали.
– Опять Марволо? Он и ты…
– Прекрати, – Снейп прижал к себе напрягшегося друга. – Ничего между нами не было. В этом плане не было. Его не интересуют телесные контакты. Но мы несколько раз говорили с ним почти как раньше, когда он был нормальным, еще до его безумия. На него словно накатывает, и Лорд становится совсем другим. Тем, прежним. Тогда Марволо находит меня, и мы разговариваем. Просто так, обо всем и ни о чем. Он иногда приглашает меня посидеть с ним в библиотеке. Я не знаю, как это объяснить, Люц. Но в такие моменты мне его жаль. Марволо словно заперт внутри себя – ужасного и сумасшедшего.
– Ты жалеешь? Не похоже на тебя. Почему мне раньше не рассказал? – Люциус продолжал корчить из себя обиженного.
– Когда раньше? Мы сегодня только третий раз после твоего возвращения смогли остаться вдвоем. Первый раз мы с Нарси и Драко так тебя завалили новостями, что ты уснул раньше, чем они дошли до двери, отправляясь отдыхать. Второй раз нам было не до разговоров, сам помнишь. Мне тогда еще пару дней ходить было больно. Знаешь ли, у меня целый год там, – Снейп дернул задом, – никого не было, а ты хотел всего и сразу. А главное – побольше. Нечего мычать, я же был не против. А сегодня вот третий раз – и я тебе все рассказал. Так что нечего тут рефлексировать.
– Сев, ты действительно изменился за этот год. Я знаю, что он был очень непростым для тебя. И я все равно тебя люблю, – чмокнув черную макушку, Малфой выбрался из-под друга и принялся одеваться, поглядывая на лениво потягивающегося Северуса. – Завтра уже та самая суббота. Постарайся не попасть под проклятие орденцев, когда будешь притворяться, что пытаешься задержать Поттера.
– Слушаюсь и повинуюсь, мой дорогой, – стремительно поднявшись с дивана, Снейп очень быстро оделся. Его движения были отточены до идеальности, и даже простое застегивание десятка пуговиц выглядело как завораживающее своей гармоничностью представление.
* * *
Получив от Снейпа сведения о том, что Поттера от родственников Орден Феникса планирует забрать в субботу двадцать шестого июля, Темный Лорд приготовил для мальчишки западню. Три десятка Пожирателей Смерти на метлах расположились в небе вокруг квартала, в котором был дом тетки Поттера, где он жил. Узнать адрес не составило труда, проследив за совами, доставлявшими парню «Ежедневный пророк». Защита, стоявшая на доме, не позволяла приблизиться к Поттеру с дурными намерениями. Но когда он выйдет за границу щитов, то станет уязвимым. Люциус сокрушался, что они со Снейпом не могли рассказать правду и предупредить Гарри о том, что защита в его День рождения не пропадет, а будет охранять этот дом независимо от присутствия там самого Поттера, ведь именно они ставили ее на дом Дурслей, и нет там никакой мифической защиты крови. Какой крови, если Лили Эванс была магглорожденной, и ее не поддерживала родовая магия? Какой крови, если тетка была магглой? С чего Дамблдор сделал такие выводы – непонятно. Он был сильным волшебником и прекрасно мог видеть, что на доме нет никаких кровных чар. Теперь уже никто не узнает – зачем Альбус всех обманывал. Может, директор выдумал сказочку, а в один прекрасный день обнаружил на доме Дурслей охранные чары, поставленные Малфоем и Снейпом, и уверовал, что это и есть та самая защита, которую он просто придумал? Снейп, сидя на метле высоко над домом, где жил Гарри, вспоминал, как Люциус сказал: «Лучше бы они забрали мальчишку на обычной маггловской машине. Никто не смог бы и найти его. Так нет же. Они волшебники и обязательно должны использовать магический способ передвижения. Дураки и тупицы!» Когда далеко внизу, словно ниоткуда появились семь точек, разлетающихся в разные стороны, Северус порадовался, что хоть эта его подсказка, пусть и через Флэтчера, считавшего ее своей идеей, была ими принята. – Мерлин, береги его, – прошептал Северус деревянными от переживания губами. Увидев среди сбегавших Хагрида на мотоцикле, Снейп сразу понял, с кем летит Гарри. Он был рад своей предусмотрительности, когда в последнюю неделю исподволь внушал всем готовящимся к операции по поимке Поттера, что того будут сопровождать сильные маги, в частности Грюм. И теперь все, прежде всего, рванули за теми, кто удирал на метлах, помня, что Поттер хорошо играет в квиддич, уделяя особое внимание Грюму, которого было несложно узнать по торчавшей в сторону деревянной ноге. Создавая видимость усердной погони, Снейп мотался от одних беглецов к другим. В какой-то миг капюшон слетел с головы Северуса и Люпин с одним из Поттеров за спиной узнал его. Этот дурной оборотень вместо того, чтобы побыстрее сбежать начал кидаться заклинаниями в Снейпа, заставляя того защищаться, и когда у Северуса лопнуло терпение, и он решил проучить зарвавшегося волка, тот очень мило вильнул метлой в воздухе, подставив под Сектусемпру своего седока. Мальчишка или кто там был под Оборотным зельем, удачно наклонился и вместо головы потерял только ухо. Снейп зло сплюнул и постарался побыстрее убраться подальше от ненормального Люпина, иначе ему придется прикончить и оборотня и раненного седока. Играть в благородство при стольких свидетелях он не мог себе позволить. Пока Северус сражался с Люпином, среди Пожирателей Смерти появился их Повелитель. Темный Лорд летал без помощи метлы, он перемещался в воздухе слегка прикрытый легкой черной дымкой и представлял собой величественное и нагонявшее страх зрелище. Снейп тоже так умел. В свое время Лорд научил его. Но для такого полета требовались колоссальные затраты магической силы, и Северус предпочитал сидеть на метле, чем упасть от изнеможения во время полета. Повелитель сначала погнался за Аластором Грюмом, как и большинство Пожирателей решив, что именно тот, будучи опытным боевым магом, взялся за сопровождение Поттера. Но седок бывшего аврора, только заметив приближавшегося к ним Темного Лорда, аппарировал прямо с метлы, и зеленый луч смертельного заклинания, предназначенного ему, ударил Грюма, сбросив того с огромной высоты. Темный Лорд был недалеко от Снейпа и как раз завис в воздухе, решая, за кем из потенциальных жертв ему теперь стоит погнаться, когда к нему подлетел Пожиратель Смерти и, тыча куда-то вправо и немного вниз, прокричал: «На мотоцикле! Он применил Экспеллиармус!» Темный Лорд, не задумываясь, отправился в указанном направлении. Северус последовал за ним на некотором расстоянии, но с поправкой на то, что он видел, в какую сторону улетал волшебный мотоцикл, и это было не совсем там, куда показывал гонец. Помешать Повелителю Северус не осмелился бы, но оставаться свидетелем ему никто не мог запретить. Снейп летел, мысленно ругая последними словами Гарри, который в реальном бою применил разоружающее заклинание, выдавшее его с головой. После случая на кладбище все стали считать это заклинание фирменным знаком Поттера. Все произошло очень быстро, и понять, как такое случилось, времени просто не хватило. Снейп увидел чуть ниже себя разваливающийся на части мотоцикл, в руль которого мертвой хваткой вцепился полувеликан Хагрид. Возле него кружили несколько Пожирателей, безостановочно швыряя заклинания. И вдруг коляска, в которой сидел Поттер, оторвалась и начала падать. Северус бросил в нее Вингардиум Левиосу, но, судя по тому, что железное корыто с мальчишкой внутри него резко, словно выскочившая из бутылки с шампанским пробка, рвануло вверх – не он один догадался применить это заклинание. Хагрид догнал оторвавшуюся коляску и, выхватив из ее недр Поттера за шкирку, словно щенка, забросил на сидение себе за спину. Их продолжали обстреливать заклинаниями слетавшиеся со всех сторон Пожиратели Смерти. Одному из них удалось подлететь к мотоциклу очень близко, и Хагрид не придумал ничего лучшего, как спрыгнуть прямо на него, оставив Поттера на неуправляемом ревущем железном монстре. И тут, вызывая непроизвольную дрожь, разнеслось громогласное: – Мой! Темный Лорд мчался прямо на мальчишку. – Авада… Поттер, отвернувшись от нагонявшего его Темного Лорда, выставил за спину руку с волшебной палочкой. Неизвестно, какое заклинание они применил, но из нее вырвалась струя золотого пламени, не давшая Повелителю закончить произнесение смертельного заклинания, потому что палочка в его руках тут же превратилась в мелкие щепки, а сам он даже взвизгнул от неожиданности произошедшего. Такого мощного колдовства от Поттера никто не ожидал. – Селвин, дай свою палочку! – Темный Лорд выхватил из рук соратника его магическое орудие. Но было уже поздно. Мотоцикл вместе с прижавшимся к нему Поттером исчез из виду, словно растворился в воздухе. Защитный купол над тайным пристанищем спрятал его от посторонних глаз. Гарри был спасен от Пожирателей, и Снейп надеялся, что ему все же удалось справиться и с летающим мотоциклом. Не желая попадаться под горячую руку Повелителя, Северус, наблюдавший за своеобразной дуэлью со стороны, быстро покинул место происшествия, притворившись, что гнался за другим «Поттером».* * *
– Это было так неожиданно и так красиво. Мордред забери, это действительно было красиво, – Снейп только что рассказал другу о неудавшейся погоне и теперь восхищался неизвестным заклинанием, которым Поттер ударил в Темного Лорда. – Сев, ты вообще-то сейчас говоришь о том, как твой мальчишка уничтожил мою волшебную палочку, – Люциус не знал, смеяться ему или плакать. Плакать хотелось, потому что так подходившая ему палочка из вяза с сердцевиной из сердечной жилы дракона была потеряна для него навсегда. Но маниакально-восторженное выражение лица Снейпа, делавшее его похожим на пришибленного филина, было настолько редким явлением, что смех стал бы вполне уместным. – Ты не понимаешь! Когда-нибудь я солью тебе свое воспоминание в Омут памяти, и ты сам увидишь, как это красиво. К тому же Повелитель так взвизгнул после того, как золотой луч коснулся его, то есть твоей палочки. Прямо как девчонка, которой за шиворот слизня бросили, – мечтательная улыбка пакостника гораздо больше подходила неординарной внешности Снейпа. – Ладно, проехали. Палочку все равно не вернуть. Даст Мерлин, Олливандер сделает мне новую, не хуже старой. – Кстати, об Олливандере. Ты что-нибудь смог узнать? Или он не стал с тобой говорить? – Северус растянулся на кровати спиной кверху. Там все еще заживали, смазанные ранозаживляющей мазью следы от заклятий хлыста, которые все-таки достались Снейпу от злого из-за неудачи Повелителя. Последствия тройного Круцио тоже, несмотря на выпитое зелье, еще давали себя знать легким тремором пальцев на руках. Некоторым не так повезло. Троих, удостоившихся особого внимания Повелителя, унесли мертвыми из зала, где проходил разбор неуспешной погони. – Узнал, – Люциус, счастливый видеть Снейпа живым, поцеловал плечо любимого, чуть ли не единственное место на его теле, не намазанное резко-пахнущей мазью. – Я знаю, как тисовая палочка попала к Дамблдору. – Как? – Северус попытался подскочить, но резкая боль в спине, заставила его зашипеть, скривиться и снова лечь на постель. – Значит так. Как только вы все ушли дежурить над домом Поттера, я вызвал Добби, – Люциус покивал на вопросительный взгляд друга. – Да-да. Именно Добби. Домовики Малфой-мэнора сейчас подчиняются Темному Лорду, Нарциссе пришлось в прошлом году дать им такое распоряжение, когда Повелитель заявился сюда с целью поселиться на правах чуть ли не хозяина. Они могли выдать меня. А Добби ему не повинуется, он ведь вроде как свободный эльф сейчас. Но поместье домовик знает отлично, и доступ ему я никогда не перекрывал сюда, к тому же он все еще слушается меня. Так вот я велел ему для начала отнести пленнику еду, воду и зелья. Когда Добби вернулся отчитаться, что выполнил мое задание, я распорядился, чтобы он никому и ни при каких условиях ничего не говорил о том, что он обязан выполнять мои приказы, и отпустил его. У меня есть некоторые планы на этого домовика. Потом обсудим, – Малфой облокотился о спинку кровати и уложил голову друга себе на колени. Вороша черные пряди ленивыми движениями, он продолжил: – А сам я стал ждать, когда Повелитель получит сообщение о том, что Поттера увидели. Тем временем Олливандер поел и принял зелья. Как только магия поместья взвихрилась, я понял, что мне пора идти к нему в гости. Мы очень плодотворно поговорили с Гарриком. Как ты понимаешь, ему в еду я подмешал немного зелья болтливости. – Я и не ожидал, что ты пойдешь к пленнику, запертому в подземелье твоего поместья, и станешь клясться ему в вечной дружбе. Даже если это не ты его туда посадил. Хотя предполагал Веритасерум или поверхностную легилименцию с наводящими вопросами. Но твое решение гораздо изящнее. Снимаю шляпу перед твоей фантазией, – Снейп повернул голову и, схватив руку партнера, пропускавшую между пальцами его волосы, словно расчесывая, поцеловал ее. – Лучше сними что-то другое, – Люциус фыркнул, отбирая свою руку и продолжая играть волосами друга. – Я и так почти голый. Хочешь, чтобы я трусы снял? Лучше говори, что выведал у Олливандера, а то я скоро сдохну тут от любопытства. – Он подтвердил наши догадки. Обе палочки: и Поттера, и Повелителя имеют сердцевину из одного и того же пера феникса. Это еще не все. Заготовки из тиса и остролиста, из которых они сделаны, проходили обработку одновременно. Вымачивались там, пропитывались, сушились, шлифовались, еще что-то… Я все не запомнил. Одним словом получились не просто палочки-сестры, а прямо двойняшки какие-то. Поэтому у них такая необычная реакция друг на друга – они никогда не смогут полноценно воевать между собой. Еще я узнал одну интересную подробность о палочках, изготовленных Олливандером. Оказывается, он накладывает на них особые чары от утери. Если волшебная палочка не завоевана в бою, не брошена умышленно, не отдана добровольно кому-то, не сворована, а просто утеряна, то она возвращается к своему владельцу или, если хозяин палочки чистокровный или полукровка, принятый в род – к нему домой. Возвращается туда, куда ей ближе. Заметить работу этих чар очень сложно, потому что палочка возвращается быстрее, чем обнаруживают ее утерю. Возвращается как портключ: в одном месте исчезла – в другом появилась. Если же хозяин умирает, то палочка остается рядом, хоть уже и не может ему служить. Улавливаешь, к чему я веду? – Не имбецил, конечно улавливаю. Только не соображу, куда палочка Повелителя вернулась, когда мы с малолетним Поттером испепелили ее хозяина. – К Олливандеру! Не понимаешь? Лорд лишился тела, поэтому с ним она не могла остаться. Дома как такового у него не было, потому что он полукровка не принятый в род. Она вернулась к своей сестре, посчитав ее своеобразным домом. Наделала грохоту, стараясь проникнуть в коробку к своей двойняшке – та ее, образно говоря, не пускала. А Олливандер сразу сообщил Дамблдору и само собой объяснил – раз тисовая палочка не осталась в Годриковой Лощине возле Поттеров, то значит – Лорд не умер. Он не знал, что случилось, но твердо мог быть уверен – хозяин тисовой палочки не умер. Олливандер передал ее директору на хранение через маленький ритуал, снимающий чары от утраты, чтобы палочка не возвращалась к нему. Ну, а когда Поттеру досталась ее сестра, то Дамблдор узнал об этом сразу после того, как мальчишка вышел из магазина. Вот и вся тайна, откуда великий и светлый знал, что Темный Лорд может вернуться. Люциус слез с кровати и потянул за собой партнера, спина которого давно зажила и теперь просто требовала, чтобы ее помыли. – Пойдем, я тебя искупаю, а то дотрагиваться не хочется до такой душистой спины. – Пахнет полынью, не драконьим же дерьмом. Что тебе не нравится? – Снейп уже направлялся в туалетную комнату, но продолжал вредничать. – Хочу, чтобы ты пах собой, а не сорняками, – Люциус, ухмыляясь и поедая глазами поджарую фигуру любимого, уже торопливо скидывал рубашку. Не нужно было быть гением, чтобы понять его желания и намерения. Северус полностью поддержал его, и спустя несколько минут из ванной сквозь шум воды стали пробиваться неразборчивые слова и стоны.
