Губительные Силы

Тогда 338.М41 Лета-11 Промоди Трациан Примарис

...Но я весь внутри плачу... Сэм, робот

      Мы преследовали Садию Колдунью, и мы уничтожили ее. Ее и ее культ. Это было одно из последних заданий, которые я выполнял в связке с моим наставником, Грегором Эйзенхорном.       И тогда же судьба отняла у меня Арианрод.       Тогда я надолго потерял над собой контроль, а потом на Грегора напал этот безумный охотник за головами, Танталид, и все завертелось. Прошло немало времени, пока я смог обдумать и оплакать ее гибель. А над Летой царила Темная Ночь, двухнедельное солнечное затмение, словно отражающее черноту в моей душе.       Отстранившись от оперативной работы, я усилием воли заставил себя проанализировать случившееся. По всему выходило, что Молох здесь не причем. Я уже больше стандартного года не слышал о нем и... не чувствовал его. Но на ум неизменно приходила его невысказанная мысль о том, что моя любимая должна была умереть. Он уже отнял у меня слишком многих, и я даже не понимал, зачем! Слишком просто было бы объяснить эту чудовищную жестокость его маниакальной страстью убивать. И слова самой Арианрод... Она словно предвидела свою гибель, но была уверена, что умрет не от руки еретика. Она... будто обеляла его для меня.       Предвидение. Даже после резкого скачка моих псионических сил, вызванного горем, предсказание будущего было для меня темной водой, сквозь которую я пробирался наощупь. Но я не терял надежды, все чаще и чаще подбирая дела, которые были способны открыть во мне эту дверь или хотя бы указать путь.       После долгих поисков, зыбких полунамеков и непроверенных наводок они отправились на Промоди – очередной разрушенный мир былых надежд человечества.       Планета была небогатой, а население ее предпочитало селиться на гигантском архипелаге, что занимал все южное полушарие этого старого мира. Северную часть занимал огромный континент, представляющий собой голую, очень твердую и никому не нужную породу. Он не знал, почему его контакт предпочел назначить встречу именно здесь.       Рейвенор уже неоднократно слышал об особых отношениях с грядущим у расы Эльдар. Он даже пользовался некоторыми из их техник, хотя, разумеется, не афишировал этого.       Было жизненно важным уяснить природу их с Молохом связи. В периоды редких и насыщенных их встреч еретик не раз упоминал некую высокую цель, что их связала. Гидеон просто не мог не принимать эту связь во внимание, ведь и сам чувствовал, как позвякивают плохо подогнанные событийные шестеренки вокруг его персоны.       Амалатианская доктрина, к которой принадлежал как Рейвенор, так и его наставник, гласила о том, что у Святейшего Императора есть некий непознаваемый план, стремлением к реализации которого и должно руководствоваться в своей деятельности. На практике это означало прислушиваться к интуиции, следовать ситуативной логике и читать знаки. Такой подход был более свободным и умеренно жестоким, в отличие от непрошибаемой логики монодоминантов или карающей суровости ториан.       Размышления об этом и использовал Рейвенор, чтобы убедить себя в необходимости этого разговора.       Он мало знал об этой древней расе. Однако, его знаний было достаточно, чтобы выделить взглядом более плотные, чем обычные плотные сумерки, сгустки тьмы.       Он пришел один, как и обещал. Однако, затененная его собственной псионической защитой «валькирия» затаилась неподалеку, ожидая команд. - Эгида, изображение тихих вод, - передал он по воксу.       Одно из темных пятен разделилось на несколько поменьше. Неясные силуэты плавно приблизились, окружая его. Рейвенор чувствовал взведенное и готовое к бою оружие, но не тех, в чьих руках оно находилось. Пауза затягивалась. - Я пришел поговорить с Лордом-Провидцем, - произнес инквизитор, постаравшись добавить в голос спокойной уверенности и убрать нервозность.       Тени вновь задвигались, явно оттесняя гостя в известном им направлении. Он попытался определить это направление, рассылая тонкие лучи внимания во все стороны сразу. Они потянулись вовне, а потом...       Рейвенор закричал. Какая-то сила мгновение назад перерезала все эти нити разом. Это было, словно вам отрубили бы все пальцы до единого. Сначала – онемение, шок. Потом – обрушившаяся боль. А дальше – чудовищное ощущение потери. - ...Коготь, восторженные звери вокруг! Терпение жаждет! Позволь изображение ливня! – раздалось в ухе Гидеона, когда он вновь обрел способность слышать. - Не... не звери. Птицы. Отставить, - смог передать он, все еще задыхаясь от боли.       Преследуя врагов Империума, Рейвенор часто имел дело с преступными псайкерами. Некоторые превосходили его по уровню, пусть таковых находилось все меньше. Для него псионические дуэли не были в новинку. Случалось и так, что враг пресекал собственную атаку инквизитора превосходящей силой, и это всегда было больно. Но никогда до этого он не чувствовал себя так, как сейчас. Его не заблокировали, по нему не ударили, от него отрезали часть.       Своей рациональной частью, той, что не всхлипывала от боли, Гидеон понимал, что это, однако, не было нападением. Желай ксеносы его смерти, он был бы уже мертв. Это выглядело... предупреждением. Шлепком по любопытной руке. Очень болезненным, унизительным шлепком. Поэтому он и запретил Пейшенс, что почувствовала его страдание, атаковать с воздуха.       Все еще защищенные теневыми полями, эльдары привели Рейвенора на некую возвышенность. Это было поросшее травой и продуваемое всеми ветрами пустынное плато. Там, где по оценкам инквизитора находился его центр, стояла одинокая высокая фигура. Тени отконвоировали Рейвенора так, что он остался стоять шагах в десяти от нее. А потом воины просто слились с окружающим мраком, так и не издав ни единого звука. - Ты хотел прийти, Гидеон Рейвенор, - произнесла фигура. – И ты пришел.       Он стоял неблизко и говорил негромко, но голос его, с очевидным отвращением выговаривающий фразы на высоком готике, словно заглушил шум ветра. - Да, - кивнул инквизитор. – Могу я узнать ваше... - Нет. Спрашивай о деле, мне неприятен этот разговор.       Он собрался с мыслями, окончательно прогоняя боль и смиряясь с чувством потери. - Я оказался втянут в некое чудовищное деяние, - начал он. – Я и мой враг, Зигмунд Молох, мы совершили... Нет, не так. С нами, в нас играет судьба, нечто стремится войти в реальность, используя нашу связь. Энунция... – Гидеон вдруг понял, что не знает, как об этом рассказывать. Он, обладающий несомненным литературным даром, сейчас не мог подобрать слова. - Довольно. Ксенос стремительно приблизился и надел Рейвенора. Позже Рейвенор не испытывал никаких сомнений, что провидец мог бы сделать это и на расстоянии. Похоже, он сократил дистанцию между ними только для того, чтобы подхватить свое собственное обмякшее тело чужими руками. Возможно, только поэтому катер инквизитора не решился на нападение. А тогда он почти потерял себя. И это почти было лишь потому, что он и сам был сильным псайкером. Но лорд-провидец оказался много, чудовищно сильнее. Эльдар бесстрастно вскрывал уголки его памяти, один за другим, и делал это с невероятной для человека скоростью. Казалось, он полностью прочитал Рейвенора, словно тот был короткой брошюркой. Он увидел все – годы служения, амбиции, гордость за удачно завершенные дела. Любовь, в обеих ее ипостасях. Ту, что принесла счастье и горе, и другую, что превратилась в одержимость, сдобренную ненавистью. Он разглядел самое потаенное, контринтуитивное - то, чего инквизитор не понимал и сам. А потом, так же резко, ксенос отпустил его. - Воистину боги Судьбы обнимают вас очень крепко, Гидеон, - услышал Рейвенор, приходя в себя. – Тебе кажется, что ты хочешь убить своего врага, верно? Рейвенор кивнул. Он заметил, как изменился тон эльдара. Тот больше не был враждебен и брезглив. Словно, прочитав его, стал ближе. - Вы вместе принесете великое зло и великое благо всей реальности. Не только человечеству, иначе бы я не отозвался на твои мольбы. Это уже не изменить, колесо запущено. - Неужели это означает, что мне стоит прекратить его преследование? – эта мысль почему-то не радовала. - Не значит. Судьба изменчива. Я вижу ее свежий срез, но завтра ты проснешься, и все может быть другим вокруг. - Прошу, - Рейвенор сложил ладони в умоляющем жесте, - скажите мне обо всем так конкретно, как только возможно. Провидец кивнул и почти-улыбнулся. - Не пройдет и года, как ты потеряешь все, но обретешь гораздо больше. Когда это произойдет, вспомни меня. Вспомни. А с Зигмундом Молохом все будет наоборот. Вы – словно отражения друг друга. Он обретет, но потеряет. Вы оба будете оглушены. Опустошены.       Лишь в этот момент до Рейвенора начал доходить смысл сказанного. - Всей реальности? Неужели... - Слайт. Запомни это имя. Так зовут вашу судьбу, Гидеон Рейвенор. А теперь иди.       Врата Спатиана. Моя жизнь поделилась на две половины, до и после. До этой черты я сделал слишком много неправильных вещей. И будь я чуть более религиозен, то решил бы, что сам Император послал мне очищение. Но я не религиозен, и поэтому считаю произошедшее лишь стечением обстоятельств. Однако, я действительно вспомнил эльдарское пророчество ровно в тот момент, когда пришел в себя, утыканный иглами и трубками и не имеющий более даже лица. Но я по-прежнему не понимал, что можно приобрести такой ценой. При содействии моего наставника и друга Грегора Эйзенхорна техножрецы изготовили мне модуль жизнеобеспечения, в котором я мог продолжать существовать. Да простит меня Бог-Император за неблагодарность, я все еще не мог назвать это мое существование жизнью. И все же, в модуль были встроены пси-усилители, которые – помимо множества других практик – помогли мне развить мой дар до небывалых высот. Единственная мысль, доставлявшая мне радость в те времена – это то, что я, скорее всего, не смогу более желать Зигмунда Молоха так, как желал раньше. В моем нынешнем теле просто отсутствовало большинство нужных для этого желез. Только вот то, что я не прекращал думать о нем, подрывало мои надежды. Я решил отвлечься, занимая себя десятками других дел. Я мотался по сектору, расследуя ксеноереси и уничтожая культы. Я получил известность, даже славу. Я написал несколько книг, имевших успех. Я собрал вокруг себя самых верных помощников, которые стали моей семьей. Но я не находил покоя.