Рассвет над Байонной-2

Ситуацию с полным разоблачением подставного Альваро правители Байонны проговаривали множество раз. Конечно, Бейсил Арнаутский не Ханну Нера и не будет покушаться на жизнь своих гостей, опасаясь того, что к нему больше никто не пожелает отправить послов. Однако истинный арнаутец обязательно использует любую возможность получить побольше денег или иных выгод. Например, отпустить на свободу за выкуп, сыграв на том, что старшему мужу нужен младший или наоборот. Или обязать оставить в заложниках старшего сына, как было когда-то потребовано от отца Эдвина. За десять долгих лет из сердца наследника улетучивались все воспоминания о родной земле, и из юного мальчика можно было лепить послушную игрушку, считающую Арнауту истинным воплощением всего совершенного во всём известном мире. Лишение слуг и свободы передвижения, конечно, были неприятными обстоятельствами. Они пугали неизвестностью и вынуждали сопротивляться, занимаясь построением хитроумных планов спасения. Однако Ингвар помнил случай, когда посол одной северной страны сорвался со стены, а еще — однажды один богатый купец, приехавший предложить Арнауте свои посреднические услуги в торговле пряностями, сгинул в разветвлённой сети тоннелей, проложенных под дворцом, надеясь найти потайной ход. Поэтому все лишние движения и планы стоило сразу отмести в сторону и сосредоточиться на том, что еще можно сделать, иным способом повлияв на чашу весов в мыслях правителя Арнауты. — У Бейсила должны быть другие заботы, по сравнению с которыми — открытые порты для Байонны станут незначительной мелочью, — первым делом бросил раздраженный Альваро на коэйне, входя обратно в покои, оставив старшего мужа позади себя. — Хочешь, чтобы я привёл армию? — недовольно насупился Ингвар. Внутренне он осуждал младшего мужа за несдержанность, ведь никто не просил его открывать лицо и открыто угрожать Бейсилу. Проглотили бы вежливое «нет» и остались на положении свободных в передвижениях гостей, а не затворниками. Альваро резко развернулся ко старшему мужу, продолжая быть натянутым как струна: — Нет, ни в коем случае! Бейсил сейчас только и ждёт от тебя действий противоположных тому, что он предложил — обратить внимание на портовых шлюх. Если ты сейчас попытаешься уехать, то корабль перехватят по дороге, и тогда мы точно будем разделены. Попробуй мыслить, как он: Бейсил в нерешительности и ждёт от нас дальнейших действий. Давай не будем следовать по этому пути! Ингвар оглянулся в нерешительности: этары собирали свои вещи в дорожные сундуки, в тёмном углу дивана настороженно замер Яснил, которого уложили в постель, на время пока байоннцы были заняты переговорами. — Нам нужно поговорить наедине, — проронил старший муж уже на обычном языке, глазами указав на дверь балкона. — Ты мне должен рассказать всё про библиотеку Оленёнка. — Хорошо! — с вызовом откликнулся Альваро и прошествовал на балкон. Ингвар последовал за ним, плотно прикрыв за собой двери. Он сел в кресло, потянулся за кубком, чтобы налить себе вина, но Альваро решительно удержал его руку и забрался к нему верхом на колени, положил ладони на плечи, заставляя смотреть прямо в глаза. — Ты мне доверяешь? — во взгляде младшего мужа плескалось холодное море. — Я хочу тебе верить! Но ты должен поделиться со мной всем, что тебе известно! — Библиотека Офра, — начал своё объяснение Альваро, — величайшее культурное достояние Арнауты. Офра долго собирал рукописи: ему присылали в дар, он покупал, сам переписывал или сам писал книги. Бейсил знает её ценность. Яснил по завещанию Офра должен был получить свободу и стать хранителем библиотеки, но Бейсил прибрал всё к рукам, против всех законов Арнауты. Это несправедливо! — Бейсил и справедливость — две несовместимые вещи! — с улыбкой ответил ему Ингвар, обнял за талию, погладил по бокам. — Ты хорошо на мне сидишь! — Сосредоточься, старший муж! — со стоном воззвал Альваро. — Бейсил требует от своих поданных поступать справедливо и законно. А сам — же нарушает законы. Он делает послов своими пленниками, презирает законы гостеприимства, продал библиотеку Офра чужеземцам, развязал войну с Байонной. И дней через пять в Арлеуте высадятся войска, победившие Ханну Нера. Богатым купцам стоит спрятать свои сокровища или спешно погрузить их на корабли и уплыть в безопасное место. Бейсил знает об этом, но всё скрывает от простых людей. Я ничего не забыл? — Альваро деланно прикусил губы и наморщил лоб. — Ах, да! Сомер! Вот истинный правитель, который думает о нуждах своего народа. Как он только отца не уговаривал не портить отношения ни с Байонной, ни с Лаоконией, но увы! У нас солдаты, этары и ты на свободе — достаточно сил, чтобы устроить хорошую панику в городе. А Дарио поговорит с моряками. Бейсил даже не подозревает, насколько болтливы портовые шлюхи, решив, что этими словами он тебя унизил! — А ты что будешь делать, мой дорогой младший муж? — Ингвару удалось задрать подол длинной рубахи этара и теперь его пальцы активно скользили вдоль щели между ягодиц, раздвигая и лаская нежную и чувствительную кожу. У Альваро сбилось дыхание. Он подвигал бедрами потираясь пахом о живот Ингвара, заставляя старшего мужа почувствовать желание. — Бейсил решил, что я гораздо опаснее тебя! Ничего! Буду брать уроки танцев у Яснила, ох! Моё наваждение — Яснил! — простонал младший муж, опустил голову Ингвару на плечо, прикрывая глаза. — Ты меня будешь сильно ревновать! Этого и ждёт Бейсил. — Конечно, буду! — уверенно ответил Ингвар. — Вы так друг на друга смотрите, что мне становится тесно с вами в одной постели. Сразу вспоминаю о своих священных правах. Пока я буду в городе подберите и мне парочку женщин, чтобы и я не скучал. Заодно проверим на них все блюда, что принесут на ужин. — Подозреваешь, что Бейсил может предпринять еще какие-то шаги? — Альваро поднял голову, пытливо вглядываясь в старшего мужа. — Проклятие, Ингвар, ты меня специально доводишь? — он опустил руку вниз, шаря в поисках завязок на штанах, чтобы высвободить налитой силой член герцога Байонны. Ингвар перехватил его пальцы, не желая продолжать ласки: — Нет, просто слезь с меня! Вот, вернусь, тогда и будем строить дальнейшие планы. А пока займись Яснилом. Пусть все думают, что между нами разлад, — он освободил Альваро из своих объятий, но тот потянулся за поцелуем: — Ты у меня замечательный муж! — ответил граф де Энсина. — А теперь… — он повысил голос, чтобы его услышала половина дворца. — Как ты смеешь меня упрекать! Я буду спать с кем захочу! И делать что захочу! И не смей мне указывать! — Хватит на меня орать, как сварливая жена! — громко прорычал в ответ Ингвар, чтобы его услышала вторая половина дворца. — Нашел себе полюбовника! Теперь все мозги набекрень! И о чем ты думал, когда посмел так разговаривать с солнцеликим Бейсилом? Получил наказание, вот и сиди теперь как затворник в четырёх стенах! А Яснил твой — местная подстилка и постельная грелка, кто в нём еще не побывал? — А ты иди грей постель портовым шлюхам! Как там твой любимец сказал? Заждались? Можешь не возвращаться, пока всех не перетрахаешь. Плакать не стану! И ждать не собираюсь! — Альваро взлохматил волосы на голове и надорвал ворот своей рубахи, не скрывая довольной улыбки и горящих азартом глаз. — Только тронь меня! И я тебе яйца оторву! — Заткни свой поганый рот, муж! Только и умеешь им сосать. Видеть тебя не хочу! — Ингвар вскочил со своего места, сжимая кулаки. Прошел мимо и с такой силой распахнул створки дверей балкона, что чуть их не снёс с петель. Представление было устроено и для слуг Бейсила, пришедших прибрать за покидающими покои гостями. Ингвар, сохраняя мрачное и злое выражение лица, уставился на них в поисках, к чему бы еще придраться: — Моему младшему мужу стелить отдельно в дальней комнате! А ты, — он повернулся к замершему каменным истуканом ничего не понимающему Яснилу, — даже мне на глаза не попадайся! Яснил только удивлённо захлопал глазами в ответ. В его видениях всё было иначе: синий змей и желто-зелёный лев были опутаны нитями страсти и действовали сейчас в полной гармонии. Почему же их слова совсем не совпадали с тем, что они тайно переживают по отношению друг к другу? Бывший наложник осторожно сполз с дивана вместе с одеялом и, обходя Ингвара, метнулся на балкон. Столкнувшись с Альваро, испуганно упал ему в ноги. Тот даже не шелохнулся, провожая глазами уходящих вслед за Ингваром этаров. Слуги тоже быстро исчезли, довершив свои дела: убрали постели этаров, сменили простыни на кроватях, заправили лампады маслом. Всё это время Альваро стоял недвижимо, затем обошел Яснила и задвинул засов на двери. — Яснил, подойди ко мне! — позвал он бывшего наложника, присаживаясь на кровать. Тот, не разгибая спины, на коленях подполз к младшему мужу, полностью обнаженный, оставив одеяло у входа на балкон. — Яснил… — устало проговорил Альваро, — мы одни. Не нужно вести себя как раб! Яснил поднял голову, пытливо вглядываясь в лицо Альваро, положил ладони на его стопы, скрытые мягкой кожей сандалий: — Разве твой муж ненавидит меня? Зачем из-за меня вы ссорились? — Что ты видишь? — Альваро нахмурил брови. — Ты говорил, что твои глаза чувствуют намного больше, чем доступно простым людям. — Тогда, — Яснил улыбнулся. Его взгляд светился теплотой и нежностью, — мои прежние слова сказаны для других. Что ты хочешь от меня? — Тебя! — Альваро склонился, положил ладони на плечи бывшего наложника, приподнимая его с колен. Они вместе уставились на приподнявшийся в возбуждении член Яснила. — Я хочу тебя! Не перестаю представлять в моих объятиях… С того мгновения, как увидел тебя впервые, — младший муж очертил подушечкой большого пальца губы, которые хотелось целовать бесконечно и почувствовал прикосновение этих самых губ к своему запястью. Яснил потёрся щекой о его ладонь: — Я тебя люблю, этар Арио! — Альваро! — поправил его граф де Энсина, заставляя подняться перед собой в полный рост. — Теперь уже нет смысла скрывать моё имя. Альваро. Яснил повторил. Беззвучно, одними губами, вплетая новое имя в нить своей жизни. Приподнял руки, будто намереваясь положить их на плечи байоннца, и испуганно отдернул по привычке, вбитой дворцовой жизнью, не делать ничего без разрешения. Альваро погладил его ладонью по животу, успокаивая дрожь. Другой рукой прихватил за мошонку, взвешивая тяжесть, перекатил между пальцами. Вобрал ртом обнажившуюся головку члена, подразнил нежную кожу языком. Яснил не смог сдержать вздоха: такой доверчиво-интимной ласки не случалось уже давно в его жизни, с тех пор, как он увидел красный цветок на челе Танкреда. Пальцы Альваро огладили ложбинку между ягодиц, проникли дальше и теперь водили по припухшему входу, влажному от мазей, наложенных лекарем. Тело Яснила трясло как в лихорадке — даже в первую их ночь, когда его только привели к байоннцам, и сердце его сжималось перед неизвестностью, уверенно нарушаемой этими сильными и уверенными пальцами, он не испытывал ощущения такого упоительного наслаждения. Разум мутнел с каждым мгновением, разрывая невидимые оковы запретов, которыми был связан бывший наложник. Он вплетал пальцы в завитки волос Альваро, потирая основание шеи, впускал их под ворот рубашки, проводя кончиками по вспотевшей коже спины. Замирал, а потом подавался вперёд, когда возбуждение становилось тяжело сдержать. Шептал нежные слова, которые давно забыл. — Этар… Альваро! Я на вершине! — наконец простонал Яснил, чувствуя, как его тело пробирает испарина, обильная, будто вошел он в душный преддождевой лес под кроны родных деревьев, и первые капли стихии уже вырвались из густого молочно-белого облака, устремились вперёд, чтобы упасть на ковёр из прелой листвы. Синий змей переливался радужными искорками, будто получал удовольствие, сравнимое с тем, что доставил сейчас Танцующему с духами. Улыбался, что-то говорил, нашептывая в ухо, гладил по спине, обнимал, Яснил же стоял будто оглушенный накатившей волной неизведанных эмоций. «С Танкредом было похоже, но с Альваро — еще удивительнее!» — мелькнула мысль в расслабленном сознании. — «Хочу, чтобы и ему было также хорошо, как и мне сейчас!». Руки Яснила резко потянули одеяние этара наверх. Альваро не сопротивлялся, повел телом, помогая стащить рукава: — Ты слышал, что лекарь запретил мне тебя трогать ближайшие два дня? — прошептал он в губы Яснилу, укладываясь спиной сверху на кровать, подтягиваясь на локтях подальше от края. — Но лекарь не запретил тебе получать удовольствие иным способом? А мне — трогать тебя! — Танцующий с духами навис над ним и видел сейчас окружающий мир в ином свете — переливающийся всеми красками удовольствия, из которого черпал свою силу.