Перчинка для демона

Пайпер медленно шла к алтарю, сжимая во влажных ладонях белоснежный букет невесты так, как утопающий сжимает тоненькую спасительную соломинку. Шаг. Ещё. И ещё один. Вдох. Выдох. Шаг. Ноги налились свинцовой тяжестью, казалось, кто-то невидимый повесил на них по пудовой гире. Оттого и походка была «деревянной», словно у марионетки, которую дёргают за ниточки. «А вот и эшафот» — с грустью подумала девушка, восходя на алтарь и вставая рядом с восхищённо глядящим на неё Лео. Гремс, с сияющей улыбкой, что-то говорила о счастье, семье, любви, и прочем, но Пайпер её не слушала. «Коул! Коул! Коул!» — набатом стучало в висках. На миг ей стало трудно дышать и голову повело так, что пришлось ухватиться за Лео, дабы не упасть. «Еще минута, и я уже ничего не смогу изменить! Еще миг, и я навсегда потеряю Коула!» — с отчаянной ясностью подумала она, услышав роковое «Да», сказанное Лео.  — Пайпер, согласна ли ты взять в мужья Лео Уайатта, чтобы любить, почитать и уважать его до конца своих дней в болезни и здравии, в горе и радости? Этот вопрос, как ни ждала она, как ни готовилась, застал Пайпер врасплох. Она дёрнулась, будто от удара током и замерла, ни в силах даже вздохнуть. Перед глазами калейдоскопической мозаикой замелькали картинки их с Коулом встреч. В склепе, средь оплывших свечей, на квартире, в P³, когда никто не видел. Его глаза, руки, волосы… их недавний поцелуй под проливным сентябрьским дождём, когда ей казалось, что в целом мире нет никого, кроме них двоих. И самого мира нет! Есть только дождь, золотые листья, ночь и они — двое влюбленных, потерявших ощущение реальности…  — Пайпер? — Пауза явно затянулась, поскольку Гремс вопросительно уставилась на внучку. Вся боль, поедающая её, разрывающая душу изнутри, вдруг разом вырвалась наружу, вместе с громоподобным, полным отчаяния, криком: «Нет!», гулким эхом разлетевшимся по всему особняку. Судорожно сорвав с головы белоснежную фату, Пайпер, под изумлённые взгляды гостей, кинулась прочь, мельком взглянув на Фиби. Та чуть заметно улыбнулась, и на душе у средней сестры стало немного легче. *** Лео всё ещё не мог поверить в произошедшее. Девушка, которую он боготворил, за которую не раздумывая отдал бы всё: от крыльев до жизни, мало того, что разбила ему сердце и унизила, так ещё и сделала это публично, выставив его полным идиотом. Как же хотелось сейчас разреветься, но слёз почему-то не было — только странное, сводящее с ума оцепенение, и жжение в глазах, от которого было ещё тяжелее на душе.  — Повторить, — бесцветным голосом сказал он бармену, грохнув на барную стойку пустой стакан.  — Проблемы, приятель? — бармен, совсем ещё молоденький парнишка в белой накрахмаленной рубашке и бабочке, сочувственно потрепал Лео по плечу.  — Пустяки… — отстранёно произнёс тот. — Меня всего лишь бросила любимая женщина. Просто сбежала из-под венца.  — Все они… — под тяжёлым взглядом травянисто-зелёных глаз, бармен запнулся на полуслове и лишь многозначительно присвистнул, поставив на стойку бутылку рома и пояснив: — За счёт заведения! Лео благодарно посмотрел на парня и слабо улыбнулся, наливая себе очередную порцию.  — О, мой любимый! — пьяно произнес он после нескольких глотков, и смутился, поймав на себе полный недоумения взгляд бармена: — Из-звините, эт-то я…ик! н-не Вам! *** Фиби нервно расхаживала по комнате, вслушиваясь в каждый шорох, в надежде услышать знакомый колокольный перезвон, когда в дверь постучали.  — Лео?! — с надеждой спросила она.  — Фибс, это я!  — Открыто! В комнату вошла Прю и, поставив на стол поднос с шоколадным печеньем и стаканом тёплого молока, обняла младшую сестру за плечи.  — Вот где его нелёгкая носит? — всхлипнула Фиби.  — Придет, куда денется, — усмехнулась Прю. — Выпей молока и ложись спать.  — Спасибо, — она чмокнула сестру в щёку, — но я ещё посижу. Прю осуждающе покачала головой, но спорить не стала. Прошло ещё минут десять, прежде чем раздался очередной стук в дверь, на сей раз более требовательный.  — Хто тама? — шутливо спросила Фиби, подумавшая, что это вернулась Прю.  — Открывай избушку, зайка моя, — бухим голосом ответил Лео, делая акцент на букве «о», что придавало речи простонародный оттенок. Фиби открыла дверь и увидела в жопу пьяного хранителя с голубиным пером в волосах и бумажных бусах, стыбренных с мексиканской вечеринки всё в том же баре. Но больше всего её поразило то, что в вытянутой руке, несостоявшийся зять, держал размороженную курицу.  — Ик… Добрый утро… ик… или шо там у нас сегодня? — спросил Лео и как стоял, так и рухнул столбиком на Фиби.  — Ого! — младшая Холливелл едва успела отскочить в сторону. — Готов, индеец! Вздохнув, с трудом затащила его в комнату и закрыла дверь. Кое-как закинув безжизненное тело на кровать, Фиби попыталась забрать у него тушку, но Лео крепко держал курицу за горло. После нескольких попыток, она всё же сумела вырвать птичку из его рук, саркастически хмыкнув: «Добытчик…» *** Что-то нестерпимо щекотало в носу. Лео героически попытался разлепить хотя бы один глаз и увидел тревожно склонившуюся над ним Фиби, щекотавшую его голубиным пером.  — Ну наконец-то очнулся! — выдохнула она с облегчением. — Ну и напугал же ты нас! Лео улыбнулся и попытался было встать, но после пары тщетных попыток понял, что лучше не геройствовать и остался лежать где лежал.  — А где мой сюрприз? — сипло спросил он, после нескольких минут молчания.  — Ты имеешь в виду вот это? — она выразительно кивнула на лежавшую на тумбочке куриную тушку в бумажных бусах.  — Пайпер, любимая…– Лео нежно улыбнулся.  — Ну ты уж совсем. Курицу от женщины отличить не можешь! — Фиби вздохнула. — Спи давай, алкаш!  — Я не алкаш, — с трудом ворочая языком, проговорил он, — я хранитель!  — Хранитель бутылки рома или куриной тушки? — уточнила девушка.  — Фибс, ну не ругайся. Дай лучше попить, — умоляюще простонал Лео и, жадно опустошив поднесенный к губам стакан, путано произнес: — Она такая приятная, когда холодная… из морозилки… курица…  — Хорошо, остынет — обнимайся с ней сколько влезет, — проворчала Фиби и спрятала птицу в переносную сумку-холодильник, стоявшую на столе.  — Ты наидобрейшая среди ведьм, — с улыбкой промурлыкал Лео.  — Или королева среди куриц, — хихикнула Фиби.  — Богиня! — Лео попытался рассмеяться, но головная боль была невыносимой. «Точно алкаш» — с тяжким вздохом подумал он, закрыл глаза и уснул. «Тоже мне… Куриный бог!» — улыбнувшись, подумала Фиби и, с нежностью погладив его по русым волосам, решила позвонить Пайпер.