В семье должен быть Новый Год!

      До наступления Нового Года оставалось три дня, но настроение Людмилы куда-то улетучилось. Буквально несколько минут назад позвонила дочь Екатерина: её рейс из Германии, где Катя пребывала на данный момент, отменили из-за погодных условий, совершенно не свойственных для этой страны. И ближайший рейс в Москву будет только первого января, а значит на Новый Год к маме Катя Парфёнова никак не успевала.       Только-только пришедшая к Люсе новогодняя атмосфера тут же бесследно испарилась, а на горизонте замаячила участь встречать праздник в гордом одиночестве. Почему-то вспомнился Николай Добрынин и его предложение. Кольнула горькая мысль о том, что было бы неплохо встретить Новый Год с ним, но Людмила её тут же отогнала, вспомнив, что надела маску «гордой и неприступной».       Неожиданно затрезвонил дверной звонок. Артемьева никого не ждала теперь, а потому открывать не спешила, хотелось побыть одной. Но незваный гость не унимался и явно задался мыслью попасть в квартиру актрисы, а потому не снимал палец с кнопки звонка. Устав от раздирающего голову звука, Люся всё же вышла в коридор. Резко распахнув дверь, намереваясь высказать визитёру, всё, что она о нём думает, она не смогла произнести ни слова. Напротив, улыбаясь во все тридцать два, стоял Николай Николаевич собственной персоной. — Ну, что, — мужчина шагнул вперёд и оказался прямо в квартире, — Не передумала?       Очень хотелось сказать, что передумала, и, наплевав на все правила приличия, броситься к Добрынину буквально на шею, но мешала гордость. — Н-нет, — чуть запнувшись, произнесла Людмила, — Не передумала… — А я не верю, — засмеялся мужчина и легонько щёлкнул Люсю по носу, — Я пройду? — Ну, проходи… — Вот и ладненько!       Актёр снял неизменное чёрное пальто и прошествовал на кухню: — Накормишь? — Николай Николаевич, а ты не обалдел часом? — Людмила задохнулась от такой вопиющей наглости. — Нет, — Добрынин ухмыльнулся, — Я просто голодный. Очень! — Ты пришёл ко мне, чтобы поесть? — Артемьева хмыкнула. — Я пришёл к тебе, — мужчина улыбнулся, — Чтобы получить твоё согласие на совместное празднование Нового Года. А вкусный ужин — это так, сопутствующее. А я просто из собственного дома почувствовал эти восхитительные запахи. Ну, накорми, а? Ты мне друг или кто? — Платон мне друг, но истина дороже, как говорится! — Люда заливисто расхохоталась, — Я вообще-то к Новому Году начинала готовиться, а ты сейчас всё съешь, знаем мы вас. — Ну, Люсь!.. — Ладно, ладно, голодающий мой, иди мой руки!       Ужин прошёл как нельзя лучше, то и дело звучал смех, а на небольшой кухне сложилась уютнейшая атмосфера. — Мадам, я благодарю Вас за сие прекрасное угощение! — актёр шутливо поклонился. — Коль, не ёрничай, — Людмила Викторовна улыбнулась, — Ну, ты что, маленький мальчик что ли? — Я? Нет, — Николай Николаевич вдруг поднялся со стула и притянул женщину к себе, — А вот ты маленькая милая девочка с удивительным взглядом… Ты всё ещё не хочешь встречать праздник вместе со мной? — Знаешь… — Людмила подняла голову и посмотрела прямо в глаза Николаю, — На самом деле, хочу. Катя прилететь не сможет… Да и вообще, как-то… — вдруг слезинка скатилась по женской щеке, за ней ещё одна, а потом ещё, и ещё. — Девочка, ну, ты чего? — Николай Николаевич аккуратно стёр хрусталик слезы и снова обнял актрису, — Пойдём.       Мужчина усадил Люду на диван в гостиной, и, сам сев рядом, крепко прижал к себе. От его горячего дыхания Люся вздрогнула, а Добрынин, не поняв в чём дело, притянул женщину к себе, усаживая на колени. Действительно, словно маленькую милую девочку. Пульс медленно восстанавливался, и Людмила потихоньку успокаивалась, чувствуя, как мужские пальцы зарылись в её волосы. Слёзы высохли, а грусть постепенно улетучилась. Людмила вдруг разжала руки, обхватившие Колю за шею, и неосознанно провела ладонью по его груди. Кожа под пальцами будто горела, и актриса застыла на месте, буквально забыв как дышать. — Люсь, ты чего? — Добрынин аккуратно поднял пальцами её лицо за подбородок. — Ты можешь… — Что? — Ты можешь поцеловать меня?..