Сквозь пустоту

- Давай! - Нет! - Да не будь ты занудой. - Хватит вести себя так некультурно! Бобховен грозно взглянул на приставучего соседа по комнате, который уже, наверное, как третий день донимал его самыми разнообразными разговорами, не останавливаясь ни на минуту. Это сильно раздражало музыканта, учитывая его любовь к тишине, покою и порядку. Он уже изрядно подустал от постоянно вертящегося рядом с ним клона, даже несколько раз пытался спрятаться где-нибудь, но тот, видимо, обладал невероятной способностью находить то, что ему нужно. И лишь изредка Бобховену всё-таки удавалось побыть в спокойствии и умиротворении, когда даже в тишине можно услышать музыку природы, гармонично сочетавшейся с его душой. Надоедливый сосед был единственным минусом в его новой жизни, а так, он был вполне доволен своим положением. Флэш действительно его не обманул и привёл к небольшой домик, в котором Бобховену сразу пришлось познакомиться со всеми его немногочисленными обитателями. Первое, что он подметил было то, что все они были частично похожи не только друг на друга, но и на него самого. Несмотря на все их попытки сразу объяснить каждый аспект новой жизни, у них ничего не получилось. Конечно, сложно говорить с тем, кто практически ничего не слышит. Однако Бобховен подметил, что все они выглядели немного взволнованно, а его прибытие вызвало какую-то необъяснимую волну радости. Слух к нему вернулся необычайно быстро, хотя всё равно не был таким же идеальным, как раньше. Это, несомненно, было непривычно для музыканта и вызывало уйму проблем. Когда он снова мог слышать, на него моментально свалился целый шквал новой информации, из которой запомнил Бобховен только одно: не успел он выбраться из одной смертельной опасности, как уже успел вляпаться в другую. Как говорится не жизнь, а сказка. Жить его поселили в комнату, которая изначально была предназначена для четверых, однако в ней построили перегородку, тем самым разделив на две равные части. В одной из них ему и предстояло разместиться и сразу же познакомиться с любопытным соседом. - Ты слишком правильный и занудный. Неужели тебе не скучно с самим собой? – досадно проговорил Перец, повиснув на спинке кровати. Так уж вышло, что единственное свободное место было именно рядом с ним, так что выбора у Бобховена просто не было. Конечно, Перец был самым любопытным клоном из всех, и новоприбывший вызывал у него кучу самых разнообразных эмоций. Вот только между ними была заметная разница в воспитании: то, что для Перца было вполне обыденной ситуацией, для Бобховена оказывалось верхом бескультурья, отчего сойтись во взглядам им было достаточно проблематично. - Это не признак того, скучен я или нет. Это правила этикета, которые вам бы, молодой человек, следовало бы соблюдать, - раздражённо проворчал Бобховен, опустив книгу, что закрывала от его взора приставшего, как репейник, клона. К сожалению, единственным музыкальным инструментом была гитара, на которой частенько Эль играл разнообразные песни, подпевая на испанском. Бобховен, хоть и обладал прекрасными навыками в музыке, гитарой вообще владеть не мог. Вот и приходилось развлекать себя литературой. Конечно, это было не то, чего ему бы хотелось, но так хоть можно было не помереть со скуки, да и это был повод закрыться от Перца, свалив всё на интересный момент в книге. - Ааргх, серьёзно? Да хватит обращаться ко мне на «вы». Такое ощущение, что я какой-то старик, - досадно проговорил Перец, прибавляя ко всему этому активные размахивания руками в разные стороны. Бобховен мог бы и возразить, в который раз упомянув правила этикета и всё такое, но это уже казалось совершенно бессмысленным. Поэтому он просто недовольно фыркнул и уткнулся в книгу, наверное, даже не для того, чтобы читать, а чтобы показать Перцу, что ему этот разговор не интересен. Может если бы тот был хоть чуток поспокойнее и не приставал к нему каждые пять минут, музыкант бы мог попробовать и поинтересоваться им, однако всё было так, как было. - Знаешь, у меня есть идея которая тебе точно понравится, - слишком близко раздался голос Перца. Бобховен резко опустил книгу, удивлённо выпучив глаза. Если до этого Перец находился на своей кровати, то теперь он повис спинке кровати музыканта. Бобховен, явно не ожидая этого, мгновенно, будто бы его ужалили, отскочил в другой конец постели. Не успел он хоть как-то высказаться по этому поводу, как Перец стремглав выбежал из комнаты, громко хлопнув дверью. - Мне кажется, это плохая идея, - крикнул Бобховен вдогонку выскочившему клону, хотя и понимал, что это было совершенно бесполезно. Вряд ли тот мог его услышать, учитывая то, с какой скоростью убежал Перец. Конечно, теперь музыканту было уже не до книги, ибо от своего соседа ему следовало ожидать чего угодно. Это не на шутку настораживало Бобховена, который теперь с опаской ожидал возвращения Перца. Он мог бы попытаться убежать от греха подальше, но из-за небольших размеров дома и присутствия абсолютно всех членов команды было нереально. К тому же, это было бы достаточно некультурно со стороны музыканта. - Вот, смотри, - воодушевлённо протараторил Перец, ворвавшись обратно в комнату. Он без промедления сел на кровать музыканта, проигнорировав недовольные возгласы того. Бобховен уже хотел было накричать за столь неподобающее поведение, однако резко передумал, заметив какое-то странное устройство в руках соседа. - Алекс, могу ли я уточнить, что это у вас? – поинтересовался Бобховен, указав на непонятный механизм. Музыканту совершенно не нравилось прозвище «Перец», которым всегда прозывали его соседа. Ему казалось, что это было глупо, учитывая что у него было ещё и нормальное имя. - Радиостанция. Я подумал, тебе придётся по душе моя любимая музыка, - очень уверенно, с огоньком в глазах проговорил Перец. Он что-то долго крутил, перещёлкивал, настраивал. Бобховен был бы не против послушать музыки, особенно классической, вот только учитывая характер Перца, рассчитывать на что-то спокойное было бы бесполезно. Ну, так думал музыкант. - Я не уве… - Бобховен хотел возразить, сказать, что их музыкальные вкусы сильно расходятся, однако быстро притих, заслышав первые звуки любимой мелодии. Это было как мёд на душу, успокаивало и уносило куда-то вдаль. Непревзойдённая гармония звуков, талант великого композитора – это услада для тонкого слуха музыканта. Каждый новый стройный аккорд, каждый новый перелив мелодии наполняли его, заставляя невольно погрузиться с транс. Он уже забыл обо всём, что сейчас происходило, вслушиваясь в очередной гармоничный звук. Его уже не смущала неприличная близость своего соседа, хотя они уже несколько минут сидели плечом к плечу, улетая вместе с музыкой. - Ты тоже любишь Бетховена? У тебя неплохой вкус. Может, ты ещё не так потерян, - умиротворённо проговорил музыкант, не смотря в сторону собеседника, отчего он не мог видеть, как улыбался сидевший рядом Перец. - А теперь, можно обнять тебя? – в который раз уже спросил это Перец. Да, он целый вечер уговаривал Бобховена просто по-дружески обняться и ничего боле, но тот постоянно ему отказывал. Музыкант всё ещё не смотрел на собеседника, уставившись в пол. - Нет, - всё также уверенно отказал Бобховен, наконец-то взглянув на Перца. По крайней мере, музыкант уже не стал читать нотации о манерах, как это было ранее, но всё же огорчил собеседника. Перец ненадолго погрустнел, однако быстро его рот разошёлся в хитрой улыбке, а глазах вспыхнул нахальный огонёк. - Зануда, - будто бы в такт мелодии пропел Перец, моментально и крепко обхватив соседа за плечи.

***

- Джеймс, ты занят? – раздался в гостиной тихий голос Шрама, отчего Агент слегка вздрогнул. Не то, чтобы он боялся лидера, просто это было неожиданно, особенно в это время. Уже давно наступил вечер и все потихоньку собирались отходить ко сну: кто боролся за место в ванной, кто возился на кухне, утоляя вечерний голод, а кто-то как Джеймс расстилал свою постель. Так изначально получилось, что спать Агенту приходилось на диване, что стоял в гостиной, из-за чего ему постоянно приходилось то раскладывать, то обратно складывать постельное бельё. Это, несомненно, было заметным минусом, однако его практически не смущало. Как раз сейчас он практически полностью приготовил своё место ко сну и уже собирался было завалиться на мягкий диван, если бы не нежданный гость, осторожно пробравшийся в комнату. Джеймс быстро перевёл взгляд с дивана на дверной проём, в котором неловко стоял его ночной посетитель. Агент ожидал увидеть лидера в полном обмундировании с кучей каких-нибудь бумаг, ибо как-никак а Джеймс был его правой рукой и с недавних пор ещё и глазами. Вот только его ожидания совсем не оправдались, чему он приятно удивился. На Шраме вместо столь привычной красной жилетки и белой водолазки была надета простая сероватая, сильно помятая футболка, короткие шорты, оголявшие достаточно худые ноги и тёплые алые носки, которые тот иногда надевал вместо тапок. В целом, по нему было понятно, что он тоже хотел лечь спать, только что-то вынудило его прийти сюда. - Думаю, я ничем не занят. Что-то случилось? – мягко улыбаясь спросил Джеймс у переминавшегося у входа с ноги на ногу Шрама. Несмотря на всю решительность и смелость лидера на миссиях, в революции, он всё ещё как-то смущался просто обращаться к Агенту. Было ли это вызвано давлением его статуса или он боялся как-то отвергнуть любимого – непонятно. Однако неизвестно почему Джеймсу нравилась такая скрытость и стеснительность Шрама, проявляющиеся во всех его действиях и словах. Он находил в них что-то уникальное, манящее и даже немного заводящее. - Да, нет, ничего особенного. Просто мне хотелось… - Шрам пытался что-то сказать, но в итоге начал мямлить что-то невнятное себе под нос, что Джеймс разобрать совершенно не мог, как бы ни старался. Агент распрямился, а стоять полунаклонённым оказалось не очень удобно, да и спина начинала уставать. Заметив то, как засмущался лидер, объясняя причину своего прихода, он еле-еле подавил лёгкий смешок, однако всё равно добродушно улыбнулся. И как так получилось, что перед ним открывался совсем иной Шрам, не такой, каким его видела вся команда. - Может присядешь, а то как-то неловко, что мой гость стоит в дверях, - добродушно проговорил Джеймс, приглашая Шрама. Тот одобрительно мотнул головой и прошёл вглубь комнаты, присев на краешек дивана. Агент расположился рядом с ним, внимательно разглядывая своего гостя. Шрам неуверенно сидел, упираясь руками в колени, слегка отвернув голову от Джеймса, будто что-то не позволяло ему взглянуть на любимого. Между ними возникла неловкая тишина, нарушаемая только редким шуршанием со второго этажа. Никто не решался сказать хотя бы слово, хотя были ли они. Джеймс долго разглядывал Шрама, ожидая какого-то изменения от него, ведь всё-таки это он пришёл к нему сейчас. Хотя провести время рядом с любимым для Агента было намного важнее. - Я хотел извиниться. Извиниться за моё такое раздражающее поведение. Всё-таки я действительно поступал как идиот, - тихо разрушил устоявшуюся тишину Шрам. Он повернулся к Джеймсу, смотря туда, где предположительно должны были находиться его глаза. Агент был слегка поражён таким откровением, ибо ему казалось, что эту тему они уже давно закрыли. Он мягко протянул свою руку к лицу Шрама, осторожно заведя непослушную прядку волос за ухо. - Хей, всё в полном порядке. Я совершенно не обижаюсь. Ты бы мог… - Джеймс хотел было сказать, что Шраму не обязательно было извиняться перед ним, но был прерван осторожно приставленным к губам пальцу, что как бы требовало тишины. - Нет, Джеймс, мне правда стыдно за то, что я так ужасно поступал с тобой, с другими. Ведь вы заботитесь обо мне, о моём здоровье, а я, как последний дурак, ругался на вас за это, - Шрам так искренне говорил, что у Джеймса просто не находилось слов. Уж чего-чего, а этого он ожидал сегодня в последнюю очередь. Всё-таки лидер ещё умел знатно убедить Агента. Вообще таким Шрама Джеймс не видел уже давно: глаза были широко раскрыты и блестели от неяркого света, поджатые губы еле заметно подрагивали, дыхание было медленно и глубокое. Ещё несколько секунд лидер держал свою руку у губ Агента, после чего осторожно убрал её. - Можно остаться с тобой на ночь? – тихо спросил Шрам, слегка наклонив голову на бок, в ожидании ответа. Не отойдя от одного удивления, Джеймс снова не ожидал этого, хотя это было достаточно приятно. Провести всю следующую ночь рядом с тем, кто вызывал у него тёплые чувства. Агент мягко улыбнулся, слегка хмыкнув. - Если хочешь, пожалуйста, - легко произнёс Джеймс, наблюдая за тем, как изменялся в лице его собеседник, как его глаза загораются, а на лице проступает лёгкий румянец. Странно, казалось, что он совсем не ожидал того, что Агент согласиться с такой неожиданной просьбой. - Я наверно должен сходить за своими постельными принадлежностями, - неуверенно сказал Шрам, приподнимаясь с дивана. - В этом нет необходимости, - довольно произнёс Джеймс, накинув себе на плечи своё одеяло. Он не позволил Шраму уйти, обхватив того и притянув на себя. По итогу они вдвоём оказались завёрнуты в одеяло Джеймса, причём Агент каким-то волшебным образом сумел развернуться так, что оказался нависающим над лидером. Шрам, не понимая, что только что произошло, удивлённо таращил глаза на любимого, неловко поджимая руки к себе. Он походил на маленького зверька, которого в тупик загнал большой хищник. Джеймс мягко поглаживал горячие щёки лидера, который легонько вздрагивал от прикосновений. Какое-то приятное чувство разливалось по телу Агента, заставляя его приблизиться к своей “жертве”. - Я говорил, что у тебя неотразимые глаза, - еле слышно прошептал Джеймс, опаляя и без того горячую кожу. Он с трудом сдерживал желание наброситься на Шрама, целовать везде, где только получалось бы. - А у тебя прекрасный голос, - пролепетал Шрам, вытянув руки, чтобы обхватить шею Джеймс и прижать к себе. Агент сразу отреагировал и моментально прильнул к лидеру, мягко поцеловав его, но стоило ему только начать, как быстро страсть овладела им, заставляя углубить поцелуй. Несмотря на все лидерские черты характера Шрама, он всё равно позволял Джеймсу доминировать над собой, полностью отдавая себя ему, что, в свою очередь, тот прекрасно мог использовать. Руки Агента сами собой переместились к талии партнёра, осторожно приподнимая мешающую футболку. Джеймс нежно ласкал разгорячённую кожу на спине и животе партнёра, не упуская ни единого места на довольно небольшом теле. Шрам заметно вздрагивал от резкой смены прикосновений: тёплой живой руки и холодного механического протеза. Сам же лидер аккуратно запускал пальцы в волосы Агента, как бы не позволяя ему отойти. Осторожно прервав поцелуй и стерев тонкую струйку слюны с подбородка, Джеймс опустился к шее, мягко прикусив тонкую и чувствительную кожу, из-за чего Шрам довольно замычал, еле-еле подавляя собственные крики, чтобы не потревожить остальных. В это же время Агент ласково провёл языком по маленькой ранке от укуса, вызывая целый всплеск ощущений у партнёра, что просто сводило его с ума. Он наслаждался каждым тихим, сладостным звуком, что действовали на него подобно алкоголю. Буря эмоций полностью затмевала разум, отдавая его какому-то животному инстинкту. Не бросая шею партнёра, Джеймс, продолжая ласку, постепенно опускал руки ниже, пока не стал задевать пальцами резинки на шортах Шрама. - Д-джеймс, не сейчас, п-пожалуйста… - хрипло, еле сдерживая стон произнёс Шрам. Агент моментально понял, что, возможно, сейчас зашёл слишком далеко, и, если он продолжит дальше, это уже можно будет расценивать как изнасилование, а Джеймс как-никак не хотел причинять боль его любимому. Ему всё-таки удалось подчинить контроль над своим телом себе, после чего он отстал от шеи партнёра, приподнявшись над ним. Шрам выглядел немного устало, щёки горели красным, однако он улыбался, расслабленно глядя слепыми глазами на Джеймса. - Я думаю, тебе стоит поспать, - тихо проговорил Агент, прислонив металлический протез к щеке Шрама. Тот мягко прижимал руку к себе, не позволяя отодвинуть её от себя. Пробыв так несколько минут, Джеймс аккуратно лёг рядом с лидером, точнее, у него за спиной, осторожно обняв его. Он не знал, останутся ли они живы после революции, поэтому наслаждался каждой минутой, проведённой вместе со Шрамом. Агент сам не заметил, как сон полностью охватил его, унеся из реального мира.

***

Тихо хрустит под ногами тоненький слой свежевыпавшего первого снега, который уже вот-вот превратиться в воду, размочив замёрзшую за ночь землю. Голые ветви деревьев были покрыты тонкой коркой инея, отчего при свете только-только поднимающегося солнца отливали серебром и золотом. Среди этих «драгоценных» сучков частенько мелькали красноватые грудки толстеньких снегирей, выбиравшихся из своих гнёздышек. Воздух был пропитан морозной свежестью, столь характерной для этого времени года, вследствие чего дышалось легко и непринуждённо. Шизо медленно прохаживал уже, наверное, круг десятый около их дома, протоптав заметный след на белом порошке снега. На недавнем собрании, посвящённом их новому графику и расписанию общих тренировок, было единогласно решено, что уходить далеко от «базы» категорически запрещалось. Правом выйти за предел надуманной границы обладали только те, кто были назначены в патрули, которые каждый день обновлялись по составу. Конечно это заметно ограничивало каждого члена команды, но с другой стороны служило некой защитой, ибо роботы-охотники Диктора до сих пор скитались по лесу в поисках своих жертв. Сам Шизо не особо и пострадал от введения границ доступа, поэтому вполне спокойно отнёсся к этому ограничению. Так как утренняя тренировка давно закончилась, а находиться в доме было довольно скучно, ибо все его близкие друзья ушли патрулировать, он просто шатался среди деревьев, но не один, а с верным спутником, что практически никогда не отходил от хозяина. Рекс был чуть ли не стражем Шизо, начиная рычать, когда чуял впереди опасность. Иногда казалось, что пёс готов погибнуть за своего хозяина, настолько он был к нему привязан. Это прекрасно осознавал и сам Шизо. И вновь они вышли тропинке, с которой начали свой путь и пошли бы дальше бродить, если бы их не окликнули со спины. - Тебе не надоело наворачивать круги? – с любопытством поинтересовался Кофеман, неторопливо подойдя к Шизо. Он легко поправил съехавшие на нос очки, уткнувшись носом в мягкий, изумрудного цвета клетчатый шарф. Кофеману сегодня вообще изрядно досталось: сначала изматывающая тренировка, потом и первое его патрулирование, поэтому Шизо не думал, что тот, вернувшись домой, пойдёт куда-нибудь. Однако сейчас он стоял рядом, потирая ладони от лёгкого мороза. Шизо лишь отрицательно мотнул головой, не сказав ни единого слова, к чему любитель бодрящего напитка привык, но с трудом. Безумный клон всегда был немногословен, да и зачастую сильно избегал компаний, так что его дружбу с Кофеманом можно было назвать немой, ибо за всё время их совместного проживания они ни разу нормально не общались. Молчаливость Шизо можно было вполне легко объяснить: из-за всех странностей, которые мог видеть и слышать только он, ему было нелегко подобрать слова, чтобы не заставить собеседника недоумевать. Например, сейчас бы Шизо спросил у Кофемана о том, удобно ли ему ходить с гигантской чёрной штуковиной, походившей на червя, у себя на голове. Она противно растекалась, капая маслянистой субстанцией на землю, мгновенно исчезая. Вразумив себе, что это всё-таки одна из его очередных галлюцинаций, Шизо спокойно двинулся со своими спутниками на новый круг. - Я давно хотел тебя спросить: откуда у тебя волкособ? – не меняя интонации уточнил Кофеман, чем вызвал непонимающий взгляд у Шизо. Конечно, Рекса ещё никто не называл таким странным названием. - Волко… кто? – впервые за долгое время подал голос Шизо, не отводя взгляда от собеседника, который смотрел на него, будто бы поражённый тем, что безумец не знал этого факта. - Волкособ – гибрид волка и пса. Мне казалось, это довольно очевидно, - с ноткой занудства произнёс Кофеман. Конечно, куча прочитанных книг отражались на его знаниях, отчего ему постоянно хотелось блеснуть своими невероятными мозгами. Даже в такие обычные моменты. В целом, Шизо никогда не задумался над тем, к какой собственно породе относился Рекс. Пёс, просто пёс, и не надо было никаких волкособов. - Он просто увязался за мной и всё – пробормотал Шизо. Было очевидно, что даже сейчас безумец был не очень готов говорить подолгу, что-либо рассказывая своему новому собеседнику. Он ещё не так сильно привык к нему, как, например к Элю или Шраму, которым он частенько рассказывал о своих галлюцинациях. Те лишь посмеивались, однако продолжали столь странный разговор, видимо, хорошо осознавая нелёгкое положение Шизо. Пройдя ещё несколько метров, безумец быстро наклонился, подхватив с земли небольшую ветку и кинув её как можно дальше. Незамедлительно за ней рванул Рекс, довольно высунув язык. Пёс верно приносил к клонам палку, а те поочерёдно кидали её снова, причём получалось так, что ветка летела совсем недалеко. Сказывались слабость и плохая физическая форма, характерная для того, кто двадцать четыре часа в сутки читает. - Ты чего это? – уточнил Шизо, заметив, как Кофеман отвернулся, что-то напряжённо разглядывая у себя за спиной. Он несколько секунд ещё пялился куда-то в пустоту, после чего облегчённо выдохнул, вернувшись в исходное положение. Это немного обескуражило безумного клона, ибо со стороны казалось довольно непривычным. - Ну, ты же знаешь, мелкие галлюцинации, вызванные передозировкой кофеина, - слегка шутя, произнёс Кофеман. Только сейчас Шизо вспомнил, что тот уже рассказывал ему об этом, правда никогда не проявлял свой недуг на виду, из-за чего безумный клон благополучно забыл этот факт. - Забавно, но я всё время хотел тебе сказать о странной штуке у тебя на голове, которую вижу только я, - впервые за долгое время улыбаясь, сказал Шизо, чем вызвал довольный смешок Кофемана. Так как оба уже изрядно подмёрзли, они решили вернуться в дом, попутно рассказывая друг другу о своих странностях, по-доброму подшучивая друг над другом. Всё-таки у них было куда больше общего, чем они предполагали изначально.

***

- Да, ну это к чёрту! – громко прокричал Флэш, словно желал, чтобы все в доме услышали, как он негодовал от очередной неудачи. В порыве странного гнева бегун бросил свои карты на пол, попав в самую колоду, отчего она разлетелась, рассыпавшись по полу. Сам Флэш развернулся на сто восемьдесят градусов, спрятав шею в плечи и скорчив угрюмое и обиженное выражение лица, которое его соигрок, конечно же, увидеть никак не мог. Боец знал, что бегун не очень любил проигрывать и всячески поддавался ему, но тот сделал невозможное: не смог выиграть шесть партий из семи. Наверное, это был его абсолютный рекорд по количеству неудач за час, поэтому такая реакция была вполне понятна. Так что Боец ожидал именно таких действий от эмоционального бегуна. - Ну, Флэш, проигрывать надо уметь. Особенно, когда играешь на желание, - шутливо произнёс Боец, за что мгновенно ему в лицо прилетела подушка, которая лежала неподалёку от бегуна. Флэш обидчиво посмотрел на смеющегося рядом клона, скрестив руки у себя на груди. Он хотел признать своё многократное поражение, если бы не тот факт, что играли они на желание победителя, а значит ему требовалось выполнить как минимум шесть прихотей Бойца, чему, конечно, особо радоваться не хотелось. Наверняка он опять заставит бегуна в разных стилях приставать к каждому члену команды, после чего того ждёт “прекрасный” нагоняй от Шрама и куча дополнительных заданий на тренировках. Впрочем, как обычно. - Ты как всегда загадаешь какую-либо хрень, а мне за неё потом и отдуваться, - недовольно фыркнул Флеш, наблюдая, как Боец откинул подушку обратно на кровать. Та громким шлепком ударилась о стенку и упала на постель, вызвав довольный вскрик бросавшего. Флэш только дёрнул плечами, закатив глаза, в стиле: “ничего особенного”, после чего вновь потупил взгляд в пол, не желая встречаться с глазами Бойца. - Хей, чувак, остынь. У меня есть выгодное предложение. Я загадываю тебе одно желание, а ты лишаешься своего, сойдёт? – хитро улыбнувшись, проговорил Боец, слегка приблизившись к соседу. Не заметив этого небольшого перемещения, Флэш полностью погрузился в раздумья над своей дилеммой. С одной стороны, ему совсем не хотелось терять своё единственное желание, на котором он надеялся отыграться. С другой стороны, его привлекала перспектива выполнить только одно задание вместо шести. Это означало, что ему придётся меньше отдуваться за свои поступки. Пораздумав над этим несколько минут, он всё-таки пришёл к единому решению. - Давай только побыстрее покончим с этим, - протараторил Флэш, ожидая какого-нибудь каверзного задания. Вот только вместо этого Боец повалил того на пол, придавив весом своего тела и не позволяя бегуну и двинуться. Флэш был обескуражен таким нестандартным началом, однако очень быстро сообразил к чему это всё клонит. Тут в мозгу возникла прекрасная идея, как можно было отомстить Бойцу, причём его же оружием. «Что ж, на этот раз я не проиграю,» - сам себя воодушевил Флэш, выжидая подходящего момента. Бегун полностью расслабил все мышцы, словно бы покорился и отдался находившемуся сверху Бойцу. Однако не стоит недооценивать Флэша, который оказался намного хитрее своего любимого. Как только Боец повёлся на не хитросплетённую уловку, бегун мгновенно напряг все мышцы, перекинув того. В конце этого неожиданного поворота событий Боец лежал на полу, в то время как Флэш горделиво смотрел на него сверху. - И кто сказал тебе, что ты будешь доминировать!

***

- А теперь, приготовься услышать самое лучшее, что я знаю, - уверенно произнёс Эль, закончив настраивать свою гитару. Он и Боб сидели на кухне, которая обычно всегда была заполнена как минимум четырьмя клонами, но сегодня пустовала, ибо остальные были заняты своими делами или просто где-то шатались, растягивая время между тренировками. Учитывая то, что из-за сейчас у них особо не бывало много свободного времени, Эль сильно соскучился по тонким струнам любимейшего инструмента, отчего трепетно настраивал его. Убедившись, что всё звучало вполне гармонично, он, не сказав ни слова, мягко ударил пальцами, извлекая очередную мелодию. Нельзя было точно сказать, что она грустна или наоборот радостна, однако, стоило прислушаться к ней внимательно, как тебя уносило словно бы в невероятное приключение. А голос Эля служил вашим проводником на этом нелёгком пути, повествуя о каждом вашем новом шаге. Боб впервые смог полностью погрузиться в тихий мотив мелодии, в мягкое пение друга, которое ему вряд ли довелось бы понять. Было в этой песне что-то напоминающее ему их самих, словно вот они всей командой, как бравые рыцари свободы идут свергать злого дракона, скрывающегося во тьме. И никто не знал, ждёт ли героев успех, или им предначертан бесславный конец. Это заставило Боба задуматься, ведь они никто не могли предсказать, справятся ли с новой революцией, не провалят её также позорно, как прошлый раз. Может им вообще стоило не сопротивляться и просто принять свою участь, безмолвно, без сожаления. - Как думаешь, мы сможем победить в революции? – словно в прострации произнёс Боб, как только Эль закончил играть свою балладу. Удивительно, но казалось, что он ожидал именно этого вопроса, будто заранее знал все мысли своего слушателя. - Мой друг, нет необходимости обсуждать это. Любая наша попытка – это уже победа для каждого из нас. И если кто-нибудь усомниться в нашем успехе, мы конечно не сможем бороться дальше, ведь страх порождает слабость, которой Диктор готов воспользоваться. Победим ли мы в революции? Несомненно, потому что мы сильны духом, стремлением к осуществлению нашей мечты. Ты сомневаешься в нашем успехе? Это большая ошибка, ибо никто не уничтожит нашу волю и свободу. Долой Диктора и его эксперименты! – Эль говорил, словно выступая перед огромной кучей других клонов, сподвигая их следовать за Шрамом. В его словах не было ни капельки сомнения, он говорил так чётко и ясно, что мог внушить надежду даже самому отчаянному человеку, отказавшемуся от своих идей. Последнюю фразу он проговорил, встав со стула и грозно подняв кулак, будто бы указывая самому Диктору, что тот ему совсем не страшен. Казалось, что не было ничего, что могло бы заставить Эля поменять своё решение. Простояв в столь героической позе минут пять, он развернулся к Бобу, смотря на него блистающими глазами в ожидании ответа. - Тебе бы стоило с такими речами самому революцию устроить, - пошутил Боб, подметив всю воодушевлённость этого короткого монолога, на что получил лёгкий дружеский удар кулачком в плечо.

***

Они сидели в гостиной молча, в ожидании возвращения из патруля Бойца, Джеймса и Шрама. Сегодня они должны были обследовать новый участок леса, чтобы убедиться, что Диктор пока не добрался туда. По их прибытию началось бы новое собрание, на котором собирались окончательно утвердить план новой революции, который разрабатывался Шрамом и Джеймсом в течении двух-трёх недель. И всё бы было хорошо, если бы они сильно не задерживались, что не на шутку напугало оставшихся клонов. Неизвестно, что могло произойти с ними, по какой причине те ещё не вернулись. Клоны сначала изредка перешёптывались, высказывая свои предположения о том, что могло случиться, но потом стихли, ибо это уже веяло чем-то непредвиденным. Худшее, чего все боялись, было то, что троица патрульных могла нарваться на роботов-охотников Диктора и не выстоять перед ними, приняв участь Радиоактивного. Кто-то нервно сглатывал, предполагая такой вариант событий, ведь от одного представления растерзанных товарищей становилось не по себе. Стараясь отогнать дурные мысли, каждый сам отвлекал себя, однако это всё равно не уменьшало того напряжения, что с каждой минутой начинало расти в геометрической прогрессии. Даже обычное тиканье часов превращалось в жуткую пытку, сводя их с ума своей размеренностью и чёткостью. Чем дольше они ожидали, тем хуже и хуже становилось на душе у каждого, и те ужасные мысли начали казаться реальными. Они уже и не надеялись на хороший исход событий, как внезапно, словно из ниоткуда, в дом чуть ли не ввалился Боец. Весь перепачканный в грязи и глине, уставший, запыхавшийся, он с трудом держался на дрожащих ногах. Его шатало из стороны в сторону, однако Боец не упал, найдя в себе силы дойти до гостиной, в которой все были шокированы непредвиденным появлением одного из патрульных. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы собраться с мыслями, которые беспорядочно возникали у него в голове. - Ребята, у меня две новости, и обе плохие… - еле-еле говорил Боец, пытаясь выкроить хоть ещё чуточку сил, постоянно сбиваясь, чтобы сделать глубокий вдох. – Во-первых, эти штуки Диктора очень близко и, кажется, идут прямо на нас… А во-вторых,.. Джеймс и Шрам… их… они провалились под землю и их завалило…