Проклятый

С Новым Годом, подписота!       Часть 2       Когда исследователю в голову вплывает какая-то сумасбродная идея, он понятия не имеет о двух вещах — с чего, собственно, начать, и куда его все это заведет в итоге. Идея Рея была проста, как медный цигель — покинуть пределы этого мира и достичь границ собственного, не растеряв по пути воспоминаний, полученного опыта, конечностей и чувства собственного достоинства.       О последнем он сейчас беспокоился больше всего. В компании рыба, завернутого в розовый атла̀с по самую маковку (там был повязан неказистый бантик), и древнего ящера, усердно шифрующегося, подобно опасному шизофренику, в пестрых тряпках всех оттенков красного, уверенности себе не прибавишь. Рыцарский шлем из картона, гипса и еще чего-то неясного, но точно несвежего, странно пах, все время косил к пяткам и мешал обзору. Штаны терли причинное место так, слово были пошиты из самой злостной крапивы, и теперь она мстила всем, кто ее касался. Все еще ныл таз, и болело колено. Падение от взрыва мягким назвать было нельзя.       Двое спутников — розовый спереди и красный сзади, действовали как катод и анод. Дракон вел себя так, будто сидел связанный на пороховой бочке и смотрел на быстро догорающий фитиль, отсчитывая секунды до большого бабаха. Его дергало на каждый взрыв хохота, разворачивало на оклики, глазки отсвечивали при любом всполохе фейерверка. Да даже не будь на нем этого треклятого капюшона, любой ребенок заметил бы его нервозность. Это совсем не способствовало их миссии.       Полуэльф же, полностью погруженный в свою болтовню, вещал направо и налево, бегал под навесы палаток рассматривать ярмарочную стряпню, что-то покупал и строил свои перламутровые глазки всем подряд. Рыб полностью вжился в роль дамы благородного происхождения и подавал тонкую ручку, затянутую в длинную, до локтя, белую перчатку для приветственного поцелуя знакомым на пути. Кто-то ржал, кто-то подыгрывал, но в основном все просто пожимали ладонь и сквозь смех сообщали о том, что «тебе очень идет!», «обещай, что всегда так будешь ходить?», «ты же амфибия, а пол сменить можешь? А то б я приударил!», и все в таком духе.       В общем и целом Рей заключил, что, во-первых, зря дракон так паникует. На него при всем желании никто бы не обратил внимания. Вся публика сегодня принадлежала их нежной принцессе. И это было на руку. Во-вторых, как бы там равнодушно не относились жители друг к другу в обычные дни, этот праздник сплотил их, сократил расстояние, заставил улыбаться хмурых, дружить враждующих, выпивать за одним столом тех, кто еще вчера отказывался дышать одним воздухом в одном помещении.       Словно на один вечер стерлись все границы, забылись условности, конфликты, споры. Эльфийский детеныш строил древесные кораблики на ладошке у отпрыска гномьего, и они вместе отправляли их в полет в звездное небо на пыльце девочки-феи. Рядом, хохоча и краснея от вина и плавающих в подкопченном воздухе свечей, гоблины чокались глиняной тарой с дриадами, игриво прикрывающими нереальные зеленые радужки еще менее реальными облакоподобными рукавами (эти дамочки, даром, что вызывали впечатление легчайших изящных существ, не дрогнув могли перепить любого запойного тролля в округе). В вышине скользили грифоны, скидывая золотистые перья, создавая из них вихри, веселя детей, напевая, насвистывая древние песни и баллады. Эти перья оседали на мостовую, крылья, шерсть, костюмы, фонарики и навесы палаток. Дети ловили их сачками, и пух растворялся с характерным сиянием. Оборотень шутливо толкал в плечо кузнеца, они устраивали шутливую потасовку, а после обнимались за плечи, затягивая общий куплет. Вампир тянул красную жидкость через деревянную трубочку и участливо кивал чему-то, о чем вещала огненная девушка, принадлежность которой Рейгану была неизвестна. Элементаль? Феникс? Ведьма?       Он бы и дальше отмечал и подмечал для себя странности, делал заметки и составлял перепись населения, но тут в спину прилетело что-то очень тяжелое, и он рухнул на гладкие бликующие камни всем своим нелегким костюмированным телом. Первой мыслью было — да сколько ж можно сегодня падать! Второй — что так давит на спину?       Народ вокруг почему-то гоготал, кто-то даже хлопал. Рей же пережидал острый приступ боли в несчастной пояснице и разглядывал руки на предмет ссадин, когда спине резко стало легче, и он, наконец, смог обернуться хотя бы из такого положения. И сразу заключить — дело дрянь.       В десяти шагах от них, между палаткой с фейерверками и петардами с одной стороны и диковинными карамельными лакомствами — с другой, стоял человек, завернутый в отороченный мехом плащ, и лениво подбрасывал на ладони огненный шар размером с апельсин, или брагофрукт, если вы местный. Маг.       Они уже почти прошли площадь, через два десятка шагов сгущалась чернильная тьма, резко контрастирующая с искрящимся фестивалем, будто неведомое животное залегло по ту сторону аллеи и заслонило смоляной шкурой остальную часть города. Рей хорошо видел эту границу света и тьмы, потому что дракон поднялся и неосознанно встал в стойку, заведя руки за спину. Руки, невидимые никому по ту, светлую сторону, но прекрасно видные Рейгану в тени, вспыхивали багровым мирным пламенем в прорезях мелких аккуратных чешуек.       Рорах приготовился к бою.       Твою ж мать! ***       За месяц до этого       Ковыляя и ахая, едва волоча ноги, с единственной подмогой в виде жутко тяжелой палки (железная она, что ли?), он выбрел из той глуши, где Ида отпаивала его тошнотворными чаями и грела медвежьей шкурой, из которой, Рей был уверен, медведь вылез сам, добровольно и не далее чем вчера. Рейган, одуревший от собственного перемещения, настоев ведьмы, гнилого запаха тины, и того, что она выставила его едва он встал на ноги, не смог сопротивляться, когда травница сунула ему в руки дряхлый посох и указала кривым пальцем в сторону главного тракта. «Иди» — только и прошелестело рядом, а после он уже не сумел различить ее меж ветвей. Зато хорошо слышал дорогу.       Солнечные лучи, будто отраженные заколдованным лесом, пробрали Рея до костей и навели на мысль, что Ида слукавила с той треклятой шкурой. Рей вышел на широкую пыльную тропу, лишь условно сочетавшуюся в его представлении с «трактом», а тем более «главным», и огляделся. Сзади лес, впереди лес, вправо и влево — лес, разделенный надвое, как пробор в волосах. Не имея пункта назначения точнее ведьминого «вот как к людям выйдешь, так и ступай дальше, токмо палку не потеряй, хорошая палка», и справедливо рассудив, что движение тут одностороннее в любом выбранном направлении, он двинулся в путь. Не пройдя и четверти мили, Рей услышал топот копыт. А если слышен топот копыт — всегда представляй лошадь. Всадник явился в белом плаще, киношно расправленном на лошадином заду, в белом же костюме явно не походного назначения, сверкая начищенными ножнами. В общем, сразу Рею не понравился. Конный представился Магом какой-то там королевской школы, назвался диким трехэтажным именем, из которого Рей разобрал только концовку — Лито, что-то протрещал про Его Монаршее Высочество, окрестил себя знамением и только потом снизошел до несчастного Рея, вынужденного сгорать на солнце под этими дифирамбами неведомому Королю. Рейган, кроме Иды и не видевший доселе никого живого, смотрел во все прищуренные на свету щелочки на диковинного встречного. И не просто так. Вокруг мага летали три небольшие желтые сферы, будто планетки у звезды, примагниченные к своему хозяину. Маг оглядел путника с головы до ног, не таясь поморщился, но с лошади слез.       — Я тебе помогу.       — У меня нет денег, — сходу заявил Рей, припомнив наставления ведьмы, которая сдабривала каждую свою байку колкостью в сторону колдунов: «смешают муку с водой и зовут пряником, тьфу!».       — Сегодня твой день! — Воскликнул маг, и теперь сморщился Рей. Этот черт даже не представлял, насколько ошибается. Но поглядеть было интересно. — Настоятель благословил обойти округу и облегчить нелегкую жизнь простых граждан. Ты будешь первым, кого я осчастливлю совершенно даром в этот прекрасный день! Начнем с одежды, а после я провожу тебя до ближайшего города.       Ясно, наказали. Как рассказывала Ида, анклав волшебников никогда и ни за что не будет делать ничего бесплатно. Так что, либо он проигрался кому-то в карты, и тогда не слишком умен и ему не стоит доверять даже накидку почистить, либо тот самый настоятель за что-то осерчал на своего подопечного. Ибо работать за «спасибо» для волшебника несмываемый позор. Думается, и до города он проводит Рея лишь за тем, чтобы войти и первым выдать свою версию местным жителям. Однако улыбался плут вполне искренне, бодро слез с коня и даже похлопал Рея по плечу, не обтерев после руку белоснежным кружевным платком.       Маг обошел Рея раза три, не меньше, разглядывая его, как изваяние. Кривился, отходил назад, глядел на солнце, потом Рею в ноги и снова в глаза. Не назовись этот человек магом, Рей подумал бы, что это плотник, и сейчас он на глазок сколотит ему гроб. Когда пляска вокруг предмета благотворительности закончилась, Лито встал чуть поодаль, сложил ладони перед собой и закрыл глаза. Дальше Рейган смотрел, разинув рот. Маг, не прошептавший ни слова, поднялся над землей на несколько сантиметров, сферы забегали быстрее, свечением почти замыкая круг, воздух сгустился, волнистые пшеничные волосы волшебника плясали под несуществующим ветром, полы длинного белого фрака плыли за его спиной, как крылья. Света будто стало больше, маг развернул объятия, задрал подбородок, резко раскрыл глаза и схлопнул ладони перед собой.       И все закончилось. Так быстро, что Рей даже моргнул, словно проснулся. Секунду назад тут творилась необъяснимая чертовщина, которую он очень хотел объяснить, задокументировать и поставить там свое имя, а теперь, как прежде, палит солнце, маг снова взбирается на лошадь, а дряхлый посох подпирает его собственный блестящий сапог. Стоп. Блестящий?       — Спасибо можешь не говорить, — снова лучезарно улыбнулся маг.       Но Рей, в общем-то, и не собирался. Не до того было. Секунду назад его одежда выглядела так, будто ее с боем выхватили из лап мясорубки, в которой не так давно прокрутили на фарш дохлого старого тролля. Дважды. Теперь она, конечно, не стала новой, но была чистой, приятной на ощупь и будто вернулась в прошлое лет на двадцать. Даже отдавала чем-то вроде… сирени?       — Мой подарок, — заметил маг принюхивающегося Рея. — А то б тебя и в город не пустили. Только с этой палкой ничего не вышло, прости. Я ее слегка облегчил, но и только. Слишком старая, колдовство к ней не липнет. В городе купим тебе хорошую трость, а эту выбросишь, чего ее с собой таскать.       Рей приподнял посох, взвесил. Маг не соврал, тот полегчал вполовину. Ну, хоть идти будет проще. Так они и дошли до города, где маг и впрямь сразу бросился в рассуждения о своем бескорыстии, выставляя нового знакомого как рекламу. Лито вел коня за повод в одной руке, второй держал Рея за локоть и совал в нос любому любопытствующему. Может и не стоит по одному человеку судить обо всех, но неизгладимое первое впечатление о магах у Рейгана сложилось надолго.       А потом случилось то, что повергло его в некоторый диссонанс.       Они пробыли там до вечера, Лито показывал и рассказывал, Рейган слушал и впитывал, радуясь, что нашел такого болтуна. А потом горизонт озарился оранжевым, Лито резко помрачнел, даже как-то изменился в лице, вскочил на коня и умчался в сторону зарева.       Когда Рей добежал, огонь уже не так полыхал, но все еще отстаивал границы. Боролся с ним единственный человек в белом костюме, подпаленном и местами вспыхивающим. Его окружал черный дым, шевелящийся неестественно, словно древний демон, жаждущий свежей крови. Лито размахивал руками по кругу, завихряя языки пламени, схлопывая их в небытие. Он тяжело дышал, ворот пиджака был темным от пота и копоти, но Лито не сдавался. Из соседних окон с ужасом выглядывали лица, прикрытые тканью. Матери затаскивали детей по домам за шкирки подальше от опасного интереса. Где-то далеко бил колокол.       Когда огонь почти сдал позиции, маг рухнул на колени, его пшеничные волосы, прямые и мокрые, заслонили лицо. Затрещала и провалилась обугленная крыша. Вскрикнула женщина. Маг поднял широко раскрытые глаза, и Рею стало страшно. Если он проиграет, весь город сгорит дотла. Рей судорожно оглядывался, выискивая хоть что-то в помощь, но находилась только эта чертова палка, мешавшаяся весь день. Они так и не выкинули ее. Рей побоялся, что ведьма узнает и проклянет его, чего доброго, а раз в этом мире существует магия, ну, то есть, реальная осязаемая магия, то и проклятие его однажды догонит из той глуши.       Поэтому он, прикрываясь рукавом от жара, подошел к магу, перекинул его руку через плечо и помог подняться. Сам Рей опирался на посох, поэтому Лито совсем не казался тяжелым. Маг разлепил усталые веки, он выглядел так, будто из него высосали жизнь. Лито смотрел на Рея без признаков узнавания, глаза его плыли, губы явственно высохли. Пожар набирал силу. В доме что-то хрустнуло, обвалилась несущая балка, и на них обрушился такой треск, что оба вздрогнули и обернулись на звук. Лито будто ожил, убрал руку с плеча, взял посох, перехватил свободной ладонью и выставил перед собой. Он прокричал что-то на незнакомом языке, заклинание или призыв, громко, четко, с интонацией. Пробрало даже Рея. Лито тем временем завертел посох, ускоряясь, едва успевая его перехватывать, как опытный циркач он заворачивал полный круг, продолжая колдовать голосом. Он почти пел, и от энергетики, исходившей от недавно легкомысленного неудачника, Рей даже отошел назад на пару шагов. Это не его сцена. Это не его выступление. И победа будет тоже не его.       Пожар, как прожорливое чудовище, завыл, заныл, заскулил и опал единым порывом, будто тяжелый дым осел на землю. Все закончилось. Лито тоже сел, прямо на кучу сажи в белых когда-то брюках и ткнулся лбом в бахрому облезшей коры на палке. Рей тоже сел рядом. Для него произошедшее было огромным шоком, а еще он зарекся ставить магам подножки. Себе дороже.       — Спасибо, — прохрипел маг и тут же закашлялся.       — Да я ничего не сделал, — ответил Рей, утирая проступившую испарину.       — Права была ведьма. Береги эту палку. Я не знаю почему, я только адепт, но она здорово проводит магию, будто из самой земли ее тянет. В общем, так-то я должен доложить в Орден, изъять артефакт и приказать тебе помалкивать, но… Нравишься ты мне. Поэтому лучше тебе убраться из города до того, как сюда придет мой отряд.       И Лито рассказал ему, что сам-то он из бедной семьи, и, когда обнаружились его магические способности (а было ему четыре, и он щелчком пальца отправлял кашу в ближайшую стену), маменька плакала от счастья. А когда отплакалась, сдала его в Орден, получив нехилую компенсацию. Там мальчика приняли с распростертыми объятиями, даже не проверяя на волшебность, будто на лице написано было. Спустя одиннадцать лет обучения и мучения, он должен отрабатывать затраченные на него средства. Под присмотром. Но этот присмотр так осточертел ему в Академии, что он удрал после первой же ночлежки. Его, конечно, найдут, пока что он официально собственность Академии. Но для Рея это хорошая фора в полдня. Тем более, никто ничего не видел. А если и видел, то не понял.       Напоследок Лито затащил его в таверну, перезнакомил со всеми (конечно, Рей никого не запомнил), заказал что-то дорогущее и изысканное (Орден платит), и развлекал себя, гостей, постояльцев и Рея заодно пустой болтовней. Среди прочего Рей выхватил заявление о «береге скукоты на реке праздника жизни», то есть, о той самой библиотеке. Дальше слушал внимательнее. И сколько бы после этого Лито не уговаривал его остаться и побродить (читать «побыть вывеской») с ним еще немного, ему пришлось сдаться и указать направление. Даже карту нарисовал. Нарисовал и проводил за ворота. Забыв уточнить, что идти придется неделю.       Целую неделю, Лито! ***       Драгоценная палка сгорела в драконьем пламени, единственный знакомый маг контактов не оставил, и Рей впервые пожалел, что он неместный. Знай он чуть больше, соображай немного быстрее, и, может, договорился бы с колдуном на обмен, или использовал имя Лито в свою пользу, даже приплел бы тот пожар себе, черт с ним, с враньем! Но после увиденной силы недавнего выпускника было страшно подумать, на что способен полноценный взрослый опытный маг. Лито было пятнадцать, и он потушил разбушевавшийся пожар с одной палкой. Этот экземпляр вида человек, подвида маг, семейства настырных, имел нормальный походный посох, пять фиолетовых сфер, бегающих вокруг головы, как нимб, и точно такой же герб, какой носил Лито нашивкой на груди. Только здесь это была ременная пряжка, и отблескивала она отнюдь не оловом. Королевская Гвардия. Удачи Рея можно позавидовать.       По имеющейся информации, магов в этом мире было немного, в основном люди, но встречались они и в других расах, хоть и гораздо реже. Все маги поклонялись Варлогу как верховному божеству, плюс еще какому-нибудь божку помельче. Существовало несколько Орденов, лишь условно отличавшихся друг от друга назначением. Условно, потому что народ все равно шептался за закрытыми дверьми или в пьяном помутнении о каких-то доспехах и оружии, которые все волшебники поголовно искали по всему миру, заглядывая во все дыры. Повелением Его высочайшего Величества каждый Орден обязался отправить по большому отряду всех, кто хоть спички может зажечь взглядом, на поиски загадочного обмундирования. Рею эта гонка за «тем, не пойми чем, там, не пойми где» напоминала неумное стремление китайских императоров ко всем реальным и мифическим артефактам, даже отдаленно обещавшим бессмертие. Но отряды были, шерстили страну якобы тайно, маги стали появляться на глазах простого народа чаще. И пользовались бешеной популярностью. Чем они ее заслужили, веками сидя в своих замках — неясно, но факт налицо. Едва его колдунское магейшество появлялось в городе, мага сразу одаривали всяческими льготными услугами от кормежки и ночлежки до транспортировки в следующий пункт назначения. А если приходил отряд, то закатывали знатную пирушку. Из чего Рей логично заключил, что местным только повод дай, а колдуны — те же жрецы на особом положении.       Вот и в эту дальнюю заставу (хотя на самом деле Рей плохо представлял, где он географически находится, картография была следующим пунктом после истории), нагрянул королевский указ в виде мехового плаща, и с ходу пальнул в дракона. Везение так везение. Рея пробрало холодным потом, когда он вспомнил, что Нёрф как-то балаболил, будто у драконов и жрецов какой-то недобрый междусобойчик. Точнее он просто не запомнил, думая, что вряд ли повстречает хоть одного из них. Тем более, сразу обоих. В одном месте. В одно время. Чёрт!       Рей схватил дракона за руку, его обожгло, но он стерпел. Нельзя дать Рораху бомбануть вновь. Во-первых, Рей не знал, переживет ли ящер такое еще раз (а в бессмертие все еще слабо верилось), во-вторых, тут слишком много людей (и не-людей). Которые, к ужасу Рея, совершенно не выглядели напуганными. Может, он себе и надумал, но, похоже, народ только рад был хорошей потасовке. Еще одно развлечение. Как же они заблуждаются!       — Рорах, — негромко позвал он, и ящер вздрогнул, медленно обернулся. Глаза под маской будто крови напились. — Рорах, не надо драться, давай просто уйдем? — Рей сделал максимально умоляющий взгляд.       Рорах скривил рот, что под капюшоном выглядело зловеще. Перехватил ладонь Рея, сжал крепче. Ну, может, послушает? Как бы не так. Дракон вернулся в исходное положение, но рук не расцепил. Если займется драка, Рей станет помехой. Да что ж такое?       — Сегодня благословенный день! — Подал голос маг, и Рей удивленно отметил, что тот не кажется грозным или воинственным. Скорее… немного на веселе? — Одного дракона я уже убил, осталось повергнуть этого!       Он перебросил искрящийся шар с одной ладони на другую, улыбнулся искривленным ртом и сделал шаг вперед. Как бы там ни было, а на ногах он стоял твердо, развеяв надежду Рея отшутиться и слинять.       — Граждане! — Вещал колдун, танцуя вокруг своей оси, — надо ли мне победить кровожадного ящера, и освободить, эм… Этого достойного рыцаря из его загребущих лап?       Тут народ расхохотался, и до Рея, наконец, дошло. Маг не видит в Рорахе дракона. Он видит костюм, и даже та часть плаща, что осталась, удачно влилась в образ. Впервые за вечер Рей ощутил себя в безопасности. Это спектакль. А раз спектакль — надо играть роль. Вот только Рорах этого не понимал. Красного света становилось больше, хоть он все еще не был виден из-за яркости фестиваля и блуждающих фонариков. Но Рей знал поглощающую силу этого света — всего лишь вопрос времени, когда он начнет вызывать вопросы. И страх. Рейган покрепче схватился за драконью лапу, уже ощутимо обжигающую тонкую человеческую кожу, и поднялся. Он вышел на свет, встав чуть вперед и левее красноглазого. Наконец удалось рассмотреть мага как следует. Он был молод, волосы отливали серебром даже в теплом свете фонариков, глаза лучились весельем и добротой. Так что, каких бы там жутких баек Ида ему не наплела, а все встреченные им колдуны омерзения не вызывали. Скорее всего, это были обычные солдаты особого назначения, вынужденные нести свою нелегкую службу. Какой бы она ни была. И выполнять приказы сверху. Какими бы они ни были.       Рей прочистил горло. Кто-то заулюлюкал в толпе, требуя действа.       — Славный маг, наш добрый пастырь, — выгреб Рей из мозга наиболее складную фразу, — сегодня более благословенный день, чем тебе кажется. Ибо ты встретил рыцаря, у которого нет претензий к дракону, и они просто держат общий путь. — Рыцарь слегка прогнулся вперед, не опуская глаз.       Секунды три стояла тишина, а потом грянул такой хохот, что Рею уши заложило. Мага согнуло пополам, шар растаял в воздухе, напряжение спало. Колдун, утирая слезы, снова выпрямился, создал новую сферу и просто произнес:       — Так не бывает.       Дальше все случилось за долю секунды. Рука Рораха стала обжигающей, Рей вскрикнул, отдернул ладонь. На каком-то внутреннем порыве прыгнул вправо, заслонив дракона собой, и только потом в его мозг поступила нарезка кадров, где маг резким выдохом пускает искрящий шар в полет.       Небо ушло по дуге, и Рейган приготовился к очередному падению на жесткую землю. Но на землю он не упал. Рорах поймал его и уложил к себе на колени. Рыцарь протянул руку к необыкновенным скулам Рораха, покрытым мелкими стальными чешуйками огненного цвета. Раньше они были скрыты плащом и ночной тьмой, но теперь капюшон упал за спину, когда ящер ловил его, и чешуйки играли такими оттенками пламени, каких Рей и не видел раньше.       «Красиво», подумалось ему.       Грудину жгло, глаза застилала тень, дракон глядел… взволнованно? Кто-то в ужасе вскрикнул.       «Дошло наконец» — пронеслась мысль, и Рей отключился.