Рассвет над Байонной-2

— Когда ты стоял передо мной в цепях и на коленях, мне следовало согласиться на твою просьбу и казнить тебя! — сквозь зубы заметил Эдвин. — Или жениться на тебе, тогда бы твой ум можно было бы использовать во благо всего моего королевства. Ингвар устал их слушать и даже в шутку пару раз предложил разрешить спор соитием и окончательно определиться, кто из них будет сверху. Эдвин и Альваро юмора не оценили и продолжили торговаться. — Возможно ты и прав, мой король, — произнёс, наконец, Альваро, и сделал многозначительную паузу, — в чём-то… но я очень благодарен тебе за то, что ты мне отдал Ингвара. — Ха, — с сомнением ответил уже весьма опьяневший Эдвин, — Ингвар не подарок тебе, а головная боль! Ты не сможешь окончательно завладеть им. Ему всегда нравились женщины. Я вообще не понимаю, на чём вы сошлись! Ну, ладно подтвердить брак — это одно, особенно, если хочешь получить Байонну в личное владение, а потом-то как? Ингвар уже не выдержал: — Да заткнитесь вы оба! Слышать противно, когда обсуждают мои достоинства, которых нет. Тут, Эдвин и Альваро, объединившись вместе, принялись с жаром доказывать, что достоинств у старшего мужа полно, можно грузить на корабли и отправлять караванами в другие страны, а если принять во внимание скрытые… Услышав подобные хвалебные речи, Ингвар разразился отборными ругательствами. Король успокаивающе жал руку и хлопал по плечу, а присевший рядом граф де Энсина нежно оглаживал колено и тесно прижимался бедром. — Друзья, называется! — в сердцах воскликнул старший муж. Сам он ни разу не притронулся к кубку, поэтому смотрел сейчас на мир злым и трезвым взглядом, планируя завершение столь длительных переговоров в голом виде, затянувшихся на половину дня. Но дальше не стал продолжать гневную речь, что владела его мыслями, в силу своей привычки проявлять почтительность к властной фигуре Эдвина, когда тот вспоминал о своём королевском статусе и начинал слегка выпячивать вперед свою нижнюю губу. Наконец, оба правителя решили, что окончательно договорились по всем вопросам о разделении власти и решили закончить купание. Эдвин нечаянно смахнул кубок с вином со стола и долго хихикал вместе с Альваро над шуткой о разнице умственных способностей южан и северян. Пока король одевался, пытаясь правильно влезть в рубаху и привязать рукава к жилету, Ингвар поймал на себе взгляд младшего мужа, совершено осмысленный и от того поразивший необычностью: младший правитель Байонны не был пьян, хотя и пил наравне со своим оппонентом. Чувство стыда перед другом затопило сердце Ингвара: получается, Альваро был нечестен и, воспользовавшись состоянием короля, добился для себя множества уступок, пока герцог Байонны не заметил знакомый жест уже со стороны Эдвина. Король потирал средним пальцем правой руки, последнюю фалангу среднего пальца левой руки — там, где обычно носил кольцо. А это означало, что Эдвин совсем не считает себя проигравшей стороной, как можно было подумать на первый взгляд. А еще — прекрасно себя контролирует внутренне, не показывая это внешне. — Друзья мои, — король, пьяно шатаясь всплеснул руками, прощаясь с обоими мужьями в дверях купальни. — Я предлагаю завтра продолжить укреплять наш великолепный союз и съездить всем вместе на охоту. В ваших лесах птички водятся? — глаза Эдвина были светлыми: вина он всё-таки перебрал, но держался. — Конечно, — кивнул Альваро, скрещивая руки на груди, но продолжая улыбаться, — мне наш договор прислать на подпись вечером или завтра с утра? — Ингвар, ну я не знаю… — Эдвин возмущенно протянул к нему руку ладонью вверх, как бы ища поддержки, и выругался, — твой младший муж совершенно чужд придворным правилам приличия. Нужно учить! Вот тебе задание! Граф, — король повернулся к Альваро, — ну, нельзя же так быстро выпроваживать из гостей своего сюзерена. Мне еще не стало здесь настолько скучно, чтобы подписывать договора… — Однако, мой король, — младший муж, вежливо поклонился, прижав руку к груди, — мне нужно вернуться в Энсину. Государственные дела не ждут. — Потерпишь, — бросил Эдвин, потом царапнул пытливым взглядом Ингвара, что означало одно — он ждет его для личной беседы в любое время дня и ночи. — Потерпишь… — гулко прозвучало под сводами дворца за спиной уходящего короля. Альваро устало опустился на скамью и закрыл лицо ладонями. Посидел так, тяжело вздыхая и в молчании, пока Ингвар облачался в свежую одежду, принесенную слугами, потом потер пальцами уставшие веки, очертил скулы, сложил пальцы вместе — соприкасающимися подушечками, коснулся натруженных речами губ: — Ингвар, — тот обернулся, — мой старший муж, что скажешь? Голос графа де Энсина звучал хрипло и подавлено, другой бы радовался на его месте, что у короля удалось так многое отвоевать, но Альваро терзался сомнениями, и был во многом прав. Ингвар подошел к своему младшему мужу вплотную и положил тому руки на опущенные плечи: — Хочешь услышать честный ответ? — Да… — прошептал Альваро, бледнея. — Эдвину не нравится, когда его вассалы проявляют непокорность. Он тебя выслушал. Понял, где наткнется на каменную стену, а где использует. Ты слишком молод и открыт. Ты не сможешь пройти по трупам, а король Эдвин — сможет… — Ингвар, — граф де Энсина сглотнул горький комок, подкативший к его горлу, и поднял голову с тревогой вглядываясь в темные глаза своего старшего мужа, — ты всё еще со мной? Или уже нет? — Ни с тобой и ни с Эдвином. По разным причинам. Я хочу спасти твою жизнь, ты мне нравишься. Я передам тебе армию, но в вашей войне участвовать не хочу. Ты упрекнул меня в том, что я сбегаю. Быть может, это и так, но… я потерял всё, что у меня было — дружбу, любовь, уважение к самому себе… Мне дороги только мои дети, но я знаю, что ни ты, ни Эдвин, не позволите причинить им вред. — Ингвар, — Альваро крепко обнял его за талию, притянув к себе, прижался лбом к животу, давая волю слезам. — Как ты не поймёшь, что нет такого понятия как один правитель — Альваро де Энсина, а их может быть только двое — Альваро и Ингвар? Если я позволю начаться войне и пролью кровь, то это означает, что мы не справились: оба. Мы — плохие правители, и нет нам доверия и любви народа Байонны. Зачем тогда ты защищал меня перед Эдвином сегодняшним утром? Я этого не понимаю. Что изменилось? Ответь мне правдиво! Ингвар дал себе волю погладить младшего мужа по волосам. Его пальцы случайно коснулись щек Альваро и стали мокрыми от пролитых младшим мужем слёз. Ингвару и от собственной сердечной боли сейчас хотелось стать младше — ребёнком, которому позволено всё и дано право на свои слёзы и переживания от чувства оставленности и одиночества: — Альваро… правдиво… — сорвалось с его губ. — Я думал, что меня любят, а оказалось, что нет. Никто меня не любит. Это страшно, Альваро. Уничтожает, стирает… Будто нет больше меня. Любят только власть… герцог Байонны, старший муж… — Ингвар внезапно опустился перед младшим мужем на колени. — Разве я ровня тебе? Навязанный и нежеланный муж, сын безродного крестьянина? И только благая воля королей открывает для меня двери высоких дворцов и замков. А она столь переменчива! — Но, Ингвар… — Тшшш… — он дотронулся пальцами до губ Альваро, — не позволяй лжи касаться своих уст. Ты тоже меня не любишь, а терпишь как данность из-за ваших грёбаных традиций. Нам с тобой было хорошо в самом начале, когда мы вместе добивались статуса правителей Байонны, это дело нас с тобой объединяло. Теперь же… — Ингвар поднялся с пола и вытянулся во весь рост. — Придумай сам, какой закон мне издать, чтобы дать тебе свободу и получить ее самому. Услышав такие слова, Альваро подскочил со скамьи, но теперь в его глазах стояли гнев и обида, заставляющие сжимать кулаки: — Нет такого закона! — крикнул он в лицо старшему мужу. — Хочешь погубить эту землю? Убей меня и себя заодно! Считаешь, что тебя недолюбили? Считаешь меня лжецом? Думаешь, что только тебя твои женщины не любят, а все кругом любят только меня? Ты ослеплён ревностью, Ингвар! Ты первый раз в жизни столкнулся с предательством своего друга, своего любезного короля Эдвина, и теперь решил, что весь мир ополчился против тебя! — он заметил, как рука Ингвара дернулась в замахе. — Ну, ударь меня, если правда глаза колет. Будет еще пара синяков… потерплю! Как тут ясно выразился твой король Эдвин: видно судьба мне такая назначена богами — страдать и терпеть. Слова Альваро били похуже тяжелой плети. Младший муж стоял перед ним, скрестив руки на груди, сверкая яростно глазами, такой уязвимый, но стойкий, способный говорить с ним так, как никому иному в мире не было бы позволено. Ингвар, тяжело дыша, согнул руки в локтях и посмотрел на свои сжатые кулаки, его гнев требовал выхода, но использовать его против Альваро казалось бесполезным. Тот не боялся. — Если я сейчас с тобой чего-нибудь не сотворю, то не прощу себе! — громко заявил Ингвар, чья скопленная за этот день обида требовала выхода наружу, разрывающего, оглушительного. — Я тебя сейчас сам ударю, муж мой, — Альваро ловко вывернулся из-под его руки, ощутимо ткнув кулаком в бок, и теперь стоял посередине комнаты, обнаженный, только с куском ткани обёрнутой вокруг чресел, и блестел широкой улыбкой. — Только чтобы вернуть тебе разум! Ингвар развернулся, но его удар не достиг цели — младший муж стремительно уклонился, потом еще раз и ещё, кружа по залу и обходя скамьи и стол. Один раз поймал кулак золоченым блюдом, которое сразу же со звоном полетело под ноги старшему мужу. Герцог Байонны почти рыча ткнул пальцем в сторону стола: — Вот здесь, я тебя сейчас поимею, муж мой, как в первый раз! — Какой из? — с издевкой выгнул бровь Альваро. — Это когда мы были в кровати в нашу первую брачную ночь, и у тебя не вставало или тогда, когда тебя по голове ударили и ты потом сознание потерял? Теперь стол, заставленный блюдами и кубками, разделял их. Он был хорошо освещен солнечными лучами, бившими через узорное круглое окно на потолке и выделялся посереди занавешенного тенями пространства комнаты. — Хочешь прочувствовать мой гнев? Что же ты медлишь? — с немалой долей коварства произнёс Ингвар, изрядно задетый словами про первую ночь, и упёрся ладонями о край стола, а потом отступил на пару шагов назад. — Так разве у тебя встало? Или опять попросишь, как тогда? — не менее издевательски ответил Альваро, приближаясь, покачивая бедрами то взад, то вперёд, и намеренно облизнул губы. В паху Ингвара ломило от чувств, вся его ярость сейчас преобразилась в страстное желание овладеть младшим мужем и хорошенько его оттрахать. Именно так — долго и без прелюдий. Чтобы не смел больше упоминать события первой ночи и указывать на собственное превосходство и умение. Старший муж, полностью вышел из полумрака, вальяжно задрал на груди рубаху, развязал штаны и с хитрой улыбкой вывалил на столешницу своё явное доказательство безудержной страсти: — Ну, — хмыкнул Ингвар, и кивнул подбородком в сторону младшего мужа, — а у тебя там что? Хрен варёный? Показывай! — У Эдвина тоньше… — зло отрезал Альваро. Он опустил взгляд вниз, отвлёкся на несколько мгновений, разматывая ткань на своих бедрах, и этого было достаточно для Ингвара, чтобы запрыгнуть на стол и схватить младшего мужа за шею. Потом он также стремительно подался назад, провезя Альваро грудью по гладкой деревянной поверхности и разметав всё, что там находилось и от того с грохотом и звоном упало на пол. — Какой вы, однако, быстрый, муж мой! — только и оставалось пробормотать Альваро, которого Ингвар теперь крепко удерживал в лежащем положении, схватив за волосы на затылке, больно дергая на себя, когда младший муж пытался шевельнуться и приподняться на локтях. — Попробуй только укусить! — сочащаяся смазкой головка члена коснулась губ Альваро. Он любовно облизал ее языком, внешне продолжая выражать негодование, но торжествуя внутренне: все-таки эту партию он выиграл у Эдвина.