Волшебный омега

— Я написал наугад какой-то адрес, не мог спокойно смотреть как вы мучаете того молодого человека, — ответил на автомате омега, за все эти годы он слишком привык скрывать свою суперспособность от окружающих. Оад просто не мог рассказать о ней другому человеку. Это было как переступить через себя. — «Мучаете»… А тот дебил как выразился? — альфа напряг память, пытаясь вспомнить, как его друг Кристиан называл допросы подозреваемых в террористической деятельности. — А, вспомнил: «пытаешь»… Дорогой мой Оад, я допрашиваю (!) виновных и потом они обычно заканчивают свой путь земной смертной казнью! Так что не надо преувеличивать мои скромные попытки вести расследование! А теперь вернёмся к нашим баранам, — альфа встал и, подойдя к омеге со спины, навис над ним, держа руки с двух сторон от подозреваемого. — А мы от них и не отходили, — неудачно пошутил Оад, страдая от страха глубоко в душе, наружу пробивалась только глупая бравада. — Объясняю, как для последнего дебила: ты не мог наугад назвать адрес со стопроцентной точностью! Так просто не бывает! А значит ты нагло врёшь мне, — альфа сделал себе «зарубку» — подозреваемый врёт, значит виноват. Невиновные люди обычно не врут и ничего не скрывают. По крайней мере на официальном допросе в следственном изоляторе, — продолжим, так откуда у тебя этот адрес, Оад? — Э-э-э... — Пока ты не придумал очередную чушь, я дам тебе подсказку, — Юлиан с размаху залепил Оаду смачную пощёчину, из разбитой губы потекла тоненькая струйка крови и омега разрыдался. Ему начало казаться, что этот допрос не кончится никогда. — Вы стояли спиной, а я видел лицо того парня, когда вы заорали «Адрес!» У него непроизвольно зашевелились губы, и я случайно разобрал, что он прошептал, пока вы не слышали… — Ещё одна бессмысленная глупость, — альфа покачал головой: «упёртый попался», — я прислушивался, Вертлявый ничего не прошептал. А теперь, — Юлиан размахнулся, — бессмысленная глупость вызывает такую же бессмысленную жестокость, — и ударил Оада кулаком в живот. Несчастный омега задохнулся воздухом и не мог ни то что говорить, но и просто дышать. Ему казалось, что глаза от боли вылезли наружу. Судорожные попытки вздохнуть оттеснили на второй план альфу с его допросом. Когда через минуту омега очнулся и смог наконец-то вздохнуть, первым ощущением оказалась чужая наглая рука, которая рылась в его трусах. — Судя по запаху, ты ещё девственник, — альфа опять находился за спиной Оада, шумно вдохнул воздух у омеги за ухом, шевеля волосы, — знаешь, как тебе будет в тюрьме для альф? — Пожалуйста, уберите руку от моего члена. Что вы делаете? — Оаду было неприятно и это чувство стремительно переваливало в разряд «больно», альфа яростно дёргал совершенно не стоящий член омеги, грозясь оторвать его. — Я сейчас подробно расскажу тебе, как тебя будут насиловать в тюрьме для альф и бет. — Я же омега, даже если я попаду в тюрьму, это будет омежья тюрьма. Там даже надзиратели будут омегами! — последнюю фразу Оад уже простонал, так как неожиданно для себя стал возбуждаться от движения полицейского, это было страшно унизительно, а тот лишь тихо рассмеялся прямо в ухо, — грязная шлюшка… — Перестаньте, я девственник! — Вот именно! Альфы и даже беты будут счастливы порвать тебя пополам и затрахать до смерти за те сутки, которые ты по «недосмотру» полиции проведешь в тюрьме для альф. А этот аттракцион, клянусь тебе, я легко могу устроить! И твой бесплатный адвокат, назначенный судьёй, сделает вид, что это простое недоразумение, — засмеялся Юлиан, — он ведь и так весь загружен делами бедноты, так что скорее займется облегчением приговора кого-то другого. Альфы, убившего своего омегу за измену и горько сожалеющему об этом, который потом всё равно повесится в камере на простыне. Или делом голодного беременного омеги, укравшего яблоко на базаре, чем пособником террора. Даже твоему личному адвокату будет на тебя плевать! Ты не получишь ни единого звонка, потому что в отношении террористов закон туже затягивает гайки! Твой о-папочка с ума сойдёт от волнений за тебя: пешком обойдёт все больницы и морги. — Хватит! Перестаньте! — кричал омега, ужасные перспективы оседали на коре головного мозга тяжелым бременем, мешая соображать, безжалостная рука в штанах не унималась, опуская самоуважение омеги ниже плинтуса, ещё и боль в разбитой губе. — Я всё скажу!!! — Ладно, говори, я весь внимание, — альфа перестал насмехаться, вытащил руку и, обойдя стол, уселся напротив подозреваемого. — То, что я сейчас скажу, прозвучит более неправдоподобно, чем всё, что было до этого, — Оад запнулся и тяжело вздохнул, ожидая, что Юлиан опять ударит его или в лучшем случае начнёт кричать, но тот терпеливо ждал, — но тем ни менее это правда и я могу доказать. Я могу читать мысли других людей и просто «прочитал» тот адрес. — Отлично! Раз так, теперь прочти мои мысли, и я легко тебе поверю, — в отличие от слов выражение лица Юлиана говорило о полном и безоговорочном недоверии. — Сейчас настроюсь, дайте мне две минуты, пожалуйста, не гоните, — взмолился омега чуть не плача. Он внимательно посмотрел на полицейского и постарался полностью перенять позу того. Немного мешало то, что руки были скованы, но опыт прошлых лет пришел на помощь, и Оад начал входить в нужное психологическое состояние. Дальше омега расслабился, впуская чужую сущность в себя самого и первое, что увидел, была улыбка — альфа в душе смеялся над ним и ни о чём не думал, просто наблюдая за приготовлениями омежки. — Вы ни о чём не думаете, совсем ни о чём, но вам смешно, — произнёс Оад неуверенно, ошибка могла стоить ему пожизненного заключения в тюрьме, а то и смертной казни. — Я не понял, — действительно засмеялся Юлиан, — я что, должен представить себе какой-нибудь адрес? Например, адрес полицейской академии? — Что угодно, не обязательно адрес, можно слово или цифру… Я всё прочитаю у вас в голове теперь. — Ладно, — Юлиан расслабился на стуле, эта глупая игра развлекла его для разнообразия, и представил свой год рождения, как будто бы написал его на простом белом листочке. — Тысяча девятьсот восемьдесят пять, написано синей шариковой ручкой на белом листке бумаги, извините, листок белый, но в линеечку, как в школьных тетрадях, — Оад волновался и старался добавить, как можно больше подробностей, чтобы убедить офицера. — Ничего себе! — действительно удивился альфа. — А теперь я о чём думаю? — «Я сейчас схожу к подполковнику и если ты так же легко прочтёшь и его мысли, я тебе наконец-то поверю». — Даже дословно, надо же, — Юлиан удивился, но поверил, более того, его аналитический ум уже прикидывал, как можно воспользоваться умениями Оада в своих, то есть антитеррористических целях, — никуда пока не уходи, я приведу полковника. А да, ты же не можешь уйти, смешно. — Сэсил Крис, здравствуйте! — полноватый седой мужчина в строгом деловом костюме протянул Оаду руку, но тот, прикованный к крюку в столе, только жалко улыбнулся. — Юлиан, давай, отстегни нашего нового помощника! — Пусть сначала прочтёт ваши мысли! — Да я ни о чём таком интересном, — засмеялся мужчина, — и не думаю. — «Такого просто не может быть! Выходит, и безупречный Юлиан иногда ошибается!» — ехидно произнес омега через минуту. — Что? Что это было? — неожиданно рассердился подполковник и повернулся к альфе. — Мысли ваши читает, как по написанному, — рассердился уже и Юлиан, то, что прочёл омега, выдавало с потрохами, что подполковник только и ждал, чтобы «Акела промахнулся». — Это неправда! Пусть прочтёт что-нибудь, что невозможно угадать или подделать! — гневный тон начальства не оставлял и тени сомнений, что всё сказанное омегой было правдой с самой первой и до самой последней буквы. — Напишите свой год рождения, как сделал я, и посмотрим, — предложил Юлиан. — Тысяча девятьсот шестьдесят восемь, написано простым карандашом на оранжевом листке, — омега начал говорить ещё до того, что Сэсил в дальнем углу комнаты закончил писать и поднял на него глаза. — Так ты читаешь мысли или видишь их? — опешил тот. — Читаю «как по написанному» — повторил Оад слова Юлиана, — когда вы что-либо читаете, то видите и где, и как оно написано, — омега начал успокаиваться видя, что перспектива быть прилюдно повешенным отодвигается на неопределенный срок. — Ладно, теперь верю, — подполковник тяжело опустился на стул и повернулся к Юлиану, — ты, как и всегда, нашел алмаз среди порченых яблок на заднем дворе мусульманского базара.