Неделя "отношений"

9:37

      После всего того дерьма, что произошло с парнями вчера, Томасу хотелось отдохнуть от всего мира и пролежать весь день в постели. Но кто ему позволит? Верно, никто. А если быть точнее, то Ларссон ему не позволит, ведь он весел и бодр, а в таких случаях ему надо куда-то выбросить эту бодрость и весёлость. В этом случае, объектом, на кого полетит вся позитивная энергия норвежца, был Томас. Парень в красной худи зашёл к британцу в комнату и, поглядев на спящего оппонента, решил разбудить его обычным образом, но перед этим парень зашёл в комнату Мэтта и захватил чёрный лак, а после снова вернулся к Риджуэллу. Аккуратно взяв руку того, красноармеец лёгким движение руки открыл баночку с лаком и мазками нанёс чёрный глянец на ноготки черноглазого. Убрав средство для покраски ногтей в карман, парень приложил руки ко рту, делая из них своеобразный рупор, чтобы его было более слышно, особенно Томасу, которого норвежец и хотел разбудить. Вдохнув в лёгкие побольше воздуха, парень закричал на своём родном языке так, что, казалось, его было слышно в соседнем квартале другой страны. — Våkne opp, røvhull! — Почему же Ларссон решил крикнуть именно на норвежском? Дело в том, что оскорблять он Тома право не имеет, дабы спор не проиграть, а так как черноглазый не знает ни единого слова на норвежском, то Торд свободно этим пользуется, а перевести свой выкрик он может совершенно в другом ключе.       Британец подпрыгнул от столь неожиданного шума со стороны русоволосого. Парень сначала пялился в одну точку, не обращая внимания на хохочущего в стороне Ларссона, и только через короткий промежуток времени черноглазый перевёл злобный взгляд на, умирающего со смеху на полу парня в красной худи. В каком-то месте Томасу показалось то, что это выглядит мило, но, заметив свой маникюр, это самое "показалось" испарилось, как и его мирный сон. Томас кинул в русоволосого подушку и ушёл в ванну, дабы попытаться смыть лак, но, увы и ах, то, что высохло, уже не стереть, поэтому парень побежал искать ацетон в комнате Мэтта, и какого же было огорчение черноглазого, когда он не нашёл средство для стирания лака, ибо Харгривз забрал его с собой. Модник чёртов. И, с ещё более ужасным настроением, Томас вернулся к себе, попутно выставляя Ларссона за дверь, дабы не видеть его ехидной рожи. Пока британец переодевался у себя, голубоглазый уже успел приготовить завтрак. Естественно, только для себя любимого, а Риджуэлл пусть сам себе готовит, уж(удав) слишком много чести для человека, которого терпеть не можешь.       Зайдя на кухню, Том увидел завтракающего красноармейца, и не увидев еды для себя, возненавидел это утро ещё больше. — Я так понял, на меня ты готовить и не планировал. Со стороны Ларссона послышалось лишь: «Упс», что не менее бесило черноглазого. Его бесил весь Торд в целом. Бесила его манера речи. Его тупой акцент. Его идиотский спор. Его дебильные "рожки". Его раздражающая худи. Всё. Начиная с внешнего вида и заканчивая характером. Черноглазый сам удивился, как ещё не прикончил этого подонка, пока тот спал. Но суть не в этом, парню сейчас главное приготовить себе поесть, иначе желудок сожрёт сам себя изнутри. Но, видно не судьба ему поесть. Торд, видимо, хочет довести британца до голодного обморока, потому что сейчас он резко заявил, что хочет в парк и, схватив Риджуэлла за руку даже не дав возразить ему на этот счёт, повёл в Элтон Тауэрс. Самый лучший парк аттракционов в Лондоне. И так же самый далеко-находящийся от дома, где живут парни, но если норвежец захотел что-то сделать, то он это сделает, несмотря ни на что. А Томас...А что Томас? Томас был слишком сонный и голодный для того, чтобы оказать хотя бы какое-то сопротивление, потому он просто шёл за Тордом, который тащил его за руку по кварталам в направлении к парку. Со стороны, они выглядели, как парочка геев, потому на них и собиралось всеобщее внимание, а всё потому, что норвежец так и не удосужился отпустить руку алкоголика. Красноармеец был уверен, что если он это сделает, то британец просто развернётся и пойдёт домой. А ведь так и будет. Но курильщик не планировал отпускать его до того, как они придут в парк, а уже там он сможет заманить Риджуэлла на еду, ведь там наверняка полно мини-магазинчиков, в которых продаются всякие вкусности на подобии хот-догов.       Они идут уже около 20 минут. Вроде, не так уж и много времени прошло, но для желудка черноглазого это очень долго. Чтобы хотя бы немного удалить свой голод, Томас полез в карман за фляжкой, но, её там не оказалось. Алкоголик вспомнил, что оставил содержимое со спиртным у себя на тумбочке. Дома. — Да бля. — Парень тихонько выругался, но, судя по всему, курильщик его услышал, это можно было понять по тому, что он перевёл свой взгляд на черноглазого. — Чего такой недовольный, м? — Обладатель красной худи подошёл к остановке, где должен был быть их автобус, что ведёт в парк, куда так и стремился норвежец. — Ох, ну даже не знаю, наверное потому что ты разбудил меня рано, сделал блядский маникюр, не дал позавтракать, потащив в грёбанный парк, а я ещё и бухло дома забыл. По твоему я должен радоваться и думать, как же прекрасна жизнь? — На удивление Риджуэлл говорил довольно-таки спокойно, хоть и в его голосе слышались нотки раздражения, но, скорее всего, это было из-за того, что он устал и жутко голоден. Красноармеец ничего не сказал, а лишь усмехнулся, зная, что это был риторический вопрос.       Наконец-то приехал долгожданный автобус, благо он был не забит кучей народа, которая растоптала бы тебя в один миг. Торд быстро запрыгнул в транспорт, попутно запихивая за собой Томаса. — Упс, кажется у меня нет денег. Что ж, я пожалуй пойду, удачно повеселится, — Черноглазый уже было хотел свалить, но почувствовал, что кто-то схватил его за капюшон, не позволяя выйти из салона. — Не сегодня, Томми, — И русоволосый затащил Риджуэлла обратно в автобус, усадив на кресло и заплатив за алкоголика, а после сел рядом, доставая из кармана толстовки телефон, чтобы хоть чем-нибудь занять себя во время дороги, которая займёт около 30 минут. Долго, зато без пересадок. "Парочка" уже проехала пол пути, как вдруг, невзначай, норвежец решил выдвинуть один факт по поводу того парка, куда они едут. — А ты знал, что в Элтон Тауэрсе каким-то девкам ноги оторвало, пока они катались на одном из аттракционов? — Может Торд хотел таким образом припугнуть Тома, может что-то другое, но парень в синей худи захотел ехать в этот парк ещё меньше. А если быть точнее, то вообще перехотел. — Если со мной это произойдёт, то я запихаю свою оторванную ногу тебе в задницу, учти, — Британец отвернулся от голубоглазого и начал пялиться в окно, показывая этим, что разговаривать он не намерен, тем более с красноармейцем. Но уже через 15 минут нужно было выходить, так как они прибыли на место назначения. Как только Риджуэлл вышел из салона, ему в нос ударил резкий запах. Запах еды. И, о чудо, черноглазый впервые не пожалел о том, что приехал в этот чёртов парк, ведь там была еда, но виду парень не подавал, он лишь молча шел за норвежцем, дабы тот купил билеты, ведь у самого алкоголика в кармане было пусто. И тут до него дошёл факт, который крайне расстраивал и бесил одновременно. Как уже говорилось раньше, деньги имеются только у Торда, а еда в парке уж точно не бесплатная. Получается, что коммунист может свободно шантажировать алкоголика, а это значит, чтобы не съесть случайного голубя, Томасу придётся подчиняться шантажу этого рогатого петуха. Чёрт бы его побрал. Но деваться некуда, жрать ведь охота. — Что ж, пойдём на тот аттракцион, — Паренёк указал на аттракцион, над которым весела табличка, гласившая о его названии: "The Smiler", самая популярная и экстремальная, так сказать, горка, которая имела 14 петель. — Э, погоди, для начала я должен поесть, потом еда должна перевариться, и тогда уже можно будет идти на твои очень "безопасные" аттракционы. Пораскинув мозгами, Торд направился в сторону кафе, дабы черноглазый побыстрее поел, и они могли пойти покататься, ведь именно за этим Торд и приехал, говоря Тому о том, что так делают все парочки, и они тоже не исключение, ведь, хоть и на неделю, но они всё же пара. Итак, сейчас уже 11:05, и парни направляются в сторону "The Smiler", на которого так сильно хотел норвежец. На удивление, очередь была небольшая, хотя туда обычно стоит полно народищу, и ожидание занимает около 80 минут, а тут только несколько человек. Ларссон отдал пропускной билет оператору аттракциона, а после запихнув черноглазого в вагончик и сел рядом, весь в предвкушении, как малое дитё.       Вагончик двинулся и начал набирать высоту. Завидев эту самую высоту, желание коммуниста прокатиться, заменилось желанием слинять отсюда как можно быстрее. — Хей, Томас, как думаешь, спрыгнуть ещё не поздно? — Но алкоголик не ответил, так как счёл это за намёк на то, что красноармеец посчитал Томаса трусом, который боится этой горки, или же высоты, как это делал Торд. Да, наш бесстрашный курильщик яро боялся высоты. Его бросало в дрожь, и он становился будто приведение. Но, уже ничего не поделаешь. Вагончик резко опустился вниз, заставляя курильщика получить наигранный инфаркт, чуть пискнуть и вжаться в Томаса, как в спасательный круг посреди океана. На данный момент, Риджуэлл был единственным его спасением. Томас же удивился такой резкости со стороны своего врага, но поняв, в чём дело, он лишь усмехнулся, так как нашёл повод постебать русоволосого. А пока он желал, чтобы голубоглазый отлепился от него, и желательно метров, эдак, на 5. В свою очередь, Торд не прекращал дрожать, словно он осиновый лист. Благо уже через 3 минуты эта кара закончилась, и парни смогли сойти на землю. Норвежец сразу же полез за сигаретами в карман, дабы закурить и забыть тот ужас, что он только что пережил. Парень затянул, и более менее успокоился, но тут он заметил на себе взгляд Томаса. Взгляд, который высмеивал обладателя красной худи. — Не смей. Что-либо. Говорить. — Сказал рогатик, выдыхая дым, но Томас никогда не упустит такой возможности, чтобы подшутить над своим врагом. — А кто у нас вжимался в меня, как школьница при просмотре ужастика, а? Ах даа, это же был Торд Ларссон, "бесстрашный" и "непобедимый". — Поржал и хватит, пойдём уже. — Парень сделал ещё одну затяжку, дабы не сорваться, и не надавать по наглой роже черноглазого. — И куда же на этот раз? — Томас выгнул бровь и сунул руки в карманы, идя за норвежцем, который нервно курил. Торд лишь указал на здание, над которым было написано «Дом страха» — Пф, хочешь ещё повизжать, Торди?~ — Насмехаясь, поинтересовался Риджуэлл, но Ларссон, больше не давая черноглазому времени смеяться над ним, повёл того покупать билеты.

К сожалению, Томас был отчасти прав

      Вот парни уже в маленьком доме, в котором их должны пугать до дрожи в пальцах. Хмыкнув, алкоголик взял за руку курильщика, дабы тот не побежал к выходу ещё с самого начала, и повёл в глубь здания. Вокруг доносились шорохи и протяжный вой, который нагнетал атмосферу. Всё это бесило Томаса, пока перед ним не выпрыгнул вурдалак, который от неожиданности испугал и ударил скримером в лицо. Это был робот, который работал на датчике движения. Из-за спины Риджуэлла выглянул Торд, который тоже испугался, но виду не подал. — Ну и кто тут школьница? Аааа? — Издевался Ларссон, но сам заорал и вжался в своего «парня», когда на следующем шагу их испугала какая-то страшная баба(автор). — Ты и я, на пару, блин, две школьницы нахер. — Пробурчал алкоголик. Самое удивительное, он даже ничего не сказал, когда курильщик вцепился в его руки и не отпускал ни на секунду.       И вот, они медленно и аккуратно идут по дому и ищут выход. Вроде легкое задание, но организаторы решили добавить слегка перчинки, то есть заданий. Дескать, вишенка на тортике. И вот сейчас, два горе-педика стояли перед сложным выбором, либо пойти в разные стороны по зеркальному лабиринту, или же вместе в темную комнату. И знаете, что они выбрали? Вместе в комнату, где их ждёт тотальный трындец. Кретины.       И вот, их окружает вязкая темнота, которая заполняет каждый уголок комнаты и не даёт надежды хоть на малюсенький источник света. Вдруг раздался громкий крик и кто-то потянул Ларссона в самую гущу тьмы. Напуганный и оглушенный криком, Том сразу и не понял, что его "вторую половинку" украли, но почувствовав пустоту в руке и услышав громкий крик: «Томас! Ты где, блять?!», он понял что коммуняку у него нахально выхватили из-под носа. Переведя дух, Риджуэлл пошёл в то место, где кричали его имя и сыпался трёхэтажный мат на норвежском, и черноглазый нашёл таким образом обладателя красной худи, который чувствовал себя крайне некомфортно. Но тут до Томаса дошло, что у него есть телефон, на котором имеется фонарик. Достав сотовый из кармана худи, парень врубил, так сказать, спасательный маячок. Отыскав Ларссона, парень подошёл, помогая подняться коммунисту, ибо хотел побыстрее свалить отсюда. — Всё, пойдём уже, я заманался со всем этим, — Британец уже пошёл на выход, но понял, что Торд за ним не идёт, — Хули встал? Приклеился или что? — Да, блять, приклеился. Не могу я идти, так что просто оставь меня тут, а сам проваливай, — Русоволосый держался за стенку, ибо нога у него все-таки болела. Может быть, ударился, черт знает, но ходить ему было больно. Вздохнув, черноглазый подошёл к норвежцу, повернулся спиной и чуть присел, чтобы Торду было удобней залезть на спину. Коммуняка понял посыл действий парня, и без возражений залез на спину британца, уперешись подбородком в плечо Риджуэлла. Черноглазый не обратил на это внимания, и молча понёс на выход из этого треклятого дома. И, наконец, они вышли из здания, а Торд так и не слез со спины Томаса, поэтому черноглазый попросту скинул с себя парня, ибо нефиг, он не бесплатный аттракцион для коммунистов. Упав на землю, Ларссон лишь что-то прошипел на норвежском, а после поднялся, злобно сверля брюнета взглядом. — Хорош уже на своём змеином языке балакать. Я фиг пойму, посылаешь ты меня или порчу наводишь. — Это не змеиный, а норвежский, ид(иот)....идол ты мой, — Риджуэлл уже хотел что-то кинуть в ответку, но парень ему не дал это сделать, так как увидал тир и потащил обладателя синей худи туда. Зайдя в небольшое помещение, которое было тёмно-зелёных тонах. Как и во всех тирах, была стойка, на которой находилось несколько «автоматов», а напротив, в метрах 3-4, были мишени, в которые и надо было попасть, чтобы получить приз. Взяв, так называемый, автомат и предварительно отдав билет девушке, что стояла за прилавком, Ларссон прицелился и, долго не церемонясь, попал в самую десяточку. А после ещё раз и ещё, и так по всем мишеням. Риджуэлл смог выдавить из себя лишь «Уау». Он конечно видел, как красноармеец вчера попал тому мудаку прямо в глаз, но он думал, что это случайность. Оказалось, Торд и вправду хорошо стреляет. Можно даже сказать потрясающе, но черноглазый не показывал своего восхищения меткостью норвежца. Тем временем коммуняка уже забрал игрушку. Небольшого мишку, который держал в своих лапках сердечко, где было написано: «I ❤️ U». Торд протянул этого мишку британцу, а Том, взяв медвежонка в руки, начал его разглядывать. — Это тебе, любовь всей моей жизни, — И ладно бы Ларссон просто сказал это и пошёл дальше, так надо было ещё подмигнуть, при этом не забыв послать воздушный поцелуй и тихо хихикая уйти. Из-за такого действия парень немного опешил, но услышав звуки умиления сзади от девушки, которая стояла за прилавком, Томас разозлился, при этом покраснев неизвестно от чего, то ли от злости и негодования, то ли от смущения, и пошёл за норвежцем, но через пару секунд он уже врезался в своего "парня". — Да что ж ты за стена такая? Чё ты опять встал? —  Но Ларссон не ответил, а лишь показал на мужика, который пытался собрать публику, и со временем у него это получилось. Этот человек что-то там говорил, но черноглазый его не слушал, хотя последние его слова он всё же услышал. — Мне нужен доброволец, дабы проверить мой новый аттракцион с клоунами! Кто хочет, поднимите руку! —  Но руку никто не поднял, пока из конца толпы появилась поднятая рука Томаса. Поднятая Тордом. Курильщик просто взял руку черноглазого и поднял её, и, мужчина это, конечно же, заметил. — Отлично! Тогда проходите! — И британца потянул этот мужичок в какой-то небольшой домик, можно даже сказать, большую коробочку. — Торд, знай, если я умру, то я приду с того света и прикончу тебя! — Успел крикнуть это Риджуэлл, перед тем, как его запихнули в этот ящичек с клоунами. — Всё для тебя, солнышко~ Уже прошло около 5 минут, и вот, наконец-то, из этой коробки выходит побледневший гитарист, будто призрака увидел, но только вместо призрака, он увидел клоуна. Что сказать, коулрофобия* штука страшная и довольно странная, поэтому Томас игнорировал язвительные словечки со стороны красноармейца, несущие в себе оскорбительный характер, который был профессионально скрыт. — Думаю стоит попить кофейку, что скажешь? — Парень глянул на всё ещё прибывающего в шоке Томаса, который кивнул, мол: «Пойдём, у меня всё равно нет выбора».       Прошло порядком 30 минут, как парни уже сидели кафе и ждали своего кофе, о чем-то разговаривая. Буквально через несколько секунд "паре" принесли две кружки горячего напитка, который бодрил. Уже 17:40, а они пьют кофе. Угадайте, кто здесь ляжет не раньше 02:00? Точно не они. Минуты за две, оба парня выпили свой напиток, и, так как Томас уже отошёл от всего кошмара, он загорелся идеей. — Давай сходим на колесо обозрения, а? — Э..что? Нахера? — Было немного заметно волнения со стороны коммуняки. — А что такое? Боишься, хах? — Томас издевательски прикрыл глаза. Он знал, что Ларссон боится, но тот, как последний человек, имеющий гордость, будет отрицать этот твёрдо-поставленный факт. — Ещё чего, пошли уже на это горе-колесо, — И оплатив за напитки, парни направились к колесу обозрения, что неспешно крутилось. Купив билеты, Торд и Том уже сидели в кабинке, так как очередь, опять же, небольшая, ибо все тут любили экстрим, а колесо чисто для парочек, которые хотят полизаться в романтичной обстановке, ведь как раз садилось солнце, и горизонт окрашивался в красные и оранжевые цвета. Как только кабинка поползла вверх, Торд сразу же начал смотреть в пол, что черноглазому было сложно не заметить. — Боишься всё-таки? — Британец ехидно осматривал состояние своего "парня", который опять напоминал осиновый лист на ветру. — И вовсе я не боюсь! Просто пол дохуя интересный, вот я в него и пялюсь. И вообще, хер ли ты лезешь ко мне? Хотел кататься на своём колесе, катайся, до меня только не доёбывайся, — Торд явно нервничал. — Тогда посмотри вниз — Отъебись. — Сначала посмотри вниз, а потом я отъебусь. Дабы Риджуэлл отстал, красноармеец всё же глянул вниз в тот момент, где они были на самом верху, и, соответственно, парень тут же побледнел и залез вжался в сиденье, не планируя больше выглядывать. — ...лютый пиздец... — На данный момент Торд очень хотел свалить отсюда. Домой. Но спасти может его только одна вещь на данный момент. Сигареты. Торд достал одну, поджёг и нехило так затянул, чтобы успокоится, на удивление, а может и нет, это помогло. В воздухе уже повисла тишина, и Ларссон забыл о том, что находится на выстое 135 метров**, как тут британец решил нарушить тишину своим вопросом. — И как ты куришь эту дрянь? — Так же, как и ты пьёшь алкоголь. Снова молчание, которое длилось недолго. — Дай попробовать. — Сиё заявление удивило коммуниста, ведь Томас раньше никогда не просил что-либо у голубоглазого, а тут такое. Но, парень отказывать не стал, и протянул тому сигарету, попутно доставая зажигалку. Норвежец начал чиркать, но огонь не шёл. — Кажись кончилась..окей, тогда закури от моей. Томас приблизился к лицу русоволосого, а если быть точнее, то к его сигарете. От такой близости парень немного покраснел, но виду на то, что он смущен, не подал. — Не так близко, умник, я ж не целоваться тебе предложил. Риджуэлл лишь усмехнулся, и через пару мгновений, когда сигарета парня зажглась, он отстранился, сделав первую затяжку. — Убого. — Но курить черноглазый не перестал.       После колеса обозрения пара направилась в то же кафе, где они пили кофе, только не для того, чтобы выпить кофе, а чтобы поесть, потому что Тому в падлу готовить что-либо, а после пира свалить домой. И, конечно же, они это сделали. Так и закончилось "свидание" парней. Можно сказать, что в их отношениях после этого дня ничего не изменилось, но тогда это будет ложью, потому что всё-таки малая часть изменилась. Хоть она и малая, хоть и незначительная, но всё же изменилась, и главное, в лучшую сторону, а это уже хотя-бы какой-то прогресс. Вот только. Ни один, ни второй этого прогресса не замечают. И зря.