Губительные Силы

      Арианрод Эсв Свейдер прыгнула высоко вверх, избегая длинного горизонтального удара, и бесшумно приземлилась. Мягкие замшевые сапоги легко спружинили, когда она приняла защитную стойку Анд Караск. Молниеносно перейдя в наступление, она крутанулась на месте, и двойной финт снова достал Гидеона. И снова ранил.       Уже какую тренировку подряд дела шли худо. Фамильная двуручная сабля из психоактивного освященного сплава не желала останавливать удары, а неизменно пускала Рейвенору кровь. Этого никогда не случалось, когда она работала с Пейшенс, или Карой, или с любым другим из команды.       Картайка готова была поклясться, что Ожесточающая что-то чувствует и хочет ей сказать. Но расспрашивать Рейвенора было бесполезно. И страшно. Каждый раз, когда она заводила разговор о Зигмунде Молохе, Гидеон, ее начальник и любовник, начинал источать такое нечеловеческое отчаяние, что навигатор едва не сбивался с пути, а стены покрывались узорами льда.       Но совсем не говорить о деле было нельзя, и, усевшись на пол обрабатывать его рану, она все же спросила: - Что ты собираешься делать со всеми этими данными? - Их нужно расшифровать. Я, кажется, понимаю, как. Но где мне взять сразу тысячу когитаторов, чтобы не привлечь ничье внимание? - Так дело только в технике? - удивилась Арианрод. - Значит, ты успел? - Ох. Она вновь задела это. Меч тихо и горестно запел, подрагивая. - Да. Я взял у него это знание.       Не нужно вдаваться в подробности. Она и так знала больше, чем он думал. Вены в уколах, стоны во сне и имя колдуна, произнесенное в их с Арианрод постели. Она поспешила сместить акцент: - Я знаю, где есть много никому не нужных когитаторов. Целая административная планета, только заброшенная. В субсекторе Картая. - Неужели? - вскинул голову Гидеон. - Я думал, твой народ не очень-то жалует техническую экспансию. И почему она заброшена? - Именно поэтому, - жестко усмехнулась мечница. - Администратум построил там свой региональный центр управления, несмотря на протесты микадо. У них там, на Скрай Тэме, все сразу не заладилось, хотя кредитов вбухали много. - Да? И почему? - заинтересовался Рейвенор. Холод начал уходить, а меч затих. - Земля не слушалась их, электростанции ломались, а мы не спешили оказывать содействие. - Похоже на измену, - хмыкнул инквизитор. - Нет, пока мы платим десятину и поставляем лучших ассасинов Империума, - она вернула ухмылку. - В общем, им пришлось убраться, оставив лишь сеть офисов и надзорных служб на Картае. Скрай Тэм опустела, но они бросили все, что там было. В общем, если ты найдешь энергию, чтобы заставить все эти когитаторы работать... - Если я смогу посадить свой корабль непосредственно на планету, то они будут работать. - Тогда прикажи навигаторам прокладывать маршрут.       ...Зигмунд Молох спал, свернувшись в кружок. Уже месяц он жил в крохотной хижине из каменного бамбука, которую любезно предоставили ему жители селения. И, если он не ошибся в распознавании этнокультурной парадигмы местных, то хижина эта предназначалась для больных заразными болезнями, женщин, кровоточащих после выкидыша, и подростков, уличенных в частой мастурбации.       Планета была малонаселенной, аграрной и, похоже, Империум опустил руки, пытаясь ее облагородить. В городе, куда Молох ходил за медикаментами, ему удалось обменять детали челнока на старый жужжащий когитатор, работающий от батарей. Они, массивные и накрытые тетратканью, стояли снаружи.       За неделю ему удалось получить одно новое слово энунции, и он опробовал его на местном хищнике, который пришел к отдаленной лачуге на запах. Стоило, конечно, проверить на человеке, но Молох пока не хотел переезжать. Со смачным, жирным хрустом животное схлопнулось внутрь себя, на мгновение полыхнуло варпом, а потом ничего не осталось.       Это было потрясающе. Он думал, как расширить радиус, чтобы обрушать в имматериум объекты покрупнее, но батареи разрядились, и их снова пришлось грузить на самодельную тележку и тащить с дюжину кломов по неровной дороге до города.       Молох спал, и во сне его разум тянулся к тому, с кем был повязан. Он ощущал Гидеона, его тоску и ненависть, его кровь и... радость? Полуосознанно, Зигмунд вгляделся внимательней. Картайская мечница. Значит, она жива?.. - Микадо? - поднял бровь Гидеон, вновь упрямо вставая в стойку Эйр Навах. - Разве это, в переводе с древнего ниппонского... - Да, - она вновь усмехнулась, молниеносно проводя атаку. - Но Министорум позволил нам это как дань уважения традициям. Картайка отпарировала удар, контратаковала, и сабля снова едва не задела плечо Рейвенора, срезав шеврон. - Давай поменяемся оружием, - сдалась она. Гидеон принял меч, но тот гулко завибрировал и с резким звоном выпал из рук инквизитора. - Она не больше не хочет меня. А ты? - лукаво улыбнулся он. - А я - все еще да, поэтому и трачу тут время на одного упертого, неуклюжего столичного... Мечи вновь зазвенели, сходясь. - Империум слишком часто идет вам, хамоватым картайцам, на уступки, - засмеялся Гидеон. - Я положу этому конец и проучу тебя, варварка, - он ринулся в атаку и почти преуспел. Если бы не знал, что сейчас она поддалась, позволив подсечь себя и уронить на татами. - Ну не можем же мы называть нашу старейшину королевой, или, хуже того, императрицей? Мы верны Кредо и Доктрине. - Верность вознаграждается, - он вдвинул колено между ее бедер, одновременно целуя.       ...Арианрод. Когда-то он мечтал о том, как будет убивать ее, а Гидеона заставит смотреть. Ныне же мысли об этом не доставляли радости. Наоборот, Молох хотел, чтобы она жила. Чтобы дарила Рейвенору любовь, пока он не может.       Но жить ей было нельзя.       Нет, никакой ревности. Просто отчего-то нельзя было, чтобы Немезида была слишком счастливой. Будь так, что-то сломается в огромном хрупком шаре реальности. Ослабнет их связь. Рейвенор не выполнит то, для чего, возможно, был рожден.       А значит, если Судьба сама не уберет ее с доски, это придется сделать ему, Зигмунду Молоху. И если уж придется, он сделает это с огоньком...       Картайка, более сильная физически, легко перевернула Гидеона и оказалась сверху. Выскользнула из комбинезона, одной рукой удерживая того за горло. Пальцы гладили шрам, нанесенный Ожесточающей. Рейвенор быстро приспустил брюки, и Арианрод, тихо ахнув, опустилась на его член. Бой возбудил ее, возбуждал всегда, и сейчас она была уже влажной. А он смотрел на нее не отрываясь, пока проникал в ее тело. Ведь он знал, что стоит ему закрыть глаза, то сразу вспомнится другой, с кем было так же сладко.       Он никогда не соединял их разумы. В ее родном мире люди истово берегли свои души от псайкеров, защищались амулетами и считали такое проникновение изнасилованием. Но им двоим было хорошо и так.       Она яростно задвигалась на нем, а он впился в ее бедра, дергая их асинхронно вниз и назад, резко на себя и вверх. Чувствуя, что Арианрод скоро сорвется в первый оргазм, Рейвенор вышел и развернул ее спиной. - О, наслаждайся, - почти зло сказала она. – Ведь в бою ты ни разу не сумел зайти сзади. Гидеон вместо ответа вновь резко вошел и опустил руку, сжимая ее клитор. Она затряслась, кончая...       ...Сейчас Молох видел их так же отчетливо, как если бы наблюдал лично. Он, кажется, все еще спал, но сердце колотилось, а член болезненно терся о жесткую циновку. Все тело охватил жаркий зуд, такой, что хотелось содрать с себя кожу. Внизу было тяжело, он почти-ощущал, что это в него так остро и глубоко проникает Рейвенор. Что его длинный член сейчас, да, прямо сейчас входит в него, а он стоит на коленях – покорный, отдающийся, возможно, пленный.       С побежденным стоном он потянулся к своей плоти, сжал. Задвигал, сразу грубо и насухую. Вцепился зубами во вторую руку до крови...       Жар прозрачным маревом растекался от их тел. Гидеон через голову содрал китель, и Арианрод, вывернувшись, поймала его и набросила ему на шею, резко стянула. Перехватив ставшую удавкой ткань одной рукой, второй она сжала его, не давая закончить немедленно. - Не бойся, - прошептала она, направляя в себя его пальцы. – Я погибну не от его руки. - Ты знаешь, как умрешь? - хрипло спросил он, сгибая пальцы внутри нее, а большим потирая снаружи. - Я знаю, как не умру, - она быстро двигала рукой и тяжело дышала. - Все идет правильно. Пока мы еще живы.       Все трое кончили одновременно, когда корабль Рейвенора, содрогнувшись, вошел в варп. ...Молох, вытирая руки, усмехнулся. Кажется, ему не зря отдали именно эту хижину. - Это не атмосферный корабль, госпожа, - качал головой пилот. Судно этого класса не ходит в синем. - Чего? – поморщилась Арианрод. - В каком еще синем? Прямо под тобой отличное плато. - В атмосфере, - терпеливо пояснил пилот. – Синее – это атмосфера. - Она серая, ты, перестраховщик! – перебила она, теряя терпение. - ... а черное – космос. Этот борт слишком велик, - спокойно продолжал он. – Сев на это отличное плато, мы едва ли потом взлетим, не разнеся полконтинента.       Мягко ступая, на мостик зашел Рейвенор. - Сажайте, капитан. Я не чувствую там жизни. Мы никому не навредим. - А топливо? Жизни нет, а запасы прометиума, значит, есть? Сопротивляясь атмосфере, мы потратим... - Сажайте.       Только через двое местных суток они оживили ближайшую подстанцию. Прометиума, конечно, не было. Будь иначе, можно было попытаться обойтись вообще без посадки, запустив цикл переработки. Впрочем, на это все равно потребовались бы месяцы работы, которых у Рейвенора не было.       Сервиторы катались туда-сюда, волоча толстенные силовые кабели. Зыбкая серо-багровая ночь опустилась на Скрай Тэм.       Щелкнул тумблер, и Гидеон с Арианрод вступили в огромный операционный зал. Когитаторы были покрыты многолетним слоем пыли. Псионическим усилием Гидеон включил их все, найдя центр сети. Запахло горелой пылью.       Мерно жужжа, банки данных, принесенные с корабля, скармливали когитаторам код. Теперь Рейвенор понимал, почему эта белиберда не расшифровывалась. Такого шифра не существовало. Нужно было просто ходить между старыми машинами, смотреть в мелькающие мониторы, вглядываться в символы. Впитывать их в себя. Растворяться в них.       Этим были заняты все, кто еще мог стоять на ногах. Рейвенор понимал опасность энунциации, но не мог он и тратить годы, в одиночку бродя по огромным пустым залам и всматриваясь в каждый экран.       Арианрод, уже полчаса стоявшая перед одной из машин, вдруг пошатнулась и осела в клочкастую пыль. Примчавшийся Гидеон усадил ее в скрипучее кресло и дал воды. - Так странно, - чужим голосом произнесла картайка. – Все словно вдруг стало таким ясным, а потом я услышала... нет, вспомнила... Это что-то похожее на звуки торфяных болот у нас на Картае. Прракш... - Нет! Не произноси!       Она недоуменно умолкла. - Откройся. Дай мне самому прочитать. - Я не.... - Клянусь. Так надо. Они пробыли там две недели, бродя меж насильственно оживленных машин, словно призраки упадка. Не было сил ни на тренировки, ни на медитации. Время от времени кто-то падал в обморок или начинал бредить. Это означало находку нового слова. Этому лучше бы никогда не существовать, думал инквизитор, глядя на почти готовые лексемы. Но теперь стало совершенно ясно, почему Молох считал это исследованием всей жизни. Необработанная протореальность рвалась в мир сквозь тонкие места, подобные Слифу. А этот кусок был собран близ Кадии, где чудовищный свет Ока окрашивает глаза людей бледно-лиловым. Собрав словарь энунции, можно было перекроить весь Империум. Или уничтожить его.