Сквозь пустоту

Система управления экспериментальными комнатами Вы действительно хотите остановить процесс?

Команда активирована: >Эк 2 – включён доступ кислорода, >Эк-3 – снижение температуры до опиума, >Эк-4 – включена система откачки воды, >Эк-5 – остановка проекции. Спасибо за пользование системой центра BobSoc Дрожащие руки опустили рычаг, который запустил обратную последовательность команд. В глазах всё ещё стояла какая-то пелена, не дающая ему нормально разглядеть хоть что-то, холодный пот тёк по виску. Мозг не различал никаких голосов, превращая всё в единую кашу каких-то непонятных наборов звуков. Он отрешённо смотрел на мониторы, что показывали изображения с камер, расположенных в действующих экспериментальных комнатах. На них чётко было видно, как ничего не понимающие клоны отходят от предсмертного состояния, как радуются тому, что выжили, как постепенно начинают интересоваться, почему же что-то пошло совершенно не так. Им было невдомёк, что виновник торжества сейчас смотрел на них, но совершенно не осознавал происходящего вокруг него. Снова и снова в голове возникала эта картина: он стоит сзади, а жертва даже не подозревает о его присутствии. Каким вообще образом ему пришла в голову эта мысль, пойти в совершенно другую сторону коридора, которая, на самом-то деле, могла вообще не привести его никуда. Но сейчас, в этот миг в душе борятся ненависть, гнев, и в то же время страх. У него всего лишь один шанс, и ошибка могла стоить очень дорого не только ему. С каждой секундой глаза покрывались словно бы кровавой пеленой, руки сами поднимали холодную рукоять топора над своей головой. Он уже не мог расслышать ничего, поэтому в голове параллельно голосу жертвы вёл свой отсчёт. Но тот не успел первым сказать последнюю, решающую шифру: как легко вошло лезвие топора в спину ничего не подозревающего Диктора. Кровь мощной струёй потекла из раны, окропляя руки и одежду убийцы, что сейчас спокойно стоял рядом. Спокойный снаружи, но тревожный внутри. Он видел, как его жертва упала на пол, дёргаясь то ли от боли,то ли от предсмертных конвульсий. Хриплое дыхание постепенно угасло, тело успокоилось, ровно и неподвижно лежа на земле. А он стоял и смотрел на это, боясь сделать и шагу; на его глазах в один быстрый миг главный тиран пал и ушёл в небытие. Революция свершилась, им больше некого бояться. Постепенно пелена с глаз стала сходить, позволяя зрению проясниться, звуки снова превратились в чьи-то слова, шаги. Он стоял словно статуя, ожидая когда клоны ворвутся в это помещение, дабы лицезреть, что случилось с мучителем. Каково же будет их удивление, когда они увидят столь прекрасное зрелище: белый халат был красен от крови, тело безжизненно лежало на земле, из спины торчал топор, что послужил причиной смерти. Он стоял рядом с погибшей жертвой, боясь даже прикоснуться к творению своих рук. В душе была целая борьба: вроде бы это была их победа, победа над монстром. Они же сами желали расквитаться с Диктором, заставить его поплатиться за все страдания. В то же время, его сводил страх, который постепенно становился сильнее и сильнее. Он не понимал, что делал, не контролировал себя. Другие называли это состоянием аффекта, и теперь, когда чувства пришли в норму, его сразу охватило дикое волнение. Он убил живого человека, своими руками лишил жизни кого-то, пускай и плохого. В голове не укладывалось, как это получилось. Мог ли кто-то когда-нибудь предсказать, что именно ему достанется роль судьи, чьи руки должны покрыться чужой кровью. Но он спасал своих друзей, не является ли это оправданием? Ему не понятно, однако уже и времени думать нет: за дверью он слышит шаги, что быстро приближаются к нему. Руки нервно подрагивают, выдавая его беспокойство, которое ему уже не подавить; кисть сама интуитивно потянулась к лицу, смахивая капельки свежей, ещё не остывшей крови со щеки. Он волнительно ожидал, будут ли это его друзья или сотрудники центра, хотя где-то в глубине души ему было как-то всё равно на это. Главным было то, что всё кончено, революция совершена, а он совершил свой долг. Свой кровавый расчёт…

***

Но слова “три” не последовало. Шрам уже приготовился к тому, что наступил конец, конец всего. Жизнь сломлена, мечты разбились, словно сама судьба не желала ему счастья. Он бы был готов пойти на всё, на самые отчаянные шаги, даже наложить руки, лишь бы не слышать, как погибают его друзья. Диктор был ещё тем чудовищем, ему прекрасно была известна привязанность номера один к его товарищам, на которой тот и решил сыграть. И ведь он не дал клонам умереть, пока не пришёл Шрам, специально, чтобы доставить ему максимум страданий. И насколько же хорошо всё это было рассчитано, спланировано: сначала вынудить их устроить революцию намного раньше, поймать всех, кроме одного. Кроме номера один. Через секунду должно было прозвучать роковое слово, из-за чего Шрам отчаянно закрыл уши, надеясь, что хоть эта мера убережёт его и без того растерзанную душу. Но его встретила тишина, которая ничего не принесла с собой. Всё осталось таким, каким оно было, никто не умер, не пострадал ещё сильнее, что довольно сильно не походило на Диктора. Может он, конечно, собрался поиграть на чувствах номера один, вселив в него надежду на лучший исход событий, после чего снова разбив хрупкую душу. Это было бы очень похоже на экспериментатора и вполне бы объясняло столь странную задержку. Однако Диктор уже достаточно долго не подавал ни единого признака своего присутствия, что уже не на шутку взволновало Шрама, который осторожно поднялся на ноги. Сейчас, когда он стал напряжённо вслушиваться, среди всех былых звуков до него лишь мельком донёсся странный хрип, который очень быстро пропал среди прежних. Номер один не знал, кому могло это принадлежать, однако этому некто явно не очень хорошо. Но это было не всё: Шрам мог поклясться, что через ещё не выключенную систему громкой связи слышал, как кто-то тревожно ходил где-то там. Конечно, это ему позволял более острый слух, другие бы вряд ли что-нибудь разобрали, а даже если бы смогли, то наверняка бы сослались на дефект громкоговорителя. Если то этого момента его только удивляло столь странное и слабо объяснимое поведение Диктора, то следующие его действия просто противоречили прежней логике событий, что поставило Шрама в сильный ступор. Ни с того ни с сего все системы практически одновременно решили отключится, то есть в каждой экспериментальной комнате всё стало возвращаться на свои места. Выглядело это крайне непонятно, ибо ещё несколько секунд назад Диктор собирался уничтожить всех, а тут внезапно передумал, беспричинно. Конечно такой поворот событий однозначно должен был вызвать у Шрама только положительные эмоции: радость, счастье, ликование – но вместо этого он испытывал только подозрение и неуверенность в том, что это реально, а не просто шуточки Диктора. Может быть экспериментатор решил поиздеваться над ними, хотя, опять же, что случилось, из-за чего он на так долго пропал. Прошло уже достаточно много времени, а Диктор как назло молчал, словно давал шанс им найти и расквитаться с ним. “Надо всё-таки рискнуть,” мелькнуло в голове Шрама, после чего он интуитивно направился туда, где, по его предположению, должен был находиться скрытый от посторонних глаз коридор. Передвигаясь сквозь комнату в достаточно быстром темпе, номер один понял, что был факт, который ему оказался неизвестен: где сейчас находился Джеймс, почему всё ещё не пришёл. Эти вопросы заставили его остановиться, ведь вдруг Агент попал в беду, а он даже и шагу не сделал, чтобы помочь ему. Быстро откинув сомнения в сторону, Шрам развернулся в выбежал туда, где пробегал до этого, в тот коридор, где они разошлись. В душе маленьким огоньком горела надежда, что с Джеймсом всё в порядке, но сейчас произошло столько нестандартных событий, что нельзя было чётко на что-то рассчитывать. Однако можно ли полностью уничтожить веру человека в что-то хорошее?

***

- Шрам, ты жив! – номер один даже и сообразить ничего не успел, как сзади к нему подбежал кто-то, крепко обняв со спины. Хотя, ему был вполне знаком этот голос, пускай он сейчас был заметно слабее и звучал немного хрипловато, однако само осознание того, что говоривший был жив приносило незабываемую волну радости и счастья. Шрам повернулся к подходящим друзьям практически сразу, как только хватка обнимавшего слегка ослабла. Хотя, стоило ли таить тот факт, что первым в коридорах номера один заметил Перец, который как раз-таки и схватил того. Однако столь бурную реакцию хотели проявить и другие члены команды “Freedom”, которые уже причислили Шрама вместе с Джеймсом в ряды мертвецов. Но не только этот факт навевал на них невероятную волну веселья, радости: само по себе осознание того, что им чудом удалось спастись, уйти от смерти не могло не принести с собой положительные эмоции. Словно Фортуна собственной персоной повернулась к ним лицом, озаряя новый, счастливый путь. Хотелось растянуть эти прекрасные минуты без капельки горя на многие годы. Но были ещё моменты, которые требовали к себе внимания, например, с ними всё ещё не было Джеймса. И это было далеко не хорошо. - Как тебе удалось выбраться? – это был тот вопрос, который Шраму задал практически каждый клон из команды, и вполне понятно почему: само по себе «воскрешение» лидера было фактом очень занятным, так ещё и его внешний вид мог стать настоящим источником самых различных теорий. До колена покрытые грязью штаны, пыль по всему телу, растрёпанные и спутанные волосы, явная усталость – казалось, что он работал где-то на каторге, выполняя одни из самых тяжёлых задач. И если бы у них было чуть больше времени, то он бы, вопреки своим принципам, постарался во всех описать всю эту очень увлекательную историю его с Джеймсом путешествия среди тёмных туннелей подземного лабиринта. Но сейчас была ситуация, в которой медлить не стоило, ибо они всё ещё были не в полном составе, а отсутствующий член команды был для номера один самым главным человеком в его не такой уж и долгой жизни. - У нас нет времени на это. Надо найти Джеймса! – достаточно взволнованно произнёс Шрам, однако в голосе не было заметно ни капли грусти, что уже являлось хорошим фактом. Значит, в нём вновь, подобно фениксу, вспыхнул огонь надежд и мечтаний, который чуть ли не был его путеводной звездой в этом мрачном мире. Остальным не потребовалось и других объяснений, чтобы понять всю важность этой ситуации. Конечно, они тоже выглядели не самым лучшим образом, и если Перец и Бобховен сохранились лучше всех, отделались лишь несколькими синяками, то остальные пострадали чуток больше. Флэш и Боец были абсолютно мокрые, до ниточки, как говориться; у Шизо и Кофемана частично была порвана одежда, местами можно было заметить порезы, слегка кровоточащие; Рекс плёлся рядом, на боку красовалась глубокая рванная рана, он заметно западал на одну лапку, которая висела, словно неживая; Эль и Боб ходили совершенно раскрасневшись, местами на коже виднелись небольшие ожоги. Такой не самой целой командой они двигались, пускай и не особо-то и быстро, но двигались. Все переживали за жизнь Джеймса, как самые верные и преданные друзья. Агент всегда старался стать опорой для других, отчего сейчас клоны просто не могли бросить его одного непонятно где. - А ты хоть знаешь, где он? – уточнил у Шрама Флэш, хотя было понятно, что вряд ли тот догадывался о месторасположении друга. Он помнил лишь то, что Джеймс обещал его догнать, и всё: больше о нём ему не доводилось слышать, из-за чего волнение постепенно начало нарастать. «А что если Диктор схватил его, и именно из-за этого остановил «эксперименты» над другими?» - сам себя спросил Шрам, от чего начал постепенно ускоряться. Переживание, словно болезнь, распространялась от него на других, подгоняя их, заставляя преодолевать боль и усталость. Они уже пронеслись мимо того места, где Шрам и Джеймс выбрались изначально и уже направлялись в совершенно другую часть этого довольно длинного коридора. Все оглядывались в поисках хоть одного маленького намёка на то, жив ли Агент или нет. С каждой секундой, с каждым шагом им казалось, что они всё ближе и ближе к истине, и уже вот-вот за поворотом их встретит что-то неожиданное. И встретило. Коридор, что не имел ни единого ответвления, оканчивался небольшой дверью, которая была слегка приоткрыта, но через щёлку легко проглядывался полумрак срытой комнаты. Волнение на пределе, внутри могло быть что угодно, но трусить было нельзя. Они открыли дверь…

***

- Твою мать, что за херня? – фраза, что возникла в голове у каждого, но вслух была произнесена только Бойцом в силу своего характера. Остальные просто в ступоре смотрели на тот «прекрасный» вид, что им довелось наблюдать в этот момент. Конечно, понять их шоковое состояние можно было легко, достаточно представить себе, как в небольшой, слегка мрачной комнате на полу лежит мужчина с воткнутым между лопаток топором, вся спина которого уже была покрыта кровью. Он лежал бездвижно, не подавая ни малейшего признака жизни, хотя какие тут должны быть признаки. А рядом, как статуя, заведя руки за спину, стоял уже знакомый силуэт, опустив голову. Джеймс даже и мускулом не повёл на звук открывающейся двери, однако как только до него донёсся голос одного из друзей, из-за чего тот слегка обернулся, удостоверившись что это была не галлюцинация его свихнувшегося разума. Он вполне понимал их реакцию: не каждый день видишь зарубленного мужчину топором. А главное, что он тут стоял один, а значит только его рукам принадлежало сие деяние. - П-простите меня, - дрожащим голосом произнёс Джеймс, наблюдая, как все постепенно входили в комнату, не отрывая глаз от этой необычайной картины. Но больше привлекало внимание то, что часть рук Агента, костюм с рубашкой были запачканы кровью, и точно не принадлежащей ему. Впервые им пришлось столкнуться с тем, что их друг, по сути, стал жестоким убийцей. Однако могли ли они переживать за эту жертву, когда она приносила им столько боли и страдания. Должны ли клоны жалеть Диктора, который хотел видеть их страдания и больше ничего? Возможно, в плане морали это было бы и так, но им было сейчас не до неё. Всё стало ясно, как день: Джеймс был их спасителем, что пришёл в самый последний миг, раз и навсегда лишив жизни главного мучителя. - Но, Джеймс, ты же спас нас. Мы должны быть благодарны тебе, - будто успокаивая того проговорил Перец. Все остальные клоны одобрительно кивнули головой, как бы подтверждая уже сказанное. Они быстро подошли к нему, встав вокруг него небольшим кругом. Каждый говорил что-то приятное, успокаивающее, чтобы хоть как-то уменьшить то отрешение и страх, что роем пчёл копошились у него у душе. Это были минуты истинного счастья, мгновения, когда слёзы на глазах возникал не от горя и боли. Это моменты ликования, победы, когда всё самое страшное уже позади, ибо революция совершена, тиран свергнут. И теперь их не должно было ничего пугать, ведь они свершили самое серьёзное действие в своей жизни. - Ведь теперь нам ничего не страшно? – они задавали друг другу этот вопрос, но не отвечали. И так всё было понятно и ясно. Они радостно покинули помещение, не замечая, как проходили комнату за комнатой. Их уже ничего не волновало, не удивляло. А что ещё должно было случиться, произойти сегодня, чтобы дополнить всю картину и без того насыщенной ночи. Клоны даже не поняли, каким образом очутились в их лесном домике, который остался нетронутым: видимо, роботы не успели до него добраться. В головах была буря, в душе – настоящий фейерверк, на лицах сияли улыбки, полные неподдельного счастья. Хотя со временем они стали понимать, что усталость брала над ними верх, им было нелегко оценивать происходящее. Договорившись о том, что весь основной праздник лучше перенести на завтра, клоны разбрелись по комнатам.

***

- Не спится? – его немного спугнул голос прибывшего Джеймса, который, накинув небольшой плед, подсел к нему, слегка накрыв его плечи. Шрам не думал, что кто-то заметит, как он пробрался на кухню, однако прибытие этого клона было ему даже приятно. Им не надо было слов, чтобы понять друг друга, за столько событий они сблизились чуть ли не до родственных душ. К тому же, сейчас им не хотелось не говорить ничего, лишь наслаждаться своим присутствием друг рядом с другом. Впервые их ничто не волновало, не беспокоило бессонными ночами, ведь отныне начиналась совершенно новая жизнь, которая могла принести им новые невероятные приключения. Что ждало их впереди? Новые победы и поражения, но с любом случае они будут вместе. - Просто, я даже не знаю, что нас ждёт впереди, - Шрам осторожно перевёл свой пустой взгляд на Джеймса, словно прекрасно всё видел. Агент не знал, что ему сказать, поэтому они просто продолжили сидеть, приобняв друг друга. Где-то завывал ветер на улице, деревья веткой бились в стекло, а клоны просто были рядом, подобно сиамским близнецам. Теперь ничто не мешало им признаться перед всеми остальными в своих чувствах, раскрыть карты. Больше не было страха, боли и несчастья, которые угнетали их раньше. - Я никогда тебя не оставлю. Просто поверь в это. Даже если я буду не один, без тебя, я просто никто. Запомни это, Шрам…