Рассвет над Байонной-2

Первые слуги вернулись во дворец примерно через полчаса и не скрывали своих улыбок. Внутри вновь закипела жизнь. Эдвин ушел в отведённые ему покои и ожидал, когда накормят его и его людей. Ингвар, оставив Альваро в саду, прошелся по коридорам, встал рядом со входом, встречая приходящих слуг и своих женщин, каждый раз расцветая в улыбке, когда к нему обращались «милорд» и желали доброго дня. Но внутри себя он ощущал необъяснимое беспокойство от того, как же легко всё потерять, и как же сложно вернуть обратно. Он пока не понимал, что ему делать дальше. Особенно тяжело далась встреча с женщинами и детьми: Ингвар нежно поцеловал и обнял всех, натужно высказывая радость, но сердце чувствовало утрату, прежде всего — любви и доверия. Получилось так, что ни одна из его любимых женщин не осталась с ним просто потому, что посчитала бы Ингвара своим мужчиной, самым близким, пусть и оступившимся, пошатнувшим веру. А значит — все они готовы спокойно оставить его в трудную минуту, молчаливо и презрительно, стоит только утратить статус старшего мужа и правителя Байонны. На сердце становилось гадко и тоскливо, а на глаза готовы были навернуться слёзы от чувства бескрайнего одиночества. Крепкие руки обняли его сзади и горячее тело Альваро прижалось к его спине: — Ты всё сделал правильно, муж мой! — прошептал он, завладел рукой и принялся целовать запястье. Ласка показалась такой необычной, что Ингвар повернулся, рассматривая своего младшего мужа, увлеченного проявлением нежности. Было приятно и даже щекотно. — Мне кажется, что сегодня я потерял друга, — Ингвар попытался объяснить свои чувства. — Но приобрёл ли я нового? Все мысли, что твои, что Эдвина, — о власти и ее выгодном разделе. Я поддержал тебя, но лишь ради того, чтобы всё стало по-прежнему, хотя это всё мечты! Я не смогу отказать Эдвину и в его просьбе. — Чего он хочет? — с тревогой в голосе спросил Альваро, оторвавшись от его руки. Он встал перед Ингваром, теперь обнимая спереди, прижимаясь, побуждая погладить себя по спине, сжать и ощутить ладонями упругость своих ягодиц. Младший муж продолжал соблазнять своим телом, хотя сам ничуть не был возбуждён. — Чтобы я уехал в Арнауту, примерно на полгода. — Но это невозможно! — Почему же? — искренне удивился Ингвар. — До сих пор ты прекрасно справлялся и без меня. Присмотришь за моими женщинами и детьми? — Я не хочу, чтобы ты уезжал! — Альваро нахмурился, сосредоточившись на своих тайных мыслях. — Разве ты вправе мне запретить? И вообще, Альваро, ты и Эдвин были рождены для того, чтобы править, вас с детства этому учили. А кто я? Безродный мальчишка, подобранный когда-то по дороге лишь потому, что привлёк внимание Эдвина игрой на свирели. Я остаюсь вашим слугой, ошибочно решившим когда-то, что равен вам. Вы оба вспоминаете обо мне, когда я становлюсь нужным для каких-то ваших дел, которые вы сами решить не можете. Альваро отстранился и опустил взгляд, удрученно вздохнув, а Ингвар продолжил: — Если бы я не стоял между вами, то вы давно бы пошли друг на друга войной или ты бы соблазнил Эдвина, этому искусству тебя учить не нужно, и вы жили бы замечательно по законам юга. И… — Ты обижен на то, что никто из нас не считает тебя близким другом? — хмуро перебил его младший муж. — Я вспоминаю былые времена, — к горлу Ингвара подкатил горький комок. — Теперь всё иначе. Я уеду в Арнауту… — Сбежишь! — убеждённо, с легкой долей презрения, заявил Альваро и вскинул голову, впившись в него внимательным взглядом. — Ты прав! — согласился Ингвар. — Меня здесь ничто не держит. — А как же твоя семья? — У меня больше нет семьи, Альваро. Хотя я считал, что есть и очень гордился, — Ингвар посмотрел наверх, на темные перекрытия потолка, и почувствовал головокружение, заставившее его пошатнуться и ухватиться за стену. — Теперь понимаю — наивный дурак! Вчера ты считал себя побежденным, а оказалось, что потерпел поражение — я. — Ингвар, Ингвар… — Альваро обнял своего старшего мужа за шею. — Не говори так! У тебя есть я! Твой младший муж. — Бред какой-то! — пробормотал Ингвар и убрал его руки со своей шеи, намереваясь уйти. Он сделал шаг вперед, но Альваро встал у него на пути. — Дай мне пройти! И хватит меня соблазнять: я тебя не хочу. Наверно, я уже вообще никого и ничего не хочу, — он начинал злиться. — Встретимся в купальне! Старший муж отправился бродить по коридорам дворца. Но стоило ему войти в соседний зал, как за своей спиной он явственно различил дыхание этаров, а впереди ему под ноги кинулся управляющий дворцом, спешно докладывая, что свита короля накормлена, а сам он препровождён в купальню. — Пригласите моего младшего мужа на встречу с королем Эдвином, — рассеяно проговорил Ингвар, пропуская многое из сказанного мимо ушей. — А вы, когда присоединитесь, милорд? — продолжил удерживать его расспросами управляющий. — Меня не будет! — гневно ответил старший муж, обходя его со стороны. — Вы не можете! — раздался позади голос одного из этаров. — Что? — Ингвар резко развернулся и нахмурил брови, но грозный облик старшего мужа не оказал на этаров никакого воздействия: — На любых переговорах такого уровня должны присутствовать оба мужа: старший и младший, иначе они будут считаться ничтожными. — Таа-ак! Проклятие! — выдохнул Ингвар. — А отлить мне можно сходить или теперь только под присмотром младшего мужа? — Отправление естественной нужды не является государственным делом, а относится к личным… — И на этом спасибо! — выкрикнул свою боль Ингвар. Он стоял, будто оглушенный свалившимся на его голову тяжким грузом, не зная, что предпринять, лишь бы всё изменилось и прошедший день оказался дурным сном. Но мир вокруг не исчезал, наоборот — становился более чуждым. Старший муж еще постоял пару мгновений в раздумьях, потом принял решение: — Соберите мои вещи, после переговоров с королём, я уеду в военный лагерь. Один. И… дайте мне воды, я хочу пить. Он поднялся в свою комнату. Ингвар постарался устроить ее в том облике, к которому привык, проживая на севере, в том, что видел во дворцах правителей — красно-зеленом с золотом. Закрытые тканями стены, ковры на полу, расшитый и тяжелый балдахин над широкой кроватью со множеством подушек разного размера — украсить собственную спальню, как и переделать под себя дворец, было для Ингвара делом, согревающим и ласкающим сердце. Он выстраивал собственную жизнь с любовью и надеждой, что сможет воплотить в жизнь то, что видели его глаза и к чему прикоснулся за годы странствий. Любимая женщина и не одна, растущие на глазах дети, теплый и желанный дом — к этому Ингвар стремился в мечтах. И казалось, что теперь у него всё это есть, поэтому разочарование, что он испытал оказалось настолько болезненным. Яркие солнечные лучи проникали сквозь деревянные решетки на ставнях, образуя узоры на полу. Хотелось распахнуть окна и упиться ароматами сада, отрешившись от мыслей. Пальцы Ингвара скользнули по плотной и шероховатой ткани кафтана, расстегивая толстые петли спереди, а потом застыли в нерешительности — он не мог понять, как себя вести во время переговоров двух королей, которых он вознамерился раздеть. И мысль, что Альваро может в очередной раз заартачиться, заставила засунуть свои обиды подальше, сменить нижнюю рубашку на более простую и отправиться в купальню. Купальня в южном дворце практически ничем не отличалась от таковой во дворце Энсина: квадратный бассейн со ступеньками, окруженный колоннадой, теплая комната со скамьями по сторонам, через которые проходил горячий пар. С одной стороны колоннады — комната была более просторной и каменные скамьи стояли одна напротив другой, образуя между собой пространство, которое можно было заполнить низким столом, украшенным фруктами, сладостями и щербетом. В купальне Ингвар застал только одного Альваро, сидящего на скамье, причем ещё одетого в тунику, но успевшего снять с себя все драгоценности и выплести из волос бусины и камни. — Где Эдвин? — деловито спросил старший муж, снимая через голову рубаху. — В горячей комнате, — глаза младшего мужа старательно изучали его тело, обласкав заросший черными кучерявыми волосами торс, крепкий живот, чуть расслабленный из-за сладкого образа жизни, штаны, скользнувшие вниз по бедрам и открывающие взору, дорожку жестких волос от пупка до члена. — Раздевайся и пойдём к нему. Альваро шевельнулся, вставая и неспешно расстегивая фибулы на плечах, позволившие тунике свободно упасть к ногам. Его тело, сильное и широкое в плечах и груди, поражало воображение узостью в талии и бедрах, переходивших в длинные жилистые ноги с красивыми ступнями, гладкие и практически лишенные волос. Даже старые шрамы померкли, скрывшись за матовым цветом загоревшей кожи. Ингвар невольно засмотрелся, хотя в внутренне убеждал себя в отсутствии желания натянуть младшего мужа на свой крепкий член. Тело помнило насколько это приятно и само откликалось, не желая повиноваться волевым усилиям. — Проклятие! — вырвалось у Ингвара, невольно положившего руку на свой возбуждающийся член. — Ты продолжаешь оставаться моей любимой женщиной. — По-другому и быть не может, — с озорной улыбкой отозвался Альваро, делая шаг вперед, приблизившись к старшему мужу на расстояние вытянутой руки, поймав взгляд. — Я дам тебе всё, что пожелаешь, только не убегай далеко, иначе мне придётся последовать за тобой, — он коснулся пальцами груди Ингвара. — Пойдём! Наш король ждёт. Эдвин, действительно, ждал, расслабленно развалившись на покрытой мозаикой скамье, и повернул голову, услышав шум открываемой двери. Оба правителя Байонны уселись рядом, напротив короля. В начале молчание затянулось — Эдвин и Альваро долго рассматривали друг друга в упор, не двигаясь и порой затаивая дыхание. — Так, если вы и дальше продолжите полыхать огнём, — Ингвар, внимательно следивший за выражением лиц, первым нарушил установившуюся тишину, — то я позову банщика. Будет хоть какая-то польза! Эдвин, выскажи моему младшему мужу всё, в чём ты считаешь его неправым! Король начал свою речь с того, что считает Байонну частью собственного королевства, поскольку завоевал ее силой оружия и захватил в плен обоих правителей — Рикана де Альму и Альваро де Энсина, и то, что младший муж не был казнен — исключительно добрая воля короля, поставившая наместником и старшим мужем — своё доверенное лицо. Более того: и Ингвар и Альваро принесли вассальные клятвы верности королю. Альваро возразил ему по всем пунктам: он считает, что король мог казнить обоих мужей Байонны, но это не значит, что на этом традиция передачи власти как-либо изменилась — жрецы выбрали бы других мужей, и его страна осталась бы независимой. Сейчас же Байонна условно зависит от королевства Эдвина только за счет того, что оба мужа принесли клятвы королю, но по разумению Альваро, это означает не территориальное, а военно-политическое подчинение. Поэтому младший муж не будет выполнять никаких решений короля, которые могут ослабить государство или повредить ему, и так — Эдвину отходит немало денег, хотя Альваро предпочёл бы и не платить вовсе. Король злился, но терпел, недовольно потягивая вино. Ингвар предпочел молчать и не вмешиваться, посылая обоих, что втянули его в это неблагодарное дело, за дальние горизонты, хотя иногда и чесались руки залепить по затрещине и другу и младшему мужу. Они несколько раз перемещались — из парной к центральному бассейну и обратно. Даже успели пару раз искупаться, активно жестикулируя и в красках расписывая собственную точку зрения. Торговались, сродни двум купцам на южном базаре из-за каждой мелочи. Альваро весьма искусно напирал, выбивая из Эдвина новые уступки в плане размера выплачиваемого налога в обмен на начало строительства кораблей, что будут принадлежать исключительно Байонне. И то, что в военном плане Эдвин сейчас полностью защищает берега северо-западного моря, Альваро хотел бы осуществить на южном море, и именно там будут служить южане, набираемые в армию, а не на северных территориях. Младший муж при молчаливом попустительстве Ингвара, озабоченного собственными мыслями относительно своего будущего бегства, выиграл эту битву.