Губительные Силы

Шесть от Астрономикона. Если это правда, то это очень, очень плохо, подумал Рейвенор. Он был слаб и находился Император знает где наедине со злейшим врагом. А враг творил такое, что становилось все сложнее сохранять ясность ума. Если бы перед ним был не Зигмунд Молох, Рейвенор уже не стал бы сдерживаться. – Имперские технологии не способны на такую переброску, - уверенно заявил Гидеон. Точнее, он постарался, чтобы голос его звучал уверенно. Но он неминуемо выдавал возбуждение. А… ну и пусть. Молох давно почувствовал, так что скрывать не было смысла. – Вы, Инквизиция, порой не видите дальше носа своих Черных Кораблей, – высокомерию в голосе еретика мешало разве что то, что его горло находилось в плотном удушающем захвате. – Ты не видишь даже того, что мне желательно бы подышать, и я не говорю уже о других потребностях моего тела, – он прогнулся еще сильнее, на этот раз ничуть не играя. – Пожалуйста..., – он сам толком не понимал, о чем умоляет, – пожалуйста, Гидеон... – Пожалуйста? Пожалуйста что? – тяжело дыша, спросил Рейвенор. Стыдно признаваться, но он почти сдался. То, что не могло сделать оружие и уникальные способности Молоха, сделало желание. – Гидеон... ты же хочешь. Так возьми же, – Зигмунд высвободил одну руку, но не для того, чтобы сбросить с себя инквизитора. Он притянул его к себе за капюшон, сам чуть приподнявшись, попытался поцеловать, мазанув губами по губам. Рейвенор не верил, что это просто так. Было жизненно необходимо понять, чего его враг хочет на самом деле. Усилием взяв верх над желанием, дергающим внутри, Гидеон отпустил шею Молоха и позволил целовать себя. К тому же, он не собирался становиться частью чужого плана, поэтому быстренько изобрел свой. – Здесь есть связь? Транспорт? – он погладил Молоха по щеке и заглянул в его расширенные зрачки. Неужели получается? Зигмунд застонал, стиснув зубы. – Есть... только у меня. И если... – он потянулся за лаской, – если на связь выйду не я, то... никто не поможет, а... наоборот. Гидеон... не сдерживайся. – Тогда ты выйдешь на связь, – не рискуя применять Волю, Рейвенор решил ограничиться более физиологическими методами. Он легко коснулся губ Молоха своими – мне нужен транспорт, одежда и оружие. – Оружие, чтобы убить меня? - Молох засмеялся, целуя губы своей Немезиды. – Хочешь – заслужи. Я думаю, ты знаешь, как. – Он рискнул углубить поцелуй, обхватив пальцами голову Рейвенора и погрузив их в его шевелюру. Прервав это, Рейвенор отстранился, насколько позволяла рука Молоха: – Сначала оружие, потом все остальное, – сказал он. – А ты умеешь торговаться, - уважительно произнес Зигмунд, стягивая с плеч Гидеона комбинезон. Он коснулся кожи так же бережно и благоговейно, как… протоимперских еретических трактатов, к примеру. Как много лет назад - совершенного стана Лилеан Чейс. Еретик провел шершавыми ладонями ниже, до живота. Еще один поцелуй спускается на шею, захватывая темный сосок, прикусывая его. – Итак? Мы договорились? Тогда бегом к линку. Чем быстрее ты все сделаешь, тем раньше получишь желаемое, – получается, он продает себя? Ну уж нет… пусть сначала Молох выполнит свою часть сделки, в чем Рейвенор сильно сомневался. Так или иначе, ему нужно время, чтобы восстановиться. Чтобы придумать выход. Дознаватель поднялся и застегнулся, уже чувствуя стыд за то, что вообще решил сделать такое предложение. Вполне достаточно, чтобы краснеть до конца своих дней. Вернувшись в свой угол, он прислонился спиной к стене и постарался погрузиться в транс, чтобы успокоить и разум, и тело. Молох рывком поднялся и последовал за ним. – Я дам все, что нужно. Я сказал. Не уходи. – Отсюда, как я понял, одному мне далеко не уйти. Так что будь добр, либо делай, либо заткнись и не мешай, – методично строя барьеры и заглушая желание, Рейвенор постепенно возвращал себе привычный холодный разум. – Охх... ладно, - неохотно Молох нащупал линк и набрал на нем комбинацию цифр и символов. Нахмурился: – все. Я послал запрос. Как только мы вернемся в релевантные координаты, у тебя будет всё, что ты просишь. Собирался ли он обмануть? Возможно. Он и сам не знал. Сделка здорово попахивала абсурдом и отчаянием, но Молох ничего не имел ни против того, ни против другого. Еретика странным образом волновала вся эта история, задевала за живое. Чтобы начать, обычно хватало похоти пополам с любопытством, но здесь было что-то ещё. …Прошло всего несколько минут, а Рейвенор начал тосковать по тому восхитительному, сладко-возбужденному состоянию. Он никогда не испытывал ничего подобного раньше. Возбуждение – да, но не такое. Не такое тягучее, отдающее болезненной тяжестью в паху. Не такое жутко-грешное. Глаза Молоха горели желанием и странной-будто-болью. Он накрыл ладонью тонкую руку Рейвенора. – Иди ко мне. – Тебе надо, ты и иди, – не открывая глаз, ответил Рейвенор. Стало любопытно… он что, это все серьезно? Ненависть отступила, усмиренная Псайканой, но на ее место пришло недоумение. – Это что, не может подождать? – Может. Но разве в следующий раз мы встретимся не для того, чтобы убить друг друга? Молох не убрал руку, начав легко массировать уставшие пальцы. Потом мягкие движения перешли на напряженные плечи и шею инквизитора. Сжать кожу, погладить. Синхронизировать сердечные и дыхательные ритмы. Этой технике тоже учили в Когнитэ. Релаксация и эмпатия. Отсутствие лжи – на этот раз. – Да… и эту встречу ты не переживешь. Я больше не допущу ошибки, – Рейвенор тихо вздохнул, когда сильные пальцы Молоха коснулись его плеч. Он скучал по прикосновениям, которых ему всю жизнь не хватало. Ладони еретика спустились на спину. Они были заботливыми, отдающими, Молох больше ничего не требовал – он дарил. Дарил расслабление и наслаждение. Его руки были повсюду, касались груди и живота, легко пушили тонкие волоски на теле, задевали чувствительные точки. Зигмунд дрожал, столько он еще никогда не ждал, но оно того стоило. Он хотел, мечтал ласкать это тело, руками, губами и языком. Мечтал обладать и отдаваться, он даже не знал, чего из этого хочет больше. – Не допустишь. Так же, как и я... но сейчас я не хочу зла. Поверь, Гидеон. – Я тебя не понимаю. Почему? – это и правда не укладывалось в голове. Почему его заклятый враг не делает попыток его убить? Ждет следующей встречи? Зачем? Разве не проще избавиться от него сейчас? Поняв, что задает себе эти вопросы уже по второму кругу, Рейвенор сдался. – Я сам себя не понимаю. Это сильнее меня. Молох ненавидел, когда что-то было сильнее его. – И сильнее тебя, я вижу. Не отрицай. Недозажившие, сухие шрамы на ладонях Молоха прошлись от спины к бедрам, царапая, казалось, даже сквозь ткань. Губы продолжали шептать, хрипло и прерывисто, и дознаватель был готов поклясться, что Молох перешел с готика на какое-то доимперское наречие. По телу пробегали искорки удовольствия. А там, где пальцы еретика касались его, разгорался целый пожар, и желание сопротивляться стремительно таяло. – Я не хочу этого… быть привязанным к тебе. Ты преступник и чудовище, – Рейвенор надеялся, что хоть это заставит Молоха отказаться от навязчивой идеи, потому что сам он не чувствовал, что способен вырваться из наваждения. Молох провел горячей рукой вдоль и вниз по позвоночнику, чуть выгибая Гидеону спину, надавливая, но мягко. – Ты – моя смерть, мой рок, – тихо ответил он. – Я не самоубийца. Думаешь, я хотел привязываться к тому, кто методично уничтожает дело моей жизни? Но для меня уже поздно. Я ничего не могу с собой поделать. Я готов кончить, только когда смотрю на тебя. – Зигмунд обозначил несколько едва ощутимых поцелуев у основания волос на затылке, потом прижался сзади, крепко и вплотную. Святой Трон, как же это восхитительно, думал Гидеон. Все вместе. Голос, прикосновения, тепло его тела. Верх комбинезона легко соскользнул с него, и разгоряченной кожи коснулся прохладный воздух. Поймав руку Молоха, Рейвенор поцеловал то место, где чувствовался бешеный ритм сердца… так похожий на его собственный. Молох хрипло выдохнул сквозь зубы – один этот поцелуй был сильнее и прекраснее всего того, что он испытывал с женщинами, мужчинами и ксеносами. Его член истекал смазкой. Оставаясь сзади, Зигмунд потянул Гидеона на себя, позволив тому откинуть голову себе на плечо, и поцеловал, склонившись сверху. Его эрекция упиралась инквизитору в бедро, и Молох рефлекторно терся членом о гладкую поверхность комбинезона. – Гидеон, мой Гидеон, – шептал он в губы своему врагу, целуя его и улыбаясь прямо сквозь поцелуй. – Ты победил, Зигмунд, - обреченно ответил дознаватель и… подался навстречу. – Да. Любимый. Да. – Молох стянул с него комбинезон. Восхищенно присвистнул, оглядывая совершенное тело, доведенное до абсолюта и еще немножко больше, чем то, чего может достичь человек. Пожелай Рейвенор, и он мог бы быть принятым в закрытую и таинственную эльдарскую касту арлекинов – настолько отточенным и прекрасным он был. Повернув любовника к себе лицом, еретик склонился перед ним, будто в языческом поклоне древнему доимперскому божеству. Пока Гидеон не опомнился, Молох чуть раздвинул его колени и коснулся кончиком языка твердого как скала, длинного члена, на головке которого блестела капля.