Ты мне не нужен

Солнечный луч лениво скользнул по лицу. Ёкиэ крепче зажмурился, зарываясь в одеяло по самую макушку, и повернулся на другой бок, уворачиваясь от слепящего света. Лоб тут же поздоровался со стеной. Перед глазами заплясали звёздочки. Тихо вздохнув, мальчик нехотя сел на кровати, сонно потягиваясь. Несмотря на резкое и не самое приятное пробуждение и явно вскочившую шишку, настроение было хорошим. Ёкиэ улыбнулся. Настроение и впрямь было замечательным. Хотелось, радостно смеясь, прыгать по комнате, обнимая подушку. Но, во-первых, такое поведение было немного... ненормальным для половины девятого утра воскресенья, а во-вторых... «А во-вторых, даже для такого хорошего сна это чересчур». Мальчик спрыгнул с кровати и подошёл к окну, распахивая створки. В комнату ворвался прохладный ветер. Ёкиэ опёрся локтями о подоконник, высовываясь наружу, и вдохнул свежий воздух. – Конечно, можно представить, – пробормотал он, задумчиво подцепляя пальцем скользившие по стеклу капельки дождя. – Но нет. Это всё-таки был сон. Кёя-кун никогда бы так себя не повёл. «А жаль». Мальчик тряхнул головой. Губы снова тронула улыбка. – Ну... зато такой хороший сон!

* * *

– Доброе утро! Стоящий у плиты Хибари коротко глянул на радостного брата и, помедлив, кивнул в ответ. Подхватив ещё одну тарелку с завтраком, он поставил её перед братом. Мальчик улыбнулся. – Спасибо. Кёя-кун... – он запнулся. – Можно спросить? – Что именно? – Ты... Ты заходил вчера в мою комнату? Хибари тихо хмыкнул. – Нет, – невозмутимо произнёс он. – Не заходил. На лице Ёкиэ мелькнуло разочарование. Мальчик поспешно опустил голову. – Ясно, – пробормотал он, принимаясь за еду. – Извини за беспокойство. Приятного аппетита, Кёя-кун. «Неужели и правда приснилось? Ну, я и так знал, что Кёя-кун ни за что не стал бы сидеть со мной. Это был только сон». Хибари усмехнулся. Ёкиэ, наивно полагая, что он этого не видит, весь завтрак украдкой бросал на него слегка растерянные взгляды. Задумчиво смотрел, а потом вновь утыкался в тарелку. «Глупое создание, – Кёя хмыкнул, краем глаза отмечая ещё один взгляд, брошенный в его сторону. – Он что, думает, что я ему приснился?» Словно в подтверждение его мыслям, мальчик расстроенно вздохнул и отвёл глаза, подпирая рукой щёку и вяло возя ложкой по тарелке. «Впрочем, мне это только на руку». – Ёкиэ. Мальчик поднял голову. Хибари встал из-за стола, подхватывая пустую посуду. – Ты наказан, – проинформировал он брата, подходя к раковине и сгружая в неё тарелки. Ёкиэ нервно сглотнул. – И... к-как? – прозапинался он, невольно вцепляясь пальцами в столешницу. Кёя едва удержался от того, чтобы не закатить глаза. – Ты провалил тест по математике. Так что изволь сидеть в комнате и заниматься. Естественно, гулять ты никуда не пойдёшь. Ёкиэ кивнул, облегчённо расслабляясь. – Хорошо, Кёя-кун. И всё же от Хибари не укрылось то, что брат немного разочарованно посмотрел в сторону залитого солнечным светом окна. Кёя отвернулся. «Это уже не мои проблемы».

* * *

Услышав стук в дверь, Хибари почувствовал, как внутри моментально вскипело раздражение. Стучать мог только Савада, а его приход в последнее время мог означать только одно – очередные неприятности. – И как только мне в голову могла прийти идея сделать Саваду репетитором Ёкиэ? – пробормотал себе под нос Кёя, отпирая дверь. Стоящий на пороге Тсуна робко улыбнулся. – Доброе утро, Хибари-сан. – Не обязательно приходить в воскресенье. Тсунаёши запустил руку в волосы. – Я вам помешал? Извините. Кёя фыркнул, отворачиваясь. – Ёкиэ в своей комнате, – бросил он через плечо. Савада встрепенулся. – Х-Хибари-сан, подождите, – неуверенно окликнул он Хранителя облака. Хибари остановился, слегка поворачивая голову. – Что такое? – Вы... Может... Вы... – Тсуна нервно прикусил губу. – Вы можете отпустить Ёки со мной в парк аттракционов? – Нет. «В принципе, другого ответа я и не ждал». – И почему же? – Тсуна задумчиво склонил голову набок. Кёя дёрнул плечом. – Он наказан. Тсунаёши недоумённо округлил глаза. – Н... наказан? Но за что? – За тест, – невозмутимо ответил Хибари. Тсуна сжал кулаки. – Вы же знаете, что Ёки не виноват! Кёя хмыкнул. – Меня это не волнует. – Раз вас это не волнует, зачем же наказывать? – возмутился Тсуна. Хибари промолчал. – И потом, сегодня воскресенье!.. – Как раз подготовится к завтрашнему уроку, – резко оборвал его Кёя. Савада прищурил глаза. – Вообще-то завтра у Ёки нет математики, – заметил он. – И... вам не кажется, что он сполна получил за этот дурацкий тест? – тихо проговорил Тсуна, сверля спину Хибари взглядом. Того заметно передёрнуло. Тсунаёши шагнул ближе. – Ну пожалуйста, Хибари-сан, – протянул он. Кёя покачал головой. – Нет. – Пожа-алуйста! – Нет, я сказал. – Ну пожа-а-алуйста, – Тсуна широко улыбнулся, остро ощущая, что он сейчас сидит на дырявой бочке с порохом и держит в дрожащих руках коробок спичек. Хибари прижал ладонь ко лбу. – Ты от меня не отстанешь? – мрачно поинтересовался он. Мысленные спички, как-то ехидно чиркнув, разом зажглись. Савада зажмурился. «Сейчас меня будут бить, бить, бить...» – Н-нет, н-не отстану. «Бить, бить и ещё раз бить». – Чёрт с тобой, – послышались негромкие слова. Тсуна недоверчиво приоткрыл один глаз. – П-простите? – переспросил он. – Чёрт с тобой, – чётко повторил Кёя, поворачиваясь лицом к Тсуне. Тот с трудом сглотнул, увидев сжавшиеся до побеления костяшек кулаки. – Идите куда хотите. Только на глаза мне не попадайтесь. Савада медленно кивнул. – С-спасибо, – пробормотал юноша. – И ещё... Хибари-сан? Хибари прищурился. – Да? – тихо, мягко проговорил он. Мысленные спички, не прекращая гореть, упали в опасной близости от высыпавшегося из дырявой бочки пороха. «– Серьёзно? – Реборн насмешливо приподнял бровь. – Ты хочешь, чтобы Хибари пошёл вместе с тобой и Ёкиэ в парк? – Ну да, – Тсуна неуверенно кивнул. – Что-то не так? Аркобалено наклонил голову, пряча улыбку. – Да нет, всё в порядке, – он пожал плечами. – Только скажи, мне смеяться сейчас или подождать, пока тебя осенит ещё одна гениальная мысль? – Не надо издеваться! – Тсуна вскочил со стула. – Чем тебе эта идея не нравится? – Ну, – Реборн потёр подбородок. – Если не считать того, что Хибари как минимум убьёт тебя, стоит тебе только заикнуться о совместном походе в парк, эта идея мне... не нравится. Совершенно. – И почему же? – Тсуна скрестил руки на груди. Аркобалено закатил глаза. – У тебя до дибильного идеализированное мышление. – Реборн!!! – Неужели ты действительно думаешь, что Хибари захочет с вами пойти? – Если постараться, то можно его убедить, – упрямо протянул Савада. Малыш хмыкнул. – Разве что связанным и оглушённым. – А почему оглушённым? – О, значит, против связанного Хибари ты не имеешь ничего против? – ехидно улыбнулся Аркобалено Солнца. – Неужели мой ученик – извра... – РЕБОРН!!! – Ну, а если серьёзно, – малыш поправил шляпу, – оглушить Хибари необходимо. Во-первых, иначе ты его не свяжешь, а во-вторых... – Что «во-вторых»? – со вздохом поинтересовался Тсуна, до конца не понимая, почему поддерживает этот бредовый разговор. Реборн ухмыльнулся. – А во-вторых, Хибари даже в связанном виде смог бы от тебя уползти. – К-как уп-ползти? Аркобалено волнообразно провёл ладонью в воздухе. – Как-как? Гусеничкой... – Да ну тебя! – Тсунаёши отмахнулся от в открытую смеющегося Реборна. – Глупый ученик. Ты ведь понимаешь, что это практически бесполезно? – Понимаю, – Тсуна вздохнул. – Но попытаться стоит». Слова застряли в горле. Тсунаёши хрипло откашлялся. Сейчас, когда он стоял перед вконец разозлённым Кёей, идея перестала казаться хорошей. Совсем наоборот. Перед глазами мигом встали возможные последствия его слов. «Хотя какие там последствия? Всего два варианта: он либо убьёт меня быстро, либо убьёт меня медленно. Но в любом случае убьёт!» Тсуна поспешно замотал головой. – Нет. Ничего. Просто хотел ещё раз сказать спасибо, Хибари-сан, – улыбнувшись, проговорил он. Мысленные спички, тихо зашипев, погасли, так и не успев добраться до пороха.

* * *

Дверь за спиной тихо, еле слышно скрипнула. Ёкиэ повернул голову, встречаясь взглядом с тёплыми карими глазами. – Тсу-кун! – Доброе утро, Ёки-кун. Мальчик радостно улыбнулся в ответ. – Занимаешься? – Тсунаёши окинул взглядом заставленный учебниками письменный стол. Ёкиэ кивнул. – Ага. Кёя–кун сказал. Савада вздохнул. – Знаю, – он подошёл ближе, опираясь руками о столешницу. – Ёки-кун, у меня есть предложение. Мальчик отложил карандаш, заинтересованно глядя на друга. – Может, сходим сегодня в парк аттракционов? Ёкиэ с лёгкой завистью посмотрел в окно. – Я бы с радостью, – вздохнул он. – Но Кёя-кун ни за что не разрешит. Савада широко улыбнулся, опуская ладонь на макушку мальчика. – Уже разрешил. Ёкиэ подскочил на стуле, удивлённо тараща глаза. – П-правда? Улыбка Тсуны стала шире. – Ух ты, – тихо прошептал мальчик. В серых глазах мелькнуло восхищение. – Кёя-кун никогда ещё не отменял наказания. А ты его переубедил. Ух ты! Юноша легко взъерошил чёрные волосы. – Хибари-сан тебя часто наказывает? – спросил он. Ёкиэ задумчиво почесал нос. – Не сказать, чтобы часто, но бывает, – протянул он. – В основном из-за оценок. – И сильно? Ну, то есть... – Тсунаёши замялся, отводя взгляд. Мальчик улыбнулся, качая головой. – Кёя-кун меня никогда не бил, если ты об этом, – Ёкиэ наклонил голову. – А если в общем... – мальчик возвёл глаза к потолку. – Когда я завалил контрольную по математике, мне запретили гулять целую неделю. Вообще запретили из дома выходить. Ну кроме как в школу. Ёкиэ на минуту замолк, затем тихо рассмеялся. – Первые раз пять Кёя-кун так и поступал, – мальчик подпёр рукой щёку. – А потом он только рукой махал и говорил, что с природной тупостью бороться бесполезно. А! – Ёкиэ поднял палец. – Ещё я однажды получил ноль баллов по литературе. Я тогда неделю просидел дома из-за болезни. А когда пошёл в школу, то по глупости забыл узнать задание. Попал прямо на тест по книге, которую я не то что не читал – я о ней даже не слышал, – мальчик хмыкнул. – Когда Кёя-кун узнал об оценке, то запретил заходить в библиотеку в течение месяца. Сказал, что в этом нет никакого смысла, раз я всё равно ничего не читаю. А так... – Ёкиэ криво улыбнулся, – он обычно просто меня игнорирует. Тсунаёши сжал плечо мальчика. – Тяжело с таким старшим братом, – негромко заметил он. Ёкиэ дёрнул плечом. – Если честно, – пробормотал он, переводя взгляд на Тсуну, – я... не воспринимаю Кёю-куна как старшего брата. Ну... как настоящего старшего брата. Даже не так, – мальчик качнул головой. – Скорее сам Кёя-кун не считает себя моим старшим братом. – Э... это как? – несколько непонимающе протянул Тсуна. Ёкиэ прикусил губу. – Он... не считает меня своей семьёй, – проговорил он. – И никогда не считал. Я для него скорее... раздражающий довесок, который нельзя выбросить. А может и можно, – совсем тихо прошептал мальчик. У Тсуны дёрнулось сердце. Ёкиэ встряхнул головой. – У нас никогда не было... настоящей семьи. Никогда не было ничего такого, что бывает у всех остальных, – мальчик провёл пальцем по столешнице. – Посиделок там всяких, общих походов куда-нибудь, совместных праздников. Никогда. Даже когда родители ещё были здесь, – Ёкиэ отвернулся. – У нас никогда не было такой же семейной атмосферы, как... в твоей семье. Никогда не было тепла. Даже наши совместные обеды, завтраки и ужины не такие уж и... семейные. Если я не спущусь, Кёя-кун спокойно поест и без меня. Мальчик грустно усмехнулся. – Иногда мне кажется, что он их ненавидит. Ну, и меня заодно. Некстати вспомнился сон. Ёкиэ невольно зажмурился. «Первый раз Кёя-кун хорошо ко мне отнёсся. И то мне это приснилось». На душе стало тоскливо. Радость от предстоящей прогулки с Тсуной погасла. Савада погладил мальчика по голове. – Ты бы хотел, чтобы Хибари-сан пошёл в парк с нами? – неожиданно для себя спросил он. Несмотря на стремительно падающее настроение, Ёкиэ не удержался от смешка. – Это невозможно. Нереально. Но... – он опустил голову, – было бы здорово. Тсунаёши прищурился. Затем, помедлив, взял мальчика за руку. – Пошли, – юноша решительно стащил Ёкиэ со стула. Мальчик недоумённо ойкнул, но послушно побежал вслед за Савадой.

* * *

Тсуна искренне и от всей души надеялся, что Хибари окажется в своём кабинете. Потому что внутреннего запала хватило бы только на одно решительное действие. А потом храбрость, поджав хвост, трусливо побежала бы куда-нибудь в глубины подсознания. Хибари действительно был в кабинете. Заметив влетевшего к нему Тсунаёши, едва не снёсшего по дороге дверь, Кёя едва не подавился водой, которую в это время отпивал из стакана. «Кажется, мне нельзя пить что-либо, пока Савада в доме. Есть реальная опасность однажды захлебнуться». – Хибари-сан! – воскликнул Тсуна прямо с порога. – Ёки хочет, чтобы вы пошли вместе с нами в парк! Ёкиэ тихо охнул, сразу прячась за спину юноши. Хибари зло прищурился, вставая с места и упираясь ладонями в стол. – Меня никогда не интересовали желания этого жалкого, никчёмного создания, – прошипел он, стараясь добавить в голос как можно больше презрения. – И не собираюсь интересоваться ими сейчас. И сразу же на него ледяным душем свалилось осознание того, что он всё же переборщил. Отличным подтверждением этому послужили сразу две вещи: запылавший холодным огнём взгляд Савады и прерывистый вздох мелькнувшего за спиной брата. Ёкиэ закусил губу. Глаза налились слезами, и мальчик тут же опустил голову. – Знаешь, Тсу-кун, – глухо пробормотал он, смаргивая горячие капли. – Я, наверное, и вправду лучше позанимаюсь. Давай в другой раз сходим, хорошо? Извини, что помешали, Кёя-кун, – коротко кивнув брату, мальчик поспешно выбежал из кабинета. Тяжело выдохнув, Кёя сел обратно в кресло. Взгляд пылающих янтарём карих глаз почти физически давил на нервы. – Ты ещё здесь, Савада? – хрипло спросил он. Тонкие брови в возмущении сошлись на переносице. – Обязательно надо было говорить такое при Ёки?! – Я его не заметил. Внутри всколыхнулось раздражение. Хибари сжал кулаки. «Чёрт. С какой стати я перед ним оправдываюсь?» Савада скрестил руки на груди. – Вы его по жизни не замечаете, – холодно произнёс он. Хибари чуть наклонил голову, разглядывая нахмурившегося Тсуну. – Я не собираюсь ещё раз выслушивать твои нотации, – тонкие губы тронула усмешка. У Тсуны слегка покраснели щёки. Он отвернулся. – Хибари-сан, вы идёте с нами. Кёя закатил глаза. – Нет. Тсунаёши покачал головой. – Это не вопрос. Это утверждение. Хибари тихо рыкнул. Тсуна сглотнул, собирая в кулак остатки храбрости. – Почему я должен тебя слушать? – Потому что Ёки хочет этого! – воскликнул Тсунаёши. – Хибари-сан, неужели вы не можете перестать быть эгоистом с манией величия и членовредительства?! Хотя бы на один день! – голос юноши постепенно переходил на крик. – На один день подумайте о желаниях Ёки! Хотя бы раз в жизни побудьте настоящим старшим братом, а не предметом ужаса, тревоги, испуга и... и прочих синонимов слова «страх»! Рука Кёи поползла к стакану с водой и медленно сжала тонкие стенки. Тсуна, сглотнув, шагнул к двери. Внутренний запал иссяк уже давно, и юноша держался исключительно на чистом упорстве. Которое, к сожалению, проявлялось только в крайних случаях и всегда заглушало инстинкт самосохранения. – Так что вы должны пойти с нами, – Тсуна взялся за ручку двери. – Заодно проследите, чтобы мы хорошо себя вели. Чтобы мы не бегали, громко не разговаривали, не смеялись. «И лучше бы вообще не дышали». Хлопнула дверь. Хибари выдохнул, ощущая в себе жуткое желание запустить стаканом в стену. Ну, или хотя бы вылить его содержимое на лохматую макушку Савады. Сжав зубы, Кёя отодвинул стакан в сторону. Внутри полыхала злость. Но к ней примешивалась маленькая, совсем крошечная капелька стыда и нечто непонятное, очень отдалённо напоминающее... восхищение. «Всё же зверёк очень интересный».

* * *

Над парком аттракционов сгустились тучи. Не в прямом смысле – солнце по-прежнему ярко светило в небе. Но, несмотря на это, у Тсуны было настойчивое ощущение, что вот-вот грянет гром и начнётся извержение вулкана, тайфун или наводнение. Впрочем, злой Хибари Кёя, находящийся в опасной близости от него, – бедствие похлеще любых природных катаклизмов. Тсунаёши вот уже минут десять искоса поглядывал на идущего рядом Хибари. Выражение лица которого, к сожалению, не сулило ничего хорошего. «Кажется, это мне придётся следить за тем, чтобы Хибари-сан вёл себя хорошо, – Тсуна вздохнул. – Но, может, всё обойдётся?»

* * *

Бесило всё: радостные лица, крики детей, громкие голоса взрослых, смех, солнце, воздух, Савада и брат. Особенно Савада и брат. Кёя так до сих пор и не понял, почему после ещё одной гневной речи Тсунаёши он не бросился вслед за ним, дабы оторвать ему голову и насадить на тонфы как трофей, а накинул пиджак и спустился вниз. И, если честно, Хибари не слишком хотелось это понимать. Немного внутреннего удовлетворения принесло выражение лиц Тсуны и Ёкиэ, когда они увидели его у входной двери. Кажется, Савада даже не надеялся, что его слова окажут на Хибари хоть какое-то воздействие. Но пресловутое удовлетворение испарилось, как только они вошли на территорию парка, уступая место раздражению. Ситуацию несколько усугубил Хибёрд. Птенец, в последнее время немного приболевший и потому практически безвылазно сидевший в комнате Хибари, решил выбраться на свежий воздух и прогуляться с хозяином. Сейчас Хибёрд привычно устроился на макушке Хибари, и Кёя то и дело ловил робкие, полные любопытства и лёгкого восхищения взгляды брата, устремлённые на солнечно-жёлтый комочек в его волосах. Когда это вконец надоело, Кёя аккуратно снял с головы птицу и переложил её на макушку брата. За что сразу же получил изумлённую, но откровенно счастливую улыбку. Мальчик осторожно погладил мягкие жёлтые пёрышки и снова улыбнулся. Хибари хмыкнул. К ним подбежал слегка запыхавшийся Тсунаёши, держащий в руках сладкую вату. – Вот. Держи, Ёки-кун, – он протянул сладость мальчику, а затем неуверенно повернулся к Кёе. Хибари недоумённо поднял брови, глядя на оказавшуюся прямо перед его носом сладкую вату. – Что это? – он вопросительно потыкал пальцем в розовое облачко. Тсуна залился краской. – Мне было неудобно брать только две порции, – пробормотал он, отводя глаза. Вздохнув, Кёя двумя пальцами взял тонкую палочку. Подождав, пока мигом повеселевший Савада вместе с братом отойдут вперёд, он без промедления выбросил вату в урну, брезгливо вытерев липкие пальцы, и прикрыл глаза. От окружающего шума постепенно начинала гудеть голова. – Хибари-сан, – тихо окликнул его Тсуна. – Пойдёмте. – Куда ещё? – Мы... решили покататься на колесе обозрения, – пояснил Тсунаёши. – Мы уже и билеты купили. – Я не... – Тсу-кун! – донеслось до них. – Наша очередь подошла! Савада помахал в ответ. – Уже идём! – крикнул он. – Пойдёмте, Хибари-сан, – юноша машинально потянулся к ладони Кёи. – Хочешь взять меня за ручку? – ровно осведомился Хранитель облака. Тсунаёши замотал головой, поспешно отдёргивая руку. – Н-нет. Извините, – пробормотал он. – Ну... так пойдёмте, Хибари-сан?..

* * *

Кёя откинулся назад, спиной ощущая холодный металл кабинки. Устроившиеся напротив Тсуна и Ёкиэ нетерпеливо ёрзали на месте. Кабинка дёрнулась, тихо скрипнув деталями, и медленно тронулась с места. Ёкиэ тут же перегнулся через край, с интересом разглядывая постепенно удаляющуюся землю. – Ты высоты не боишься? – окликнул его Тсунаёши. – Немного, но... – он осёкся, бросая испуганный взгляд на брата. Хибари тихо фыркнул. Они достигли почти самого верха. Хибари, склонил голову на плечо, безучастно разглядывая поднимающиеся следом за ними кабинки. Ёкиэ, в очередной раз глянув вниз, отодвинулся подальше от края. Щёки мальчика слегка побледнели. Савада ободряюще сжал его ладонь. – Скажи отсюда очень красивый вид, – протянул он. Ёкиэ с готовностью кивнул. – Ага, – мальчик улыбнулся. – Почти весь Намимори видно. Интересно, а наш дом увидеть можно? Он же близко. Тсуна задумчиво нахмурил лоб. – Может быть. Но мы вряд ли его узнаем. Зато хорошо видно школу. – Правда? Где? – Во-он там, – Савада вытянул руку. – То длинное зда... Кабинка резко дёрнулась. Колесо обозрения медленно остановилось. Ёкиэ испуганно вздрогнул, хватаясь за металлические поручни. Тсуна настороженно заозирался. – Почему... мы встали? – пробормотал он. Раздался душераздирающий скрип деталей. Кабинку тряхнуло, и она резко накренилась. Ёкиэ съехал с сидения. Пальцы ненароком разжались, отпуская поручень, и мальчик бухнулся на пол. – Ёки-кун! – Тсуна потянулся за ним, стараясь поймать за руку. Снова лязгнули детали. Странно рванувшись, кабинка наклонилась на одну сторону, оказываясь едва ли не в вертикальном положении. Ёкиэ швырнуло на противоположное сидение. Мальчик вскрикнул и зажмурился, свято веря, что сейчас вывалится наружу. Пояс обхватили сильные руки. Над ухом раздался тихий, спокойный голос: – Так. Не вопить. Ёкиэ всхлипнул, утыкаясь носом в грудь брата и изо всех сил обнимая его. Хибари одной рукой крепко прижал мальчика к себе, второй продолжая держаться, чтобы не упасть. Снизу донеслись приглушённые крики. Кёя вытянул голову, пытаясь разглядеть, что творится на земле. Однако полностью всё рассмотреть ему помешал Тсунаёши, с негромким писком врезавшийся в него. Хибари тихо охнул. Скорее от неожиданности, чем от боли. – И-извините, Хибари-сан, – сдавленно прошептал Тсуна, неловко пытаясь отстраниться. Хибари выдохнул сквозь зубы, на секунду отпуская брата и обхватывая рукой ещё и Тсунаёши. – Не дёргайся. Тсуна послушно замер, прижимаясь к Кёе. – Неудачной получилась прогулка, – пробормотал Тсуна. Хибари хмыкнул. – Да уж. – Всё будет в порядке, Хибари-сан. – Савада, ты меня успокаиваешь? – Я... Кабинка дёрнулась. Ёкиэ вскрикнул. Тсунаёши вздрогнул. Кёя тяжело вздохнул, сильнее прижимая к себе мелко дрожащие тела. – Тихо. Я же сказал: «Не вопить». – Извини, Кёя-кун. – Извините, Хибари-сан. – Глупые создания, – послышалось в ответ. Тсуна глубоко вздохнул, незаметно расслабляясь. Это странно, но в объятиях Хибари действительно было спокойно. И безопасно. Заскрипел механизм. Кабинка медленно, будто с большой неохотой, приняла горизонтальное положение. Хибари услышал сдвоенный вздох облегчения, но ни Савада, ни Ёкиэ так и не отлипли от него до тех пор, пока колесо не завершило круг. Когда они коснулись земли, к ним сразу же бросились взволнованные работники парка. Хибари, бесцеремонно отпихнув висевших на нём мальчиков, сразу же безраздельно завладел их вниманием, для пущей убедительности вытаскивая тонфы. Судя по вытянувшимся лицам и испуганно забегавшим глазам, о Хибари Кёе здесь явно были наслышаны. Мысленно пожелав этим людям удачи и, на всякий случай, не слишком мучительной смерти, Тсуна подхватил Ёкиэ на руки, вытаскивая из кабинки. Оказавшись на земле, мальчик сделал несколько неуверенных шагов, но дрожащие ноги подкосились, и он опустился на траву. Тсуна присел рядом. – Ты как? – спросил он. Ёкиэ качнул головой. – Н-нормально. Но испугался, если честно. Хорошо, что только мы одни оказались на колесе. – Прости меня, – тихо протянул Тсуна. – Я не думал, что так получится. Мальчик сжал его руку. – Всё нормально, – повторил он. – Я в порядке. И... это глупо, но... я немного рад. – Почему? Ёкиэ повернул к нему улыбающееся лицо. – Кёя-кун, – проговорил мальчик, – он... меня защитил. Как... как настоящий старший брат, – Ёкиэ смущённо хмыкнул. – Я уже говорил, что это глупо? «Но я всё равно рад». – Савада. Тсуна обернулся. К нему подошёл Хибари. – Да, Хибари-сан? – отозвался Тсуна, краем глаза отмечая непривычно растрёпанный вид Главы Дисциплинарного Комитета. «Надеюсь, никто серьёзно не пострадал». – Отведи Ёкиэ домой, – велел Кёя. – Мне нужно кое с чем здесь разобраться. Савада кивнул. – Хорошо. Я позабочусь о Ёки. Не беспокойтесь. – Даже не собирался, – бросил в ответ Хибари. – Хибари-сан, подождите! – окликнул его Тсунаёши, заметив, что Кёя собирается уйти. Хранитель облака остановился. Тсуна подошёл ближе. – Хибари-сан, и... извините меня, – проговорил Тсуна, смущённо опуская глаза. – Извините и... спасибо, – он широко улыбнулся. Кёя усмехнулся, наблюдая как Тсунаёши, приобняв Ёкиэ за плечи, уводит его из парка. Некоторое время он смотрел на две удаляющиеся маленькие фигурки, а затем отвернулся. День опять не задался. Но на душе всё равно было тепло.