Охота на монстра

Тсуна ощущал по-смешному детскую обиду. Словно он снова был ребенком, у которого отобрали любимую игрушку соседские хулиганы или которого облаяла собака. На Хибари действительно было сложно обижаться всерьез, хотя следовало бы. А Тсуна ведь думал, что они наконец поладили и нашли общий язык. Видимо, рано он обрадовался. Теперь надежда на то, чтобы понять, что же творится в голове у этого вампира, начала медленно таять. Хибари был обалденным, но характер — упаси Господи. За что Тсуне это испытание и как его пройти? Ночь уже близилась к концу, а сон до сих пор не шел. Привычка к новому режиму раздражала, Тсуна весь извелся: читать при тусклом свете лампы было неудобно, а других способов занять себя он не знал. Из комнаты упрямо решил не выходить, пусть вредный Хибари думает, что никто к нему с предложением о мире первым не придет. Только вот Тсуна, пожалуй, никак не мог предположить, что именно Хибари сам и проявит инициативу в этой нелегкой ситуации. Когда он вошел в комнату, тихо, словно боясь потревожить, Тсуна сначала нахмурился, делая вид, что не замечает его, но потом все же не смог сдержать удивления, увидев, как Хибари поставил на тумбочку возле кровати большую миску, почти до краев наполненную ягодами. Какими точно, Тсуна не знал: видел в первый раз. — Их довольно трудно найти, — проговорил Хибари, глядя на миску. — Я потратил всю ночь, чтобы собрать немного. Немного? Тсуна уже открыл рот, намереваясь сказать, что здесь вообще-то целая куча, а потом внезапно осознал, что Хибари, оказывается, целую ночь не было в доме. Черт возьми, можно ведь было запросто сбежать! — Я не голоден, — возмущенно фыркнул Тсуна и отвернулся, складывая руки, хоть в желудке, на самом деле, и урчало уже который час. Хибари промолчал. Постоял на месте еще полминуты, будто ждал, что Тсуна передумает, а потом, так же ничего не сказав, покинул комнату. Да что он вообще творил — вину, что ли, пытался загладить таким образом, озадаченно задумался Тсуна, нахохлившись, а потом еще раз взглянул на ягоды. Яркие, аппетитные, идеальной формы, одна к одной. В желудке снова жалобно заурчало, и Тсуна все-таки не выдержал. Схватил миску, поставил на колени и закинул в рот сразу несколько ягод. — Вкусно! — довольно улыбнулся он, прожевав. Угощение оказалось совсем недурным. И где только Хибари отыскал такое? Решив, что когда-нибудь потом обязательно спросит, Тсуна продолжил есть, и спустя несколько часов после восхода солнца миска оказалась уже пустой. Он так увлекся чтением, что не заметил, как доел все, а потом сытым и довольным завернулся в одеяло, чтобы поспать. Только вот спокойно отдохнуть на этот раз не получилось. Тсуна еще недавно радовался тому, что кошмары его больше не мучают, но они снова вернулись. Пугающие темные образы в родном доме, сражение родителей с вампирами, крики, пробирающие до дрожи, кровь на стенах, на полу. Тсуна тоже пытался ринуться в бой, сделать хоть что-нибудь, но тело не слушалось. Он кричал, но не слышал собственного крика. А потом сон постепенно начал рассеиваться. Окружение растворялось в тумане, и Тсуна чувствовал, как обретает власть над своим телом. Жмурясь и все еще не понимая, что сон ушел, он сильнее сжал пальцы, ощущая прохладное горло вампира, а потом резко очнулся окончательно. Вампир? Не ожидая увидеть кого-то перед собой, Тсуна вздрогнул, осознав, что все это время пытался задушить Хибари, который какого-то черта был рядом, на кровати, нависал над ним, опираясь ладонями на подушки, и смотрел прямо в глаза. На его лице не было ни одной эмоции, только безразличие, которое отчего-то напугало. Почему он позволил сделать это? Тсуна разжал пальцы, хотя удалось это с трудом. Словно какая-то его часть все еще желала навредить Хибари, и от этого стало неприятно. Опустив напряженные руки на одеяло, Тсуна попытался отдышаться и успокоиться, но после такого перерыва пережить старый кошмар оказалось сложнее. Хибари — даже если и не дышал, видимо, пару минут, — в отличие от него, выглядел невероятно спокойным. — Что ты делаешь? Почему не остановил меня? — хриплым голосом спросил Тсуна, вытирая взмокший лоб. Хибари опустился рядом на спину и ощупал горло, будто в поисках повреждений, но на коже остались лишь отметины от пальцев. Он молчал, не решаясь ответить, а потом все-таки заговорил: — Будет странно, если я скажу, что мне нравится, когда ты пытаешься убить меня? Нахмурившись, Тсуна бросил на него короткий взгляд и захотел обозвать дураком. — Все, что ты делаешь, — странно, — сухо ответил он, устало посмотрев в потолок, а затем отвернулся в другую сторону. — Уходи. — Тсунаеши… — произнес Хибари, и в его тоне послышалось нечто похожее на просьбу. — Я сказал, уходи, — настойчиво повторил Тсуна, не желая дальше разговаривать, и Хибари, к удивлению, уступил. Молча поднялся с кровати и вышел за дверь, хотя Тсуна был готов поклясться, что далось это ему совсем не легко. Да, ситуация грозилась прилично поиграть на нервах. — Черт. Да что мне делать? — выругался себе под нос Тсуна и закрылся одеялом. Но раздражение и подавленность быстро отступили, вытесняемые усталостью. Тсуна отключился снова, и ему больше не снились кошмары. Правда, поспать нормально и выспаться снова было не дано: на этот раз потревожило смутное ощущение, будто он слышит отдаленный знакомый голос. Голос Гокудеры. Сонно приоткрыв глаза, Тсуна прислушался: а не приснилось ли? И в подтверждение того, что это и правда была реальность, звучание голоса снова повторилось, если не считать, конечно, что это было больше похоже на яростный вопль. Ничего особенного, Гокудера же, подумал Тсуна, а затем резко сел. Гокудера? Времени на раздумья и предположения не было. Выпрыгнув из постели, Тсуна наспех натянул на ноги сапоги и выбежал из комнаты, на ходу застегивая рубашку и заправляя длинные неудобные полы в брюки. Как выйти на задний двор, от волнения совершенно вылетело из головы, Тсуна бежал просто на голос, а когда оказался на улице, то замер на месте как вкопанный, открывая рот в немом удивлении. Прямо перед ним шла ожесточенная драка двух заклятых врагов, вампира и оборотня. Да, Гокудера действительно каким-то чудом был здесь, а от того, что они тут устроили с Хибари, Тсуна готов был за голову хвататься. Какого черта он вообще так крепко спал, что не услышал, как на улице ломаются деревья? — О, привет, Тсуна! — послышался еще один знакомый голос совсем рядом и заставил вздрогнуть. Подошедшего Ямамото Тсуна заметил только теперь и едва ли не сразу вцепился в его рукав: — Ямамото! Останови его! — Но мольба вызвала только удивленный взгляд. — Гокудеру? — спросил Ямамото, явно не понимая, почему у друга настолько испуганное лицо. — Зачем? Пусть резвится. — Нет, я серьезно! — окончательно поддался панике Тсуна и сам бросился в сторону разъяренных монстров. В этот раз он быстро вспомнил, что сегодня полнолуние, а в такое время, перед началом ночи, оборотни становились все сильнее и сильнее. Хибари мог сильно пострадать, мог умереть. Сейчас никакой вампир не был ровней оборотню. К тому же через серые тучи проглядывали редкие лучи солнца, до вечера было еще долго. — Стойте! — прокричал Тсуна, с трудом улучив момент, когда чудовища отскочили друг от друга на достаточное расстояние, чтобы можно было встать между ними. Чудовища — было самым уместным словом, потому что Хибари источал поистине устрашающую и яростную ауру, а у Гокудеры она была еще сильнее. Его зубы заострились, уши вытянулись и покрылись серебристой шерстью, приобретая звериную форму. Это значило только одно — он почти на пике своих сил и совсем скоро, когда взойдет луна, произойдет окончательное превращение. Если они ничего не предпримут, не только Хибари, но и вся деревня будет в опасности. — Тсуна? — сквозь тяжелое дыхание проговорил Гокудера, немного приходя в себя. — Мы нашли тебя. Он был в порядке, никаких ран, зато Хибари уже на ногах не стоял, упав на колени, и держался за ребра — сломаны? — Прекрати драку, прошу, — снова взглянув на Гокудеру, сказал Тсуна, но подойти ближе не рискнул. Гокудера нахмурился и сам сделал шаг навстречу, вынуждая вздрогнуть от своего полного бешенства взгляда. — Что ты несешь? Прекратить? Это вампир, если ты не заметил! — Я знаю, знаю! Я все объясню, если позволишь! — паникуя, замахал руками Тсуна. — Доверься мне! Дай увести его! Я вернусь и все объясню! Гокудера выглядел так, будто сейчас потеряет контроль, и это совсем не обнадеживало. Тсуна уже был готов к чему угодно, но, к счастью, вмешался Ямамото. — Подожди, Гокудера… — подошел он, подняв руку между ними. — Тсуна знает, что делает. Обстоятельства могут быть разными. Просто успокойся немного. Гокудера злобно взглянул на него, но ничего не ответил. Только сильнее прижал мохнатые уши к голове и возмущенно фыркнул. — Спасибо, Ямамото, — расплылся в благодарной улыбке Тсуна и подошел к Хибари, чтобы помочь встать. Выглядел тот не очень хорошо, даже если и пытался скрыть свое состояние под напускной маской спокойствия. Тсуна не на шутку забеспокоился и осторожно закинул его руку на свое плечо. — Пожалуйста, просто пошли в дом. Без разговоров, — попросил он, и Хибари действительно не сказал ни слова. Даже помощь принял, хоть и состроил при этом до жути недовольную гримасу. Гокудера еле слышно зарычал, глядя им в спины, но Ямамото схватил его за ладонь и осторожно погладил, отвлекая на себя. — Не будь таким спокойным, когда здесь черт знает что творится, — возмущенно буркнул Гокудера, но все-таки немного успокоился. — Какого дьявола он помогает вампиру? — Скоро узнаем, — пожал плечами Ямамото, хотя скрывать волнение было сложно даже ему. — Если сам Тсуна ведет себя так, значит, на то есть веские причины. Тсуна не заставил друзей долго ждать и вскоре вернулся с жутко виноватым видом. — Простите, ребята, я… — заговорил он, не решаясь продолжить фразу. — Связался с вампиром? — договорил за него Ямамото, и Тсуна подавленно кивнул, чем снова возмутил Гокудеру. — Ты что, умом тронулся? С вампиром? Да с кем угодно, только не с этой омерзительной тварью! В чем дело? Ты ненавидишь их сильнее, чем кто-либо! — Он рисковал своей жизнью, чтобы спасти мою! — тоже повысил тон Тсуна, почувствовав резкую обиду. — Бред! С какой стати? — Гокудера не притих, но все-таки немного озадачился. — У него были причины, как и у тебя когда-то! Но это… сложнее… Тсуна резко оборвал предложение, не зная, как закончить. Как объяснить друзьям их нелегкие отношения, в которых и самому бы разобраться не мешало? — Что? — шокированно произнес Гокудера, словно что-то заметил, шагнул ближе и дернул за ворот чужой рубашки, открывая на шее след от укуса. — Сколько? — проговорил он, отказываясь верить. — Сколько еще?.. Я спросил, сколько еще?! — Много! — выкрикнул в ответ Тсуна, пряча шею за воротом, как бесценное сокровище. — Доволен?! Гокудера растерянно замолчал, отшатываясь назад, будто ему рассказали самую ужасную вещь в мире. Хотя, с какой-то стороны, так и было. — Не для этого мы защищали тебя… — пробормотал он, крепко сжимая кулаки. — Не для того, чтобы ты стал кормом для вампира! — Заткнись. Хватит уже, — не выдержав, снова вмешался Ямамото. — Тсуна в порядке, и это главное. — Это ты называешь «в порядке»? — рыкнул на него Гокудера. — Не начинайте ненужную ссору, пожалуйста, — погрустнел Тсуна. — Ребята… Господи, я так рад вас видеть. Я ужасно беспокоился. После этих слов атмосфера наконец начала немного меняться. Напряжения, по крайней мере, стало ощутимо меньше. — Прости, что не смогли прийти раньше, — натянуто улыбнулся Ямамото. — Гарпии напали. Целая стая. Мы остались защищать деревню. Ты бы нас не простил, если бы мы бросили жителей. — О Боже, — взволнованно вздрогнул Тсуна. — Все нормально? Но как вы ушли? — Мы оставили деревню на кое-кого очень надежного, — подмигнул Ямамото. — Угадай с трех раз. — Быть не может, — изумился Тсуна. — Он?.. Серьезно? Реборн? — Ага, — подтвердил Ямамото. — Он вернулся. Сказал, что у него к тебе дело, поэтому мы сразу пошли за тобой. — Да, но… полнолуние, — напомнил Тсуна, опасливо поглядывая на Гокудеру, чем вызвал у того неожиданную растерянность. — Это проблема, — соглашаясь, кивнул Ямамото. — Но, если твой обаятельный дракула одолжит нам свой подвал, я попробую ее решить. — Попробуешь решить? — удивился Тсуна. — В прошлый раз я оставался еще ближе. Настолько, что он мог попытаться отгрызть мне голову, — хихикнул Ямамото, ткнув в сторону Гокудеры большим пальцем, и Тсуна поежился. Что за эксперименты они проводили, пока он был на охоте? И как после такого Гокудера вообще смел упрекать его в отсутствии благоразумия? — Хорошо, — неожиданно даже для себя быстро согласился Тсуна. — Подвал ваш. Я поговорю с Кёей. — С Кёей, — сморщившись, брезгливо повторил Гокудера, за что получил осуждающий взгляд. — Проехали, Гокудера, — нахмурился Тсуна. — Без комментариев, пожалуйста. Гокудера раздраженно цыкнул, но больше ничего не сказал.

***

Когда Тсуна ворвался обратно в спальню на втором этаже, Хибари лежал на кровати и все еще держался за ребра. Лицо было перекошено от боли и, видимо, он больше не видел смысла в масках. — Сильно болит? Наверняка перелом, — взволнованно заговорил Тсуна, подбежав к постели. — Три или четыре ребра, — с трудом ответил Хибари, глядя мутным взглядом куда-то в потолок. — Срастутся, но боль не из приятных. — Нельзя это так просто оставлять, надо чем-то перетянуть! — рванулся к шкафу Тсуна. На тугую повязку пошла часть простыни, которая нашлась среди нетронутого постельного белья. Боль повреждений от оборотня была сильнее обычной, что оказалось не радостной новостью, и Хибари едва сдерживался, чтобы не стонать, пока Тсуна возился с перевязкой. — Нормально? — спросил Тсуна, завязав узелок. — Я думал, ты на меня дуешься, — вместо ответа сказал Хибари. — Это сейчас не важно, — помотал головой Тсуна, а потом наклонился и поцеловал в губы. — Прости… Я так испугался… — Что на тебя нашло? — улыбнулся Хибари, положив ладонь на взъерошенный затылок. Тсуна слабо улыбнулся в ответ и вытер со взмокшего лба под черной челкой капли пота. — Ты нагреваешься, — сказал он и начал закатывать рукав рубашки, обнажая нежную кожу. — Возьми, иначе не сможешь даже встать потом. — Ты уверен? — спросил Хибари, обхватывая пальцами запястье. — Пожалуйста, — тихо произнес Тсуна и услышал добрый смешок. Влажный язык прошелся по коже, оставляя после себя привычное чувство онемения, и острота клыков вновь показалась волнующей до дрожи и сносящей крышу. Тсуна зажмурился и уткнулся лбом в плечо Хибари, пытаясь сдержаться, но с губ все-таки сорвался рваный вздох. Выпив совсем немного и закончив быстрее обычного, Хибари зализал рану от зубов и выдохнул сам. — Иди сюда, — полушепотом позвал он и потянул на себя, а потом прижал Тсуну к подушкам. — Ты сумасшедший, — усмехнулся Хибари, увидев полусчастливую улыбку. — Сумасшедший охотник в комплекте с друзьями-монстрами. Тсуна тихо рассмеялся. Он был почти доволен сложившейся ситуацией. И Хибари рядом, и Гокудера с Ямамото живы-здоровы. — А что ты скажешь, если эти друзья-монстры останутся здесь на ночь? — спросил Тсуна, не подумав, и получил в ответ недоумевающий взгляд. — Оставить здесь оборотня? Тсунаеши, вампиры и оборотни природные враги. Ты все-таки хочешь моей смерти, да? — Нет, — помотал головой Тсуна, стараясь выглядеть убедительно. — У нас есть Ямамото. Персональная колыбельная для монстра. — Ты серьезно? — Хибари все еще смотрел на него так, как будто Тсуна действительно сошел с ума. Хибари не знал, как реагировать на столь дикое и смертельно опасное для него предложение. Внезапно потянувшись к его губам, Тсуна снова поцеловал, а потом заглянул в глаза с таким трепетом, что у Хибари закружилась голова. — Ты веришь мне? — спросил Тсуна. Хибари тяжело вздохнул, уткнувшись носом в его шею, и не смог сказать ничего, кроме «да».

***

— Звучит как настоящее безумие, — снова повторил Тсуна после того, как Ямамото закончил объяснять свой план действий. Здесь, в подвале, было темно и сыро. Тсуна то и дело озирался по сторонам, словно опасаясь чего-то внутри стен или чего-то незримого. Они специально спустились на самый нижний уровень, чтобы быть подальше от вампира, хотя здесь так воняло мертвечиной и затхлостью, что Гокудера даже в полной своей силе вряд ли смог бы учуять врага. Он уже находился в одной из камер, с самой прочной дверью, но это все равно никому не внушало полного спокойствия. — Ты видишь какой-то другой выход? — пожал плечами Ямамото, взглянув на озадаченного Тсуну, который растирал свои плечи то ли от холода, то ли просто от волнения. — Но почему нельзя сделать как раньше? — Можно. Только я боюсь, что он здесь камня на камне не оставит. Слишком высок риск, и я не хочу проверять возможности его обоняния. — Черт, — выругался Тсуна и раздосадованно простонал. — Как тебе не страшно? — Кто сказал, что мне не страшно? — улыбнулся Ямамото. — Я боюсь каждый раз. Однако улыбка быстро исчезла с его лица. Из камеры послышался резкий противный хруст — такой, с каким ломаются кости, — а потом крик. Ямамото закусил губу и сжал кулаки, словно боль испытывал он сам. — Началось, — тихо сказал он. — Каждый раз как в первый раз нервничаю, — задрожал Тсуна. Звуки на некоторое время прекратились, и Ямамото снова посмотрел на Тсуну напряженным взглядом. — Скажи… что у вас за отношения с этим вампиром? Ты уверен, что можешь быть с ним после всего? — спросил Ямамото, пытаясь ненадолго отвлечься. — Не уверен, — немного помолчав, покачал головой Тсуна. — Поэтому я собираюсь вернуться с вами обратно в деревню. Как бы я ни старался, я никогда не смогу окончательно забыть, кем он является. Рано или поздно я снова увижу в нем свое прошлое, и это не закончится никогда. Но… — Тсуна поднял взгляд, в котором была только уверенность. — Одно я знаю точно. Я хочу, чтобы он жил дальше. — Даже простишь ему все жертвы? Прошлые… Грядущие… Тсуна поджал губы и выдавил из себя всего одно слово: — Даже… Ямамото замолчал. Он бы и не смог больше говорить, потому что его возлюбленный за стеной трансформировался и кричал от боли. Так продолжалось мучительно долгих двадцать минут. А потом все наконец затихло. — Ну, я пошел, — подождав еще немного, сказал Ямамото и, взяв лампу с одеялом, направился в камеру. — Убедись, что дверь хорошо закрыта. Я постараюсь, чтобы Гокудера не опробовал ее на прочность. Тсуна невольно сглотнул, пожелал ему удачи и плотно запер дверь за ним. Посмотрел в небольшое отверстие, словно нужно было убедиться, что оборотень действительно там, и поспешил вернуться на этаж к Хибари. В углу камеры лежал огромный клубок серебристой шерсти. Зверю Гокудеры всегда требовалось какое-то время, чтобы прийти в себя после превращения. Сегодняшнее было таким болезненным, что он отключился. Ямамото вдохнул и выдохнул, чтобы успокоиться или хотя бы попытаться. Поставил лампу на пол, постелил одеяло возле стены и сел, терпеливо дожидаясь. Оставалось только это. Было не по себе, с каждой минутой атмосфера становилась все тяжелее и как будто давила, а когда клубок зашевелился, стало по-настоящему страшно. Оборотень медленно развернулся, поднялся, словно после хорошего сна, и серебристая шерсть на загривке встала дыбом. Он был бы прекрасен, если бы не вселял ужас, заставляющий затаить дыхание и не моргать. Ямамото не дышал, не моргал, а затем вдруг услышал нутряное рычание, от которого кровь в жилах стыла и тело немело от страха. — Если так хочешь, давай, — сказал он, удивляясь, что удалось пошевелить языком. Вытянул правую руку, словно это была приманка или аппетитный кусок мяса. Приготовился. Прокусить его кожу оборотень не сможет, Ямамото знал. Но знал и то, что боли он испытает сполна. Чтобы пересечь одним прыжком расстояние между ними, монстру понадобилось меньше секунды. Еще мгновение — и опасная челюсть сомкнулась чуть выше запястья, зубы впились в кожу. Ямамото с трудом задавил в себе крик, который был все-таки больше от страха, чем от боли. Боль оказалась не такой сильной, как он себе представлял. Оборотень мог укусить и сильнее, но его как будто что-то сдерживало. А затем случилось самое неожиданное. Жалобный скулеж вырвался из пасти, и Ямамото удивленно распахнул глаза, не веря. Хватка ослабла, отпустила. Оборотень помотал мордой, все поскуливая, а потом вдруг лизнул руку мокрым языком и ткнулся в нее носом. — Все нормально, — улыбнулся Ямамото, понимая, что все идет намного лучше, чем он предполагал. — Не волнуйся. Оборотень тяжело вздохнул, совсем как человек. Лег рядом, подбирая под себя большой мохнатый хвост, и положил голову на колени Ямамото, позволяя ладони коснуться места между ушей. Мягко. И теперь совсем не страшно. Ямамото хотелось ликовать внутри себя. Ведь это было впервые, когда он смог прикоснуться к Гокудере после превращения.

***

Даже после того, как прошло несколько часов, Тсуна никак не мог перестать нервничать. Все подрывался с кровати, но Хибари каждый раз укладывал его обратно. — Я, наверное, должен сходить проверить, как там они… — нерешительно проговорил Тсуна, хоть и спускаться вниз явно боялся. — В порядке, — ответил Хибари, прижимая Тсуну к своей груди, и тот удивленно приподнял голову. — Тебе-то откуда знать? — Я ничего не слышу. Ни криков, ни попыток выбраться, — объяснил Хибари. — Если задержишь дыхание на несколько секунд, я тебя удивлю. Тсуна забавно нахмурился, услышав это, а потом действительно перестал дышать. Стало очень тихо. Настолько, что Хибари смог различить, как ползают крысы на самом нижнем уровне подвала и жужжат насекомые в траве за окном. А оборотни, оказывается, дышали довольно громко. — Я слышу его дыхание. Совсем ровное, идеальное, — сказал Хибари, невольно переходя на шепот. — Он… спит? Выдохнув накопленное и снова втянув в легкие воздух, Тсуна с облегчением улыбнулся. — Я уже не думал, что Ямамото сможет удивить меня еще больше. Но у него, кажется, это действительно получилось. — Превращение было ужасным, — подметил Хибари, вспоминая переполненные болью крики. — Это всегда так? — Ага, — подтвердил Тсуна. — Гокудера говорил, что ощущение такое, будто кто-то пытается вытянуть в длину все кости. Даже не могу представить, как можно переживать такое каждый месяц. — Сложно сказать, кому из монстров повезло меньше, — хмыкнул Хибари, прикрыв глаза. Тсуна кивнул, а потом положил ладонь ему на грудь, там, где редко и тихо билось сердце. — Ты дрожишь. Хибари и правда дрожал. В этом было стыдно признаться даже себе. В первый раз он был настолько близко к оборотню в полнолуние. И в первый раз ощущал столь неконтролируемый страх. — Вся моя сущность хочет бежать, — невесело усмехнулся Хибари. — Если бы не ты и не мои раны, я бы бежал. Позорно, как трус. — Я бы сейчас как-нибудь съязвил по поводу твоей самооценки, но не буду, — хихикнул Тсуна и поудобнее устроился в его объятиях. Стоило насладиться моментом, ведь, скорее всего, такая ночь у них одна из последних. — Язви сколько влезет, — ответил Хибари, поцеловав Тсуну куда-то в макушку и услышав на это довольный стон. — В бою я тебя все равно уложу на обе лопатки. — Это хорошо, — улыбнулся Тсуна. Хибари не заметил грусти в его улыбке. — Оставайся сильным… Чтобы прожить свою долгую жизнь.