Сквозь пустоту

- Ты можешь объяснить, что произошло? – стараясь сохранять спокойствие, уточнили Флэш и Бобховен. Удивительно, как они ещё не поддались порыву самых диких эмоций, как это стало с другими клонами: Эль ни с того ни с сего разревелся, что было вполне для него привычно, Боб успокаивал его, хотя сам был немного не на своём месте; Перец бродил по комнате, постоянно выкрикивая что-то неразборчивое, а Шизо и Кофеман сидели, не зная что и сказать, хотя в их бурных фантазиях всплывала целая куча диких и пугающих образов. Потеря не только лидера, но и по сути его заместителя сильно подорвало дух членов команды, не говоря уже о том, что совсем скоро их поджидает верная погибель. Совершенно растерянные, они не знали, что им делать дальше, как спасти свои шкуры. Хоть план новой революции и был известен каждому, но, как говорил Шрам, он всё ещё оставался достаточно сырым и плохо проработанным, что могло сыграть решающую роль в ходе событий. Однако что клоны могли сделать без своего капитана, отличающегося прекрасным умением строить стратегии? Это давило на них, лишая их последних остатков былой решимости. - Я так-то сам и не понял, что случилось. Мы пытались обойти эти Дикторские штуки, а потом я просто услышал, как что-то прокричал Джеймс, и они вдвоём провались под землю. Я пытался их выкопать, но это оказалось бесполезно, поэтому сиганул сюда, - постарался рассказать Боец, хотя ком в горле сильно мешал ему нормально говорить. Его усадили на диван, накрыв тёплым пледом, и дали горячего чая, сами окружив клона. Все хотели узнать как можно больше подробностей о случившемся, но и сам Боец мало понял то, что произошло в тот миг. Как можно было логически объяснить то, что под двумя клонами ни с того ни с сего в прямом смысле стала проваливаться земля, затягивая их в пустоту? Боец даже толком и сообразить ничего не успел, как внезапно Джеймса и Шрама не стало и, возможно, раз и навсегда. Он не мог с уверенностью сказать, погибли они или нет, но, по его мнению, вряд ли можно выжить, оказавшись погребённым под землёй. От одной мысли, что те, вероятно, пытались выбраться, раскапывая себе путь, что земля могла попадать им в рот и нос, удушая, становилось жутко на душе. Но не только это было их проблемой. Как сообщил Боец, роботы Диктора достаточно быстрыми для них темпами продвигались всё ближе к лесному домику, словно чётко знали, что клоны расположились здесь. И не было ни единого сомнения в том, что они прибудут в это место не позже, чем завтра утром, так что у команды «Freedom» оставалось совсем мало времени на раздумья. Особенно учитывая тот факт, что клоны потратили очень много времени, восстанавливая всю сюжетную линию событий. - И что вы прикажете делать теперь. Через несколько часов нас безжалостно порубят на куски, а мы просиживаем штаны здесь, - скрывая испуг, напряжённо проговорил или практически прокричал Перец, застыв посредине гостиной. Остальные клоны прекрасно разделяли его чувства, вот только никто не мог нормально соображать, не отойдя ещё от шокового состояния. Все они знали, что любая задержка сейчас, может плохо для них закончится, но в тоже время никто не решался идти в бой на Диктора, совершенно не разработав идеального плана. Если они в прошлый раз провались, то сейчас их попытка точно окончится крахом, ибо команда потеряла, возможно, лучших членов команды. Был ещё вариант бежать с этого места подальше, но и здесь была своя загвоздка: клоны не знали, куда им бежать, где спрятаться. А, между прочим, на улице уже начались морозы, и если они не смогут найти себе укрытия, то высока вероятность того, что они благополучно замёрзнут, и опять от них не останется и следа. Любой путь, любая дорога вели их на смерть, и в каждом случае достаточно мучительную. Именно это вызывало невероятное отчаяние в их душах, ведь из этой ситуации не было иного выхода. Но жить хотят все. Они молчат, ибо что можно сказать в этой ситуации. В давящей и играющей на шалящих нервах клонов тишине им казалось, что они могут слышать, как часто бьются сердца друг друга или это стучало их, заглушая всё вокруг. Холодный ветер из распахнутого окна овеивал их, замораживая каждую клеточку тела, обездвиживая перед грозящей угрозой. Однако, время шло, а судьба с каждой минутой была всё ближе и ближе. - Ребят, так больше не может продолжаться. Мы не можем просто так взять и сдаться. Подумайте, чтобы сказали Джеймс и Шрам, увидев нас в таком отчаянном положении, - внезапно заговорил Флэш, отвлекая всех от жутких мыслей. Он молниеносно встал со своего места, чтобы привлечь внимание остальных, которые мгновенно повернулись в его сторону, подняв поникшие от отчаяния головы. В глазах каждого была пустота, пустота от страха и безысходности, в которой все находились сейчас. Для них такое дерзкое заявление бегуна, его вопрос вначале казались нелепыми, но с каждой секундой всё больше привлекали их, заставляя каждого задуматься. Сам Флэш не понимал, что двигало им, будто он не мог контролировать себе, а говорил совершенно другой человек. - Мы всё ещё живы, в нас стучит сердце, а значит мы не должны останавливаться. Не должны бросать всё на половине пути, - с нарастающей внутри души уверенностью говорил Флэш. Он всегда мечтал быть героем, который ежедневно спасает людей от гибели. Да, бегун был до безобразия труслив, да, на нём висел грех предательства и лжи. Но сейчас был его шанс исправиться. Стать тем, кем он хотел бы быть, тем, кто не бросит нуждающихся в беде. Флэш мог стать героем, по крайней мере для этой группки клонов. - И что ты хочешь предпринять? – уточнил с трудом успокоившийся Эль, хотя его голос всё ещё дрожал, словно он вот-вот зальётся горькими слезами. Его вопрос хотели задать все, так как ни один из присутствующих не видел выхода из бедственного положения. И тут ни с того ни с сего у Флэша появилась какая-то мысль, что, возможно, могла спасти им жизнь. Клоны устремили на бегуна взгляды полные надежды, словно он действительно был для них настоящим героем. - Мы в любом случае должны устроить революцию. Хотя бы ради Шрама и Джеймса. Они рассчитывали на нас, и мы не подведём их. В любом случае нам грозит смерть, так почему бы не попытаться, - воодушевлённо говорил Флэш, оглядывая всех смотрящих на него. Бегун, конечно, понимал, что эта идея ни к чему хорошему не приведёт, что была высока вероятность того, что, настроив на победный лад других, он сам струсит и снова окажется предателем. Флэш не был таким лидером, как Шрам, да и вообще командовать он не умел в принципе. Однако, кто-то же должен был поддержать боевой дух команды, кто-то обязан был запустить эту цепную реакцию, вследствие которой все постепенно оживали, начинали активироваться, как это было раньше. Флэш чувствовал какой-то долг перед лидером и сейчас был самый лучший момент искупить его. Бегун наблюдал, как постепенно на лицах остальных удивление и отрешённость сменялись на слабые улыбки только-только возникавшей уверенности. - Значит будем идти без плана? – спросил Перец, тем самым поставив Флэша в затруднение. Бегун как-то не подумал, что они практически не разработали чёткой последовательности действий. У них была как раз-таки только заготовка, которая предполагала нападение не единой компанией, а кучкой мелких групп с разных ракурсов. Так предполагалось сбить Диктора с толку, заставляя постоянно отвлекаться на разные камеры, что должно было дезориентировать его хотя бы на несколько минут, выиграв время для их продвижения. Вот только это клоны и знали. Они не обсудили, в каких группах им нападать, с каких участков начинать свой путь, как и куда каждой группе двигаться – в общем, у них была лишь идея. - Мы сами додумаем недоделки нашего нынешнего плана. Сами разобьёмся на группы и выберем места расположения, - сказал Флэш единственное, что пришло ему на ум. На удивление, его поддержали, самостоятельно разойдясь на группы по двое. Клоны, ориентируясь на записи диктофона Шрама, смогли предположить, что помещение Диктора окружено рядом экспериментальных комнат, имея выход к каждой из них. Ещё один проход туда должен был находиться с какого-нибудь коридора, но вот никто не знал, как в него попасть, да и вообще, существует ли он. Так что им следовало разными группами пробежать по разным экспериментальным комнатам, надеясь на самое лучшее. Сойдясь на этом, клоны ринулись собирать всё, что могло им пригодиться на революции. - Как думаешь, мы справимся? – тихо спросил Боец, когда они с Флэшем остались одни в гостиной. Оба ничего не делали, ибо им казалось, что они и так полностью готовы ко всему. - Не знаю, но надеюсь, что всё будет хорошо, - пробормотал Флэш, сам не особо веря своим словам. Остальные достаточно быстро подтянулись к ним, после чего они все с надеждой и страхом в душе покинули лесной домик, возможно, навсегда. В этот миг часы пробили полночь, остановив свой ход.

***

В его голове вновь раздался истошный крик, отчаянно окликающий со спины. Он не сразу понял, как почувствовал, что земля под ним начала проседать, отчего ему казалось, будто кто-то пытается утащить его. В какой-то миг его схватили крепко за руку и попытались вытащить, но ничего не вышло. Он отчаянно мотал руками, отчего в лицо, в нос, в рот летели комки земли, постепенно начиная удушать. Сплюнуть их не получалось, из-за чего вскоре его стал пробивать жуткий кашель, мешающий ему выбираться из под завала. С каждой секундой он проваливался всё ниже и ниже, тело слабело, теряя и так скудные запасы сил. Сознание мутнело от нехватки кислорода и казалось, что даже его страстная тяга к жизни не способна спасти беднягу. Отчаяние росло, сменяясь паникой, свойственной тому, кого закопали живьём. Не способный справиться с грузом навалившейся земли, он уже записал себя в списки погибших, только сейчас смерть его была глупа и смешна. И всё-таки Диктор был прав: он жалок. Внезапно Шрам почувствовал, как его падение прекратилось, тем самым он оказался лежащим на спине. Собрав последние остатки сил, номер один вновь стал разбрасывать руками рыхлую землю, только теперь не перед своим лицом, а над головой, пытаясь проползти в ту сторону. Уже на последнем издыхании ему удалось выбраться на волю, очутившись на холодной, промозглой земле. Он кашлял, выплёвывая землю, забивавшую весь рот, и даже сумевшую очутиться в горле. Тело ныло от непонятной боли, голова кружилась от кислородного голодания, а от противного вкуса во рту содержимое желудка желало выйти наружу. Шрам недолго простоял на четвереньках, после чего обессилено свалился на землю, дрожа от лёгкой нервной судороги, вызванной удушением, придавливанием землёй и сильным стрессом. Немного успокоившись, он попытался представить, где он мог очутиться, и так как видеть номер один ничего не мог, пришлось тщательно вслушиваться, но и это не помогло, ибо вокруг стояла мёртвая тишина. Лишь где-то вдали тихим эхом разносился звук изредка капавшей откуда-то воды, но в остальном казалось, что вокруг не было ничего. Это настораживало его, ведь лишённым зрения у него даже и представить не получалось, в каком месте он оказался. Только окончательно придя в себя, Шрам понял, что он мог очутиться лишь в одном месте: под землёй. Удивительно, как раньше никто не знал, что здесь есть полость, в которую благополучно провалился номер один. Шрам и дальше мог лежать, если бы не появился посторонний, отличающийся от остальной гаммы звук, в котором ему показалось что-то довольно знакомое и родное. - Джеймс, это ты? – хрипло попытался крикнуть Шрам, приподнимаясь с земли. Он двигался в сторону источника звука, словно слепой котёнок, ищущий свою мать. Спотыкаясь о большие кучи земли, номер один с трудом доплёлся до предполагаемого нарушителя тишины, который резко обернулся. Руки Шрама сами потянулись куда-то вперёд, встретившись с чем-то тёплым и живым. Через секунду его крепко схватили за кисти столь знакомые прикосновения, одновременно горячие и холодные. - Шрам, я уже думал, что ты не выберешься, - тихо проговорил Джеймс, хотя из-за стойкой тишины его было прекрасно слышно. Сам номер один мог сказать тоже самое, только уже по отношению к Агенту, ведь он и не предполагал, что тот тоже окажется погребённый вместе с ним под землю. Поддавшись какому-то порыву эмоций Шрам обнял его, словно хотел убедиться, что это не глюк, не игра его воображения, что уже благополучно могло пошатнуться, учитывая то, сколько всего ему пришлось пережить. Но это была не иллюзия, перед ним и вправду находился Джеймс, который сам тоже ответил взаимно на столь странное поведение номера один, учитывая их нынешнее положение. Так они просидели в обнимку бог знает сколько времени, пока у обоих не появились хоть какие-то силы. - Ты можешь понять где мы? – поинтересовался Шрам. Он надеялся, что Джеймс мог ориентироваться намного лучше, ведь у него всё-таки ещё было зрение, однако этот вопрос поставил его в тупик. Агент долго молчал, что-то постоянно проверял, будто какая-то непонятная вещь сильно мешала ему. Шрам начал волноваться, ибо если с Джеймсом случилось что-то плохое, то им явно будет очень и очень сложно. А также номер один волновался за состояние его любимого и вряд ли бы радовался тому, что с тем случилось неладное. Но Агент молчал, не отвечая на вопрос, словно не расслышал его. Шрам уже хотел было уточнить вновь, однако Джеймс встал со своего места и прошёл несколько шагов, которые гулким эхом улетали в пустоту, отражаясь от предполагаемых стен. - Боюсь, сейчас я куда более беспомощен, чем ты. Здесь слишком темно, не совсем ничего не видно, - после долгого молчания подал голос Джеймс. Шрам даже не знал радоваться ли ему, что всё-таки его возлюбленный в порядке, или переживать за то, что они никакими путями не могут понять, где они и куда им идти. Пришлось ориентироваться на собственные чувства. В воздухе стояла заметная сырость, не характерная для мороза на улице, дышать было нелегко: сказывалось отсутствие любой вентиляции и полное безветрие. Несмотря на низкие температуры, свойственные этому времени года, здесь было довольно тепло, что подталкивало на мысль о том, что они находятся в достаточно закрытом месте. Последним элементом, который позволил полностью осознать их положение, стали стены, полностью состоящие из местами промёрзшей земли. Ко всему прочему здесь стоял неприятный запах затхлости, привычный для погребов, в которых хранили какие-либо банки с заготовками на зиму или выдерживали в бочках вино. Теперь у них не было ни единого сомнения: они находились в каком-то роде полости, расположенной прямо под землёй. Понять, откуда она здесь взялась было сложно, ибо нельзя сделать без определённых средств и знаний. Но Джеймсу и Шраму был очевиден другой, не менее интересный факт: полость эта была далеко не маленькая, ведь эхо, исходившее то них, отражалось достаточно долго, что могло говорить о том, что впереди них был длинный туннель. Куда он вёл, им было неизвестно, однако это был их единственный путь, ведь никаких других так называемых «подземных коридоров» не было, а сзади их ожидал завал, из которого они благополучно выбрались. - Я так полагаю, у нас нет другого выхода, - прошептал Шрам, приблизившись к Джеймсу. Тот согласился, тоже понимая, что выбраться тем путём, каким они сюда попали будет невозможно. Но стоило им только начать продвижение в глубь, как у них возникли сильные проблемы. Связано это было с тем, что в отличие от Шрама, который уже великолепно ориентировался в полном отсутствии зрения, Агент постоянно терялся, врезался в стены, из-за чего двигались они очень и очень медленно. Идти, держась за руки, тоже оказалось не слишком-то и удобно, ведь это сильно приковывало их к друг другу, не позволяя достаточно хорошо осмотреться. Застряв в продвижении вперёд, Шрам решил сделать немного по-другому: он развязал плотную повязку, обмотанную вокруг своих глаз, чтобы защитить их от грязи и повреждений, переделал её заново, но при этом оставил очень длинный «хвост» из лент. Взяв одну из них, номер один обвязал ей одно запястье Джеймса, тем самым одновременно соединив их друг с другом и позволив себе достаточно свободно перемещаться по туннелю, который то и дело сужался и расширялся. Такой змейкой они шли недолго, ведь вскоре пред ними возникло первое расхождение дорог. Ощупав стены, Шрам понял, что теперь им предстояло выбрать один путь из двух. - Ну, что, куда пойдём? – задал Шрам риторический вопрос, ибо и сам Джеймс знать на него ответ никак не мог. Чтобы не заплутать, они решили двигаться только по левой стороне. Почему именно так? Непонятно. Просто выбрали первое попавшееся направление и стали следовать ему. Они не знали, что ждёт их впереди, куда их приведут эти таинственные туннели, но одно им было ясно точно. Это был их путь сквозь пустоту...

***

Лёгким и немного гулким эхом разносится по пустой комнате стук шагов двух клонов, которые тихо пробирались куда-то. Яркие белоснежные стены и пол отчётливо выделяли их на своём фоне, не давая ни единого шанса укрыться. Полное отсутствие чего-либо тоже не способствовало выполнению их миссии, делая лёгкой мишенью для камеры Диктора, что на данный момент могла находиться где угодно. Конечно её присутствие было вполне нежеланным, но и неизвестное местоположение тоже достаточно сильно напрягало парочку, которая, как минимум, успела продвинуться где-то наполовину, если не больше. С каждым новым шагом в голове закрались подозрения в том, что слишком легко у них всё получается. Можно было бы списать отсутствие реакции от Диктора на то, что сейчас было где-то около часа ночи, и он, вероятно, сейчас спал. Иногда им казалось, что это была бы довольно смешная ситуация: клоны бы добрались до пункта назначения, а того, кто им нужен, там не оказалось, ибо тот благополучно нежился в постели. Но это были только мысли, не подкреплённые ничем другим. Просто игра воображения, чтобы не дай бог не бросить всё сейчас. Эль и Боб для своей разведки получили экспериментальную комнату под номером три. Никаких особых примет у неё не было, такая же, как и все остальные. Вообще для клонов был непонятен смысл создания такого огромного числа однотипных комнат, которые ещё не разу не использовались для экспериментов. Из записей Шрама выяснилось, что, по его предположению, они служили либо тестовыми и уменьшенными версиями основного «исследования», либо создавали что-то наподобие дополненной реальности, то есть создавали условия для самых невероятных желаний Диктора. Конечно, это всё было лишь догадкой и доподлинно объяснить такое необычное построение центра было невозможно. Однако это не мешало Элю и Бобу двигаться вперёд, осторожно озираясь везде, где только можно было. Им оставалось не так и много идти, чтобы уже наконец-то оказаться у выхода, очертания которого они уже заметили на фоне голой белой стены. - Кажется, для приличия и мне, и вам следовало бы поздороваться друг с другом, не так ли? – как будто назло им в самый неподходящий для этого момент перед ними спокойно опустилась такая ненавидимая ими камера. Диктор говорил вполне спокойно и уверенно, впрочем как обычно, что заставляло душу слегка вздрогнуть, ожидая подвоха. Хотя Эля и Боба поразило что тот всё-таки ещё не спал. Казалось, будто он специально поджидал их здесь, будто бы знал, что именно сейчас у клонов возникнет желание броситься на революцию. - Вижу, вы сильно удивлены тем, что, несмотря на столь поздний час, я жду вас здесь и приветствую. Возможно вы не заметили, но мои роботы очень умные и могут отправлять данные своих наблюдений прямо ко мне, - неизменная спокойность голоса Диктора начинала напрягать их. Эль и Боб хотели уже было со всех ног рвануть в сторону выхода, благо до него было недалеко, но в ту же секунду вокруг них откуда ни возьмись появились те самые роботы-охотники, что и вынудили клонов пойти на такой отчаянный поступок. Наверное, Диктор собрал достаточно много таких механизмов ради защиты себя и центра BobSoc. Роботы плотным кольцом окружили клонов, полностью перекрыв любой путь к отступлению. Зная страсть Диктора к кровопролитию, Эль и Боб мысленно готовили к тому, что сейчас их разрежут на мелкие куски на потеху неким зрителям. - Это невежливо с вашей стороны не дослушать мой разговор с вами. Я думаю, вы знаете цель создания этих роботов – полное уничтожение. Но ещё они донесли мне информацию о том, где вы расположились снова. Забавно, как никто не догадался об этом месте сразу, хотя это было очевидно, - не переставая ни на секунду, говорил Диктор. Можно было подумать, что ему нравилось наблюдать за тем, как дрожат от страха два клона, словно загнанные в угол большим котом мышки. Пути ни вперёд, ни назад у них не было. С каждой секундой уверенность покидала их, сменяясь ожиданием того, что снова Диктор включит проекцию, единственным выходом из которой будет чья-либо смерть. Хотя странно, что он до сих пор так не сделал, а зачем-то продолжал говорить с клонами. - Но я не удивлён тому, что вы решили снова напасть на меня. Это, скажем, было вполне ожидаемо, учитывая ваше положение. Только вы же понимаете, что это бесполезно, - уверенность Диктора в своих действиях раздражала Эля, из-за чего он ни с того ни с сего бросился на одного из роботов, но был с силой откинут на пол. От удара о твёрдую поверхность слегка оголённой рукой он сильно ободрал на ней кожу. Зашипев, но не поникнув духом, Эль с вызовом смотрел в камеру Диктора, словно смотрел этому человеку прямо в глаза. По лицу расползалась гримаса злости, все фибры души были пропитаны ненавистью к этому монстру. - Вам не сравниться с силой и мощью этих механизмов. Но, это была бы слишком лёгкая участь для вас. Быстрая смерть без капельки чувств – это дело прошлое, так что эти роботы нам не пригодятся, - стоило ему только закончить свои слова, как кольцо из «охотников» исчезло также мгновенно, как и появилось. Такое поведение было не только совершенно не характерно для Диктора, но и вызывало сильную волну подозрений у клонов. Сейчас на их глазах главный мучитель внезапно передумал убивать их, по сути позволив полную свободу действий. Эль и Боб, словно бешеные, рванули к так желанному выходу и оставалось уже всего лишь несколько шагов, как комната начала переворачиваться, из-за чего парочка неумолимо начала скатываться вниз. Теперь необходимый им выход находился на потолке, добраться до которого было абсолютно нереально. В то же время дверь, через которую они вошли заперло, из-за чего Эль и Боб оказались замкнутом пространстве без возможности выхода. - Простите, что пришлось оставить вас, мне помешали ваши же друзья. Мы остановились на том, что быстрая смерть – это не интересно. Зрители желают чего-то более заманчивое. К счастью, я могу предложить им. Как видите, это комната способна переворачиваться, однако не может создавать проекций. Её основное назначение – регулировать температуру в основных частях эксперимента, - начал свои пояснения Диктор. Это же, конечно, было самой важной информацией для клонов, которых через какое-то не станет в живых. Эль и Боб отчаянно носились в поисках иного выхода, с каждым разом убеждаясь, что они застряли здесь, причём конкретно и надолго. Попытки проломить стену оказалось невозможно, они только содрали костяшки на кистях в кровь. Беспокойные души не давали им покоя, мозги не контролировали движения, оба были в состоянии аффекта. - Я заметил, что вы оба очень любите тёплые места. Может быть вы хотите погреться, ведь на улице очень холодно. Благо, я позаботился о вас, так что… - оборвал свою речь Диктор. Камера осталась висеть в воздухе, целенаправленно смотря на двух удивлённых клонов. Сначала им показалось, что, наверное, к нему смог пробраться кто-то из команды «Freedom», вырубив того, но очень быстро эта мысль улетучилась. Они почувствовали, как постепенно начал прогреваться воздух, перейдя на температуру, характерную для юга Испании. Это нельзя было назвать чем-то неприятным. Наоборот, такой небольшой подъём оказался вполне терпимым, и даже доставлял положительные эмоции, слегка расслабляя их. И было бы хорошо, если всё так и оставалось, но Диктор не был бы собой, если бы не внёс некоторые коррективы в это райское местечко. Через сравнительно долгий промежуток времени им стало понятно, что температура постоянно поднимается, конечно совсем чуть-чуть, но факт оставался фактом. Со временем им становилось неприятно жарко, дышать становилось тяжело, ноги начинали гореть от прикосновений к раскалённому полу. От вновь захлестнувшего страха Эль и Боб отчаянно носились, стараясь как можно меньше наступать и вообще прикасаться к любой поверхности. Оба были уже мокрые от пота, одежда прилипала к телу, сковывая движения. По лицам начали течь слёзы то ли от того, что надо было как-то смачивать глаза, то ли от боли, страха и отчаяния. Это будет долгая и мучительная смерть, при которой из них либо выйдет вся вода, и они, иссушённые, покинут этот мир, либо когда-нибудь силы покинут их, из-за чего оба клона упадут на раскалённый пол, сгорая. Выхода не было, спасения ожидать было практически неоткуда. Им осталось только верить, что хоть кто-нибудь доберётся до Диктора. В противном случае, Эль и Боб знали, что за страдания им придётся пережить. Жара прожигала кожу, сжигала глаза, мешала нормально дышать, температура была выше, чем в пустыне. Крик боли и страданий клонов эхом улетал вверх, но никто не отвечал. Никто не слышал их…

***

Они уже кучу времени бродили в кромешной темноте, уже отчаявшись найти путь отсюда. Снова поворот – очередной тупик, вернулись, повернули в иную сторону. Из них двоих никто не понимал, где они находились. Казалось, что Шрам и Джеймс ходили кругами, ибо не могла находиться под землёй такая разветвлённая сеть туннелей. Чисто физически не могла. Это было что-то наподобие лабиринта, в котором оба клона уже благополучно заплутали и сейчас просто плелись в пустоте, делая очередной поворот. Не менялось практически ничего: тьма всё оставалась такой же непроглядной, духота и полное отсутствие хоть какого-то дуновения свежего воздуха указывали на то, что вблизи них не было ни единого выхода на поверхность. «И какой это крот прокопал эти чёртовы проходы» - проносилось в голове Шрама, когда они делали очередной поворот. Он уже изрядно измотался и еле переставлял ноги, медленно нарастающий в душе страх болезненно давил на его сознание. Номер один чувствовал себя не на своём месте, ведь ему было неизвестно, жива ли остальная команда, узнали ли они о надвигающейся опасности. Иногда в подсознании возникали жуткие картины кровавого распила его друзей, отчего зачастую к нему подступали рвотные позывы, которые Шрам списывал на неприятный запах затхлости и местами возникающую вонь от, вероятно, где-то спрятанной мертвечины. Видимо, не только эти два клона не первые, кто плутал в этих туннелях. Этот факт ничуть не поднимал настроения, напротив, придавал этой ситуации чего-то жуткого и невыносимого. - Джеймс, мне надо передохнуть, - жалобно пробормотал Шрам, привалившись к стене. Голова кружилась от усталости и духоты, ноги сами по себе подкашивались, вследствие чего последнюю часть путь он нередко спотыкался, падая на землю. Его раздирало жуткое желание спать, возникшее словно из ниоткуда, ещё и повязка на глазах создавала ощущение, что он уткнулся в какую-то ткань лицом. Шрам надеялся, что ему не потребуется много времени на отдых, и они в скором времени вновь возобновят свои попытки найти путь на поверхность. Шансы, конечно, всё ещё были ничтожно малы, но упорство этих двух клонов вряд ли оставит их просто погибать здесь. - Хорошо, я тоже сильно устал, - слабым голосом проговорил Джеймс, присев рядом, плечом к плечу Шрама. Номер один впервые слышал такой измотанный голос Агента, который всегда выделялся своей выносливостью, однако у него не хватало сил даже на то, чтобы уточнить о состоянии любимого. Они сидели в полной тишине, нарушаемой редкими каплями, стекавшими с потолка из земли, которая по мере приближения к полости отмерзала. Равномерный стук воды о землю срабатывал подобно снотворному, вводя Шрама в некое подобие транса. Через несколько мгновений его тело совершенно обмякло и слегка привалилось на плечо Джеймса, который заметил это, но никак не среагировал, ибо сам уже находился в состоянии дремоты. Оба, убаюканные капанием, заснули, прижавшись друг к другу, словно сиамские близнецы. Сквозь сон опять в голове Шрама звучали чьи-то голоса, отчаянно взывавшие на помощь. Они были настолько тихи, что он даже не смог разобрать ни одного слова, ориентируясь лишь на их жалобную, умоляющую интонацию. Эти голоса были полны боли и страдания, словно кто-то издевался над ними, подвергая ужасным пыткам, не сравнимым ни с чем. Номер один думал, что это лишь его бред, вызванный усталостью и стрессом, однако звуки не пропадали, как настойчивые комары. Скинув это всё на дремоту, Шрам всё-таки решил проснуться, ибо с каждой секундой ему казалось, что он начинал разбирать отдельные голоса, что были словно бы знакомы ему. Но даже сейчас звуки не покинули его головы. Они не стали громче или разборчивее, но всё ещё давили на и без того слабое сознание. Только через минут пять номер один осознал, что эти звуки – не плод его воображения. Он и в самом деле слышал их за счёт своего усиленного слуха, который позволял ему разобрать их. Ему потребовалось всего несколько секунд, чтобы узнать хозяев голосов, отчего сердце ушло в пятки, по телу пробежала мелкая дрожь. Шрам моментально бросился будить дремавшего Джеймса, и стоило тому проявить хоть какую-то активность, как его чуть ли не поставили на ноги и бегом потащили через темноту. - Шрам, что ты делаешь? – спросил ничего не понимающий спросонья Джеймс, которого так уверенно вели в туннелях. Казалось, будто номер один прозрел во сне, отчего так чётко и быстро бежал по незнакомой местности. Сам же Шрам, не столь интересовался этим вопросом. В голове крутилась одна мысль: «только бы успеть!» На секунду вспыхнувшая вместе с ужасом надежда придавала ему невероятные силы, которых у него никогда ещё не было. - Джеймс, мне кажется, я знаю, как нам выбраться…

***

Экспериментальная комната номер пять была достаточно маленькой, что по идее должно было сыграть на руку для Шизо, Кофемана и Рекса, увязавшегося за своим хозяином. Можно было бы подумать, что именно они должны были добраться первыми, но всё оказалось не так просто, как те предполагали. Проблема заключалась в том, что вторая дверь, которая по идее должна была привести их к комнате Диктора была приварена, будто все заранее знали о их приходе сюда. Попытавшись её выбить, у них ничего не получилось, только плечи зря отбили. Раздосадованные и взволнованные, они решили попробовать пробраться через другую комнату, но и здесь их поджидал не самый приятный сюрприз. Стоило только Шизо и Кофеману приблизиться к специально слегка приоткрытой двери, как она внезапно захлопнулась, прервав любой путь обратно. Они пытались вырваться, но опять все силы пошли коту под хвост. Оба уже поняли, кто был виноват в их проблеме, ибо лишь один человек не желал для них хорошего конца. - Хорошая попытка: заставить меня смотреть на разные камеры, но глупая. Впрочем такая же, как и ваша попытка вновь устроить революцию против меня, - как ожидаемо пред ними возникла небольшая камера, покружившая вокруг них несколько раз. Конечно, Кофеман хоть и сильно пострадал от Диктора, но ещё не успел достаточно прочувствовать ту ненависть, которая разгоралась внутри у Шизо. Всё снова повторялось точь в точь как в прошлый раз: их снова обнаружили, рассекретили, отрезали от остального мира. Теперь оставалось ещё чуть-чуть, и новая проекция Диктора наверняка заставит их бороться друг против друга или ещё чего хуже. Если Шизо распирали гнев и злость за сломанную, разрушенную, превращённую в ад жизнь, то Кофеман готов был помереть от страха. Он не относился к достаточно смелым людям, да и все эти истории о прошлом провале не внушали ему совершенно ничего хорошего. - Мне так жаль, что я не могу провести с вами так много времени, как бы мне хотелось, но мои друзья с радостью развлекут вас. Или развлекутся вами, мне без разницы, - это было последнее, что сказал Диктор не понимающим и перепуганным клонам. Мгновенно яркий белый свет потускнел, но не пропал полностью, из-за чего клоны хоть и стали видеть хуже, но всё ещё что-то различали. Через несколько секунд одновременно в нескольких местах загорелись яркие красные глаза, раздался дикий, свирепый рык. Шизо и Кофеман заметили, как осторожно стал приближаться к ним целый десяток огромных волков-переростков. И если раньше Рекс казался им достаточно большим, то эти были раза в полтора больше его. Их пасти были громадны, острые, как ножи, клыки выглядели, мягко говоря, очень и очень опасно. Они надвигались, словно грозные тучи, заставляя клонов в отчаянии ползти назад, пока они спинами не упёрлись в стены. Идею нападать на этих волков им пришлось откинуть сразу, ибо те были наверно в десять раз тяжелее и сильнее их. Горечь от очередного и на этот раз последнего поражения раздирала Шизо изнутри, вот только сделать он ничего не мог. В какой-то миг один из волков со всей свирепостью ринулся на клонов, раскрыв огромную, ужасающую пасть. Клоны смогли только зажмуриться, ожидая, что боль непременно придёт, что зверь разорвёт их на мелкие куски. Лишь на мгновение Шизо заметил тень, мелькнувшую прямо перед ним. - Р-рекс…