It's okay to be sad

Твик помнит, как будто это было только вчера. Это был конец августа и в воздухе уже чувствовался тонкий, еле уловимый запах осени. Его нельзя ни с чем спутать. Это стойкий аромат неумолимой смерти забивается в легкие и заставляет чувствовать себя не в своей тарелке, потерянным и несчастным. Вынуждает хвататься за остатки теплого лета, за его солнце, веснушки и лимонад ровно в полдень, чтобы как-то сохранить душевное равновесие. Но всё рано или поздно становится невольным заложником времени и как бы не хотелось, осень невозможно остановить и она всё равно просачивается через широкие щели своими холодными ветрами из года в год. Твику нравится это ощущение безысходности уравнивающая всё в этом мире. И осень тоже нравится. В тот вечер они сидели вместе с Крейгом на деревянной скамейке в парке и изредка перебрасывались между собой фразами обо всём и ни о чем одновременно. После того, как солнце закатилось за горизонт, а среди деревьев начали загораться редкие фонари, у Твика начали мерзнуть руки и кончик носа. В Южном парке перемена погоды происходит слишком резко, по сравнению с соседними городами из других штатов. Никогда невозможно подстроиться под температуру, скачущую от минус одного к плюс двадцати. Именно из-за этой природной особенности легко можно вычислить в городе приезжих от местных. Приезжие меняют свою одежду по три раза за день и при этом их комплекты одежды кардинально отличаются по степени теплоты. А жители Южного парка, давно свыкшиеся с тем, что тебе всё равно будет либо слишком холодно, либо слишком жарко, всегда имели одну куртку, одну шапку на все случаи жизни и на экстренную ситуацию майку и шорты. Твик положил свою голову на плечо Такеру и следил за тем, как Крейг выпускает из своих лёгких клубы дыма. Причудливые завитки подхватывал прохладный ветер и уносил в сторону окружного шоссе, рассеивая их над угасающим горизонтом. Твик ненавидел всю свою жизнь курящих людей и когда рядом с ним кто-нибудь начинал дымить, его пробивала мелкая дрожь из-за неприятных ощущений. Но Крейгу оказалось можно. Такеру оказалось можно всё, что недозволенно другим людям. Потому что его сигареты всегда будут пахнуть сладко и до скрежета рядом с сердцем, по родному. И к стыду или к счастью Твика, нет ни одного человека на этой чертовой планете, который курил бы так же красиво, как это умеет делать Крейг. — Ты читал «Гамлета»? — Твик трется щеку о вельветовую куртку Крейга и устраивается поудобнее, потому что домой совершенно не хочется возвращаться, а лицо начинает замерзать от легкой прохлады. — Нет, только смотрел фильм с Дикаприо, там у них еще были именные пистолеты. Еще там хорошая музыка, — Крейг докуривает свою предпоследнюю в пачке лаки страйк и убирает руки в карманы, в то время, как Твик заливисто смеется над его ответом. — Как быстро ты перешел от Шекспира на стрелялку Лурмана, — Твик продолжает ластиться к Крейгу и пытаться зарыться носом в чужую одежду, потому что ему сейчас очень хорошо и хочется продлить этот момент подольше. — Делаешь из меня какого-то дебила необразованного, иногда. Мне понравился фильм, вот и всё, — Крейг насупился и поменял тон, с которым произнес последние слова.  — Эй, не обижайся, я не хотел тебя обидеть, — Твик поднял голову в попытке заглянуть в чужие глаза, — Я просто решил с тобой поговорить на «высокие» темы, — Такер не смог сдержать улыбку, потому что Твик, как маленький зверек весь извертелся на своём месте, только бы поймать взгляд Крейга, — А «Гамлет», отличная вещь. Будет свободное время, прочитай. Меня там впечатлило больше всего, как он мастерски всех обвел вокруг пальца со своим сумасшествием. А ведь сбрендили все остальные, а не Гамлет. Забавно, когда большинство решает, что на самом деле верно и приемлемо, а что должно лететь к чертовой матери, — Твик убедившись, что всё хорошо и они сейчас не поссорились, снова улегся на подставленное плечо. — Твик… — Крейг произнес чужое имя на выдохе. — Нет, нет, я не имел ввиду себя. Мне до Гамлета, как до луны. Никогда бы в голову не пришло нас сравнивать. Просто, правда, меня впечатлила эта трагедия. Давно так не цепляло ничего. Может быть из последнего режиссерская версия «Хранителей»?! Хотя там меня больше впечатлили вставки с пиратским кораблем, или полностью всё… — задумавшись, Твик вздрогнул, когда почувствовал, как до его руки дотронулась, нагревшаяся в кармане, рука Крейга и переплела их пальцы в замок, — А тебе что последнее запомнилось, — Твик не смог говорить дальше привычно громко и звонко, вместо этого его вопрос был задан почти шепотом. — Не знаю, ничего не приходит на ум — губы Крейга оказались непозволительно рядом с ухом Твика, что позволило ему так же отвечать не громко, только так, чтобы младший мог различить его слова. — Скажи что-нибудь, что первое пришло на ум, не может быть такого что ничего не понравилось, — Твик говорил по инерции пытаясь утихомирить своё сердце, которое отбивало бешеный ритм из-за такого мизерного расстояния между ними, — давай, должно быть хоть что-то… Крейг завис на секунду, как это делают все хищники перед финальным рывком за своей добычей. Он не знает, что вызвало в нём такой азарт и желание, возможно это был огонь в чужих глазах, который появляется очень редко и его всё время хочется подпитывать. Последнее, что осталось в памяти Крейга, это то, как расширились зрачки у Твика и как он задушено успел пискнуть перед их первым поцелуем. Крейг не хотел целовать Твика. Он знал, что после этого станет в разы сложнее выбраться из их общего омута. Причем не ему, а самому Твику. Тому, кто доверчиво жмется, рассказывает о своей любви к классической литературе и к героям совершенно непопулярных комиксов, кто толком не умеет обманывать в своих эмоциях и кто сейчас сжимает своими пальцами чужие, до побелевших костяшек. Но Такер это сделал из-за слишком сильного желания оказаться для этого человека единственным во всей вселенной хотя бы на пару мгновений. Именно сейчас на этой скамейке в парке, где кроме них нет ни единой души и над головами у них загораются первые звезды. Они сотни раз держались за руки и обнимались, но это не шло ни в какое сравнение с тем, как всё внутри сначала сжалось, а потом взорвалось яркими вспышками. Крейг целовал оцепеневшего Твика аккуратно и еле ощутимо перебирая своими губами его. Чувствуя каждую ранку из-за частых покусываний и горячее, сбившееся дыхание, которое Твик уже явно не контролировал. Такер отпрянул так же внезапно, как и начал всё это, чтобы окончательно не испугать затянувшейся лаской Твика. Он сразу же обхватил ладонями лицо младшего, чтобы установить зрительный контакт и не дать Твику окунуться в свою отчаянную панику. Они молча уставились друг другу в глаза и пытались сообразить, что только что произошло. — Всё в порядке? — у Крейга голос хрипел от волнения, сдавая своего хозяина со всеми потрохами — Эй, птенчик. Кивни если всё хорошо. Твик несмело кивнул, но продолжал смотреть перед собой молча. — Тогда поделись ощущениями. До этого же был такой говорливый, — Крейга немного отпустила нервозность, из-за ожидания что на него сейчас обрушится шквал из ругани и ударов за свой поступок, но то, что Твик не мог ничего сказать вразумительно заставляло поволноваться снова, — Ответь, иначе снова поцелую, — Крейг, не дождавшись никакой реакции на свои слова, снова потянулся к Твику, но на этот раз всё пошло по другому сценарию. Твик опередил Такера в действиях и первый прижался губами в детском, неумелом поцелуе. Он не двигал губами, а лишь сильнее прижимался ими к Крейгу, тем самым вызывая у него улыбку. Крейг не хотел сбавлять такое рвение младшего, которое надо было перенаправить в другое русло. Он шаг за шагом снова забрал ведущую роль на себя, пытаясь успокоить и научить Твика, как надо правильно делать. Когда под легкими касаниями Твик расслабился, Крейг углубил поцелуй, чем заставил младшего дернуться на месте. Теперь Твик ощущал всё в разы ярче и сильнее. Чужие прикосновения, столь интимные и волнующие, заставили всю кровь прилить к щекам. Твик, честно пытался не думать, как он выглядит со стороны — неумелый мальчишка, весь красный, как рак. Но навязчивые мысли, так и лезли в голову. Даже тихое «расслабься» от Крейга между вздохами не помогало, до тех пор, пока Твик не ощутил у себя во рту чужой язык и вкус сигарет Такера. После такого, всё встало на свои места. Осознание происходящего вылилось ведром холодной воды на голову и не захотелось больше сопротивляться всем эмоциям, окутавших Твика. Ведь перед ним сидел его Крейг, с последней «лакки страйк» в кармане, сбитыми кулаками, с мечтами и с щемящей нежностью, с которой он относится к Твику. Когда Такер отпрянул, Твик за ним потянулся, но быстро себя одернул, молясь чтобы Крейг не заметил его движение к себе. — Неужели, понравилось? — Крейг нехотя отпустил из своих рук Твика и снова закурил, наблюдая, как Твик снова заливается краской. — Да, — Твик же старался не смотреть на старшего, рассматривая абсолютно всё вокруг, только не наглую ухмылочку на лице Такера. — Ты ведь ни с кем раньше не целовался? — Тебе какая разница? — Твику очень захотелось домой. — Я расцениваю этот ответ за «да»? — Крейг умирал от наслаждения, вот так наблюдать за смущающимся Твиком и его попытками быть опытнее, чем он есть на самом деле. — Делай, что хочешь. — Значит точно «да». — Господи, да. Ни с кем не целовался, только отстань, — Твик уже хотел было вскочить со скамьи и уйти, но его снова потянули обратно на место и взяли в кольцо рук. — А теперь ты на меня не злись и не обижайся, — Крейг провел носом по еще румяной щеке, — Я научу тебя, если хочешь. — Не хочу, — фраза прозвучала так жалостливо, что Твик сам от себя не ожидал такого скулежа, вместо ответа. — Как скажешь, — Крейг улыбался и щурил глаза. — То есть хочу, — Твик попытался выбраться из чужих рук, но не смог из-за разницы в габаритах, — Крейг, перестань, — Твик пыхтел и всё барахтался на одном месте, как в одну секунду замер. — Ты мне нравишься. Если бы Крейг продолжал улыбаться в этот момент, Твик подумал бы, что Такер прикалывается или издевается над ним. Но он сидел теперь с совершенно спокойным лицом и ждал, что ему ответят. — Это не смешно. — Я и не смеюсь, как видишь. Ты мне нравишься, — Крейг придвинулся к Твику, тем самым заставляя его слегка отшатнуться в сторону. — Прекрати, правда не смешно. Если это шутка, прекращай сразу же. Слишком дурацкий подкол. — Твик, ты мне правда нравишься, — недокуренная сигарета полетела в сторону урны. — Черт, я всё же надеюсь, что это никакой не розыгрыш и сейчас из кустов не выскочат Клайд и Токен и не скажут, что это всё подстава. — Тебе не кажется, что ты пересмотрел слишком много дебильных передач по телеку в детстве? Здесь только мы и я повторюсь в сотый раз, я не шучу. — Ладно, — Твик всё же придвинулся обратно к Крейгу и затаив дыхание выдал скороговоркой, — ты мне тоже. — Что ты сказал? — у Крейга на лице расплылась широкая улыбка. — Ничего, отстань. — Нет, я определенно что-то услышал и там было окончание «тоже». — Ну раз всё слышал, зачем я буду повторять? И вообще тебе показалось, пойдем домой, холодно, — Твик нахмурился, потому что Такер явно не хотел сдавать так просто. — Пойдем, после того, как ты повторишь, что сказал! — Крейг сделал резкий выпад, чтобы начать щекотать, пытавшегося улизнуть, Твика, заставляя того радостно хихикать и бурчать, что Крейг ему уже ни капельки не нравится. Твик запомнит тот вечер на всю жизнь. Потому что для него он останется навсегда слишком нереальным и сказочным. Останется той историей, после которой обычно говорят: «Такого не бывает!»