Ты мне не нужен

Металлические створки дверей с негромким щелчком разъехались в стороны. Тсуна шагнул внутрь. В воздухе ощущался лёгкий запах пыли и старых книжных страниц. Савада окинул удручённым взглядом тянущиеся вглубь библиотеки и обречённо закатил глаза. «Твоё наказание – разобрать недавно поступившие книги и разложить их по нужным полкам», – всплыли в голове слова Кусакабе. Тсунаёши со вздохом запустил руку в волосы. – И где же эти книги? – пробормотал он, оглядывая помещение. «Кусакабе-сан сказал, что они лежат около ст...» Возмущённый возглас застрял в горле, когда взгляд натолкнулся на гигантскую стопку книг, стоящую рядом с библиотечной стойкой. Сглотнув, Тсуна подошёл поближе. Томик, лежащий на самом верху, доставал ему аккурат до подбородка. «Шесть... десять... пятнадцать... восемнадцать стопок?!» Савада, устало вздохнув и закатав рукава школьной рубашки, подхватил первую порцию книг. – Извини, Ёки-кун, – пропыхтел он, подтаскивая их к ближайшему шкафу, – кажется, сегодня я опять опоздаю...

* * *

Ёкиэ осторожно, едва ли не на цыпочках, пересёк гостиную, прижимая к груди портфель и поминутно оглядываясь на видневшуюся над спинкой кресла макушку брата. Он не знал – действительно ли Кёя не слышит его или же притворяется, но Ёкиэ впервые в жизни был рад тому, что брат его не замечает. Сейчас ему меньше всего на свете хотелось привлечь внимание Хибари. Под ногами предательски громко скрипнула половица, и мальчик испуганно застыл на месте. Послышался шелест откладываемой книги. Кёя повернулся к брату. Ёкиэ гулко сглотнул, чувствуя, что дрожат колени. Хибари окинул брата равнодушным взглядом и вернулся к прерванному чтению. Облегчённо выдохнув, Ёкиэ направился к лестнице, но остановился, услышав голос Кёи: – Я разрешил Саваде продолжить ваши занятия. Забыв про страх, мальчик резко обернулся. – Правда?! Большое спасибо, Кёя-кун! – Ёкиэ благодарно улыбнулся. Но улыбка тут же сползла с его лица, стоило только ему увидеть холодный прищур серых глаз. «Он похож на Саваду, – внезапно осенило Хибари. – Особенно тогда, когда он пытается скрыть от меня очередной погром, учинённый его дружками» – Ёкиэ?.. – от полувопросительного тона кровь застыла в жилах. Мальчик крепко сжал кулаки, прогоняя нахлынувшую панику. – Д-да, Кёя-кун? – запинаясь, пробормотал он Хибари несколько секунд молча вглядывался в лицо Ёкиэ, затем коротко мотнул головой. – Ничего, – проговорил он, продолжая рассматривать брата. Из-за этого пристального взгляда Ёкиэ ужасно хотелось бросить сумку и со всех ног кинуться наверх, в безопасную спальню. «Он... он знает? Учитель сказал?» Хибари встал с кресла и шагнул навстречу брату. Выдержка изменила Ёкиэ. Забыв, что брат не любит беготни по дому, он бросился к лестнице. Нога запнулась о подвернувшийся край ковра, и Ёкиэ с размаху грохнулся на пол. Портфель выскользнул из рук. От удара замочек расстегнулся, и книги, вперемешку с тетрадями, пёстрой россыпью разлетелись по комнате. О ногу Кёи ударился учебник по математике. Он машинально нагнулся, поднимая толстый томик. Из-под обложки вывалился сложенный пополам листок. Расправив его, Хибари мельком пробежался по нему глазами. Взгляд скользнул по аккуратной подписи «Хибари Ёкиэ», мимоходом выловил слова «тест» и «математика» и замер, наткнувшись на цифру, обведённую в ярко-красный кружок. Внутри моментально вскипела ярость. Кёя медленно поднял потемневшие глаза на брата, который сидел на полу и, ойкая, потирал свезённый о ковёр локоть. Поймав взгляд Хибари, Ёкиэ, тихо пискнув, вжался в пол. Лицо мальчика мигом побледнело. Кёя кончиками пальцев взял тест и потряс им в воздухе. – Какого. Чёрта? В ярком кружке, рядом с которым учитель для пущего эффекта даже поставил восклицательный знак, стояла цифра «десять».

* * *

– Десять баллов. Это и есть результат твоих так называемых «занятий»?! – Хибари сжал зубы. Ёкиэ прерывисто выдохнул. – Кёя-кун, это... Хибари резко смял несчастный листок в руке. – Бесполезное создание. Ничего не желаю слышать, – Кёя отвернулся. Внутри бушевала страшная злость. На Саваду, оказавшегося ещё более бесполезным, чем он думал. На Ёкиэ, в очередной раз опозорившего его. И на себя. За то, что по каким-то причинам захотел пойти на поводу у непонятных чувств, которые он испытывал к Саваде, и решил понадеяться на этих бесполезных травоядных. Невероятно хотелось выхватить тонфы и разнести всё вокруг в радиусе километра. И желательно, чтобы в этом радиусе находился Савада. Кёя медленно выдохнул, пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями. Ёкиэ закусил губу. Вокруг Хибари витала видимая невооруженным глазом тёмная аура. Сердце сжалось от страха. «Он же всё не так понял!» Мальчик поднялся на ноги и подбежал к брату. – Кёя-кун... – Ёкиэ схватил Кёю за рукав рубашки, чуть дёргая. – Пожалуйста... Злость взяла вверх. В глазах потемнело. Раздался приглушённый звук удара, и в следующую секунду Ёкиэ отлетел в сторону и упал на пол. Мальчик дрожащей рукой прикоснулся к нижней губе и с каким-то странным выражением посмотрел на оставшуюся на пальцах кровь. В серых глазах застыло дикое непонимание. Гнев сразу же исчез, уступив место обжигающему чувству вины. Запоздалое осознание своего поступка скрутило все внутренности в тугой узел. Хибари невольно сделал шаг вперёд, чтобы помочь брату встать. Но Ёкиэ, увидев движение Кёи, шарахнулся назад, утыкаясь спиной в кресло и вжимаясь в обтянутый гладкой тканью мягкий бок. Хибари остановился. От потерянного выражения на лице Ёкиэ неприятно сжалось сердце. Впервые в жизни Хибари Кёе было стыдно за свои действия. Внутри словно что-то треснуло. Сердце стучало так сильно, что, казалось, от его ударов дрожало всё тело. Ёкиэ, пошатываясь, поднялся на ноги, придерживаясь рукой за подлокотник кресла. В голове была звенящая пустота. Нижняя губа неприятно ныла. Хотелось расплакаться. Но в горле застрял комок, не позволяющий звукам вылетать наружу. Ёкиэ медленно подошёл к валяющемуся неподалёку портфелю и начал собирать в него разлетевшиеся по комнате книги. Спину жёг взгляд брата, но мальчик боялся посмотреть на него. Он боялся, что увидит на его лице удовлетворение. Этого он бы точно не выдержал. Поднявшись в свою комнату, Ёкиэ, аккуратно примостив портфель у ножки стула, забрался на кровать, обхватив дрожащими руками колени и уткнувшись в них лбом. В груди, свернувшись клубочком, ворочался ёж, царапая иголками. Было очень больно. Не от пустяковой ранки, нет. А от осознания того, что родной брат взял – и ударил. Просто так. Даже не выслушав его, даже толком не разобравшись в ситуации. Ёкиэ тихо всхлипнул, чувствуя на щеках горячие дорожки слёз.

* * *

В руку впился острый уголок. Хибари посмотрел на злополучный учебник, который он слишком сильно сжал. Резкий взмах – и книга со свистом впечаталась в стену, оставив на гладкой штукатурке слабую вмятину. С минуту Кёя молча рассматривал её, а затем, махнув рукой на так и не дочитанную книгу, направился в свой кабинет. Гадко. Противно. Такое ощущение, что душу вынули, хорошенько поваляли в чём-то грязном и запихнули обратно. С каждым шагом желание пойти и извиниться перед Ёкиэ усиливалось. Вот только... Гордость-то... Она ведь сильней...

* * *

Тсуна осторожно постучал в дверь. Услышав тихое «Заходи», он вошёл внутрь и неуверенно замер у порога. Что-то случилось. Это Тсуна понял, едва войдя в дом. Внутри витала странная, напряжённая атмосфера. Это ощущение подстегнул и вид Хибари, открывшего Саваде дверь. Тсунаёши был уверен, что в первую секунду во взгляде Хибари вспыхнула злость. Сжавшиеся в кулаки руки только подтвердили это. Но потом выражение лица Кёи поменялось. Не знай Тсуна его, он бы подумал, что это неуверенность. Свою шишку он всё же заработал. «За опоздание», как выразился Хибари, опуская на каштановую макушку тонфы. Но это странное чувство так и не сошло с его лица... Савада помотал головой, прогоняя неприятные ощущения. Подойдя к сидевшему у письменного стола Ёкиэ, он привычно положил руку ему на макушку и весело воскликнул: – Меня восстановили в должности твоего репетитора. Хорошая новость, правда? Ёкиэ поднял голову. – Да. Я рад, что Кёя-кун... – голос мальчика слегка дрогнул, – что Кёя-кун разрешил нам продолжить занятия. Улыбка Тсуны погасла. Он внимательно оглядел Ёкиэ. Тот улыбался, но уголки губ напряжённо подрагивали, а веки покраснели. Взгляд Савады задержался на губах мальчика. Нижняя заметно припухла, и, если приглядеться, можно было заметить, что она слегка кровоточит. – Ты ударился? – взволнованно спросил Тсуна. Ёкиэ коснулся ранки. – Да. Ничего страшного, – он криво улыбнулся. – Совсем не... болит. Тсуна мягко приобнял его за плечи. – Ёки-кун, что-то случилось? – Тсунаёши уткнулся подбородком в плечо мальчика. – Скажи, я помогу тебе. Ёкиэ замер. Чужое тепло волнами разнеслось по телу, согревая. Дыхание перехватило. Горло сжал болезненный спазм. Из глаз снова потекли слёзы. Полное искреннего беспокойства «Ёки, почему ты плачешь?» стало последней каплей. Резко развернувшись, Ёкиэ обхватил Саваду руками за пояс, утыкаясь лицом в грудь, и разрыдался в голос. Ошарашенный Тсунаёши стащил мальчика со стула, усаживаясь прямо на пол, и крепко прижал его к себе, ласково поглаживая по спине. – Ну, ну... Не плачь... Всё хорошо... – бессвязно бормотал он, пытаясь успокоить явно впавшего в истерику Ёкиэ. Мальчик рвано выдохнул и что-то произнёс. Сквозь всхлипы Савада разобрал отдельные слова: – Кёя-кун... Я же не... Не виноват... Не нарочно... Тсуна опешил. – Это... Это тебя Хибари-сан ударил? – неверяще переспросил он. Хибари Кёя, конечно, изверг, но не до такой же степени! Всхлипывания стали громче. – Тест... Десять... Помог... Не успел... – О чём ты, Ёки-кун? Ёкиэ отстранился, крепко цепляясь за уже мокрую жилетку. – Меня... попросил помочь Котоми-кун... Он не знал... как решить... а мы с тобой... эту тему уже прошли... Я взял и... – полусмешок-полувсхлип, – зарешался. Неожиданно... интересно оказалось. Себе почти ничего не успел сделать. Кёя... – Ёкиэ снова прижался к Тсуне. – Кёя-кун увидел оценку за тест... и разозлился, – мальчик издал надрывный хрип. – Он меня ненавидит! Ёкиэ уткнулся лбом в плечо Тсунаёши, расплакавшись ещё громче. – Ну что ты говоришь? – Тсуна ласково погладил его по волосам. – Хибари-сан твой брат. Он не может тебя ненавидеть. Ёкиэ ещё крепче прижался к юноше, рвано вздыхая. – Когда мне было пять, – прерывисто произнёс он, и Тсуна прямо почувствовал, как мальчик зажмурился, – родители уехали. Кёю они хотели забрать с собой, а меня... меня... ...Из коридора, соединяющего кухню и гостиную, открывался прекрасный обзор, и мальчик, присев на корточки и оперевшись плечом о стену, осторожно выглянул из-за угла. На «семейный совет», как выразился отец, Ёкиэ остаться не разрешили. Просто отправили его в комнату, запретив мальчику даже высовываться наружу. Было немного страшно нарушать запрет, – его могли наказать, и довольно сурово, – но любопытство всё же сильнее. Послышался голос матери, и мальчик замер, весь обратившись в слух. Высокая темноволосая женщина встала прямо напротив сына и чуть склонила голову набок. – Я хочу, чтобы ты как можно быстрее собрал свои вещи. Через три часа у нас самолёт. Кёя, до этого бездумно разглядывающий потолок, перевёл взгляд на мать. – Нельзя было подождать начала каникул? – ровно осведомился он. – Я не хочу надолго оставлять школу. Сколько мы будем отсутствовать? Женщина села на диван. – Глава фирмы переводит нас в другой филиал, находящийся в Америке. Это отличная возможность продвинуться по карьерной лестнице. Кёя вздёрнул бровь. Этот жест, обычно заставляющий Ёкиэ смущаться и исчезать из поля зрения брата, на мать не произвёл никакого эффекта. – А почему нельзя было сообщить хотя бы за день до отъезда? Женщина повела плечами. – Какая разница? Тебе не потребуется много времени, чтобы собраться. – А если я против? – в серых глазах мелькнули искорки раздражения. – Твоё мнение меня не интересует, – резко сказала женщина. Тихо фыркнув, Кёя поднялся на ноги. – Ты Ёкиэ сказала? Ответа не последовало. Подросток замер, глядя на мать с тщательно скрываемым недоумением. – Ёкиэ с нами не едет. Мальчик издал невнятный звук и тут же зажал рот руками. На глаза навернулись слёзы. Как это... он не едет? Они его... бросают? Почему?! – Почему? – Ёкиэ не сразу осознал, что это сказал Кёя. Женщина неопределённо качнула головой. – Этот неспособный и неуклюжий ребёнок бесполезен. Он будет только мешаться, – от равнодушного тона матери мальчика охватила дрожь. – Мы оставим его здесь и, если всё пройдёт гладко, заберём его. Может быть. – Отдашь его в детдом? – таким же равнодушным голосом произнёс Кёя. – Никаких родственников у нас нет, оставить его не у кого. Ёкиэ беззвучно всхлипнул и закрыл лицо ладошками. – Это тебя не касается, – раздельно произнесла женщина, недовольно щуря серые глаза. – Почему ты всё ещё здесь? Иди и собирай вещи! – Тогда почему, – продолжил Кёя, не обращая внимания на её слова, – вы берёте меня? – Ты уже взрослый и самостоятельный. Ты вполне сможешь позаботиться о себе сам. И, кроме того, ты способный, в отличие от своего младшего брата. Ты можешь пригодиться нам с отцом. – Могу пригодиться... – эхом повторил подросток. Ёкиэ заметил, что руки брата крепко сжались в кулаки. – Именно, – женщина поджала губы, поднимаясь с дивана. – Поэтому быстро поднимайся в свою комнату и собирай вещи. У тебя мало вр... – Я не еду. – Что? Кёя повернулся к матери и чётко повторил: – Я не еду. Женщина коротко хохотнула. – Я уже говорила, что твоё мнение меня не интересует. – Но кроме этого ты сказала, цитирую: «Ты уже взрослый и самостоятельный. Ты вполне сможешь позаботиться о себе сам», – невозмутимо парировал подросток. – Я абсолютно согласен с твоими словами. Видишь ли, я не хочу уезжать. – Из-за него? – короткий взмах в потолок. Ёкиэ затаил дыхание. Внутри вскипела надежда, впрочем, исчезнувшая сразу же после слов брата. Кёя чуть скривил губы. – Вот уж нет. Просто мне нравится моя школа, мне нравится Намимори, и... – Хибари шагнул ближе к матери, – я не хочу следовать вашему решению. Ненавижу, когда решают за меня. Резко взмахнув рукой, женщина залепила сыну крепкую пощёчину. Голова подростка коротко мотнулась в сторону. – Мальчишка... – прошипела она. – Ты портишь все планы. Кёя исподлобья посмотрел на мать, прижимая ладонь к мигом покрасневшей щеке. Ёкиэ стало страшно. В глазах брата пылала чистая, ничем не прикрытая ненависть. – Кори! В комнату зашёл отец, на ходу пролистывая какие-то документы. Женщина гневно сверкнула глазами. – Ритсуко, он не хочет ехать! Мужчина вопросительно вздёрнул брови. – Не хочет? Кёя, – обратился он к сыну, откладывая бумаги на журнальный столик, – твоё желание никого не интересует. Твой отъезд нам нужен и потому неоспорим. Иди и собирай вещи. В противном случае ты просто уедешь без них. Хибари сжал зубы. – Это вы мне уже говорили не раз. В таком случае, – он вздёрнул подбородок, – ваше мнение меня тоже не интересует! Я не поеду. И точка. Без вас я вполне справлюсь. Новая пощёчина обожгла вторую щёку. Кёя даже не дёрнулся, лишь бросил на мать короткий мрачный взгляд. – Подожди, – Ритсуко перехватил занесённую для ещё одного удара руку жены. – Что ты имеешь в виду? Кёя скрестил руки на груди. – Лишь то, что я могу позаботиться о себе сам. Мне не нужна чья-либо опека. Мне не нужен чей-либо надзор. Мне не нужен кто-либо, решающий за меня, что мне делать! Кори хмыкнула. – Самоуверенный мальчишка. Мы не собираемся из-за глупых капризов и внезапно взыгравшего у кого-то самомнения менять планы. – Я не люблю, когда меня ограничивают. Поэтому плясать под вашу дудку я не собираюсь. Мужчина наклонился к сыну. – А ты справишься, Кёя? Подросток одарил отца насмешливым взглядом. На лице Ритсуко мелькнуло раздражение. – Раз наш сын так жаждет самостоятельности... – повернулся он к жене, – почему бы?.. – Невозможно! – воскликнула Кори. – Это всё путает! – Не волнуйся, – мужчина, подхватив отложенные бумаги, направился к выходу. – Я уверен, что это ненадолго. Через месяц Кёя сам запросится в США. – Не будь таким самоуверенным! – окликнул отца Хибари. Женщина, кинув на сына полный презрения взгляд, вышла вслед за мужем. – Тем более мы так и не успели поговорить с директором его школы, – донеслось из коридора. – Пусть пока останется. Заодно присмотрит за Ёкиэ. – У этого чёртового ребёнка так не вовремя проснулась гордость! Он всё испортил! – Разве это гордость? Так, подростковое самомнен... Хлопнула дверь, отрезая голоса. Кёя, зло фыркнув, опустился на подлокотник кресла. На руку робко легла маленькая ладошка. Хибари, невольно вздрогнув, обернулся. – Кёя-кун... Ёкиэ, дрожа, встал на ноги и обхватил руками гудящую голову. Внутри царил хаос. Мысли никак не хотели вставать на место. Он ничего не понимал. Заметив, что родители покинули комнату, он бросился вперёд, подбегая к брату и неуверенно дёргая его за руку. – Кёя-кун... Хибари долгое время просто смотрел на брата, бесстрастно вглядываясь в испуганно блестевшие серые глазёнки. А потом вдруг резко вырвал руку, отталкивая мальчика. Ёкиэ замер. – Я хочу, чтобы ты кое-что запомнил, – медленно произнёс Кёя. – Я остался не ради тебя. Не тешь себя пустыми надеждами. Я просто не мог позволить им решать за меня. Ты не интересуешь родителей, но и мне ты не нужен. Просто запомни это и не лезь ко мне. Ты мне не нужен. «Ты мне не нужен». Слёзы полились с новой силой. Тсуна крепче прижал к себе судорожно вздрагивающего мальчика. – Всё хорошо. Всё хорошо, Ёки-кун, не плачь. – Они хотели меня оставить. Кёю-куна забрать, а меня оставить! Мама сказала, что я бесполезен. Что я буду только мешаться! – Но ведь Хибари-сан остался с тобой... – неуверенно протянул Тсунаёши. Ёкиэ поднял заплаканное лицо. – Остался. Но не из-за меня. Из-за родителей. – Почему ты так думаешь? – возразил Савада. – Может, и правда из-за тебя? Мальчик замотал головой. – Нет. Он мне сам сказал. Тогда. «Я хочу, чтобы ты кое-что запомнил. Я остался не ради тебя. Не тешь себя пустыми надеждами. Я просто не мог позволить им решать за меня. Ты не интересуешь родителей, но и мне ты не нужен. Просто запомни это и не лезь ко мне. Ты мне не нужен». Ёкиэ зажмурился. – Сейчас он ничего не говорит. Но смотрит. Прямо как м-мама тогда. О-он меня н-ненавидит. Я ему н-не нужен. Я во-вообще никому не-не ну-ужен! Тсуна крепко обнял мальчика, прижимая к себе, и уткнулся носом ему в макушку, шепча ласковые слова и поглаживая по спине. Странное чувство наполнило его изнутри. Сердце словно доверху залила раскалённая лава. И при каждом всхлипе, вздохе Ёкиэ она выплёскивалась наружу, обжигая внутренности. Глаза застилала пелена, сознание медленно, но верно мутнело. То же чувство, что и во время битвы с Бьякураном. Пусть слабее, но то же самое. Гнев. Ярость.

* * *

...Сколько они так просидели – неизвестно. Даже когда Ёкиэ перестал всхлипывать и затих, Тсуна продолжил успокаивающе баюкать его в своих объятьях. – Ёки... – тихо позвал он, когда молчание слишком сильно затянулось. Ёкиэ не ответил. – Ёки-кун, – громче повторил он, осторожно приподнимая голову мальчика. От увиденного губы невольно тронула слабая улыбка. Ёкиэ тихо посапывал у него на плече, прикрыв глаза и чуть прерывисто дыша. На щеках блестели всё ещё не высохшие дорожки слёз. «Заснул». Тсуна с трудом, но всё же поднял его на руки и аккуратно положил на кровать, заботливо укрыв мальчика покрывалом. Осторожно смахнул упавшую на глаза чёлку. Ёкиэ беспокойно нахмурил брови, сжимая одеяло в кулаке. Ещё раз ласково погладив его по голове, Тсуна вышел из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь. В карих глазах мелькнуло золотисто-алое пламя. Тсунаёши прищурился. – А теперь, Хибари-сан, я хочу поговорить с вами.