Охота на монстра

Тсунаеши очнулся от озноба. Все тело ломило и болело, а под собой он чувствовал ледяной каменный пол. Было так холодно, что едва зубы не стучали. Привстать получилось далеко не сразу, голова сильно кружилась, а в виске все еще отдавалась боль после удара. Рядом тут же что-то звякнуло, и Тсуна заметил, что на его запястье был надет широкий металлический браслет с тяжелой цепью, ведущей куда-то к стене. — Вот черт, — выругался он, понимая, что как идиот попался в ловушку. Мало того, он вообще не понимал, где находится. В большом помещении было слишком темно, чтобы что-то разглядеть, хотя недалеко на полу стояла тусклая лампа, огонь в которой уже едва горел. Пол казался абсолютно черным. Стены тоже как будто утопали во тьме, или сами были ее частью. Тсунаеши дернул рукой, но цепь натянулась и ограничила движения. Он попробовал приложить все усилия, чтобы вырвать ее из стены, но ничего не вышло: сидела слишком крепко. Вот и все, подумал Тсуна и досадно закусил губу. Его победили, поймали, заточили в каком-то жутком подвале, а вскоре просто убьют. Не отпразднует он свое двадцатилетие через полгода, не увидит больше друзей и родную деревню. Для него теперь все кончено. Но одного Тсунаеши все-таки не понимал: откуда у простого вампира была такая сила? Откуда он вообще такой взялся и какого черта был таким… невероятным? Отчаянно помотав головой, Тсуна отбросил ненужные мысли. Нет, вампиры не могли быть невероятными. Они были такими же монстрами, как и все остальные. Безжалостными, любящими мучить и убивать. Хибари Кёя был просто сильнее своих сородичей. Просто сильнее. Но он не был необычным. Тсунаеши пытался вбить себе это в голову как неизменную правду, а не расценивать произошедшее как нечто с названием «Меня побил обалденно красивый парень». Получалось не очень, на самом деле. Еще и от холода начинало трясти. Хотелось пить, и Тсуна невольно задумался, сколько же он пролежал здесь без сознания? И конечно, очень хотелось домой в теплую кровать. Или к друзьям, которые ведь предупреждали, что нужно быть осторожнее. Мало того, здесь было жутко. И чем тусклее становился свет от лампы, тем чаще начинали находить беспокойные мысли. А спустя пару часов Тсунаеши снова почувствовал, что он не один. Призраки были где-то рядом, он слышал их тихий шепот, пробирающий до костей. Прочитав пару заклинаний, которые обычно помогали прогнать неприкаянные души, Тсуна отполз подальше к стене и уперся спиной в холодные камни. Однако заклинания, кажется, не особо напугали призраков, и вскоре он был готов поклясться, что парочка точно стоит здесь, недалеко от него, и смотрит. Становилось страшно. Очень страшно. Неразборчивый шепот все еще звучал в голове, норовя свести с ума, и Тсунаеши отчаянно зажимал руками уши, словно это могло помочь. Лампа уже почти догорела, и он не знал, как бы остался здесь, в кромешной тьме, с жуткими звуками в голове, но в какой-то миг все резко затихло. Призраки отступили. Но это могло значить только одно. Рядом вампир. Вскоре где-то впереди загрохотала тяжелая дверь, и Тсунаеши увидел два новых источника света. Хибари прошел внутрь мрачного и сырого помещения с двумя лампами. Одну поставил возле почти догоревшей, а с другой подошел ближе к своему пленнику. — Долго ты спал. Я уже думал, что так и помрешь, — прокомментировал он, окинув взглядом сжавшегося у стены Тсуну. — Ты глупый зверек. Так легко попался в мою ловушку. Тсунаеши хотел было послать к черту, но промолчал, признавая, что вампир как-никак прав. Тсунаеши попался. В ловушку монстра. И теперь сполна поплатится за свою самоуверенность. — Оказалось, что спровоцировать тебя было безумно просто, — продолжил Хибари и, присев на корточки, поставил лампу рядом с собой. — Скажи, ты хотел убить меня, потому что желаешь спасти мирных жителей? Или все-таки потому, что хочешь сполна упиться своей местью? — Да что ты знаешь о моей мести? — брезгливо фыркнул в ответ Тсунаеши. — Не просто же так охотник на монстров потратил столько сил для того, чтобы вырезать целую расу с лица земли. За этим что-то стоит. — Я не собираюсь ничего тебе говорить. — Ох, ты заговоришь. Еще как заговоришь, — жутко улыбнулся вампир. А потом выпрямился и шагнул еще ближе. Схватил охотника за горло и вынудил подняться. Тсуна засопротивлялся, но получилось неуверенно. Хибари на эти жалкие попытки только усмехнулся, а потом наклонился к его лицу недопустимо близко. — Смотри мне в глаза. Смотри, — приказал он, но Тсунаеши не желал сдаваться. Тогда вампир просто переместил руку и больно сдавил пальцами челюсть, все же вынуждая сделать, что говорят. И Тсунаеши посмотрел. Посмотрел и тут же понял, что это невыносимо. Глаза у Хибари были серыми, холодными и безэмоциональными, но в то же время настолько красивыми и глубокими, что дыхание сперло. — А теперь отвечай, — снова заговорил Хибари, не разрывая зрительный контакт. — С кем ты работаешь? Есть ли у тебя сообщники? Сколько их? Где они скрываются? Вампиры всегда так делали, когда желали быстро получить правдивую информацию. Мало того, что перед их обаянием было трудно устоять, так природа еще и наделила их особым даром, позволяющим внушать людям все что угодно, управлять ими. И сейчас Хибари пользовался своими чарами, против которых любой был бессилен, и любой выкладывал все, о чем его спрашивают. И Тсунаеши действительно хотел ему все рассказать, открыть свою душу, вывернуть себя наизнанку, если потребуется. Только вот сила внушения здесь была ни при чем. — Я ничего тебе не скажу, — ответил он, вынуждая вампира удивленно поднять брови. — Что? — Ничего. Не скажу. Ясно? — уверенно повторил Тсуна. — Вау, — со смешком выдохнул Хибари, продолжая держать за челюсть. — Так на тебя это не действует. Вот почему ты смог перебить столько вампиров. Невероятно. Тсунаеши не ответил, только поджал губы, чувствуя, как сильнее закружилась голова. Хибари отпустил его, но слишком резко. Тсуна потерял равновесие и рухнул обратно на холодный пол. — Ладно, — снова заговорил вампир. — Не хочешь по-хорошему, можно и по-плохому. Но рассказать мне все я тебя заставлю. — Нет, — упрямо ответил Тсунаеши, одарив злым взглядом. — Эй, — нахмурился Хибари и, присев, потянул руку к его лицу. Тсуна все-таки задрожал, но вампир чувствовал, что это не от страха. Тогда от чего? Он сомкнул пальцы на его спутанных волосах за ухом и больно притянул к себе. — Я могу сломать тебе пару костей. Хочешь? — проговорил Хибари, безумно улыбаясь. — Или могу постепенно пить твою кровь. Ты будешь умирать медленно. Или могу сделать все сразу. — Я все равно ничего не скажу, — бесстрашно ответил Тсунаеши, но в глаза посмотреть снова не рискнул. Уж слишком пьянили. — Уверен? — спросил Хибари. А в следующую секунду Тсуна неожиданно въехал ему коленом в подбородок, заставляя отшатнуться. Было не больно, но неприятно. Хибари едва сдержался, чтобы не приложить охотника головой о стену. — Не перестаешь удивлять, — ухмыльнулся он, поднимаясь на ноги, а про себя подумал, что этот Тсунаеши все-таки слишком интересная жертва, которая жертвой быть совсем не собиралась. — Я ничего не скажу, — снова повторил охотник, и Хибари понял, что его уже достала эта фраза. — Упрямец. Посмотрим, как ты будешь упрямиться, когда проведешь здесь еще пару дней без еды и воды. С этими словами Хибари гордо вздернул нос, всем своим видом показывая, что победа все еще за ним, и, забрав одну лампу, покинул помещение. Дверь громко грохнула, закрывшись, и Тсунаеши снова остался в одиночестве. Ну хотя бы свет у него был, и теперь будет не так страшно, когда вернутся призраки. Хотя лучше бы Хибари не уходил. Тсуна выругался себе под нос и обреченно запрокинул голову, понимая, что компания вампира лучше, чем призраков. Хибари он не боялся даже, к своему удивлению. А вот призраков очень.

***

Тсунаеши не понимал, какое сейчас время. Утро, день или уже ночь? Он не знал, сколько часов прошло с того, как ушел Хибари, но казалось, что целая вечность. Пить хотелось зверски, не говоря уже о чувстве голода, которое давно ушло, сменившись тошнотой. А в камере, где его заперли, становилось все холоднее, и Тсуна лихорадочно обхватывал себя за локти руками, растирал подрагивающие плечи. До лампы было слишком далеко, хотя возле нее было бы чуточку теплее. Нет, вампир точно издевался. Лучше бы снова избил, чем оставил здесь, в этом леднике, голодным и без воды. Пару раз чихнув, Тсуна все-таки решил попробовать сделать хоть что-то. Ощупал камни позади себя, к которым крепились кандалы, и нашел место, где стена начинала понемногу разрушаться от древности. Осторожно поднявшись на ноги, чтобы голова снова не закружилась, Тсунаеши собрал остатки сил и мощно пнул по камням. Один сразу развалился, осыпавшись на пол мелкими остатками, но следом упал и довольно тяжелый булыжник, отчего юноша сразу приободрился. Уселся обратно, взял его в руку и пару раз ударил по браслету, надеясь его сломать. На эти постукивания вскоре пришел Хибари и, заглянув в помещение через приоткрытую дверь, хмуро сказал: — Я все слышу, даже если нахожусь в другой части дома. Притихни и не мешай спать. Все равно эти кандалы слишком крепкие для тебя. — Да откуда здесь вообще кандалы? Что это за место, черт возьми? — раздраженно спросил Тсунаеши. — Слухи говорят, что когда-то здесь жил один безумный врач, который запирал своих пациентов в подвале и проводил над ними жуткие опыты, — ответил вампир и сладко зевнул, прикрыв рот ладонью. — Что? Это тот самый подвал? — испуганно всполошился Тсуна. — Ага. И забудь о попытках сбежать. Тебе не сломать и не вырвать эти кандалы, только силы зря потратишь. Тсунаеши обиженно показал вампиру язык, когда дверь снова закрылась, и продолжил свое дело, пока Хибари не зашел еще раз и не двинул чем-то жестким по голове. Тсуна схватился за очередную шишку и на этот раз, пожалуй, действительно понял, что вампира лучше не доставать. Поэтому отложив камень в сторону, он просто свернулся клубочком возле стены и постарался уснуть. Поспать получилось только несколько часов от силы. Тсунаеши проснулся не по своей воле. Просто его снова трясло. Голова болела, и перед глазами было немного мутно. Понимая, что больше не может сидеть в этом ледяном подвале, он снова попробовал придумать, как можно выбраться отсюда, и внезапно вспомнил о припрятанном в сапоге маленьком ноже. Достав свое последнее оружие и надежду, Тсуна принялся ковыряться лезвием в замочной скважине браслета, пытаясь взломать, но даже после нескольких мучительно долгих попыток ничего не получилось. Убрав нож обратно, Тсунаеши уже был готов отчаяться и начать умолять вампира выпустить его или дать хотя бы воды и теплое одеяло, но в голову пришла еще одна безумная мысль. Теперь это казалось единственным выходом. Так он мог выбраться отсюда, а еще убить вампира, пока тот спит. Потратив несколько минут на то, чтобы настроиться, Тсуна крепко сжал кулаки, а потом левой рукой взял тот самый булыжник, которым пытался сломать браслет. Перед ударом он замешкался лишь на секунду. А потом правую руку пронзила яркая вспышка боли. Тсунаеши закусил губу, чтобы не застонать, уронил камень и взглянул на ладонь. Как и ожидалось, большой палец был сломан, но зато теперь можно было высвободиться из кандалов. Терпя мучительную боль, Тсуна кое-как вытащил поврежденную руку из браслета и наконец с облегчением понял, что он свободен. Он поднялся на ноги, пытаясь не шататься и не упасть обратно, и с трудом направился к выходу. Голова все еще кружилась, но Тсунаеши старался не обращать на это внимания. Просто брел по коридорам огромного подвала туда, куда его тянет, и вскоре нашел лестницу, ведущую наверх. Поплутав по дому еще несколько минут, он наконец обнаружил незапертую дверь в комнату, из которой шел неяркий свет. Внутри как раз мирно спал вампир, и Тсунаеши взяла злоба, когда он увидел Хибари на наверняка мягкой и уютной кровати. Он был закрыт одеялом только по пояс, рубашка распахнута, обнажая грудь, словно призывая вогнать ему в сердце что-нибудь острое. Тсуна чуть пошатнулся, покрепче сжал в здоровой руке свой нож и совершенно неслышно двинулся к цели. И когда оставался только один последний шаг, одна секунда перед решающим ударом, вампир вдруг приоткрыл глаза. Он среагировал мгновенно. Перехватил запястье Тсунаеши и рванул на себя. У охотника в глазах все потемнело, он даже не понял, как оказался прижатым к постели. Нож выпал из обездвиженной руки, и Хибари склонился над ним, напирая своим тяжелым телом. — Даже если ты и умеешь передвигаться бесшумно и затаивать дыхание, — произнес он почти в самое ухо, — я все равно слышу, как бьется твое сердце. Тсунаеши задрожал еще сильнее прежнего, дыхание мгновенно сбилось, стало очень жарко. Он едва соображал, но голос Хибари, его близость чуть не сводили с ума. На сопротивление не было никаких сил или желания. — Я чувствую, как по твоим венам течет кровь, — договорил вампир и провел носом по каштановым волосам над ухом. — Зря ты пришел. Я голоден. Тсуны хватило только на одно жалкое «нет», но Хибари не слушал. Зарылся тонкими пальцами в волосы юноши, сжимая у корней, а потом широко провел языком по запястью левой руки, чтобы почти сразу вонзить в гладкую кожу клыки. Тсунаеши простонал что-то невнятное, хотя было почти не больно, рука отчего-то начинала неметь, и ощущения притуплялись. Было почти не больно — было приятно, поймал себя на безумной мысли Тсуна и задышал еще чаще, хватая пересохшими губами воздух, словно задыхаясь. Хибари и сам не ожидал от себя, что когда-нибудь станет использовать обезболивающий яд, распространявшийся через слюну. Однако сейчас, в этот момент, совсем не хотелось причинить Тсуне боль. Хотелось просто попробовать на вкус, и его кровь оказалась настолько приятной, что Хибари и сам едва сдержал стон удовольствия. Он с трудом заставил себя отстраниться. Еще раз провел языком по ранке и только теперь понял, что Тсунаеши слишком горячий. — Да у тебя жар, — тихо сказал он, разглядывая покрасневшее лицо и выступившие на лбу капельки пота. Тсунаеши лишь ненадолго приоткрыл глаза, и вампир прочитал в его взгляде мольбу. Словно просьбу продолжить. И от этого понимания бросило в дрожь. — Кёя… — едва слышно выдохнул его имя Тсуна, прежде чем снова потерять сознание.