Губительные Силы

Любимый? Уже это было как-то слишком, даже в форме издевки. Но то, что последовало потом, не шло ни в какое сравнение со словами. Закусив до боли губу, Рейвенор откинулся назад, упираясь руками в пол. Молох определенно сошел с ума и собирался утащить вслед за собой и его. Но это было великолепное сумасшествие. – Зигмунд… ты позволишь? – он спрашивал разрешения? Да… да. Именно. Он спрашивал разрешения слиться с сознанием еретика, и, не дожидаясь, уже легко прикоснулся к самой поверхности, тихо застонав от слишком бурного потока ощущений. Даже пожелай он, Молох не смог бы сейчас сопротивляться, ведь он знал то, что было неизвестно будущему имперскому инквизитору Гидеону Рейвенору – Страсть, выплеск гормонов усиливают псионическую силу втрое. Имперская Псайкана учит спокойствию и отрешенности, но ведь грешники, хаоситы и создания варпа отнюдь не спокойны. Но порой чудо как сильны. Впрочем, все это было теорией, которую отточенный разум Молоха прогнал по поверхности сознания и убрал подальше. Конечно, он не мог сопротивляться, да и не хотел сейчас. Он открыл все, что смог открыть, но часть информации была закодирована так, что ее нельзя было извлечь из его мозга, не убив. Рейвенор мог бы этим воспользоваться. Вскрыть тайник, уничтожив разум носителя. Но почему-то даже это не остановило Зигмунда, который все увлеченнее ласкал прекрасный, подрагивающий, горячий ствол, вбирая его все глубже. – Входи. Бери, – ответил он, на секунду отстранившись. Затем, облизнулся и продолжил, на этот раз добавив к ласкам скользкие от слюны пальцы. "Бери? Нет, ты не понял… я имел в виду истинное слияние. То, что заменяет навигаторам секс" – Рейвенор усмехнулся, перейдя на ментальную речь. Он поймал настроение Молоха, который даже теперь не мог не думать о боли и насилии над сознанием. Только не сейчас. Сейчас разум Гидеона желал получить то же, что и его тело. Минуя все затемненные части сознания Зигмунда, он коснулся самого яркого, того, что отображало его чувства. "Это все, чего я хочу. Чувствовать тебя. Не знаю, почему, и что ты со мной сделал. Мне плевать. Я хочу тебя". "Это может быть больно", – сказал или подумал Молох, но ему было уже все равно. Он открылся и устремился навстречу, навстречу слепящему холодному свету, коим был Гидеон Рейвенор. Холодному ли? Разум же Молоха предстал не абсолютной тьмой, не гнилью, но странными, порой пугающими узорами глубокого сине-фиолетового цвета, пульсирующего изнутри, как обнаженные внутренности. В центре идеальным антисветом горело то, к чему шел Рейвенор. Молох содрогнулся. Лилеан делала с ним это, когда-то давно, но тогда всё было иначе. Ныне контакт ощущался так, словно Гидеон гладил его по голове… но изнутри. Было что-то в этом… изысканное. Рейвенор был занят изучением Молоха… другого, нового, который представал его взгляду вовсе не чудовищем. Неизвестным, оттого и страшным, но любопытство и жажда познания брали свое. С толикой страха он трогал непривычные узоры, все глубже погружался в сознание, хранившее в себе многие тайны. Но Рейвенор даже не пытался коснуться их. Есть вещи пострашнее Малус Кодициум. Ослепленный и перевозбужденный, Зигмунд попытался в ответ разглядеть Рейвенора, его суть, которую тот сам почти потерял за ослепляющим сиянием службы и веры. Он обжигался об этот свет, но хотел увидеть, все равно хотел... Хотел заглянуть Гидеону в душу и за душу, еще глубже, еще откровеннее. Он знал, что страшно рискует, знал, как скрытен и отчужден на самом деле его любимый враг. Его скользкие прохладные пальцы тем временем ласкали все смелее, проникая в неподатливое тело, а губы и язык двигались быстро-быстро, сжимая и щекоча, втягивая и почти что заглатывая. "Ты правда хочешь? Увидеть меня?" – спутать такой запрос было невозможно, и Рейвенор, во второй раз за свою жизнь, отпустил любовно выстроенную защиту. И в первый раз в жизни – для врага. Наверное, он был безумно скучным… всего лишь наслоение концепций и догм, вбитых с детства. Но с какой радостью он принял сильное сознание Молоха. Которое, чуть коснувшись, уже начало перекраивать его под себя. Без боли. Почти нежно. – З-зиг-гмунд… я… хочу… фраг… да трахни уже меня! "Хочу с того момента, как увидел тебя впервые, с того момента, как ты почти убил меня" – Молох рванул на себе ремень брюк, высвобождая член, легко приподнял бедра Гидеона над собой и... начал мягко опускать на себя. В смазке нужды не было – Молох уже час тек, как улыбчивая девка под обскурой, его тело и душа жаждали этого так долго, так сильно. Еретик ни на секунду не оторвал взгляда от лица любимого врага в то время, как плоть сливалась с плотью, а разум – с разумом. Он увидел, увидел его... и чуть не задохнулся. Бездонный колодец силы пополам с одиночеством, почти абсолютная воля и чистый, лишь единожды потревоженный заповедник чувств. Там была картайская мечница, Арианрод, ныне погибшая. Молох не ощутил злорадного счастья. Он хотел убить ее сам. "Разве может... разве способен человек жить так и не сойти с ума? Весь ты – это контроль, ты даже во сне ищешь и находишь врагов Империума. Таких, как я". Никогда еще Молох не видел никого, обладающего такой пси-силой. Такой душой, подобной девственной, пустынной песчаной косе, на которой Молоху тотчас же захотелось оставить свои следы. Член его проник на всю длину, Молох не сдержал стона, замер и закусил губу, чтобы не кончить сию же секунду. Обняв Молоха за шею, Рейвенор целовал его где попадется, не сознавая что делает. Он весь был там, внутри своего тела, в непривычных, болезненных и сладких ощущениях. "Я не хочу убивать тебя… придурок… вот чего я боялся…", - ну как объяснить, что после слияния он не будет относиться к этому человеку как прежде. Ужасно и в то же время радостно, потому что Молох первый… первый, кто коснулся и получил отклик. Упершись в плечи Зигмунда, он постарался замедлить движение. Нужно было время, чтобы привыкнуть, несмотря на возбуждение. – В следующий раз умолять будешь ты, – шепнул инквизитор, облизывая ухо Молоха, а за ним шею и прозрачную синюю жилку, закрашенную светящейся татуировкой, от чего тот вздрогнул, а Рейвенор усмехнулся. Он с удовольствием находил слабые места и пользовался преимуществом. – В следующий раз..., – эхом повторил Молох, чувствуя, как его переполняет нечто совсем ранее неведомое. "Значит, будет следующий раз, да?", – Зигмунд даже забыл, что открыт и раскодирован, как трофейный тактический планшет. "Значит, это не твой жест отчаяния перед новым витком нашего джихада? О Силы, да как мне теперь вообще тебя убить? Да я же все отдам за этот следующий раз". Этой фразой и этой неожиданно умелой лаской инквизитор Гидеон Рейвенор победил. Окончательно и бесповоротно, здесь и сейчас.