Перчинка для демона

«Светает» — с болью подумал Коул, вертя в руках колбу с уничтожающим зельем рубинового цвета, добытым когда-то у Пайпер на самый крайний случай. Он просидел всю ночь, ожидая, словно мальчишка, что с минуты на минуту распахнётся дверь и в комнату вихрем ворвётся та, которая стала смыслом его жизни. Однако чем ярче становились золотисто-розовые лучи, заливающие комнату неровным светом, тем стремительнее таяла его и без того призрачная надежда на чудо. «Дай ей ещё пять минут… Солнце ещё не до конца взошло над этим треклятым городом» — уговаривал он сам себя, водя подушечкой пальца по контуру трикветра — брелка на металлической пластине, подаренного ему «на память» всё той же Пайпер. «На память» — болезненно поморщился, вспомнив с какой любовью на него всегда смотрела эта девушка с глазами цвета горького шоколада, которыми он, Бальтазар, гроза подземного мира, мог любоваться часами, видя в их задорном блеске одновременно и своё спасение, и свою погибель. Тёрнер вздохнул, медленно провёл ладонью по лицу, собираясь с духом, и спешно написал что-то на клочке бумаги, оставив его на самом видном месте, после чего встал, возвёл глаза к небу и, одними губами прошептав что-то на латыни, бросил пузырёк с зельем себе под ноги.  — Коул, нет! — истошный, полный отчаяния вопль, ворвавшейся в квартиру Пайпер, повис в воздухе, оборвавшись на самой высокой ноте. «Успела» — с бледным до синевы лицом, она вбежала в комнату и, окинув помещение обезумевшим от ужаса взглядом, перехватила застывший в паре миллиметров от пола флакончик, облегчённо выдохнув. Немного подумав, спрятала зелье в клатч, достала аналогичный пузырёк, наполнила его красным вином и, после возвращения магической жидкости «на исходную» путем «заморозки», хотела было «запустить время», но тут её взгляд упал на записку, написанную размашистым, торопливым почерком: «Моя милая перчинка, Просыпаться и засыпать, зная, что ты сейчас с другим, — невыносимо. Жить с этим осознанием выше моих сил. Пожалуйста, не плачь, я был мёртв до встречи с тобой и родился в тот день, когда ты полюбила меня. И моя любовь к тебе сохранит меня в живых вечно.*» Пайпер спрятала записку в корсет платья за секунду до того, как послышался звон бьющегося стекла — время возобновило ход.  — Что за…?! — выругался Коул, непонимающе уставившись на растекающуюся рубиновую лужу.  — Упс, не работает, — нервно рассмеялась повелительница времени. — Просроченное, наверное.  — Перчинка, — выдохнул он, с трудом сдерживая заблестевшие на глазах слёзы. Пайпер подошла к нему вплотную и пристально посмотрела в небесно-голубые глаза.  — Я не представляю своей жизни без тебя, — он бережно сжал её руку.  — Но я же здесь, я же с тобой, — всхлипнула Пайпер, проводя свободной рукой по его щеке.  — Но ты чужая жена! — с нескрываемой болью в голосе произнес Тёрнер.  — Ты видишь кольцо на моей руке? — удивлённо спросила ведьма. Ничего не понимающий Коул начал судорожно рассматривать её руки.  — Так ты не… — он осёкся, не в силах закончить фразу, окончание которой тугим комом застряло в горле. Она отрицательно покачала головой улыбнувшись: — Я сбежала из-под венца, совсем как героиня Рулии Джоберц в моём любимом фильме «Красавица». На миг мир поплыл у счастливого демона перед глазами. Спина, прямая словно у солиста балета, исполняющего партию умирающего лебедя, сразу стала расслабленной, да и сам он обмяк, резко выдохнув: — Перчинка… девочка моя… Несколько секунд он смотрел в исполненные нежности глаза, утопая в них, захлебываясь в водовороте манящей сладости горького шоколада, а потом вдруг подхватил возлюбленную на руки, припав к её губам трепетным поцелуем и жарко прошептав: — От меня ты точно не сбежишь, красавица моя!  — Я подумаю над этим, — шутливо поддела его сияющая Пайпер и счастливо рассмеялась.